![](/files/books/160/oblozhka-knigi-put-samirana-si-386335.jpg)
Текст книги "Путь Самирана (СИ)"
Автор книги: Максим Лагно
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
Стало жалко Похара. Он нормальный мужик. Этакий типаж «весёлого дяди».
У всех в жизни был такой дядя, который любил рыбалку, пиво и футбол. У него обязательно было пузо и неиссякаемый запас дурацких афоризмов из советских фильмов или заставок «Русского Радио». Такие дяди не то, чтобы хорошо шутили, но искренне смеялись над своими шутками, поэтому окружающие охотно принимали их за юмористов.
Я так сильно устал, что не нашёл в себе сил изучить комнату Самирана или рыться в его вещах, чтобы узнать получше личность пацана.
Молчаливая служанка раскатала на полу матрас, похожий на японский футон или татами. Вместо подушки положила мягкий валик из шерсти. Поклонившись, вышла. Хотел бы сказать, «притворив за собой дверь», но двери в арке не было.
– Подождите, – попросил я. Служанка вернулась. – Как вас зовут? Я забыл.
Служанка помотала головой, будто не поняла меня.
В комнате Самирана царил ночной сумрак, разгоняемый единственным светильником возле входа. Присмотревшись в прорезь для глаз служанки, я вдруг заметил, что глаза-то молодые. Да она – девушка! Просто ходила мелким шагом и покорно сутулилась, отчего напоминала старушку.
– Дверь. Тут есть дверь?
Служанка только хлопала густыми чёрными ресницами в прорези паранджи.
– Блин. Как мне закрыть арку?
Я показал, что прохожу в комнату и закрываю за собой воображаемую дверь.
Служанка снова испуганно помотала головой и сказала с сильным акцентом:
– Старший хозяин запрещать. Нет закрывать.
– Почему?
Служанка тихонько засмеялась:
– Молодой хозяин трогать себя. Запрещать закрывать. Чтобы видеть. Чтобы не трогать.
Всё ясно… Самиран, видать, так увлекался рукоблудием, что родители решили убрать дверь в его комнату.
Сняв тунику и сандалии, я с наслаждением упал на твёрдый матрас. Через пару секунд провалился в сон.
Утром мама Самирана пришла в мою комнату. Я ещё спал, когда почувствовал на своей груди её ногу:
– Просыпайся.
– Надо… попросить… чтобы мне дверь запилили, – ответил я зевая. – Никакой личной жизни.
– Я размышляла о твоём рассказе, – сказала Мадхури. – И кое-что в нём встревожило меня.
– И что именно?
– Ты утверждал, что нашёл небесный город разорённым и погребённым под слоем земли.
Я ухмыльнулся:
– Обидно узнать, что однажды вы всё-таки долетались?
– Ты не знаешь наше прошлое, чужеземец. В Доме Опыта тебе поведают, что Первые Жители летающей тверди отдали свои жизни, чтобы Дивия существовала до скончания времён.
Я сонно сел на футоне, закутавшись одеялом. В комнате было, конечно же, зверски холодно.
– Может это «скончание времён» наступило?
– Дивия не может упасть! – воскликнула Мадхури.
– Все древние и погибшие цивилизации так думали о себе. А потом мы выкапывали черепки от их кувшинов и, с помощью углеродного анализа, датировали век изготовления.
Прекрасная Мадхури Саран упорствовала:
– Дивия парит над низшими и ведёт их по Пути развития. А Путь низких – служить нам. Так завещали Двенадцать Тысяч Создателей.
– Красиво. Вы верите в эту легенду?
Глаза Мадхури расширились в изумлении:
– Мы не верим в легенды. Мы не низкие дикари. У нас есть знание прошлого. Ты видел летающий город?
– Да.
– Ты смотрел на свою ладонь Внутренним Взором и видел указатели своего Пути?
– Видел что-то такое.
– Разве у низких есть что-нибудь подобное?
– Но я не видел и низких, – ответил я. – Кто знает, вдруг у них указатели Пути есть на обеих ладонях?
– Ты можешь объяснить, почему мы живём на парящей тверди?
– Могу попытаться.
Мадхури презрительно щёлкнула пальцами:
– Зачем? Твои потуги объяснить летающую твердь и будут легендой. Мы знаем, откуда мы начались. Дивия не падёт, а будет в вечном полёте, который даровали нам Первые Жители. Дивия исчезнет только тогда, когда исчезнет свет. Поэтому никогда, – слышишь? – никогда не говори, что Дивия будет на земле. А тем более – в земле!
