Текст книги "Старый, но крепкий 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Мы находились в круглом зале главного здания секты. Я был здесь впервые и с интересом посматривал по сторонам на стены, украшенные вырезанными символами секты и всякими «многомудрыми» изречениями мастеров прошлого.

Я тонул в огромном мягком кресле. Кожаная обивка подлокотников приятно холодила ладони, заднице и спине было так мягко, словно я сидел на облаке. Высокие окна пропускали тусклый свет дождливого утра.

Я находился в самом углу. Кресла слева от меня были заняты мастером Линем, господином Свен Дэем, наставником Зуго и прочими наставниками и мастерами, большинство из которых я не знал.

Все они внимательно выслушали мой подробный рассказ о походе, затем мастер Линь кивнул.

– Мы вчера вечером отправили в Сточную группу адептов. Все было так, как сказал юный Китт. Нашли наполовину собранные цветы в роще, нашли в роще два тела: практика с разодранным горлом и того, кто умер от разрыва сердца. И не нашли старосту деревни. Жители зашуганы, боялись откровенничать, но когда разговорились, подтвердили слова Китта. За неделю до прибытия нашей группы на деревню напал духовный зверь: поцарапал ворота, напугал жителей, но вреда особого не нанес. Потом пришла тройка практиков и о чем-то разговаривала со старостой. После этого зверь больше не появлялся, а с рощей начались проблемы.

– Китт?

– Староста с самого начала показался нам подозрительным, – пожимаю плечами. – Старался побыстрее спровадить нас в рощу.

Мастер Линь кивнул задумчиво:

– Очень жаль, что твои товарищи ничего не помнят про драку у рощи.

– Да для меня самого произошедшее словно в тумане, – пожал я плечами, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. – Все случилось слишком быстро. Думаю, дело в амулете защиты – именно он принял на себя удар молнии.

Или в том, что мне все же пришлось вырезать из памяти Апелия и Лиссы инцидент в роще. Если бой с молниевым практиком я еще мог оставить, то сцена, где его напарник упал на траву, схватился за голову и начал кричать, была слишком уж странной.

На всякий случай я украл все воспоминания о прошедшем в роще бое.

– Ты сказал, что один из противников был из школы Небесного гнева. Почему вдруг ты так в этом уверен? – спокойно спросил настоятель.

– Они были без нашивок и знаков отличия, – начал я спокойно. – Но когда я жил в Вейдаде, я видел одного из них в школе Небесного гнева.

Остальные практики слушали нашу беседу, никак ее не комментируя. Широкоплечая женщина смотрела на меня так, будто я задолжал ей золото. Тонкая дама с изящными чертами лица будто взвешивала меня на воображаемых весах.

Мастер Линь нахмурился еще сильнее, повернулся к настоятелю и процедил:

– Если эти ребята – не самостоятельно действующие, школа Небесного гнева все-таки взвалила на нас вину за трагедию в Вейдаде и начала действовать против нас. Если они посылают своих людей на наши территории и устраивают провокации, это нельзя оставлять без ответа.

Тут согласен. Из того, что успел увидеть в памяти практика, это самое вероятное. Когда стоял на коленях, подозревал, что их отправили именно за мной (а значит, в секте должен быть крот), но нет. Я не такая уж и большая и известная птица. Нас планировали жестоко убить, ослабив секту и вдобавок попытавшись сделать нас Цзянши (снова удар по репутации секты). Когда из деревни им доложили про зельевара, они на ходу подкрутили план. Зельевар – ценный человек, так что меня хотели увезти в секту и там запереть, чтобы клепал декокты. Как предсказуемо…

– Нет, как играют! – воскликнул кто-то. – До последнего держатся!

Настоятель кивнул:

– Никому не хочется признавать свои ошибки. Нужно проверить другие места, где выращиваются ресурсы. Боюсь, что это может быть не единичным случаем, а целенаправленными диверсиями по нескольким объектам.

– Я соберу и отправлю по ключевым точкам проверяющих, – Зуго встал из кресла, коротко поклонился и вышел из зала.

