Текст книги "Командировка (СИ)"

Автор книги: Максим Балашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Это была первая за долгое время ночь, когда Маса и Крас не занимались сексом, и эта вынужденная аскеза висела в воздухе тяжёлым, липким облаком. Как только пара вернулась в свою казённую квартиру, пропитанную запахом старой пыли и государственного равнодушия, девушка, не говоря ни слова, закрылась в душевой кабине и провела там целый вечный час, сквозь шум воды доносились лишь приглушённые всхлипывания. Герой же в это время опустошённо сидел за столом, похожим на образец уныния из каталога дешёвой мебели, и методично, с тупой решимостью обречённого, поглощал мороженое – безвкусную ванильную массу, пытаясь заморозить ею рой негативных мыслей, жужжащих в голове как разъярённый рой ос.

Перед сном, когда свет был уже погашен и в комнате царила тревожная темнота, Маса прижалась к спине Краса, обняла его и задала вопрос, прозвучавший в тишине громче любого взрыва:

– Мёрфи, ты меня защитишь? Умирать – это до чёртиков страшно!

Она сделала паузу, прижимаясь лбом к его лопаткам, будто ища защиты уже сейчас, сию секунду.

– В силу моей профессии мне часто приходилось видеть угасание разума и перенос сознания в концентратор. Вот только это всё были случаи либо с добровольной сдачей носителя, либо неосознанные. На практике в университете нас, будущих адептов бездушной науки, постоянно водили в хосписы для престарелых граждан, и мы даже принимали непосредственное участие в процессе умерщвления оболочек, этих сморщенных сосудов когда-то кипучей жизни. Усыплять тело старика и забирать его сознание было вовсе не страшно – они уходили с благостными, ничего не выражающими улыбками на лице, словно возвращались после долгого и изматывающего дня в офис вечности. До вчерашнего вечера я наивно полагала, что понимаю, что они чувствуют на самом деле. А оказалось, что они чувствуют лишь всепоглощающий страх и леденящее душу одиночество.

Заданный вопрос и этот пронзительный, исповедальный монолог Масы немного выбили героя из колеи, словно он шёл по ровному асфальту и внезапно провалился в открытый люк. Впервые в его новой жизни, полной хаоса и абсурда, кто-то попросил у Краса, защиты, причём сделал это с огромной, почти детской надеждой и верой в него. А то, что и сама Маса стала за это время невероятно дорога для героя, удваивало ценность и вес этой простой, но страшной просьбы, наваливаясь на плечи тяжёлым, но почётным грузом.

– Любимка, не переживай, я больше не допущу, чтобы тебя кто-то обидел, – произнёс он с непривычной для себя серьёзностью, и в голосе его прозвучали стальные нотки. – А если и произойдёт нечто по-настоящему страшное, я спущусь на самый нижний уровень преисподней, сквозь сонмы демонов и реки расплавленной серы, и верну твою душу обратно, будь ты хоть в лапах у самого Люцифера.

После услышанного Маса на какое-то время задумалась, а её взгляд застыл на одной точке, уставившись в потолок с сосредоточенным видом учёного, изучающего редкий вид бактерии. – «Общается с М. У. Л. И.» – Сразу догадался Крас, мысленно представив, как в её голове мигают зелёные светодиоды и бегут строки кода. Спустя пару минут, показавшихся ему вечностью, герой получил неожиданный и болезненный удар в бок, от которого аж дыхание перехватило.

– А-у! За что? – Воскликнул он, потирая ушибленное место и корча страдальческую гримасу, достойную немого кино.

– Из анализа твоего мыслеобраза, мой чип выдал информацию, что в преисподнюю попадают только грешники, а так в религии твоего мира называют плохих людей, – с деловым видом заявила Маса, складывая губы бантиком. – Я что, по-твоему, грешница? – Спросила она, надув губы, которые теперь напоминали спелую вишню.