– Почему?
– Тебя уже обвинили в грязном колдовстве. Злословие о падении летающего города приведёт к тому, что на землю, в грязь, сбросят тебя.
– «Сбрасывание в грязь» это не образное выражение?
– Так у нас казнят сильно провинившихся.
– Я не очень всё это понимаю.
– Тебе и не надо. Ты же не собираешься жить в теле моего сына до старости?
Я не ответил.
Мадхури прошлась по комнате. Одета она была в белый и длинный хитон без рукавов. При ходьбе часть левого бедра обнажалась, а когда женщина проходило мимо круглого окна, контуры её тела приятно темнели сквозь ткань.
Я не мог не обращать внимания на её красоту. Я хотел бы не видеть этой красоты, но откровенные наряды матери тела, в котором я оказался, сильно мешали этому намерению.
Ещё я не мог не обратить внимания на то, что Мадхури Саран совершенно не страдала от холода. Интересно, это из-за магии или у неё настолько железное здоровье?
Женщина молчала, я оглядел комнату в утреннем свете.
По убранству не сказать, что это жилище подростка. Если в нашем мире это можно определить по разбросанным по полу носкам, учебникам и мусору, то в комнате Самирана кристально чисто. И много плетёных корзин, наставленных друг на друга, как коробки на складе.
Я не увидел своей туники и сандалий, хотя перед сном, как настоящий тинейджер, бросил их рядом с футоном. Кажется, пугливая служанка уволокла их. Расхаживать в трусах при маме Самирана я не хотел. Они и так едва держались на плохо завязанных хлястиках.
Мадхури Саран подошла к одной из коробок, открыла крышку и достала аккуратно сложенную тунику.
– Сандалии в другой корзине, – сказала она, передавая мне одежду.
Отвернувшись к окну, позволила мне одеться.
– Отец вышел из дома раньше обычного. Он хочет обговорить с советником рода Карехи уменьшение срока твоего наказания.
– А вчера он это не сделал?
– Нет. Но вчера ты проявил себя как примерный сын. Он решил тебе помочь.
Я как попало завязал кожаный шнурок сандалии. Наверняка, он должен как-то хитро обвивать ногу, но я не понимал, как сделать это правильно.
– Итак, что вы хотели мне сказать?
Мадхури подошла ко мне и поправила складки моей туники, как обычная мать:
– Само собой, ты понимаешь, что должен принять имя моей семьи? Ты должен принадлежать роду Саран, когда Самиран вернётся в своё тело.
Я мотнул головой:
– А разве это не добровольное решение?
– Для тебя – нет! – голос Мадхури прозвенел, как удар саблей. – Ты будешь делать, что я скажу!
– Неа. Я сам решу, что выгоднее для меня. В любом теле.
– Ты должен принять имя моего рода, – повторила Мадхури.
– Похар Те-Танга – нормальный мужик. И с хорошими семейными связями, раз может скостить мне срок наказания. Самиран Те-Танга – тоже неплохо звучит. Хотя и цыганщиной отдаёт…
– Подлый захватчик!
Мадхури замахнулась, чтобы ударить меня по лицу, но я перехватил её руку.
Слабенькое тело подростка не выдержало напора сильной красавицы – выдернув руку Мадхури дважды хлестнула меня ладонями по щекам. Вместо третьего удара прилетел мощный вихрь, вырвавшийся из её ладоней.
Отлетев назад, я упал в груду корзин.
Меня завалило разноцветными сандалиями, туниками разных фасонов и ещё какой-то одеждой. Для мальчишки Самиран слишком любил наряды.
На этом акт домашнего насилия не закончился. Небольшой вихрь, закруживший одежду и сандалии, набросился на меня и придавил к полу.
Рядом с вихрем встала Мадхури. Её волосы и туника трепетали на ветру, затягиваемые в центр вихря. Обнажилось не только бедро – хитон задрался так, что стали видны обтягивающие трусики-шортики, очень похожие на те, что носили женщины нашего времени.
Опустив подол, Мадхури прошипела сквозь шум ветра:
– Если я не верну своего сына, то убью его тело!
С оглушительным хлопком вихрь распался. Туники, какие-то шёлковые платочки и шнурки попадали на землю, как крупное конфетти.
Мадхури Саран резко развернулась и вышла из комнаты.
Сразу же явилась замотанная в чёрное тряпьё служанка. Опустившись на колени, начала подбирать разбросанную одежду.
