Текст книги "Морозов. Истинный маг (СИ)"

Автор книги: Максим Мамаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Чудом, говоришь? – ответил он. – А я слышал ты на него напал.

– Меня пытались подставить сектанты, они совершили групповое самоубийство, когда их вывели на чистую воду. – возразил я. – Полный доклад о произошедшем вы можете услышать от сержанта Черенкова.

– Вон оно как. – ответил он, и затянулся дымом. – Так ты уже развернул войну с ними. Это печальная новость. Я постараюсь поговорить с комендантом насчёт тебя, может удастся решить вопрос с сектой, спасу твою дурную голову от последствий….

– При всём уважении, капитан, – снова прервал его я. – Я не нуждаюсь в вашей помощи. Если вы не собираетесь ничего с этим сделать, то дайте мне возможность разобраться с этим.

– О, как мы заговорили. – снова ухмыльнулся он. – Горячая молодая кровь.

– Кровь здесь не причём, – возразил я. – Я уже имел возможность видеть к чему приводят такие секты. Они как зараза. И эта зараза всегда приводит к вымиранию людей в населённом пункте.

Он выпустил дым из трубки, а потом сбросил пепел в пепельницу и накрыл крышкой.

– В любом случае, что бы ты ни предпринял, за твои действия буду в ответе я, – сказал он. – Хотел бы я сказать тебе, чтобы ты поступал как считаешь нужным, но не могу. Напротив, хочешь ты или нет, я запрещаю тебе идти против секты. Уж точно не в этом мундире. Или я тебя разжалую и переведу в какую-нибудь деревню, и комендант мне в этом поможет. Помолчи, я ещё не договорил. По опыту знаю, ты всё равно на месте не усидишь, таким побоку запреты. Не знаю чем ты там Артёму понравился, но у тебя есть форма охотника, или как они эти тряпки называют. Вот в этой форме и твори свой самосуд. Но, если, не дай бог, тебя узнают и появятся вопросы – я умываю руки. Свободен, лейтенант.

– Я бы хотел ещё кое-что у вас узнать, – сказал я, вставая.

– Ну что ещё? – устало ответил Сухарев, взглянув на меня.

– Свирин тоже из сектантов? – спросил я.

– А это не твоё дело, лейтенант. – сказал Сухарев. В своей роте я сам разберусь со своими людьми, даже не пытайся наводить здесь свои порядки, ты меня понял?

– Предельно ясно, капитан, – ответил я. – Разрешите идти?

– Иди.

Я развернулся на каблуках и вышел из кабинета.

Не скажу что я рад тому, что услышал. Но и не ожидал, собственно, другого от этого разговора. Придется решать вопросы как охотник, и вспомнить все хитрости маскировки что мне доступны, чтобы не выдать себя, как я уже, по неосторожности, это сделал. Будет непросто. Но не невозможно. Сомневаюсь, что я сумею запросто найти главных. Впрочем проредить их численность в катакомбах мне под силу.

Только всё это потом. Впереди четыре дня дежурства и тренировок, стоит бы выспаться, уже темнеет. И у меня что-то нет желания возвращаться к себе сегодня. Пойду, пожалуй к Лене.

* * *

Лена охотно приняла меня у себя. Перед ужином я поставил печати на все её окна и двери, вписав в них четверых присутствующих, на случай побега, всякое может быть. Лена, конечно, уверяла меня, что рядом с ней это не понадобится, что я её недооцениваю, но мой опыт говорит мне: любая мелочь важна, если это может помочь. Тем более, когда это умеешь, почему бы и не сделать несколько печатей на ночь?

Вечер мы провели за обсуждением происходящего. Лена пожаловалась на то, что Настя до сих пор не пришла в себя, а должна была очнуться ещё утром и она переживает за подругу, поскольку сделала всё, что в её силах и теперь ей остаётся только ждать. Пожалуй, я тоже жду пробуждения Насти, немало вопросов к ней накопилось.

Я также рассказал о своих трудностях, о том, что придётся всё делать, практически, в одиночку, а звание лейтенанта здесь скорее сковывает меня, чем помогает.

– Если хочешь, я могу помочь тебе, – сказала тут Лена, лежа на моей груди и прижимаясь ко мне.

– Знаю, что можешь, – ответил на это я, поцеловав её голову. – Но тебе не стоит покидать Настю, по крайней мере до тех пор, пока она не восстановится. И потом, ты слишком яркая личность, тебя точно узнают, а вслед за тобой и меня. Однако, честно признаться, я был бы не прочь посмотреть, как твоя фигура смотрится в темных одеждах охотников. Бьюсь об заклад, это будет выглядеть сексуально.