– Ещё какая! – фыркнул Крас, не в силах сдержать ухмылки. – Если ты немного углубишься в изучение веры Земли, что я, кстати, настоятельно не советую делать, дабы сохранить остатки своего психического здоровья, то узнаешь, что добрачный секс – это огромный грех. На самом деле, там куда не плюнь – везде попадёшь в какой-нибудь грех, хоть в уставщики подавайся. Не бери в голову, это было просто красивое сравнение, поэтический образ, так сказать! Я просто хотел сказать, что на самом деле готов ради тебя горы свернуть, моря вычерпать и прочие геологические глупости совершить.

– Малыш, это ты так тонко намекаешь, что нам пора узаконить наши отношения? – С хитрецой в глазах, словно кошка, придумавшая, как стащить сметану из-под носа у хозяйки, спросила Маса.

– А-у-г-п-х – чуть не подавился собственным языком Крас, издав звук, похожий на запуск дизельного двигателя в лютый мороз. – Нет, озорница, я намекаю, что тебе лучше не вдаваться в дебри религии, она помогает только в корень отчаявшимся людям, ищущим хоть какую-то соломинку, а это явно не твой случай.

– А ещё М. У. Л. И. нашла интересную фразу в твоём мыслеобразе, – продолжила она с притворной невинностью, подбирая слова. – «Не бери в голову, бери в рот, проще выплюнуть!». Это намёк на то, о чём я думаю? Милый, прости, у нас был очень насыщенный и выматывающий день, полный адреналиновых всплесков и экзистенциальных ужасов, и сейчас у меня совсем нет настроения на любовные утехи. Я хочу просто полежать в обнимку, как два уставших, но счастливых дикобраза, и уснуть в твоих объятьях. Мне так спокойно и тепло, когда ты меня обнимаешь, словно я нашла единственное тихое пристанище в бушующем океане вселенной. Обещаю, завтра наверстаю упущенное вдвойне.

После услышанного Крас ощутил, как по его щекам разливается густой, предательский румянец. И дело было вовсе не в том, что их ждала ночь без секса – сейчас для героя такая мелочь казалась несущественной, словно пылинка на фоне грандиозного космического пейзажа. Дело оказалось в том, что после очередного, почти рефлекторного сканирования он с изумлением обнаружил, что в энергокаркасе Масы практически не осталось тех самых «паразитиков», что когда-то опутывали её сознание словно липкие щупальца. А те жалкие единицы, что ещё присутствовали, отвечали исключительно за ментальную блокировку на предательство самого героя, превратившись из инструмента контроля в своеобразный оберег. В этот миг, простой и одновременно величественный, герой окончательно и бесповоротно убедился в том, что девушка любит его по-настоящему, без чипов, приказов и скрытых мотивов.

Заглянув вглубь своих собственных, внезапно проснувшихся чувств, он с удивлением понял, что и сам уже успел сильно привязаться к Масе, как неуклюжий медвежонок к единственному в лесу дереву с мёдом. Он тщетно пытался анализировать: что же это такое – любовь, или просто обострённая симбиотическая симпатия? Просканировав собственную жизнь, как архивный файл, герой с грустной ясностью осознал, что у него никогда не было настоящих, глубоких чувств к девушке, которые можно было бы без тени сомнения назвать любовью. Все его прежние увлечения были блёклыми тенями по сравнению с этим ослепительным светом. Видимо, именно сегодня, в этой самой обычной казённой квартире, он впервые по-настоящему почувствовал, что это такое – по-настоящему любить, со всем сопутствующим этому хаосом из страха, нежности и безрассудной готовности горы свернуть.

– Засыпай, ты словно мои мысли прочитала, я желаю того же самого, – ответил Крас, смотря девушке прямо в глаза, в эти бездонные озёра, в которых ему так хотелось утонуть.

Затем он, не привлекая внимания, слегка повысил уровень мелатонина в организме любимой, и она почти мгновенно, с тихим вздохом, уснула на его плече, превратившись в тёплый, безмятежный комочек. Герой ещё какое-то время лежал в состоянии странной, окрыляющей эйфории, слушая её ровное дыхание, а потом и сам, убаюканный этой благодатью, отправился в пушистые объятия царства Морфея.