Нет, всё-таки мне нужно решить проблему с дверью.
7. Статуя деда и «Игра Света»
Летающий экипаж с приговорёнными на общественные работы должен прибыть во «время утра перед началом трудов».
Я уже стоял на крыше дома, предупреждённый Внутренним Голосом. Глядя на облака, я жалел, что не силён в вычислениях. Зная скорость вращения Земли, мог бы как-нибудь высчитать скорость полёта Дивии. Хотя… что это мне дало бы?
На плече у меня висела сумка из белой, приятной на ощупь кожи. В сумке лежал кувшинчик с водой и две шкатулки с непонятно чем внутри. Больше всего места занял свёрнутый в рулон плащ. Я так и не понял, как его цеплять к тунике, да и не стал разбираться. Мне бы с трусами для начала совладать.
Сумку подготовила и передала мне служанка. Когда я спросил у неё, где Мадхури, ответила:
– Старшая хозяйка уходить. Лечить-лечить. Бо-о-ольшой человек болеть. Старшая хозяйка возвращать его в жизнь.
Я поинтересовался у Внутреннего Голоса, из какой страны прибыла служанка, но тот ответил, что не может помочь вспомнить мне это.
Поправляя мягкую лямку сумки, я посмотрел на воздушный автобус, проклюнувшийся в облаках.
Утренняя стычка с мамочкой Самирана оставила во мне странное ощущение удовлетворённости. И вот почему:
Я не считал себя неудачником. Неудачником меня считали окружающие.
Даже моя девушка не проявляла энтузиазма, когда речь заходила о нашем будущем. Она была спортивной, энергичной и увлекалась парапланеризмом. Мой друг, познакомивший нас, удивлялся, почему мы с нею сошлись. «Чувак, она же клёвая, а ты какой-то… никакой».
Подозреваю, что ещё немного и девушка бросила бы меня ради одного из тех накаченных, татуированных и загорелых молодчиков, с которыми она общалась в парапланерском клубе. Эти молодчики ездили по всему миру, спрыгивали с разных горных вершин, усеивая фотографиями своего полёта страницы соцсетей.
У молодчиков всегда были деньги на путешествия, даже во время пандемии они не прекращали летать по всему миру и прыгать с живописных скал, расправив крылья своих парапланов.
Один парень, наиболее красивый, татуированный и бородатый, вообще летал на вингсьюте. Тогда как я на вингсьюте летал только в игре Far Cry. Но даже там не мог приземлиться, не потеряв половины здоровья.
Моя девушка летала с красивыми бородатыми парнями, а я не смог даже свозить её в отпуск в Абхазию. Зарплата учителя не позволила. Спасло то, что девушка работала в рекламном агентстве, зарабатывая намного больше меня.
Если честно, я даже и не любил её. Просто понимал, что ничего лучшего в моей жизни уже не будет. А вот зачем она была со мной – загадка. Возможно, считала меня чем-то вроде запасного аэродрома, на тот случай, если у неё не получится приземлиться на семейный аэродром одного из бородатых и татуированных парней.
То есть… припоминая прошлую жизнь… я не уверен, что сильно хочу вернуться. Если Самиран попал в моё тело преподавателя истории в транспортном колледже, то пусть выкручивается как хочет. Мне пока что и здесь хорошо.
Поэтому я не позволю никому указывать мне, что делать. Ну, если конечно, у меня хватит на это смелости.
Прежде чем принять имя чьей-то семьи, я хотел изучить их преимущества и недостатки.
Но это тоже не главное дело. Главное сейчас понять, как дивианцы применяли озарения. Я тоже хотел разогревать воду пальцами и насылать на врагов вихри. А ещё – летать, как небесный мент Илиин.
Пора мне активно менять Путь Самирана, а не бродить по чужим тропинкам, чем я был занят прошлую жизнь.
Хм, кстати, интересное совпадение – моя девушка увлекалась парапланёрным спортом, а я попал в летающий город. Иногда судьба так тонко издевается над нами, что мы не сразу улавливаем иронию.
На площадку упала тень. Громыхая решётками на окнах, и отслоившимися от бортов узорами, арестантский летающий экипаж приземлился в её центре.
Я бодро вбежал в раскрытую дверь и пожелал стражнику доброго утра. Тот непонимающе уставился на меня:
– Как это «доброе утро»? А оно бывает злое?
– О, поверьте, бывает. Бывает даже злая ночь.
Хаки Энгатти встретил меня как старого друга.
– Привет, Самиран!
