Текст книги "Секс в океане или Тайна зарождения жизни"

Автор книги: Мара Хардт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

На противоположном полюсе находятся виды, у которых немногие доминантные самцы монополизируют доступ к самкам; в этом случае верх над конкурентами одерживается не за счет превосходства в количестве произведенной спермы, а за счет физической силы и навыков ее применения в боях с соперниками. Последние исследования показывают, что у ряда видов встречается и более сбалансированный компромиссный подход, при котором затраты на оснащение себя всем необходимым для победы в битвах, предшествующих совокуплению, – огромные бивни, острые клыки, массивное тело и т. п. – естественным образом дополняются выработкой в себе качеств, способствующих победе в битвах сперматозоидов за яйцеклетки после секса, а именно и прежде всего – гигантских яиц, способных вырабатывать и отгружать сперму в репродуктивный тракт самки в превосходящих возможности соперников количествах. Так что тут мы, похоже, вплотную подошли к формулировке еще одного точного закона природы: мужская половая сила обратно пропорциональна мышечной массе самца.

ДОЛГО ЛИ, КОРОТКО ЛИ… КОНЕЦ ОДИН

На одном полюсе спектра океанической фаллометрии лежит (точнее, едва торчит) генитальный сосочек самцов некоторых рыб, таких как керчаки^{152}. Прыщик, а не пенис, однако и его хватает для откладывания спермы внутрь самки: для этого самец подчаливает к ней, взяв на абордаж длинным анальным плавником с крюком на конце ости, и, плотно прижавшись своим прыщиком к ее дырке, передает самке свою сперму. На другом полюсе мерения членами мы имеем рекордсмена мира по многим показателям – синего кита, чудовище с фаллосом длиною до трех с половиной метров.

Не удивительно, что сверхдлинные пенисы привлекают всеобщее внимание, в том числе и ученых. Широко дискутируется и в академической, и в популярной литературе вопрос о плюсах и минусах длинных мужских членов, причем в основном с позиции их приемлемости и желанности для самок. Кто бы сомневался в том, что женские предпочтения – важный фактор отчасти даже естественного отбора самцов по признаку длины (а также формы) полового члена. Вот только, в отличие от того что пишут в бульварных дамских журналах, публикующих пространные статьи с «исследованиями» взаимосвязи между длиной пениса и получаемым женщиной физиологическим удовольствием, в природе женские предпочтения, в том числе и в отношении пенисов, обусловлены прежде всего не его типоразмерами, а показателями выживаемости потомства, которые зависят в первую очередь от качества генетического материала обладателя фаллоса.

Конечно, для самок внушительные размеры мужских гениталий (как и звучный басовитый голос) могут служить косвенными признаками хорошей физической формы претендента на спаривание. Тут всё в точности так же, как у павлинов: способность самца отрастить пышный и цветистый хвост служит косвенным подтверждением его отменного здоровья и физической крепости, позволяющих половозрелой особи тратить силы еще и на подобное украшательство. Так поколение за поколением последовательной селекции со стороны самок по признаку внушительности размеров первичного полового признака приводит в итоге к неуклонному удлинению мужских членов в среднем по популяции.

Тут всё логично: чем длиннее ствол, тем ближе к яйцеклеткам исторгается сперма и тем выше вероятность успешного оплодотворения. Так что обладатели длинных удов имеют преимущества перед соперниками в силу одного только факта наличия у них такого достоинства, особенно если речь идет о видах, у которых самка совокупляется с несколькими самцами поочередно: чем ближе к цели выпущены на старт твои сперматозоиды, тем больше у них шансов первыми пересечь финишную черту.

Однако при бесконтрольном и ничем не сбалансированном действии подобных критериев естественного отбора мы получаем популяцию сначала «половых гигантов» по признаку размеров пениса, а затем самцов-инвалидов, которым переросшее мужское достоинство мешает нормально исполнять прочие функции. Плохие танцоры получаются из половых гигантов. Не забыли еще пример чрезвычайно одаренной природой рыбки гамбузии? Напомню: платой за переросшие пенисы для их самцов становится снижение мобильности и способности ускользать от хищников, что и ставит верхнюю планку на пути отбора мужской популяции по этому критерию.