Проснувшись, Крас, чей разум всегда запускался быстрее тела, первым делом с холодной ясностью проанализировал вчерашнее происшествие. Его пока не интересовали скучные детали покушения и не волновал вопрос, кто в этом виноват – эти проблемы он отнёс к разряду «технических», подлежащих решению в рабочем порядке. Вместо этого его внимание, словно мощный луч прожектора, привлекла совсем другая, куда более важная и личная деталь.

«Муль, мне кажется, или мой энергозапас вырос почти на тридцать процентов? – мысленно свистнул он, ощущая, как его внутренние „батарейки“ налились непривычной, почти пугающей мощью. – Только не говори, пожалуйста, что это как-то связано с поглощением душ тех бандюганов. Я не готов сегодня чувствовать себя злодеем из дешёвого комикса.»

– Ты прав, Мёрфи, – зазвучал в голове Краса ровный, бесстрастный голос его виртуальной помощницы, напоминающий голос автоответчика в службе спасения грешников. – Я анализировала состояние твоего энергокаркаса в процессе переработки сознаний Хамелеона и его подручных и сделала определённые выводы. Каждая поглощённая душа прибавляла к твоему резерву энергозапаса от пяти до десяти процентов; самый высокий показатель, что логично, дало сознание самого Хамелеона – целых десять. Видимо, подленькая душа обладает большей калорийностью.

«Чёрт, теперь я понимаю слова своих наставников, которые говорили, что морфизм – очень скользкая дорожка, – по его внутреннему экрану проплыла серия картинок, изображающих его же самого, катящегося с ледяной горки прямиком в адскую пасть. – Помню, как на „Фараде“ до седьмого пота упыхивался, дабы повысить запас энергии в своём каркасе, и то на считанные проценты, да и то на начальной стадии развития, а тут – за несколько минут целых тридцать! Легко и непринуждённо, как будто сжевал пару гамбургеров. А если взять во внимание, что те бедолаги были самыми обычными людьми, без особых навыков и сверхспособностей, то напрашивается чёртов вопрос: насколько же можно усилиться, поглотив, например, Хима?» Его мысленный взор нарисовал аппетитный стейк с бирочкой «Сознание Хима». «Твою мать, видимо, я тогда упустил знатную возможность. Хотя, если быть честным до конца, то я еле ноги унёс, вернее даже их у меня не было, если вспомнить тот разгромный бой. Х-е-х, и что мне теперь, спрашивается, со всем этим безобразием делать? Наверное, открывать сеть закусочных для энергоморфов?»

– Тебе решать, – безразлично констатировал искусственный интеллект. – Однако я вынуждена встать на сторону твоих наставников и согласиться с ними: «морфизм» хоть и мощный, но крайне опасный навык, в первую очередь для тебя самого. Ты вчера спрашивал, не происходят ли с тобой странности, и не собираешься ли ты впасть в неконтролируемую ярость, словно герой плохого боевика. Так вот, я сначала не придала этому значение, а ночью, в фоновом режиме, повторно проанализировала все данные по твоей мозговой активности и выявила небольшие, но статистически значимые отклонения от нормы. Дело оказалось в том, что и в момент «морфизма», и некоторое время после у тебя отключались определённые области мозга, как раз те самые, что отвечают за контроль над агрессией и социальными табу.

«Муль, это ещё не всё, – поделился он самым сокровенным, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. – Как бы тебе объяснить попроще, чтобы твои процессоры не перегрелись? Перед тем как поглотить души тех бандитов, в моём сознании словно всплыли обширные, готовые к применению знания об этом навыке. Что-то отдалённо похожее и раньше случалось, Вед говорил, что это спонтанное проявление опыта моих предыдущих воплощений души, своеобразная кармическая рассрочка, вот только вчера всё было кардинально иначе. Мной словно кто-то руководил, незримый кукловод, и делал это наверное на самом глубинном, подсознательном уровне, оставаясь совершенно незамеченным, как идеальный вор. Я твёрдо осознавал, что делал и выполнял все эти… инструкции исключительно по собственной воле, а не по прямому принуждению, но при этом отдавал себе отчёт, что сам до такого гениального, хоть и чудовищного, решения точно не дошёл бы, даже если бы просидел в медитации сто лет».