Обсуждение продолжилось, и на этот раз участвовали все. Большинство говорило, что война со школой сейчас не нужна.

– От чего умер практик в роще, Китт? – вдруг задала вопрос крепко сбитая женщина.

– От моей техники ледяной защиты, – сказал я спокойно. – Я схватил его руками за горло, а потом…

– А второй?

– Увидел, что случилось с первым и ему стало страшно.

Со всех сторон послышались смешки.

– Я не знаю, честно, – жму плечами. – Он уставился на что-то за моей спиной, начал кричать.

Вместо того, чтобы дальше задавать вопросы на эту тему, женщина сказала:

– Ладно, а теперь давай перейдем к более важным вопросам, шутник. Умеешь драться на мечах? Нет? А научиться хотел бы?

– Сяо Фэн! – предупреждающе сказал Линь. – Обсудить учебу и индивидуальные занятия можно будет потом. Китт, ты свободен.

Вот и отлично.

Я вышел из здания секты под моросящий дождь. Холодные капли лениво стекали по моим плечам и капюшону, воздух был сырым и отвратительно свежим.

Я не спешил ускоряться. Каменные дорожки, ведущие к лазарету, были выложены давно и местами покрылись скользким влажным мхом.

Мысли плавно текли в такт шуму дождя. Практики, отправленные на разведку в Сточную, не только подтвердили мой рассказ, но и привезли пару часов назад много полезного: редкие растения из рощи, мечи павших практиков (полагаю, были и амулеты или иные артефакты, но они осели в карманах группы) и все полезные вещи из занятого нами дома в деревне, в том числе и горшочек с ядом. У меня была идея, для чего можно его применить.

Но сейчас – лазарет.

Толкнув легкую дверь, я прошел по коридору, заглядывая по пути в пустые палаты, пока не нашел нужную.

Апелий пришел в себя, но выглядел измождённым. Щёки ввалились, кожа побледнела, и даже, несмотря на попытку держаться бодро, его движения оставались вялыми. Парень сидел на койке, держа в руках миску с кашей, и жадно ел, будто не ел целую неделю.

– Помедленнее, а то подавишься, – заметил я, прислоняясь к косяку.

Апелий поднял на меня взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на благодарность (или голод?), но тут же сменилось бравадой, привычной раненым парням.

– Я бы сказал тебе что-то язвительное, но каша слишком вкусная, чтобы отвлекаться.

– Это не каша вкусная, это ты голодный.

– Пусть так. – Он проглотил ещё одну ложку, потом вдруг замер, словно задумался, и спросил: – Насколько я был плох?

Я скрестил руки на груди, постучал каблуком по косяку. А потом – признался.

– Достаточно, чтобы я потратил на тебя один из своих эликсиров регенерации.

Апелий застыл с ложкой на полпути ко рту, потом медленно её опустил.

– Ты потратил на меня эликсир? – В его голосе слышалась смесь удивления и чего-то ещё, что он явно не хотел показывать.

– Не смотри так, будто я только что признался тебе в любви, – усмехнулся я. – Просто ты был на грани, и я решил, что не хочу тащить в секту твой труп и объясняться с мастером.

Апелий покачал головой:

– И все-таки – спасибо. Лучше скажи, что твой эликсир делает?

Зачитать Апелию описание было бы, пожалуй, идиотским поступком. Поэтому я просто пожал плечами:

– Лечит раны, как мы убедились. Еще – разжигает голод, как ты убедился. Собственно, я что еще хотел спросить: как себя чувствуешь? Ты – первый, кто принял эликсир, поэтому можно считать, что ты – главный испытуемый. На основании твоих изменений и будет составлено описание эликсира.

Апелий несколько раз сжал и разжал пальцы, а потом достал ложку и легко согнул ее тремя пальцами.

– А я на алхимические препараты лекаря грешил… Знаешь, странно себя чувствую. Как будто стал сильнее, даже дышать стало легче.

– По тебе не скажешь. Всё такой же дохляк, – усмехнулся я.

Апелий фыркнул, но видно было, что он доволен. Он отложил миску, провёл ладонью по коротким взъерошенным волосам и вдруг спросил:

– Лисса как?