Это не к тому, что невероятных по размеру фаллосов в природе не существует, а к тому, что главным критерием всё-таки должно служить соотношение величин пениса и тела его обладателя. Так мы хотя бы уравниваем шансы на получение справедливых и объективных сравнительных оценок, условно говоря, усоногих рачков с синими китами, а заодно расцвечиваем картину проводимых нами параллелей. К примеру, у среднестатистического тридцатиметрового синего кита с пенисом длиной три метра соотношение пенис/тело составляет 1:10. У человека (пальцем не показываем) – 1:13, если верить статистике, согласно которой средняя длина эрегированного или растянутого в невозбужденном состоянии мужского пениса составляет 13–14 см при среднем росте 180 см. По этому показателю киты человека опережают, но не сильно, на грани статистической погрешности измерений. А вот если мы начнем мериться письками с беспозвоночными – опять же по относительной шкале, – тут они нам отгрузят полную корзину.

Как уже отмечалось выше, у остракод мужской копулятивный орган по длине соотносится с телом как 1:3. Тельца самцов-остракод заключены в твердые ракушки, отсюда и потребность в гибком щупе, позволяющем выползать из-под собственной брони и проникать под броню самки. У самца красавиц-улиток королевского стромбуса – та же проблема: ближе, чем на полкорпуса, к самке не подобраться чисто физически. Но никто из ранее описанных видов не сравнится с мировым рекордсменом по этой части. Если бы фаллометрия входила в программу Олимпийских игр на правах вида спорта, то в его правилах непременно было бы прописано нечто наподобие того, что содержится в правилах современного десятиборья. То есть для победы было бы недостаточно обладать самым длинным относительно тела пенисом, он должен быть еще и самым проворным, гибким, подвижным, прыгучим и т. п.

Для знакомства с претендентом на звание самого ловкого и атлетичного в мире пениса самого по себе явно мало посещения трибун затапливаемого приливом бассейна. Нужна к тому же предельная наблюдательность, чтобы, оказавшись на месте состязания, обратить внимание не на летучих рыб-прыгунов в высоту и не на крабов-скороходов, а на мелкие белые наросты, которыми инкрустированы камни в зоне прилива. В этих миниатюрных иззубренных конусообразных домиках обитают мелкие рачки, практически всю свою взрослую жизнь проводящие в праздном созерцании – в положении лежа навзничь – за тем, как полощутся в набегающих и отступающих потоках вод знамена и транспаранты их членов (не забывая при необходимости их смачивать в лужицах, чтобы не иссохли). Если вы отдыхали на море, легко их узнаете при следующей встрече по характерным белесоватым коническим выступам на боковинах пирсов и волноломов, прибрежных скалах и даже выброшенных в полосу прибоя останках черепов горбатых китов… Как увидите, так сразу и не забудьте вежливо поздороваться, ведь перед вами не кто-то, а усоногий рачок – обладатель самого большого (относительно размера тела) полового члена на планете Земля.

И да не введет вас в заблуждение их более чем скромная наружность! Внутри твердой и мелкой на вид скорлупки их раковины таится такая эпическая сила, что достанет на преодоление немереных расстояний до любой ракушки-крохотульки, ставшей предметом вожделения. Главное, наблюдайте за ними пристально и неотрывно – и вы непременно уловите момент, когда из-под домика самца из расселины посередине медленно начнет выползать прозрачный, с конической головкой червячок – и потянется к самке. А дальше – ловите момент: главное, не упустить тот миг, когда этот поначалу медленно развертывающийся фаллос вдруг одним рывком выпрастывается вперед на восемь корпусов относительно длины тела самого рачка. Даже Чарльз Дарвин (при всей его склонности к материалистическому объяснению всего сущего) не смог подавить в себе толики первобытного удивления при виде столь потрясающего торжества мужской природы и оставил по поводу усоногих в своих трудах следующий отзыв: «И хоботообразный пенис у них развит волшебно»^{153}.