В ответ я получил легкий щипок под рёбра.

– Я правда рассматриваю вариант помочь тебе. – сказала тут она серьёзно, даже поднялась и поглядела на меня. – Я планирую отомстить этим выродкам за то, что они собирались сделать с моей подругой. Если бы не ты, я бы потеряла её навсегда. Так что я пойду с тобой в катакомбы, если ты планируешь снова туда спускаться.

– Я бы не хотел этого, но не могу тебе запретить. – ответил на это я. – Я скажу когда соберусь туда. Сумеешь достаточно изменить свою внешность?

– Естественно, – улыбнулась тут она. – Я же Невская. Как по-твоему я сбегала из одного из самых охраняемых поместий страны в город?

– Понял, глупо было спрашивать, – ответил с улыбкой я. – До сих пор не привыкну к тому, что сплю с дочерью главы боярского рода.

– И ты, между прочим, это совсем не ценишь, – обиженно сказал она, залезая на меня.

– Очень даже ценю, – сказал я, схватив её и положив на спину, а после принялся покрывать её ключицу поцелуями – И сейчас я это докажу.

* * *

Рано утром я проснулся от того, что на меня с наскока прыгнула радостная красноволосая красавица, да так, что дыхание спёрло.

– Доброе утро! – сказала она, смеясь. Её веснушки ярко блестели в солнечных лучах, а пылающие синевой глаза были широко раскрыты от восторга – Настя! Настя очнулась! Вставай скорей!

Глава 15

– Она в сознании? – ответил я, прогоняя сон и протирая глаза.

– Да, – ответила Лена, поцеловала меня, затем поднялась и ускакала к выходу из спальни, после оглянулась и улыбнулась мне. – Одевайся скорее, я буду ждать тебя внизу. Настя ещё не выходила из комнаты. Я сейчас не могу надолго отходить от неё, кто знает, как она себя чувствует после таких испытаний. Но я рада уже тому, что она очнулась.

– Да, хорошо, я быстро. – сказал я, слез с кровати и принялся одеваться.

Поглядев на себя в зеркало, я поправил огрехи в одежде и спустился вниз. Гувернантка уже накрывала на стол, я же прошёл дальше, мимо гостиной, по длинному коридору с большим количеством дверей и комнат, к двери, что была в самом конце.

Тут я услышал звуки борьбы и возгласы Лены.

Я ворвался в комнату, но ничего такого не увидел: Лена стояла перед Настей, сидящей на кровати в домашней одежде, держащей в руках белый нож с зелёными прожилками, ещё и отливающий зеленью на свету.

– Лен, что-то случилось? – спросил я.

– Настя каким-то образом создала эту гадость, – ответила Лена, указав на нож. – И не хочет его отдавать.

– Сдался тебе этот нож…– ответил я.

– Она пыталась воткнуть его в своё тело, – ответила она. – Я не дала ей это сделать, но нож она ни в какую не отдаёт.

– К слову, Настя, раньше умела создавать такие ножи? – спросил я, затем обратился к Насте, присев рядом с ней на корточки – Насть, ты раньше создавала подобное?

– Нет, – тихо ответила она. – Оно само собой получилось.

– Само собой получилось, говоришь? – ответил я и протянул руку. – Позволишь мне осмотреть его?

Девушка тут же среагировала и попыталась полоснуть меня по груди, а после воткнуть. И попала бы, если бы не была медлительной, ещё до конца не восстановилась, так что я без труда отскочил назад. Заметив зеленый шлейф после ножа, сотканного из маны, я выяснил что нож этот отравлен и подобен тем, что я видел той ночью.

Вот откуда ищейки берут своё оружие. Видимо, магию свою фанатики получают под влиянием того кристалла. Нет, конечно, кристалл не является источником их магии, я бы это давно обнаружил в сектантах, скорее, катализатором, влияющим на развитие. Имеет смысл его уничтожить, да только это лишь временно избавит крепость от появления новых фанатиков, не искоренит саму секту. Временно, потому что секта сумеет найти новый способ. И потом, кто знает, сколько энергии в кристалле, какой взрыв под землёй он создаст? А если у них не один кристалл? Что если в каждом месте, где они обосновались, у них есть такой кристалл? Столько вопросов, и так мало ответов.