– В порядке. Её не тронули, но она здорово испугалась. Да и тащили мы тебя на себе. Сейчас она отдыхает.

– А подонки, которые на нас напали?

– Один сбежал. Двоих я убил, – спокойно ответил я.

Он молча переварил мои слова, потом коротко кивнул.

– Не знаешь, можно будет забрать…

– Практики всё принесли из дома, – ответил я. – И трофеи с подонков тоже наши. Так что теперь у нас на троих есть два меча, которые можно продать. И да, мастер Линь повысил награду за миссию до золотой монеты.

Глаза Апелия блеснули.

– Да ты шутишь! Одна золотая… Черт возьми, Китт, это же сколько можно купить еды!

– Много, – махнул я рукой. – Ладно, давай, выздоравливай, а потом оценишь, что с твоими силами.

Я вышел из лазарета под дождь, дошел до комнаты и забрал горшочек с ядом, после чего отправился в мастерскую. Теперь можно заняться алхимией.

На крыльце стряхнул с плаща капли дождя, открыл тяжёлую деревянную дверь и вошёл внутрь. Здесь было тепло, воздух наполнял густой запах трав и снадобий.

Я повесил плащ на крючок у двери, поздоровался с Альфом и ушел в пустующую лабораторию. Теперь можно полностью погрузиться в работу.

Сажусь за рабочий стол в зельеварной мастерской, ставлю перед собой глиняный горшочек со смолистой субстанцией внутри.

Эссенции внутри жижи скрутились в непонятный узел, который я распутать точно не смогу. Несмотря на то, что система никак не обозначает это «творение», интуиция явно дает понять, что пытаться съесть содержимое – плохая идея. От него идет сильная вонь, и если вдохнуть глубже, в горле зудит.

Яд. Недоведенный до ума, но все же яд.

Он должен стать страховкой. Старики станут практиками и со временем получат молодые тела. Кто знает, какие мысли завертятся у них в головах? Может, они решат, что раз уж судьба дала второй шанс, то грех им не воспользоваться – уйти, бросить все и зажить заново, без обязательств. Нет, такого мне не нужно.

Я встал из-за стола и добавил первую порцию в котел. Всплеск цвета, пузырьки поднимаются к поверхности, испарения тянутся вверх, цепляясь за потолок тонкими змеями. Работа пошла.

Руки двигались сами. Я не думал – просто знал, что делать.

Двигаться быстрее. Ложка сама зачерпнула нужное количество толченых корешков. Добавил настой: в варево упало семь капель: ровно столько, сколько необходимо.

Поднять температуру – в огонь под котелком летит еще один топливный брусок.

В какой-то момент перед глазами мелькнуло сообщение.

Алхимик-зельевар: +1

Я моргнул. Голова прояснилась, но руки по-прежнему двигались по-мастерски четко и уверенно. Пальцы сами находили нужные склянки, отмеряли, высыпали, перемешивали и убирали осадок. Я ощущал процесс варки яда на уровне интуиции, спасибо Токсикологии.

Когда настойка загустела, став почти черной, я взял каплю на стеклянную палочку и поднес к свету. Вязкость – идеальная. Запах – почти отсутствует.

Готово.

Яд Скованного Цепями

Эффект:

Проникает в энергетическую систему жертвы и начинает ее медленную трансформацию. В течение 30-ти дней он изменяет потоки силы практика, делая их нестабильными, рваными, неконтролируемыми. После полного цикла разрушает способность к манипуляции энергией.

То, что я и хотел. Этот яд сломает человека изнутри. Не сразу подействует и, вероятно, не на всех (практики ранга пробуждения скорее всего просто переварят его, слегка помучавшись болями в животе), но спустя месяц человек станет просто пустым сосудом, утратившим контроль над собственной силой. Если к этому моменту не принять противоядие, лучше не думать о последствиях.

Но противоядие у меня будет.

Я очистил котел, поставил новую смесь. Формула другая, ингредиенты схожие. В этот раз пришлось постараться – интуиция не толкала меня под руку, и первую партию зелья я запорол. Зато вторая получилась превосходно.