Усоногие, будучи близкими родственниками крабов и креветок и отдаленными сородичами щедро одаренных остракод, отказались, однако, от самой идеи подвижного образа жизни. Проплавав несколько недель в толще воды в статусе личинок, они затем оседают на твердую поверхность – будь то донные камни или панцири черепах – и больше с места не сходят. При этом приклеиваются они ко дну головой, ногами кверху, а тело защищают наслоениями жестких пластин. Почувствовав приток воды, рачки начинают сучить лапками, подгребая к себе частицы пищи, а при отливе, если оказываются на поверхности, захлопывают люк, чтобы сохранить влагу внутри в ожидании следующего прилива. Но вот ведь загвоздка для усоногих: практически все их виды (за исключением представителей семейства Pollicipedidae – «морских уточек»), несмотря на полную обездвиженность, нуждаются во внутреннем оплодотворении. Хотя большинство видов усоногих относится к гермафродитам, к самооплодотворению они не способны. Вот им и остается полагаться лишь на впечатляющий выдвижной пенис и способность его сперматозоидов прокрасться под купола домиков соседей, причем не только ближайших. Подобно длинному извивающемуся шлангу какой-то фантасмагорической оросительной системы, ползет широкими зигзагами фаллос усоногого рачка, засевая его семенем инкрустированный ракушками берег. Чем длиннее шланг, тем больше площадь живительного орошения. Но мелководье всё-таки не фермерское поле, там за слишком длинный пенис может и самого рачка утянуть куда-нибудь не туда. Даже на тишайшие береговые отмели по временам накатывают мощные буруны – и начинают яростно гнуть и мотать длинные любовные шланги. Но точно так же и на самых штормящих побережьях случаются штили, и тогда наступает пора полного раздолья для усоногих с наидлиннейшими членами. Впрочем, особо серьезной проблемы для этих рачков борьба с прибоем и течениями не представляет, поскольку на поверку они оказались еще и выдающимися мастерами трансформирования собственных пенисов^{154}.

При всей косности неподвижного обитания в жестко закрепленных на местах домиках, усоногие рачки сохранили способность гибко соизмерять длину своих ползучих пенисов с интенсивностью волнения. В поставленных экспериментах рачки, перенесенные из штилевых условий в штормовые, быстро адаптировались к ним посредством укорачивания и утолщения половых отростков, которым в новом виде сильные течения становились нестрашны; и наоборот, перенесенные в спокойные воды обитатели штормящих берегов также достаточно оперативно начинали выпускать длинные и утонченные половые щупальца. Правда, «оперативно» в данном случае не значит «мгновенно»: в среднем на такую адаптацию у усоногих уходит около пяти месяцев. Но что еще удивительнее, эти же исследования выявили у них способность не только к трансформации фаллосов, но и к постепенному изменению формы собственных тел.

ЗА КАДРОМ

……………………………………………………………………………………………

Четыре привлекательных молодых дамы расположились за столиком в популярнейшем в их городе кафе. Потягивая коктейли, эти беззаботные юные красавицы нежатся под ласковыми лучами предзакатного солнца… Вдруг, прошмыгнув через террасу, к барной стойке мимо их столика устремляется какой-то молодой человек и случайно зацепляется за спинку стула одной из дам. Тут же рассыпавшись в извинениях, он поправляет сдвинутый стул и присаживается за барную стойку среди прочих посетителей. Инцидент исчерпан?..

Ничуть. Вечером, вернувшись домой, одна из дам обнаруживает, что никакая это была не случайность: снова, в четвертый уже раз за последние месяцы, ей на спину прилепили пакетик со спермой. Тяжело вздохнув, она пытается воссоздать мысленный портрет проходимца. Вроде бы выглядел неплохо, вполне симпатичный, крепкий… Сгодится. И она прячет пакетик в сейф, где хранит свой персональный банк спермы.

Лишний вариант про запас не помешает, когда придет пора забеременеть.

……………………………………………………………………………………………

В мире совокупления кальмаров секс вполне может выглядеть как похлопывание по спине. По крайней мере у относительно мелководных видов. О глубоководных мы поговорим отдельно, поскольку с ними особая история. У большинства кальмаров (как раз тех, мясо которых попадает нам на стол), к примеру, самец полагается на модифицированное четвертое левое щупальце, так называемый гектокотиль, для доставки своего добра самке. Эта узкоспециализированная конечность у разных видов выглядит очень по-разному; общее у всех гектокотилей – отсутствие обычных присосок ближе к концу щупальца, вместо которых часто имеются так называемые ламеллы – небольшие мясистые складки, которыми самцы удерживают и передают самкам сперматофоры.