– Она не в себе. – ответил я.

– Неужели? – съязвила рыжеволосая девушка. – Спасибо что разъяснил, сама бы не догадалась.

– Не злись, – ответил на это я. – Злость тут не поможет. Я бы мог помочь тебе, проникнув в её голову, но мне нужно время, чтобы набить руку под эти задачи, пара дней.

Тут волосы Лены словно ожили, потемнели, и кинулись в сторону Насти, та стала брыкаться, начала неистово отбиваться ножом, даже срезала пару прядей, но волосы схватили её и пригвоздили к кровати, накрепко привязав к ней. После этого прическа рыжеволосой ведьмы пришла в норму, она прошла в сторону кричащей подруги и одним ударом ладони по губам нанесла печать, от которой звук её голоса пропал.

– Я сама разберусь с этим, твоя помощь мне тут не нужна, – сказала Лена, потом выхватила нож из рук Насти и небрежно кинула его мне в руки. – Лучше с этим разберись. И вообще оставь меня одну, мне нужно привести в чувства подругу. Таисия! Закрой, пожалуйста за лейтенантом Морозовым дверь.

– Ну как знаешь, – ответил я. – Дай знать, когда захочешь меня увидеть. Где меня найти тебе известно. Хорошего дня.

– Господин, а вы завтракать не будете? – спросила пожилая женщина в фартуке, подошедшая ко мне в коридоре.

– Нет, Таисия, – ответил я, прошагав мимо неё в сторону выхода. – Аппетит пропал.

По пути к своей части стены я много думал о том, что случилось. Я знаю почему она так злится. Она ждала чего-то подобного, но не ожидала, что увидит свою подругу детства такой. Её злит то, что с ней сделали и то, как Настя себя повела. Впервые увидел, на что может быть способна Лена в гневе. Только теперь я начинаю понимать, почему её зовут Алой ведьмой. Нет, конечно я догадывался, что она нарочно вела себя как женственная слабая красавица которой нужна защита, многие девушки хотят быть такими в компании своего мужчины, и всё же… И как, после того всплеска маны, что я увидел, теперь воспринимать её как прежде? Да и эти фокусы с волосами, это же родовая магия. Пусть такой талант в родах редок даже в моём мире, за свою жизнь мне доводилось наблюдать родовую магию, правда, не все из тех, кого я знал, имели родовые таланты, пригодные для боя. Но Алая ведьма из боярского рода, у таких всегда есть нечто подобное среди талантов. А впрочем, какая разница, Лена от этого не перестаёт быть той, что была со мной всё это время. Да и не стоит забывать о том, что мы аристократы, без лжи и скелетов в шкафах у нашего брата не бывает.

Что до ножа Насти, он рассыпался ещё до того как я вышел из дома Лены, видимо, я вышел за пределы влияния ауры девушки, да и не было смысла его изучать, эта магия была достаточно проста, без каких-либо секретов, да и яд, как я выяснил ранее, поддаётся магическому воздействию магии исцеления.

* * *

Пару дней я провел в делах в роте, проверял караулы, сверял графики, обсуждал с капитаном насущные вопросы и выяснял все нюансы у сержантов. Конечно мне было противно знать, что среди моих подчинённых служат такие же ополоумевшие ублюдки, какой становится Настя, но мне ничего не оставалось, кроме как набраться терпения и не подавать виду. Тот же сержант Свирин временами откровенно чуть не выводил меня из себя, тем, что постоянно улыбался. Эта натянутая улыбка была подобна маске, за которой крылось нечто в роде «я бы вас убил, но долг требует вам служить». Я бы тоже был бы не прочь всадить ему в его морду поток огня, такой силы, чтобы огонь из глазниц и ушей повалил, и порой, чтобы охладить пыл, часто уходил на перекур, бросая все дела и переговоры.

И тем, не менее, стоит отдать должное сержанту, нет, не тем как он работает, работал он как часы, словно никогда не спит и не ест. Но тем, что эта злость помогла мне выкладываться на полную на вечерних тренировках.

Я не стал тренироваться на полигоне в крепости, так как планировал выжигать максимум маны из своих запасов огненной магией, потому седлал Кошмара и выезжал в лес, где заприметил неплохую поляну вдали от всех, а перед началом проверял нет ли кого из людей поблизости, только потом всаживал в себя стимулятор и начинал. Да, это была опасная затея, но я не видел других приемлемых вариантов.