Противоядие Скованного Цепями

Эффект:

Зелье слишком слабое, чтобы полностью вывести из организма яд, но оно приостанавливает его действие на 30–35 дней.

Выпил яд, выпил противоядие, и если через месяц не выпиваешь еще порцию противоядия, то станешь калечным практиком. Если люди решат предать меня, последствия будут неизбежными. Я просто заберу то, что им дал.

Я аккуратно перелил оба зелья в стеклянные флаконы и запечатал их воском.

* * *

Непогода сегодня превзошла себя: дождь лил уже второй час подряд, превращая воздух в вязкую, холодную пелену. Ветер холодными пальцами пробирается под воротник. Капли бьют в лицо, стекают по щекам ледяными дорожками. Воздух густой от сырости, пахнет мокрой древесиной, речной тиной и чем-то металлическим. От сырости одежда прилипла к телу, а пальцы заледенели.

Старики толпятся подальше от бортов – хлесткие порывы норовят сбросить их в серую, взбаламученную дождем воду. Тихо ходят, глухо вздыхают. Старики не жалуются, но видно, что начало путешествия их не впечатлило. Они хмуро переговариваются, насупленно осматривают показавшийся на горизонте остров, где им предстоит работать и жить. Кто-то нервно трет ладони, пытаясь согреть пальцы. Я чувствовал их взгляды на своей спине. Но что я мог им сказать? «Добро пожаловать в рай?»

Из десяти человек на авантюру отправилось всего шесть. Даже четыре серебряка, выданных вперед за первый месяц работы, не вдохновили остальных людей.

Я стою на носу корабля, вглядываясь в темный, скалистый остров. Где-то за деревьями прячутся домик, сушильня, сараюшки. Я вчера посещал это место, а заодно привез часть того, что понадобится людям для долгой жизни на острове.

Корабль медленно подошел к острову настолько близко, насколько позволяла глубина реки. Дальше – только на лодках.

Две шлюпки с глухим всплеском опускаются на воду, и начинается разгрузка. Я спрыгнул в шлюпку первым, и при всей своей ловкости едва не поскользнулся на мокром дереве. Вода плескалась вокруг, тяжелые мешки оседали на дно лодки с глухим стуком: крупа, посуда, узлы с вещами, матрасы, белье – всё, что встало в два золотых, выгружается в лодку.

Вторая шлюпчонка черпает бортом воду из-за неаккуратности матроса и Игнат разражается бранью. Ему вторят другие пожилые мужчины: оно и понятно, теперь это их вещи.

Выгружаем вязанки сухих дров (после ливня их придется сушить еще раз).

Как только всё выгружено, корабль отчаливает, оставляя нам обе шлюпки. Натужно скрипят доски, вспенивается вода под веслами. Судно отходит, оставляя нас среди камней, грязи и дождя.

Работаю наравне со всеми – таскаю вещи от берега к домику. Вымазался почти сразу: тропа глиняная, скользкая, удержаться на ней сложнее, чем на льду. Грязь липнет к рукам, к сапогам, к одежде. Колени вымазаны – все-таки упал.

Сзади – тяжёлое дыхание, приглушённые ругательства, глухие удары ног по раскисшей земле. Я провожу ладонью по лицу, стирая капли дождя и пота, и тяжело выдыхаю:

– Да, знаю, работы много. Да, знаю, грязь по уши. Никто не обещал, что будет легко.

Перетаскиваем вверх по узкой тропинке свертки и ящики. Повсюду слышны удары сапог по грязи, да редкие выдохи-матерки.

Когда все вещи оказались в доме, я вышел перед стариками и поставил на грубо сколоченный стол восемнадцать флаконов. Темное стекло, тугие пробки. Внутри – мутноватая жидкость, чей цвет не разобрать.

Зелье, которое сделает их практиками, яд, противоядие.

Я осмотрел лица команды – уставшие, настороженные.

– Это не будет приятно. – Я постучал костяшками пальцев по ближайшему бутыльку. – И результат неидеален. Вы вольны отказаться, и я провожу вас до Циншуя.