У осьминогов, также располагающих гектокотилями, концевой отрезок этого органа заполнен пещеристой тканью, обеспечивающей эрекцию и, как следствие, возможность его введения в мантийную полость самки. И вместо того, чтобы подобно большинству кальмаров просто нашлепывать пакет со спермой на самку снаружи, осьминог вводит свое щупальце-пенис (у них на эту роль отряжена третья правая конечность) в сифон самки и доставляет его прямо к яйцеводу. Соответственно, секс у осьминогов сопряжен с маневрированием и требует более продолжительного физического контакта между самцом и самкой. Для самцов это не всегда заканчивается благополучно: известны случаи удушения самками доноров спермы^{155}. Возможно, именно этим и объясняется, почему многие самцы осьминогов предпочитают совокупляться «на расстоянии вытянутой руки» или же сзади сверху с наскока – дабы не угодить в излишне крепкие объятия партнерши.

У кальмаров, напротив, крупный возбужденный самец, завидев самку, ничего не опасается, а начинает весь переливаться цветовыми узорами по всему телу, как бы флиртуя, а затем спаривается с нею в одной из двух возможных поз – либо голова к голове, либо бок о бок (последняя поза регулярно наблюдается у обыкновенных кальмаров). Во втором случае самец протискивает конец четвертого правого щупальца в раструб самки, приподнимает ее поудобнее и четвертым левым щупальцем впечатывает свои сперматофоры куда-нибудь на мантию. У других видов сперматофоры могут наматываться самке на голову или шею и даже помещаться в специальную складку-приемник рядом с клювом. Место размещения самцом пакетов со спермой на теле самки зависит от вида, но может широко варьироваться и в пределах одного вида кальмаров, что свидетельствует в целом о неразборчивости самцов этих головоногих в данном отношении. Сам по себе акт передачи сперматофоров у кальмаров происходит стремительно, буквально в мгновение ока (подозреваю, что это инициатива самок, поскольку с концом щупальца, введенным в полость мантии через единственный сифон, самка едва ли чувствует себя комфортно). А после этого самка получает возможность использовать полученную сперму для оплодотворения яиц по мере их вызревания и выхода из яйцевода.

Однако наблюдения за обыкновенным (европейским) кальмаром показывают, что у этого промыслового вида шустрые и проворные самцы подобными ухаживаниями и сложностями не заморачиваются, а, как их сородичи-каракатицы, просто обрушиваются на самок пикирующими бомбардировщиками, едва увидят, что те недавно разродились яйцевой капсулой. Когда в поле зрения самца появляется самка с характерной выпуклостью, указывающей на то, что на руках (промежду щупалец) у самки имеется готовая к оплодотворению яйцевая капсула, самец непринужденно извлекает откуда-то из глубин собственного организма ворох сперматофор и пытается всучить их обремененной самке, доставив пакеты максимально по адресу, то есть поближе к яйцевой капсуле. Полагаясь на скорость и проворство, эти живчики пытаются навязать самкам свою сперму без оглядки на ситуацию – не только в присутствии бдительного крупного самца, но даже в процессе совокупления самки с ним. Прямо как ловкие уличные карманники, только не обчищающие, а пополняющие сумочки дам собственными ценностями.

Просто представьте себе подобную сцену в баре. Мужчины незаметно лепят дамам пакетики со своим сильнодействующим ДНК-материалом на спины поверх одежды или подсовывают их куда-нибудь под подол. При этом для женщин зона риска быть походя оплодотворенной имеет радиус около метра: всякий самец, оказавшийся на расстоянии вытянутой руки, является источником высокоуровневой угрозы подобного неприметного сексуального насилия.

А вот у глубоководных кальмаров гектокотиль, как ни странно, отсутствует вовсе^{156}. Годами механизм передачи спермы самкам самцами этих гигантских хищников оставался окутанным плотной завесой тайны. Ученые лишь теоретизировали, что, возможно, самец доставляет сперматофоры самке при помощи так называемого терминального органа – длинного полого отростка, ведущего наружу от его спермохранилища. Но убедиться воочию, что это именно так, а также выяснить, как именно происходит передача сперматофор, не удавалось. У всех кальмаров тело и внутренние органы окружены толстой защитной оболочкой – мантией, – и наружу из нее с одного конца высунуты лишь голова да руки-щупальца. Вот и считалось, что, вероятно, если самец способен притянуть к себе самку голова к голове, как это наблюдается у других видов кальмаров, то, возможно, длины терминального органа ему хватает для передачи сперматофор – и тогда это действительно пенис кальмара.