– Именно по этому, – продолжил её металлический голос, приобретая лёгкие нотки беспокойства, – я настоятельно рекомендую отказаться от регулярного использования «морфизма» и прибегать к этому сомнительному инструменту только в самых критических, безвыходных ситуациях, когда цена вопроса – твоя жизнь. Не ровен час, потеряешь своё собственное «Я», как потерял когда-то свои носки в прачечной, и превратишься в совершенно другого человека, причём не факт, что приятного в общении. Так же замечу, что во время «морфизма» и последующего лечения Масы, ты неосознанно, на автопилоте, исцелил повреждения своего тела, полученные при нанесении тех самых эффектных ударов по головам бандитов, а главное – отсоединил свой старый протез и отрастил новую, живую кисть. Что ещё раз красноречиво наводит на мысли о вмешательстве в твой разум извне, словно кто-то использует твоё тело как свой личный многофункциональный швейцарский нож. Серьёзно, завязывай играться с этим опасным навыком, пока не начал отращивать щупальца или вторую голову.

«Наверно, ты права, – с театральным вздохом покорился он. – Хотя руки, конечно, чешутся! Представь только: можно так быстро, почти что легально, прокачать свой энергокаркас и добиться небывалых высот; да я могу стать самым сильным разумным на всей Нове, и не только! Наверняка на этой грешной планете водится множество отбросов, о которых общество точно не будет сожалеть. Тем более, сейчас я критически нуждаюсь в энергоподпитке, а приличных источников выхода силы и в помине нет, одни лишь жалкие розетки, к которым я бы и рад подключиться и нажраться энергии, но боюсь, что лишь превращусь в обугленный стейк. Хотя, над этим стоит подумать на досуге. Единственная надежда – на аномальные зоны с одичалыми, но наш дорогой Варг, кажется, что-то сильно не торопится меня туда отправлять. Сколько я уже, кстати, запросов на эту тему накатал?»

– Восемьдесят два, – мгновенно отчеканила М. У. Л. И. – Кстати, о полковнике. Он только что прислал тебе срочное сообщение с приказом немедленно явиться в его кабинет. Считаю, что как раз этим, а не самокопанием, тебе и стоит заняться в ближайшее время.

Разбудив Масу, герой, стараясь выглядеть максимально серьёзно и деловито, объяснил ещё мятой и сонной девушке, что ему срочно, по долгу службы, нужно встретиться с начальником гарнизона, а ей на это время лучше остаться в квартире и дождаться его возвращения, пока он не выяснит, что к чему. Старший лейтенант сначала активно сопротивлялась, хмурясь и пытаясь уговорить Краса остаться дома, ведь вчера она чуть не умерла, пережила настоящую психологическую травму, и сейчас ей остро требуется моральная поддержка, а не одиночество в четырёх стенах. Но герой, слегка оглушённый собственными мыслями о «морфизме», счёл это всего лишь капризами влюблённой особы, маленьким театром одного актёра. Чтобы успокоить её, он влил в её энергокаркас немного «паразитиков», запрограммированных на посттравматическое восстановление и лёгкую эйфорию, затем, подмигнув, пригласил красотку в душ и целых полчаса с упоением делал ей приятно под тёплыми струями воды, от которых ванная комната наполнилась густым, как молоко, паром.

Уладив все неотложные дела с Масой, а также завершив утренние гигиенические процедуры, которые в его исполнении больше напоминали скоростную подготовку бойца к выходу на ринг, Крас направился в штаб на встречу с полковником. Сегодня парня, к его же удивлению, без лишних проволочек пустили в самое сердце части, и даже часовой на входе отдал ему честь с таким видом, словно перед ним был не «зелёный» лейтенант, а как минимум генерал. Дежурный офицер, щеголяющий идеально отутюженной формой, собрался с особым рвением проводить парня до самого кабинета, но Крас вежливо, но твёрдо отказался, буркнув, что прекрасно знает эту дорогу с закрытыми глазами, даже если его разбудить среди ночи. На что лейтенант лишь ехидно усмехнулся, словно кот, видящий огурец, и многозначительно промолвил, что такая осведомлённость может трактоваться некоторыми ревнивыми умами весьма двояко, мол, не слишком ли часто тебя туда вызывают, товарищ?