Никто не ответил.

Игнат тянется к бутылочке первым. Резкий вдох, взгляд на меня – короткий кивок, почти прощание. Пробка с тихим чпоком поддается, он делает глоток.

Тишина.

Остальные смотрят на него, будто ждут, что он упадет замертво, но Игнат только морщится, сжимает бутылек в руке. Проходит минута, прежде чем еще трое решаются последовать его примеру. Те, кто не решился, будто прикипели к полу.

– Это лучше переждать лежа.

Те, кто выпил, не спорят. Располагаются на кроватях, глаза смотрят в потолок, дыхание медленное. Напряженное ожидание.

Потом я чувствую, как воздух дрожит, вибрирует, как перед грозой. Над телами начинает клубиться духовная сила, густая, невидимая, но ощутимая мною. Она сгущается, обволакивает их, просачивается сквозь кожу.

Игнат вздрагивает. Его пальцы сжимаются в кулаки, затем он выгибается: резко, судорожно. Рот раскрывается, но крикнуть Игнат не может – сила врывается внутрь него, через кожу, через рот и нос. Хлещет потоком, жадным и беспощадным.

Вспышка!

Я щурюсь, но не отвожу взгляда. Вижу, как содрогаются тела остальных, будто под ударами молний. Кто-то вскрикивает, кто-то только дышит сдавленно, через стиснутые зубы.

Я смотрю и понимаю: такие практики слабее тех, кто развился сам. Насильственное раскрытие энергоканалов делает их фундамент шатким. Те, кто идет естественным путем, могут достичь высот. Эти – нет. Если хороший целитель не займется ими, дальше ранга пробуждения они не шагнут.

Но даже шестой-восьмой ранг закалки даст старикам еще лет пятьдесят жизни. Им ли жаловаться?

Глава 4

По итогу все выпили зелья и без проблем прошли через открытие энергоканалов, став практиками. Хотя я и держал наготове зелья лечения и регенерации, они не понадобились.

Не скажу, что старики-практики разом ощутили себя куда сильнее, чем прежде, но изменения были. Более энергичные движения, более острый взгляд. Либо так подействовал короткий стресс?

– Курс рассчитан на год, – напомнил я то, что уже говорил, собрав их пару дней назад. – Именно за это время ваши труды окупят потраченные на вас зелья. Дальше либо отправляетесь на вольные хлеба, либо продолжаете работать за повышенную плату. Но если кто-то решит бросить дело на середине, будет ровно так же, как и до курса.

Было ли мне стыдно за то, что я вообще использовал на стариках яд?

Разве что немного. Но яд не убивает, а забирает то, что было дано по условиям сделки. Контракт годичный. По окончании года выдам каждому по окончательному антидоту и дальше они пойдут в мир с молодостью и новыми силами. Тем более, яд не смертельный – максимум они силы потеряют, которые без меня никогда бы не получили. Это, примерно, как служебный автомобиль с правом лизинга сотруднику выдать, а если он его угнать попробует – движок дистанционно заблокировать.

Персонал ведь собранный с самого дна, если так посмотреть, я даже не представляю, на что они способны, и просто побег – лишь самый минимально скверный поступок. Можно вовсе украсть собранный запас трав, убить подельников и сбежать в какой-нибудь далекий город. Пусть я проверил память каждого, и в убийствах и воровстве никто не был замечен, но соблазн деньгами на всякое толкнуть может.

Дальше настало время главного. Я достал из рюкзака и бросил на стол мешочки с семенами. Рядом положил свитки с зарисовками и описанием ухода за каждым видом духовных растений.

– Вот семена, которые нужно рассадить на как можно большей площади. Повыше лучше сажать лунный сахар, сепуху, мордовник. В лесу – горечавка, мрачник. Сегодня же начинайте готовить грядки. Выпалывайте траву, убирайте камни, копайте землю. Если земли не хватит, расширяйтесь: можно таскать грунт в мешках с берегов. Чем больше грядок – тем выше премия.

– Что такое «премия»? – почесал голову старик Ван.