Но сегодня, на третий день, к вечеру приехал караван, и я поспешил туда. Причин у меня посетить их было несколько: у меня закончились папиросы, я жду доставку тренировочного артефакта и свой килич. Артефакт я заказал давно, на те деньги что получил после той резни. Остаток премии пришлось отдать тогда на восстановление моего меча, килич был изрядно потрёпан и местами повреждён. Никто не хотел браться за восстановление столь старомодного оружия с неизвестными свойствами, я даже стал подумывать отправить его в поместье Морозовых, пока один артефактор не сказал мне, что может отправить его знакомому в столицу, который работает и с таким оружием. Я ждал полгода, что артефакт, что оружие, а потом получил письмо, еще в Тюменцево, что их доставят в этом месяце. Конечно, надежд мало, что караван привезёт их сегодня, тем не менее, я всё ещё утешаю себя вероятностью, что это случится.

Вокруг каравана уже собралась толпа простолюдинов, которую пришлось малость растолкать, чтобы добраться до торговцев. По традиции, караван сперва должен был разобраться с поставками, и только потом приступить с торговле с народом, потому рота юго-западных ворот держала толпу на расстоянии, пока дела с поставками не будут завершены. У меня так же были ещё дела, так что я не стал никого ждать, дал знать местному дежурному, что заберу кое-что и уйду. Сержант не стал спорить со старшим по званию и согласился немного подождать.

– Ну здравствуй, Дима, – сказал я уже знакомому торговцу в цветастом сюртуке.

– Здравствуй, лейтенант, – сказал с улыбкой торговец, узнав меня. – Рад тебя видеть в добром здравии. За папиросами пришёл?

После этих слов, он забрался в повозку и стал шарить по ящикам.

– И за ними тоже, – ответил я. – Не знаешь, кто у вас тут почтой и доставкой посылок занимается?

– Знаю, конечно, – сказал торговец, слезая с повозки с коробкой папирос. – Вон та повозка, черного цвета, а мужичка Тимур звать. Вот твои папиросы, этой коробки тебе надолго хватит.

– Спасибо, Дим, – сказал я, принял коробку из его рук, засунул под мышку и достал кошель. – Сколько с меня?

– Четыре золотых червонца. – сказал он. – Ты извини, цену на них поднять пришлось. Многие сейчас трубки курят, они экономнее, потому пришлось повозиться, чтобы папиросы раздобыть.

– Да всё нормально, Дим, – сказал я, отсыпав ему четыре золотых монеты. – Спасибо тебе. Хорошей тебе торговли.

С этими словами я направился к почтовой повозке, где мужичок в черном камзоле вытаскивал какие-то ящики.

– Здравствуй, Тимур, – поприветствовал я мужика погромче, чтобы он меня услышал, – У тебя часом нет никакой посылки для меня?

– Здравствуйте, лейтенант, – ответил Тимур, оглянувшись и снова забрался на повозку, где достал большую тетрадь и нацепил на себя очки, висевшие у него на цепочке. – Напомните мне, пожалуйста, вашу фамилию, я проверю списки.

– Морозов, – ответил я, – Михаил Андреевич.

Мужик поправил очки и пролистал тетрадь.

– Нашёл, – сказал он, – Да, есть для вас одна посылка, сейчас достану.

Мужик полез в повозку.

– Там точно одна посылка? – спросил я его погромче, – Не две?

– Да, только одна, – ответил Тимур, вылезая с длинной, обитой металлом коробкой, и немного покряхтев спрыгнул с повозки. – А вы две ждёте?

– Да, жду, – ответил я, – И уже давно.

– Если хотите, я поспрашиваю в почтовом отделении, – ответил он, ставя коробку на ящики, собранные в кучу в качестве импровизированного столика. – Когда в Рубцовск вернусь.

– Да, спроси, будь добр, – сказал я.

– Проверять посылку будете? – спросил он.

– Да, буду. – ответил я, и Тимур шустро распаковал коробку, где в тканях из бархата красовался блестящий, с новой гравировкой моего рода на ножнах, изогнутый килич. В месте, где была выемка на гарде теперь красовался красного цвета камень.

Я достал его, вытащил из ножен: вдоль клинка теперь красовался шахматный рисунок, вытравленный в металле, и сам клинок был в прекрасном состоянии.

– Михаил, Андреевич, – сказал Тимур, – Тут в коробке для вас ещё лежит письмо.