Поняв, куда клонит заскучавший офицер, Крас всего лишь угрожающе на него зыркнул, испустив взгляд, способный заморозить кипящий чайник, и молча, с достоинством обиженного мопса, двинулся к лестнице, не удостоив того дальнейшими дискуссиями.

Подходя к приёмной полковника, он испытал лёгкий шок, встретив своего старого друга, сидящего на диване в ожидании, и с тоской разглядывающего узоры на казённом полу.

– Габенс, ты какого чёрта лысого тут забыл? Хотя ты наверно не знаешь, кто такие черти! – удивлённо воскликнул Крас, останавливаясь перед ним. – Я думал, мы свидимся ещё не скоро, если ты, конечно, не привёз мне сувенир в виде ракушки. В нашей последней, надо сказать, весьма сумбурной беседе, ты прозрачно намекал, что собираешься проведать тётку и махнуть на недельку к синему морю, загорать и предаваться порокам. Неужели уже надоели пьянящие коктейли с зонтиками и девушки в откровенных бикини, что ты сломя голову помчался обратно в эту серую, пропахшую порохом и тоской крепость?

Подняв голову, Габенс растянул лицо в широкой, но какой-то напряжённой улыбке; было ясно видно, что он искренне рад встрече с Красом, но в глубине его глаз отчётливо читалась неподдельная, едва сдерживаемая тревога, придававшая его взгляду странную, почти испуганную пронзительность.

– Мёрфи, даже не знаю, как тебе ответить, – с театральным вздохом начал Габенс, разглядывая потолок с видом человека, которого только что лишили самого дорогого. – Я лежал в своём номере гостиницы на побережье Аястопредо, а это, на минуточку, очень дорогой и фешенебельный курорт, где за ночь платят столько, сколько я за месяц получаю, как мне пришло срочное сообщение от самого полковника Варга, с приказом незамедлительно, бросив всё, прибыть в часть на какое-то «важное задание». Он даже военлёт за мной прислал, будто я какой-то ценный груз, а не младший лейтенант, мечтающий о коктейле. Чует моё сердце, без твоего фирменного таланта создавать проблемы на ровном месте, тут не обошлось. Я прав?

Крас задумался над прямым вопросом Габенса. Зависнув на пару мгновений, он мысленно проанализировал, стоит ли ему сейчас, в приёмной полковника, рассказывать о вчерашнем происшествии со всеми кровавыми подробностями.

– Даже не знаю, что тебе и сказать, возможно, ты прав, как это ни прискорбно, – наконец выдавил он, понизив голос до конспиративного шёпота. – Короче…

Не успел он закончить свою фразу, как дверь приёмной с лёгким скрипом распахнулась, и на пороге, словно сошедшая с глянцевого обложки, появилась стильная секретарша полковника. Сегодня девица щеголяла в вызывающе короткой мини-юбке и в довольно открытой блузке, нагло не скрывавшей её роскошного, будто бы отполированного бюста. Крас даже подумал, что возможно она выполняет не только сугубо профессиональные поручения Варга, и что полковник, видимо, ценит в подчинённых многозадачность.

– Младший лейтенант Мёрфи-Алек-Си, полковник вас приглашает к себе, – произнесла она сладким, как сироп, голосом. – Младший лейтенант Габенс-Ади-Шу, ожидайте дальнейшего вызова.

– Ну вот, пацан, не дали мне всё тебе рассказать, хотя… – развёл руками Крас, с сожалением глядя на друга.

Но внутренне он уже принял решение: не будет скрывать от своего друга детали случившегося. Возможно в будущем Габенс может оказаться в похожей ситуации именно из-за его, Красовой, деятельности, так что бывшему сержанту лучше быть в курсе того нападения и внимательнее, до паранойи, относиться к собственной безопасности.