– Прибавка к деньгам за месяц, – терпеливо объяснил я.

Кивнули. Как только звучат слова «деньги» и «прибавка», все всё понимают.

– А сейчас я покажу, как сажать растения.

– Да мы это… С такой-то малостью сами разберемся, господин, – сказал Игнат.

– Боюсь, что придется потерпеть меня еще немного.

Среди всего скарба, привезенного на остров, был бочонок с зельем для полива духовных растений. Я подошел к нему, выдернул пробку и наполнил одно из ведер тягучей жидкостью. По комнате разнесся терпкий травяной запах.

– Это зелье для полива, – объяснил я. – Посадил семя, взял… ну, допустим, кружку, и треть кружки вылил на лунку. Но запомните: из кружки, которой поливаете, пить нельзя. И ведро используйте только для зелья. Если вам не нужны проблемы с животом, запомните это накрепко.

За стенами грохнул гром.

Я достал из рюкзака последнее, что там находилось: коробку с пятью горшочками. Из каждого торчал пророщенный черепоцвет, причем их бутоны уже содержали по два-три духа. Пришлось потрудиться, чтобы вырастить в маленьких горшочках цветы и пошататься по лесу Туманов, чтобы набрать в черепоцветы духов. Заодно выяснил, что духи в таком случае не воспринимают меня как угрозу, хотя при попытке выкопать растущий в лесу цветок – атакуют.

– Игнат, возьми ведро. Идемте.

Выхожу на улицу. Дождь льет стеной. Просто отлично, а мне еще до Циншуя добираться…

Старики потянулись за мной к берегу.

– Этот духовный цветок зовется «черепоцвет», – на ходу объяснял я. – Его мы рассадим по периметру острова.

Дошли до берега и остановились на границе земли с песком.

Я сел на корточки, начал рыть лунку для посадки. Грязь мгновенно облепила пальцы. Я раздвинул глинистую массу, аккуратно разломал горшок и посадил цветок. Я действовал аккуратно, ни один дух не покинул бутон.

– Смотрите внимательно. Черепоцветы – это не просто цветочки. Они помогут вам защищать остров от духовных зверей.

Мне вряд ли поверили – звучало не слишком правдоподобно. Но после моих слов на краю берега показалась большая крыса – духовное животное, явно пришедшее на огонек Ци, которой и были богаты черепоцветы.

Едва крыса подошла на расстояние тридцати метров, как из всех пяти бутонов сорвались темные тени. Крыса пискнула, попыталась сбежать в кусты, но не тут-то было – духи облепили тушку раньше. Окутанный тенями зверек дико затрясся, потом захрипел, и через несколько минут духи (мне показалось, что они определенно стали темнее) отхлынули от окровавленного песка.

– Поняли, как это работает? – я обвел взглядом стариков. Те испуганно закивали.

– Никогда не срывайте черепоцветы, – предупредил я. – Если кто-то случайно или намеренно наступит на него, результат будет таким же. Это единственные цветы, необходимые для защиты острова и вас, а не для сбора.

Проверив, что все усвоили, я продолжил высаживать цветы по периметру острова. Пока работал, думал о будущем.

Четыре вида семян, которые я оставлю старикам – это основа. Четыре духовных растения, ключевых для эликсира, который насильственно превращает людей в практиков. Конечно, кроме них здесь вырастет еще около десятка других трав, но упор я сделаю именно на этих.

Кроветворный эликсир и заживляющие отвары из этих трав тоже можно будет сварить, и они тоже пригодятся. Но главное – зелье становления практиком. Полностью все ингредиенты я здесь вырастить не смогу, но себестоимость эликсира упадет с пятидесяти серебра до десяти. У Додонева придется закупать сердца сильных духовных зверей, минералы и редкие компоненты, но основное я буду выращивать сам.

Если всё пойдет по плану, у меня никогда не будет недостатка в травах, я смогу варить этот эликсир ведрами. Вопрос лишь в том, сможет ли Додонев обеспечить меня ингредиентами в нужном количестве.

Сейчас практики – редкость, но после исполнения того, что я задумал, их станет куда больше.