Я положил килич и взял в руки письмо. Конверт был из красной бумаги, с печатью какого-то рода. Времени читать его на месте уже не было, и так задержал людей, прочту по пути.

– Потом прочту, – сказал я, заворачивая килич в бархатную ткань, не стоит светить старомодным редким оружием на улицах по пути в к себе, по которому меня запросто вычислят. – Коробку оставь себе. Сколько с меня?

– Нисколько, Михаил Андреевич, – сказал он. – За доставку давно уплачено, а я на службе, и за риски мне доплачивают.

– Ну давай я хоть отблагодарю тебя. – сказал я, доставая кошель, я был в приподнятом настроении, получив пусть не всё, но то, что давно ждал.

– Не стоит, – сказал он, – Я дорожу своей работой, а за такие «благодарности» я могу её потерять, вы уж простите.

– Ну как знаешь, – ответил я, убрал кошель, прихватил свёрток и письмо, – До следующей встречи, Тимур.

По пути обратно, я всё же открыл письмо, любопытство взяло верх, прочитаю его по пути.

– Здравствуйте, Михаил Андреевич, – говорилось в письме. – Несказанно рад был получить данный заказ от вас. В нынешние времена почти никто не пользуется подобным оружием, изнеженная молодежь выбирает элегантность вместо боевой мощи и практичности, но в годы моей юности, два столетия назад килич был весьма популярен. Приятно было узнать, что остались ещё люди, кто пользуется подобным оружием, а посему, я хорошо постарался над его восстановлением, даже позволил себе сделать немного больше тех работ что обычно делаю за такие деньги. Так же я слышал от правнука, что вы не знаете всех свойств вашего оружия, потому ниже я написал список всех свойств, включая добавленные и восстановленные, и список проведенных работ. Надеюсь данное произведение оружейного искусства хорошо послужит вам в боях с чудовищами. С уважением, Василий Евгеньевич Скуратов.

Я был приятно удивлен написанному в письме. Прочитав список того что было сделано, и список свойств, мне страсть как захотелось всё опробовать. Да только с киличом теперь я буду ходить только в одеждах охотника, а значит, опробовать его смогу только ночью, и впереди ещё целый день неприятной мне службы, который ещё нужно прожить.

Одно только насторожило в письме. Скуратов. В моём мире такая фамилия была у боярского рода. Неужто моим киличом занимался такой важный человек? Пусть для меня моя премия была просто громадной в сравнении с моим жалованием, для таких людей уплаченное мной было бы сущими копейками. А впрочем, кто знает, человек так долго живёт на этом свете, может у него ностальгия по старым временам и он занимается этим для души, убивает такими мелочами время. Не буду гадать. Я получил свой килич, в куда лучшем виде, чем он был раньше, и на том огромное Василию Евгеньевичу спасибо.

* * *

Оставшийся день я с трудом вытерпел, то и дело доставал портсигар, и выходил на стену на перекур. Из событий было только то, что мы обезвредили каких-то крестьян, возомнивших себя лесными бандитами, когда один из караульных заметил дым и всполохи на дороге в лесу. Когда я туда примчался и увидел как они нападают на телегу травника мы с отрядом без труда их отлупили, как детишек, связали и доставили в крепость. На допросе я выяснил причины, почему они подались в лес и велел их отпустить. Но дурачкам этим сказал, что сейчас никто не пострадал, но второй раз, если они возьмутся за старое я лично найду их и уже добр к ним не буду. Я прекрасно понимал, что они не хотят возвращаться в крепость к своим семьям, продолжать работать, зная что тут творится, потому распорядился чтобы солдаты выяснили о них всё необходимое и записали в один из журналов, что у нас тут ведутся, в общем, всё по процедуре, как положено. Свирин, само собой, не был согласен с моим решением, и, не имея других вариантов, я обратился к капитану по этому поводу.

– Делай как считаешь нужным, раз начал, – сказал капитан, выходя на стену, когда выслушал меня. – И какого чёрта ты меня донимаешь с вопросом о какой-то кучке оборванцев, сам что-ли решить ничего не можешь?

– Я бы не обратился к вам, капитан, – ответил я, – Но один из сержантов принялся подвергать сомнению мои решения. Впредь я не стану обращаться к вам по пустякам и прекрасно справлюсь сам, докладывая только о результатах и о том, что требует вашего внимания.

Капитан посмотрел на меня, затем достал свёрток с забитой табаком трубкой.