Так что герой, действуя на автомате, вмиг разогнал своё сознание, наспех сгенерировал в его глубинах сжатый, но ёмкий мини-мыслеобраз, упаковав в него основные события, и молниеносно передал его Габенсу, коснувшись пальцами его виска, как только вернулся из собственного внутреннего мира в реальность.

– Посиди тут пока, подумай, потом расскажешь, у кого из нас отпуск более насыщенным выдался, – с лёгкой усмешкой бросил Крас, направляясь к двери.

Он не смог сдержать ухмылки, осознавая, что по неосторожности включил в мыслеобраз для Габенса и все откровенные сексуальные сцены со старшим лейтенантом Масой-Кири-да, – теперь его друг сидел на лавочке с глазами, круглыми от преждевременного шока. Затем парень с подчёркнутой галантностью сделал пригласительный жест секретарше пройти в приёмную первой – та лишь игриво взметнула бровью – и закрыл за собой тяжёлую дверь, отсекая внешний мир.

Войдя в кабинет полковника, Крас застал ту же картину: Варг, как и в прошлый раз, восседал в своём роскошном, похожем на трон кресле, но сегодня пространство перед ним было заполнено мерцающими голографическими проекциями мониторов, по которым он водил руками с сосредоточенностью дирижёра, управляющего цифровым оркестром.

– Заходи, присаживайся, сейчас закончу, и мы побеседуем, – не отрываясь от своего занятия, пробасил полковник, его пальцы порхали по невидимым интерфейсам.

Герой молча, стараясь не скрипеть ботинками, отодвинул стул и присел напротив начальника, чувствуя себя школьником, вызванным к директору за разукрашивание стенда с героями труда. Спустя пару минут, отмеченных лишь тихим жужжанием техники, все проекции разом схлопнулись, и Варг плавно повернулся к Красу лицом. Целую вечную минуту он сидел в гробовой тишине и пристально, будто сканируя на рентгене, разглядывал парня с ног до головы. От этого пронзительного, тяжёлого взора, под которым, казалось, трескался потолок, Красу стало отчётливо не по себе, и он едва сдержал позыв поёрзать на стуле.

– Ничего не хочешь сказать? – наконец нарушил молчание Варг, и его голос прозвучал как удар хлыста. – А лучше – показать. У меня накопилась целая гора вопросов по вчерашнему… происшествию. Вот только моя разведка твердит, что нет ни единой, ты меня слышишь, ни единой записи твоей эффектной расправы над группой «Хамелеона». И не отпирайся, что это не твоих рук дело! Несмотря на то, что на ту аллею в парке смотрела как минимум дюжина камер наблюдения, все они были то ли отключены, то ли ослеплены, а это, между прочим, в принципе практически нереально без очень серьёзного и квалифицированного постороннего вмешательства. Так что твоя версия событий мне сейчас интереснее всего.

Крас, не показывая вида, снова разогнал своё сознание, ощущая знакомый щелчок в висках. Он молниеносно подправил мыслеобраз, переданный Габенсу ранее, начисто вырезав все компрометирующие сексуальные утехи с Масой – полковнику эта пикантная информация была явно ни к чему и могла только навредить. Зато он тщательно добавил все свои ночные и утренние размышления, которые проводил с М. У. Л. И. накануне, особенно о «морфизме» и тревожных отклонениях.

– Во-первых, господин полковник, наверное, стоит начать с благодарности, – начал Крас, стараясь придать своему голосу почтительное выражение. – Чует моё сердце, это вы нас вчера вытащили из той знатной, простите за выражение, задницы. И думаю, мыслеобраз будет куда красноречивее моего сбивчивого рассказа. Вот только боюсь, опять током шендорахнет, как в прошлый раз, когда я чуть не поджарился на этом самом стуле.

– Нет, как ты столь живописно выразился, не «шендорахнет», – с лёгкой усмешкой парировал полковник. – На этот раз я внёс тебя в список доверенных лиц. Можешь считать это знаком высшего доверия, так что не вздумай его подводить.