Меня беспокоит другое. Что будет, когда люди вдруг осознают, что стали сильными практиками, а остальные остались слабаками? Разом громить и крушить, конечно, никто не бросится, но среди новых практиков наверняка найдутся те, кто решат, что теперь им всё дозволено. Я уже думаю о том, как минимизировать этот риск. Кандидатов на усиление придется тщательно отбирать, и у меня есть мысли, кто будет это делать за меня.

Зачем я это делаю? Ну, во-первых, потому что людям нужны те, кто будет сражаться с тварями. Но это не единственная причина. Этот мир жесток, и если люди не приспособятся, их просто сожрут духи или духовные звери. Разумеется, больше практиков – больше свар, ссор, войн между сектами, но я надеюсь со временем решить и этот вопрос.

Во-вторых…

Я посмотрел на стариков, каждый из которых жил в бараке на окраине города и тосковал по лучшей жизни.

Во-вторых – я могу это сделать, могу поменять их жизни к лучшему. Дать людям еще один шанс.

Закончив с черепоцветами, я провел людей по острову, показывая, где именно будут грядки. Разметил землю, объяснил, какие и где будут расти травы, как за ними ухаживать. Зелье для полива я собирался варить едва ли не бочками.

– Поливать строго в отмеренном количестве и по графику. В природе духовные цветы так близко друг к другу не растут, но человек выше природы. Если знать, как обращаться с землей, можно заставить расти что угодно и где угодно.

Не каждый знает, что на садовом участке можно вырастить даже подосиновики там, где осины сроду не росли. Или белые грибы. Нужно подготовить грибную смесь из дождевой воды и перезревшего гриба, настоять и пролить почву на подготовленном участке. То же самое с духовными растениями. Если создать правильные условия, можно вырастить духовные растения в таком количестве, какого в природе не встретишь.

Когда мы вернулись в домик, все были промокшие до нитки, но никто не жаловался. Кто-то молча стянул сапоги, кто-то сразу бросился разжигать печь, чтобы просушить одежду. Я не спешил их подгонять – день выдался тяжелый, а дальше будет еще тяжелее.

Я встал в центре комнаты, чтобы каждый меня видел. Сейчас нужно решить некоторые вопросы и установить правила. Но для начала – выбор ответственного за бригаду.

– Нужно выбрать бригадира, – сказал я прямо. – Кто готов?

Тишина.

Старики переглядываются. Кто-то уставился в пол, кто-то отвернулся, делая вид, что не услышал. Классика. Никто не хочет лезть в петлю ответственности.

– Доплата – один серебряк в месяц.

Опять тишина.

Я ждал. Видел, как Ван задумчиво теребит край рукава, как Джо открыл рот, но передумал говорить.

– Мы привыкли, что кому больше дается, с того и спрашивается больше, – наконец нарушил тишину Игнат – Поймите, господин практик, я бы и рад, но не знаю еще, в чем будет заключаться работа. Вдруг ее столько будет, что придется разрываться, а итога нормального все равно не достигнешь. Может, вы сперва покажете и расскажете, где, что и как, а потом мы, стал быть, и подумаем.

Здравый подход.

Я кивнул.

– Ладно. Сначала я объясню, что и как, а потом решите.

Мне и самому было выгоднее, чтобы бригадиром стал тот, кто не побоится взять на себя ответственность осознанно, а не потому что повелся на лишний серебряк.

– Первое. На вас охрана острова. Пятеро из шести человек должны быть здесь постоянно. Как распределите дежурства – ваше дело. Хотите делать смены? Делайте. Хотите работать месяцами без отдыха? Ваш выбор. Пить можно, но не до свинячьего визга. Сам знаю – запретить нельзя, кто-то да пронесет бутылку. Но упившийся человек – не боец и не защитник, а вы здесь для этого.

Кто-то кивнул. Пока что понятно.

– Второе. Драк на острове не потерплю. Да, думаю, их и не будет – вы взрослые люди, а не пацаны на улице, чтобы меряться, кто сильнее. Третье: посторонним сюда нельзя. Ни друзьям, ни родным, ни знакомым из города. Даже если очень хочется.