Я приветливо кивнул и сел на лавку рядом. Рукопожатия в Дивии были не в ходу. Кажется, их использовали только близкие друзья.
Хаки выглядел празднично. Туника не мятая, а гладкая и почти новая. Сандалии начищены до блеска, а их шнуровка затейливо обвивала ноги почти до колен, заканчиваясь двумя крупными железными украшениями в виде иероглифов «СВИРЕПЫЙ» и «БЕЗЖАЛОСТНЫЙ». Волосы у парня приглажены и, кажется, обрезаны и подровнены.
Пацанчик готовился сразить Виви Карехи своей красотой.
– Отлично выглядишь, – сказал я. – Не боишься запачкаться?
Хаки двинул плечом, показывая кожаную котомку, которая висела за спиной на грязной верёвке:
– Взял другую одежду. А ты?
– У меня много одежды, не жалко.
Сегодняшний стражник был не так строг, как вчерашний. Ему было плевать, разговаривали мы или нет. Поэтому я вдоволь расспрашивал Хаки о жизни в районе так называемых Ветроломов.
По его словам, там жили самые сильные и смелые люди на всей Дивии. Все они были прославленными воинами, в одиночку сокрушившими целые армии низких царей.
– Слышал ли ты о Ротте Громобойце? – спросил Хаки.
– Не помню.
– Да ты что? – возмутился Хаки. – В битве с царём Портового Города он сотворил такой мощный «Удар Грома», один звук которого раздавил половину царского войска и потопил сотню кораблей.
– Его гром убил пять человек, – поправил стражник. – И потопил одну лодку.
– Вы ошибаетесь. Он мне сам рассказывал, как было дело.
– Никакой Ротт не Громобоец, а грязный лгун. Хвастался, что потопит все корабли Портового царя, а потопил лодку, да и та принадлежала рыбакам из другого города. Из-за его лжи и бахвальства, мы потеряли в том бою несколько воинов.
– Это вы всё врёте!
– Тот, кто верит лгуну, сам лгун, – пожал плечом стражник.
Мне пришлось вмешаться:
– Подожди, Хаки. Если Ротт Громобоец могучий и славный воин, то почему он живёт на Ветроломах, а не в центре Дивии?
– Потому что таков его Путь. Он сам решил двигаться во тьму. Я тоже так хочу.
Меня удивило, что парень так легко говорил о сумраке, тогда как и мама Самирана, и папа, и остальные презрительно отзывались об этом направлении.
– Разве путь во тьму это хорошо?
Хаки уставился на меня:
– Но ты же сам творил грязное колдовство?
– Ну, так вышло.
Хаки наставительно сказал:
– Все направления Пути равны друг другу. Они не зло и не добро, а направления. Только отрицание Пути есть истинное заблуждение.
Грустный стражник повеселел:
– Но только на пути к сумраку мы будем вас ловить и наказывать.
– Это мы ещё посмотрим, – пробормотал Хаки. – Больше вы меня не поймаете.
Воздушный автобус накренился, ударился днищем и открыл двери.
– Свинарники семьи Карехи, – сказал стражник. – Кто там на выход?
Нас встретил Карапу Карехи, вооружённый всё той же палкой, что вчера.
– Ты куда так вырядился? – спросил он у Хаки. – На танцы что ли? Хе-хе, тогда готовься плясать со свиньями. – Прочитав иероглифы на его шнурках, саркастично добавил: – Свирепый и безжалостный уборщик свинарников.
Хаки гордо проигнорировал насмешку.
Виви стояла поодаль, возле забора перед большим домом рода Карехи. Улыбаясь, она помахала нам рукой. Хаки степенно и невозмутимо поклонился, полагая, что так ведёт себя истинный мужчина.
Я же помахал и улыбнулся ей в ответ.
Карапу взмахнул палкой:
– Хватит перемигиваться, за работу, грязные лентяи!
Я и Хаки пошли в сторону свинарника «Мудрость», но тут мне на плечо легла палка.
– Ты – стой. Твой нарядный друг сегодня один танцует со свиньями.
Я недоумённо остановился.
– Твой папочка замолвил за тебя словечко, – пояснил Карапу. – Так что сегодня ты будешь работать в саду.
Хаки жалостливо посмотрел на меня, я попробовал возразить:
– Лучше я с ним.
– Тут я решаю, – заявил Карапу и легонько ударил меня по палкой по спине. – Живо за работу.
Хаки побежал в свинарник, а я пошёл в сторону Виви. Она должна показать мне фронт работ.