Некоторые интригующие ниточки фактических свидетельств на такую возможность явственно указывали. Во-первых, у некоторых видов кальмаров мужской терминальный орган был однозначно длиннее мантии, то есть способен дотянуться до самки. Во-вторых, в желудке мертвого кашалота были найдены непереваренные останки сомкнутых замком клювов^{157} самца и самки гигантского кальмара именно того вида, который заведомо лишен гектокотиля^{158}. Эта находка служила хорошим, но лишь косвенным подтверждением гипотезы спаривания голова к голове (а также коварства кашалота, заглотившего парочку посреди акта совокупления; всё-таки секс – опасное занятие, поскольку притупляет бдительность). Но поскольку прямых наблюдений за совокуплением глубоководных кальмаров не имелось, утверждать наверняка, что оно происходит с помощью терминального органа в роли пениса, было по-прежнему невозможно.

Но в июле 2006 года ученым наконец удалось увидеть работу этого органа, получившего с тех пор уже официально титул пениса, во всей красе.

В окрестностях Фолклендских островов научной экспедиции посчастливилось поймать на крюк и извлечь с километровой глубины гигантского кальмара. В результате перепада давлений головоногое, лежа на палубе, явственно билось в предсмертных конвульсиях, а биологи, не дожидаясь, когда оно испустит дух, приступили к вскрытию мантии с целью изучения его внутренностей. После рассечения и разведения кромок защитной мантии ученым предстал характерный бледный терминальный орган, достававший как раз до края защитной ткани, и они пометили в блокнотах, что выловили самца. До этого момента никаких неожиданностей не было.

И вдруг прямо на глазах у изумленных гидробиологов этот могучий член стал удлиняться, набухать и затвердевать. Вытягиваясь, он преспокойно вышел из створа мантии, миновал голову с гигантским глазом и сравнялся по длине с вытянутыми хватательными щупальцами моллюска. Это эквивалентно тому, как если бы мужчина достал вставшим пенисом до кончиков пальцев поднятых над головой рук (притом что неэрегированный член доставал бы ему «всего лишь» до колен).

Видимо, агонизирующий кальмар решил развеять напоследок всякие сомнения в том, что при жизни был истинным половым гигантом, отсюда и фантастическая предсмертная эрекция. В итоге замеров выяснилось, что при длине мантии около 40 сантиметров полная длина вытянутого терминального органа у него вдвое больше, то есть этого пениса ему за глаза хватает не только для передачи самке сперматофор при совокуплении, но и для выхода на второе место в книге мировых рекордов по длине мужского полового органа относительно длины тела (абсолютный рекорд усоногих, вероятно, в исторической перспективе побит не будет).

И в том же году другое открытие еще более укрепило уважение, которое мы теперь питаем к глубоководным кальмарам как к обладателям гигантских надувающихся пенисов.

В 2006 году и вторично в 2012 году, используя дистанционно управляемые глубоководные аппараты, ученым удалось заснять на видео две пары кальмаров в процессе совокупления^{159}, причем вели себя эти особи в обоих случаях весьма беззастенчиво и продолжали заниматься своим делом, невзирая на яркий свет подводных софитов и шум моторов. Проанализировав полученные кадры, Хенк-Ян Ховинг из Центра океанологических исследований имени Гельмгольца в Киле и Майкл Веччионе из Смитсоновского института стали свидетелями той еще демонстрации акробатических способностей кальмаров. Оказывается, пара у них совокупляется «валетом» (в позе 69), самец располагается сверху, но обращен при этом спиной к самке, тоже лежащей на спине. Так ученые познакомились с длинным терминальным органом в деле. И надо сказать, «дело» это оказалось весьма нешуточным.

Для того чтобы в полной мере оценить гимнастическую гибкость этих гигантских головоногих моллюсков, представьте себе такую аналогию: мужчина лежит сверху, спиной к животу и головой к ногам женщины, лежащей также на спине; в процессе эрекции мужчина непринужденно перекидывает член себе через плечо, заводит его себе под спину и входит в лежащую под ним партнершу. То есть речь идет о пенисе длиной со всё тело самца, способном в состоянии эрекции вставать на задний мостик, чтобы проникнуть в самку.

На отснятом видео терминальный орган самца отражает огни прожекторов съемочного аппарата и потому похож на химический фонарь – «светящуюся палочку», дугой вздымающуюся из-под темно-пурпурной мантии. Самец плотно притягивает самку к себе тройными объятиями. Даже находясь в кольце трех пар щупалец, не менее бархатистая и пурпурная самка с видимым безразличием продолжает дрейф бок о бок с самцом и внешне никак не выражает своего восторга его способностью к столь изощренно-гимнастическому введению в нее своего полового органа.