– А если… – начал было один из стариков, но осекся под моим взглядом.

– Даже «если», – отрезал я. – Ни сыновьям, ни дочерям, ни шлюхам. Никому.

Кто-то нервно потер ладони.

– Четвертое. Не пытайтесь рвать растения и продавать их в городе. Во-первых, их у вас попросту не купят. Во-вторых, я замечу недостачу, – черта с два я ее замечу. – И последнее, пятое: уход за растениями. Полив только по графику и в точных количествах. Каждое растение требует своей нормы. Перельете – сгниет. Недольете – зачахнет.

Не все так строго, духовные растения отличаются повышенной живучестью. Но это должно помочь людям придерживаться норм.

Пока я объяснял, в голове крутились мысли.

В лесу за сутки, если повезет, можно собрать до десяти духовных растений. И это если не пользоваться памятью скелетов или системой, а искать их обычными методами – внимательно осматривать поляны, примечать следы животных, определять по запаху или по редким изменениям духовного фона. Десять – это если искать тщательно и выбирать только лучшие образцы, такие, что их не стыдно даже в артефактные шкатулки раскладывать.

Если использовать чужую память и пользоваться системными указаниями, все меняется. Я точно знаю, где, когда и какие растения росли. Могу вспомнить каждую поляну, где скелеты проходили мимо редких экземпляров, могу прийти туда прямо сейчас и безошибочно собрать урожай в три раза больше. Это удобно, очень удобно. Но есть одна банальная проблема.

Если забирать слишком много, поляны исчезают. Некогда богатые места превращаются в обычные поляны. Где раньше можно было набрать десятки стеблей, через пару лет не найти даже парочки хилых ростков.

Остров должен решить эту проблему. Ведь как было в древности? Люди сначала занимались собирательством, выискивали съедобные коренья и ягоды. Но постепенно осознали, что собирательство имеет предел. Тогда кто-то придумал сажать растения, и появились огороды. Клочок земли стал давать больше пищи, чем целый лес.

То же самое я сделаю с духовными растениями. Нормальный «огород» на острове выстроить сложно. Нет, можно, конечно, вспахать целую плантацию, но это не имеет смысла – большинство духовных трав слишком требовательны к условиям. Где-то нужна тень, где-то высокая влажность, где-то особая почва. Со временем я воссоздам условия, необходимые каждому виду духовных растений. Пока будет достаточно зелий, а потом можно будет менять состав почвы, добавлять на участочках тень, свет. И если всё сделать правильно, то с каждой грядки я смогу собирать столько же, сколько с богатых лесных полян.

Вместо сотни – двух трав в месяц я получу десятки, если не сотни килограммов.

Единственное, что потребуется – работать. Менять землю. Варить зелья. Поливать. Следить за растениями.

Но в итоге у меня будет стабильный, управляемый источник трав. Не разрозненные случайные находки в лесу, а целая система, которая обеспечит меня всем необходимым для варки недешевых зелий.

– Теперь, когда вы знаете, в чем работа, кто готов быть бригадиром? – спросил я, вынырнув из размышлений.

Снова тишина, но теперь люди не боялись, что на них повесят непонятную ответственность. Теперь люди думали.

Игнат потер подбородок. Ван задумчиво поскреб затылок.

– Бригадир не будет делать всю работу за всех, – добавил я. – Он следит, чтобы все было по правилам. Координирует остальных, составляет и передает мне списки нужного к закупке.

И отвечает за все проступки.

Игнат задумчиво посмотрел на меня, потом на остальных.

– Если никто не против, попробую.

– Запомни: решать конфликты, следить за работой, помогать разбираться, если кто-то не понимает. Если что-то серьезное – можно прийти в секту и либо передать мне записку через стражников на воротах, либо попросить их позвать меня. Справишься?

Он кивнул. Остальные молча смотрели на него, но никто не протестовал. Значит, приняли.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда за дело. А я – в Циншуй. Ван, идем. Отвезешь меня на лодке и пригонишь ее обратно.