Как и Хаки, Виви принарядилась. На ней красивый хитон, похожий на тот, что носила мама Самирана. Только с длинными рукавами.
Целомудренное покрытие голых рук Виви с лихвою компенсировала огромнейшим вырезом на груди. А учитывая, что грудь у неё немаленькая, всё это выглядело весьма внушительно. Настоящая молодая дама, а не вчерашняя свинарка в кирзовых сапогах.
Вдобавок Виви сделала причёску, соорудив на голове что-то вроде высокой укладки с прядями волос, свешивающимися по обеим пухлым щёчкам.
Молча мы обошли высокий, этажей в пять, дом рода Карехи и вошли в сад.
От лужаек, на которых паслись какие-то рогатые животные, похожие на бизонов, дом отгораживал железный решётчатый забор с многочисленными иероглифами, прославлявшими мощь рода Карехи.
Сад оказался небольшим и, надо сказать, не очень красивым. Похож на заброшенный дачный участок.
Выложенные кирпичом дорожки заросли. Буйные зелёные растения обвивали стволы деревьев, словно паутина. С веток деревьев свешивались огромные комки какого-то сена, напоминающие старые птичьи гнёзда.
В центре сада высился постамент со скульптурой старца. Его длинная гранитная борода застыла красивым изгибом, будто развевалась по ветру. Старик сидел на коленях, воздев левую руку, вооружённую такой же палкой, с какой ходил Карапу, а правую держал перед собой. Вокруг растопыренной ладони блестел металлический макет Внутреннего Взора. Скульптор детально воспроизвёл все линии, идущие из центра ладони к пальцам. А фаланги заполнены разными цветами до кончиков пальцев. Кажется, выполнены из драгоценных камней.
Статуя тоже покрыта растениями, но заметно, что кто-то их пытался очистить. Возле постамента стояла деревянная лохань с водой, в которой плавала тряпка.
Задрав голову, мы смотрели на гранитного старца.
– Это Первый Карехи, – с гордостью сказала Виви. – Он основал род.
– Когда?
– Давно.
– Сколько лет назад?
– Лет? – удивилась Виви. – Кто же их считает на Пути рода? Первый Карехи основал род девять поколений назад.
Я не знал, много это или мало, но на всякий случай уважительно кивнул:
– Однако.
– Конечно, есть рода и постарше, – призналась Виви. – Например, Первый Те-Танга основал род двадцать два поколения назад.
Вот теперь я мог сравнивать. Заодно и подумать над выбором семьи. Древность рода – преимущество в любой культуре и эпохе.
– А Саран древние? – спросил я.
Виви отмахнулась:
– Да откуда я знаю? Я же не изучала родовые пути.
– Но ты при этом знаешь про Те-Танга?
Виви Карехи вдруг покраснела:
– Я… я недавно узнала.
Я усмехнулся:
– Вчера?
– Нет, сегодня утром, – с вызовом ответила Виви. – А что?
– Мне приятно. Тоже хочу узнать тебя поближе.
Видать, чужие гормоны взыграли во мне. Я смело придвинулся к девушке. Она зарделась ещё больше, хотя её щёчки всегда розовели поросячьим румянцем.
Отвернувшись от меня, девушка резко наклонилась, вынула из лохани мокрую тряпку и сунула мне в руки:
– Лезь наверх.
– Нужно протереть дедушку?
– И поосторожнее с Внутренним Взором. Статуя старая, от неё иногда отваливаются составные части.
Скользя сандалиями по гладкому камню, я взобрался на постамент. Получилось это не с первого раза – физические данные Самирана далеки от атлетических.
Пока карабкался, думал, что грязный ручной труд не сочетался с аристократическими традиция семей. Если Карехи богатые и знатные, то почему за них не работали слуги? Почему дочь семьи трудилась в свинарнике?
Или тот же Карапу Карехи. Человек явно не светлого ума, но всё же потомок богатого рода, а занимался тем, что гонял палкой арестантов, присланных на общественные работы. Неужели у благородного отпрыска нет занятия поважнее? Не знаю, охота на лисиц или типа того?
С другой стороны, девять поколений Карехи против двадцати двух поколений рода Те-Танга – это фигня. Не особо-то и древние. Скорее выскочки, которые очень хотят казаться родовитыми.
Интересно, как считались эти поколения?
Спрашивать Внутренний Голос не хотел, он опять ответит какими-нибудь метафорами.