Засвидетельствовать факт эрекции у глубоководного кальмара было очень важно по двум причинам. Во-первых, как уже сказано, у самца оказался чертовски длинный пенис – второй по соотношению с длиной тела среди всех животных и наидлиннейший в абсолютном выражении среди всех подвижных беспозвоночных планеты. Во-вторых, увидев механику его действия, ученые получили ответ на вопрос, как именно самцы тех видов головоногих, которые лишены гектокотиля, передают сперму самке. Или в некоторых случаях – другому самцу^{160}.

Изучая хранящиеся в его коллекции образцы, Ховинг периодически с удивлением обнаруживал в мантиях самцов впечатанные в них сперматофоры, но было непонятно, произошли они от других самцов или же имело место самоосеменение. Второй вариант отнюдь не исключался: при подъеме с глубины и обусловленной им декомпрессии самцы кальмаров вполне могли беспорядочно эякулировать и лепить пакеты со спермой куда ни попадя, в том числе и на самих себя. Чтобы как-то разрешить эти сомнения, Ховинг и его помощники повторно отсмотрели сотни часов видеозаписей, накопившихся по результатам погружений дистанционно управляемых подводных аппаратов со съемочным оборудованием. Выяснилось, что самцы на них увешаны внедренными сперматофорами с той же частотой, что и самки (визуально определять светлые сперматофоры на значительно более темных телах кальмаров оказалось делом не самым трудным). Таким образом, любвеобильные кальмары-самцы вовсе не склонны к дискриминации по половому признаку при выборе особей в партнеры для спаривания.

В непроглядной черной тьме морских глубин, где половые партнеры подворачиваются редко и разделены огромными расстояниями, самцу, видимо, не так-то просто определить, кто ему попался на пути – самка или другой самец, а потому самцы не жалеют сперматофоров на осеменение любого встречного сородича, ведь лучше по ошибке одарить своим семенем другого самца, чем упустить случай оплодотворить самку. Так вот и осеменяют, похоже, кальмары-самцы всех подряд просто на всякий случай.

Тем же креативным подходом – сравнением музейных образцов с кадрами видеосъемки – Ховинг и Веччионе воспользовались для подтверждения теории, что на хронике подводных парных акробатических упражнений запечатлено именно совокупление. У хранящейся в музее женской особи одного из глубоководных видов сперматофоры были обнаружены глубоко в мантии, в месте смыкания внутренних поверхностей щупалец. Именно туда, судя по видео, самец и вводит свой терминальный орган, так что и здесь всё сходится. Однако последний этап сексуальной эстафеты кальмаров по-прежнему окутан завесой тайны: мы до сих пор не имеем понятия, как именно сперматозоиды из «врученных» самке пакетов добираются до ее яйцеклеток. Но и в этом вопросе у Ховинга наметились подвижки. Среди его последних интереснейших открытий – то, что сперматофор одного из видов кальмаров обладает… способностью к принятию решения^{161}. На выходе из внутреннего канала терминальный орган реагирует на перепад давления, пакет раскрывается и высвобождает пачку сперматозоидов (т. н. сперматангий), которым предстоит после этого пробуравить себе путь вглубь плоти самки. Сперматангий содержит миллионы сперматозоидов, и часть так или иначе добирается с места внедрения под мантию до места оплодотворения. У тех видов кальмаров, самки которых имеют карманы для хранения спермы, сперматозоиды мигрируют или перемещаются туда. У некоторых видов самцы умеют доставлять сперматофоры прямо внутрь полости мантии, и там сперматозоиды оплодотворяют яйцеклетки, поджидая их на выходе из яйцевода. А вот в случае отложения сперматофоров на хвосте или затылке женской особи сперматозоидам приходится преодолевать долгий и тяжелый путь до яйцевода или даже еще глубже – до самого выхода из яичников.

Как им всё это удается – очередная тайна, поставленная перед учеными этими морскими «супермоллюсками», как их называет Ховинг. Ну а чем они не «супер»? Различные представители отряда кальмаров умеют среди прочего: выпрыгивать из воды и пролетать небольшую дистанцию по воздуху, подобно летучим рыбам; маскироваться на местности лучше любого спецназа; видеть практически в кромешной темноте своими огромными и сложно устроенными глазами; светиться; ну и, конечно, эрегировать пенис до длины, сопоставимой с длиной собственного тела. Никакой супермен таким комплексом сверхчеловеческих способностей похвастаться не может.