– Я поговорю со Свириным, свободен, лейтенант. – ответил он, после чего я развернулся на каблуках и отправился по своим делам.

Собственно, я ожидал такой ответ. Остальная часть дежурства была куда проще: я отдал последние распоряжения и велел сдать дежурство второй роте батальона без меня, а к вечеру снова отправился на тренировку, где отвёл душу, выжав из себя почти всю ману до последней капли.

К слову, эти дни нельзя назвать зря потраченным временем. Я успел узнать, что в крепости, на самом-то деле достаточно много армейцев: два полка, в каждом полку по два батальона, в каждом батальоне служит по четыре роты, а в ротах уже по-разному обстоят дела с численностью и количеством взводов. Да и рот не двенадцать, как мне кое-кто сказал ранее, а шестнадцать. Со временем успею разобраться с остальным и увидеть вышестоящих по званию, стоит знать их в лицо, мало ли, вдруг кого из них увижу в катакомбах. Также я сумел неплохо поднять уровень сил, благодаря стимуляторам и тренировкам, теперь могу использовать некоторые заклятия, что мне в тоннелях пригодятся. Помимо этого я по новой учился скрывать свою ауру и уровень сил, так как теперь это необходимо, появятся вопросы о том, откуда у лейтенанта такая аура. Пока получалось не идеально, однако на приемлемом уровне.

От Лены вестей до сих пор не было, да и сам я к ней не заходил, не стал лишний раз навязываться, а то, неровен час и под горячую руку попаду. На этот же вечер, помимо тренировок у меня уже были ещё дела, так что я переоделся в одежды охотника, набрал снадобий, пару из которых тут же выпил, взял с собой килич и через окно под сокрытием добрался до «Пустой души». Новые снадобья Лены были куда эффективнее тех, что были раньше, я почти полностью восстановил запасы пока шёл, однако у меня снова из носа пошла кровь. Подобные качели в мане, запасы которой теперь куда выше тех что были изначально, не играли на пользу этому телу, и, пока я не открою новый ранг магии, я не в силах что-то с этим сделать, а что-то предпринять давно пора. Сейчас я подобен свече, у которой вместо обычного огонька горит огромный столб пламени, который пока чудом ещё не превратил маленький столбик из воска в жидкую лужицу. Но, даже прекрасно осознавая, зная все риски, я не намерен поступать иначе, потому убрал кровь и не колеблясь переступил порог.

В таверне святош стало больше по сравнению с днями ранее. Такое ощущение, будто сама судьба потешается надо мной и бросает в места где надвигается что-то недоброе.

Артём, как и раньше, сидел за тем же столом, в том же месте, того и гляди, скоро в деревянных столе и скамье останутся протертые ямы от его «постоянства».

– Ну здравствуй, Хал, – поприветствовал меня, улыбаясь бородатый охотник, его бледно-голубые немигающие глаза, оттого похожие на стеклянные, как и раньше не выдавали ни грамма его намерений, из-за чего по нему сложно было судить друг он или враг. – А я тут поспорил, придешь ты сегодня, как стемнеет или нет. – тут один из охотников бросил на стол пару золотых рублей. – Выиграл пару золотых, как видишь.

Что за показной цирк.

– Здравствуй, Артём. – сказал я. – Не надо представления устраивать. Ты говорил у тебя что-то намечается.

– А это не представление. – ответил он рассмеявшись. – Можешь мне не верить, но мы пришли сюда незадолго до тебя. Я предчувствовал твоё появление, и потому заключил пари с Соболем на символичную сумму. Кстати, знакомься, это Соболь, искусный боец и такой же ветеран как я среди охотников.

Соболь был таким же бородатым как Артём, а на лице, от виска до щеки, у него красовался шрам. Такие шрамы не сложно убрать, если есть деньги, видимо, мужик решил оставить его себе на память.

– Что до намеченных планов, – продолжил Артём, – Вылазка планируется на завтра, позже я расскажу тебе все подробности, сегодня же мы идём прочёсывать лес в поисках чего интересного, да и тренировка лишней этой ночью не будет. Перекуси чего-нибудь, ещё неизвестно, сколько мы там пробудем.

– Ты думаешь мне будет интересна такая ерунда? – ответил на это я.

– Доверься мне, – услышал я голос Артёма в голове. – Среди нас грёбаные сектанты, я знаю кто из них. Выманим их наружу.

– А, впрочем, – продолжил я, присаживаясь за стол, – Мне всё равно делать нечего, пожалуй, присоединюсь.