Сжимая мокрую тряпку, я выпрямился на постаменте и начал протирать руку старца.
Меня поразила реалистичность скульптуры: с близкого расстояния видно, что в камне воспроизведены даже такие мелочи, как фактура ткани, волоски в бороде и ресницы. Не говоря уж о многочисленных складках кожи старческого лица. Ни в одной культуре мира я не видел такого гиперреализма, он просто недостижим для классического скульптора.
Уголком тряпки протёр конструкцию Внутреннего Взора, закреплённую на правой руке старца. Теперь я удостоверился, что она выполнена из золота и драгоценных камней.
Недешёвая статуя.
Навряд ли дивианцы выкапывали драгметаллы из своей летающей тверди. Если вспомнить рассказы Хаки о войнах с низшими, то можно догадаться, что Дивия добывала ресурсы старым добрым грабежом. Торговлей, возможно, тоже. Со слов Хаки ясно, что кристаллы озарений весьма ценились низкими.
Вообще я рассчитывал сегодня изучить Внутренний Взор и всё то, что он рисовал на моей руке. Но из-за Виви пришлось отложить.
Пусть я и попал в чужое тело, жившее в неведомом мне мире, но только полный ушлёпок будет разговаривать с молодой, розовощёкой и полногрудой девушкой о социально-политическом устройстве государства или его экономике. Или об магическом интерфейсе, который был для неё обыденностью.
– И как твои успехи в постижении предназначения «Меняющая Смыслы»? – спросил я.
– Учителя показывают разные озарения этого предназначения, но я усвоило только одно – незаметную «Игру Света».
– Очень интересно, – соврал я. – Вот бы посмотреть.
– Ты правда хочешь увидеть? – воскликнула девушка.
– А то!
Я быстро домыл верхнюю часть статуи Первого Карехи и спустился. Виви церемонно предложила мне сесть на ступеньку постамент. Сама отошла от меня и каким-то возвышенным голосом сообщила:
– Моя игра света расскажет о девушке, которая была разлучена со своим любимым. Не вынеся разлуки, она бросилась в грязь. Её танец – история несправедливого страдания и отчаянно гибели.
Виви довольно грациозно подняла руки. Ткань туники ещё сильнее обтянула выпуклую грудь.
Я думал, что она сейчас будет танцевать, но вместо этого произошла очередная магия. От фигуры девушки отделилась другая фигура, совсем другой девушки. Более стройной и красивой. Одетой гораздо более легкомысленно, чем сама Виви. Короткая туника открывала стройные ноги, зашнурованные выше колен. Фигура девушки была полупрозрачной, сквозь неё видно кусты и забор сада.
А Виви Карехи, замерев в той же позе, произнесла:
– Моя героиня была чиста, как дуновение высшего ветра. Она была красива и кротка.
Под эти слова призрачная фигура начала танцевать. Плавно водила руками, изгибаясь назад, потом отводила руки за спину, как крылья птицы, и наклонялась вперёд.
Кажется, эти движения символизировали чистоту и кротость.
– Скоро она встретила юношу, который был так же чист и кроток, как она, – продолжила Виви.
На короткое время появилась фигура призрачного юноши, но замигала и пропала. Призрачная танцовщица закружилась на месте, то опуская, то поднимая руки.
– Но злые люди были против их союза.
Танцовщица закружилась быстрее.
– Девушка и юноша поклялись в вечной любви, – с придыханием поведала Виви. – Взявшись за руки, они побежали на…
Танцовщица замерла в стремительной позе на одной ноге, чем-то напоминая героинь аниме. И растворилась в воздухе.
– Я ещё не придумала, куда они побежали, – выдохнула Виви. – У меня пока что не хватает озарения. Надо было усваивать не мерцающее, а сразу светлое.
Я уже догадался, что «мерцающее», «незаметное», «светлое» и прочие – это градации силы озарений. Поэтому кивнул:
– Да, было бы лучше.
– Ты считаешь, что я плохо играю со светом? – ужаснулась Виви.
– О, нет, ни в коем случае! Это лучшая «Игра Света», которую я видел в жизни!
Хотя бы тут не соврал.
– Ты преувеличиваешь, – зарделась Виви. – Это всего лишь игра света незаметного озарения.
– А выглядит так, будто она уже яркая! – заявил я наугад.
– Ну, теперь ты точно льстишь, – весело ответила Виви. – Яркое озарение «Игры Света» создаёт целый мир с множеством призрачных лицедеев, танцовщиков и их действий. Мне ещё далеко до этого.