Но при всей впечатляющей длине их мужских половых членов кальмарам далеко до чудес ловкости пениса, которые демонстрируют подводные фокусники из числа их дальних головоногих сородичей-аргонавтов.

ЧЛЕНОМЕТАТЕЛИ-КАМИКАДЗЕ

Плоские черви устраивают фехтовальные поединки на пенисах, кальмары состязаются в ловкости и гибкости невероятной длины выдвижных фаллосов, при помощи которых они налепливают на самок свою сперму, а кое-кто из самцов – обитателей океанических видов – и вовсе научился как стрелой из лука или метательным копьем поражать самок в самое яблочко своими… отрывными пенисами.

Аргонавты[34]34
  Лат. Argonauta.


[Закрыть] – весьма необыкновенный род осьминогов, презревших традиционный для других представителей этого отряда головоногих придонный образ жизни и отдавших предпочтение свободному плаванию в поверхностных слоях пелагиали океанов и морей. Самки аргонавтов – особи довольно приметные благодаря характерным раковинам с тончайшими стенками, из которых они высовывают, пошевеливая, свои изящные щупальца и за которые эти моллюски получили обиходное название «бумажные кораблики». Полупрозрачная, белая с перламутровым отливом раковина самки аргонавта по форме напоминает слепленную воедино и закрученную на конце спиралью внутрь пару створок морских ушек[35]35
  Морские ушки (лат. Haliotis) – род брюхоногих морских моллюсков, выделенный в отдельное семейство; большинство видов обитает в тропиках и субтропиках.


[Закрыть], вот только служит это хрупкое сооружение из застывшей секреции специальных желез самки не столько домиком для нее самой, сколько инкубатором для ее оплодотворенных яиц. Тело самки аргонавта с раковиной жестко не связано, как это имеет место у двустворчатых моллюсков или морских улиток, но это не мешает ей уютно свиваться клубком в своем хрупком домике и регулировать его плавучесть путем изменения степени сжатия запертого под куполом раковины воздуха, который самка сама туда и заправляет по мере необходимости щупальцами, захватывая пузырьки с поверхности перед новым погружением.

Крупным осьминогом самку аргонавта никак не назовешь: максимальная длина ее тела вместе с раковиной и вытянутыми до предела щупальцами не превышает полуметра. Но на фоне карлика-самца она выглядит великаншей. Лишенные раковин самцы аргонавта длиной два-три сантиметра (самые «матерые» вырастают до 3,5 см) никакой робости перед превосходящими их размерами на порядок (а объемом и массой тела, соответственно, на три порядка) самками не испытывают. Как к этому относятся сами самки – сказать трудно, но любая из них рискует утром проснуться со странным ощущением от засаженного ей по самые жабры и всё еще шевелящегося отрывного пениса.

Да-да, аргонавты-самцы без колебаний расстаются со своим мужским достоинством, метко выстреливая им в самок с изрядного расстояния и таким образом осеменяя их дистанционно. Следует отметить, что у этих мальцов-стрельцов гектокотиль – не просто самое длинное из рук-щупалец, он длиннее всего тела половозрелого самца. До решающего броска это оружие хранится в свернутом виде в специальном колчане под левым глазом. Но как только пробьет час и появится возможность – забегая вперед, первая и последняя в жизни отважного аргонавта, – самец, извлекши из футлярчика, разматывает свой любовный конец и с отрешенностью дзен-буддиста отсекает и отпускает от себя^{162} самое ценное, что имел, дабы удалиться на покой. Гектокотиль теперь должен сам постоять за себя и завершить последний рывок к лону самки. Исполнивший свою миссию самец вскоре умрет, а самка продолжит жить и спариваться снова и снова, но пронзившее ее мантию копье отсеченного пениса навсегда останется в ней саднящей занозой… Впрочем, дальше начинаются разночтения в интерпретации того факта, что у женских особей находят внутри мантии вошедшие туда из-под низу множественные гектокотили разных самцов. Вроде бы это указывает на возможность оплодотворения яиц одного и того же завода сразу несколькими самцами. Но уверенности в этом нет. Половая жизнь этих обитающих в открытом океане осьминогов по-прежнему таит в себе много загадок. И обманывали они нас в прошлом не единожды.