Текст книги "Патруль 6 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8
Осиновый кол

– А ты шустрый, Стивен, – ответил я, опуская пистолет и попутно открывая замок кармана, где у меня лежал дополнительный магазин.

– Путинская подстилка. – выдохнул он и рванул на меня.

И я достал магазин и, отцепляя пустой, уже примыкал новый, как Сидоров оказался рядом, и мне ничего не оставалось, как пробить его левой ногой в брюхо. Однако его рука как-то пропустила мою ногу мимо, а меня неожиданно развернуло к предателю спиной, а под правой рукой уже взялся его захват, от которого я сразу понял, что я не уйду. Затвор пришёл в переднее положение, досылая патрон в патронник, но я уже валился куда-то на крышу, падая на утягивающее меня вниз тело. Его ноги обхватили меня за корпус и зацепились стопами за бёдра. Я старался попасть по нему, развернув пистолет на него, но его левая рука уже обхватила мою голову, и он дёрнул всем телом с такой силой, что моё правое плечо рвануло вправо, а голова резко влево и назад.

Темнота поглотила меня…

* * *

– А ты шустрый, Стивен, – выдохнул я, приходя в сознание, стоя на крыше.

Сидоров стоял на другом конце этой же крыши, а в моей руке всё ещё был бесшумный пистолет с опустевшим магазином.

– Путинская подстилка. – выдохнул он и рванул на меня.

Надо ли бывшему майору СОБРа намекать дважды? И эта галлюцинация, когда Сергей Сидоров оказался у меня за спиной и за считанные секунды лишает меня жизни, красноречиво говорила мне: «Кому было сказано не вступать в рукопашный бой⁈»

И я рванул от него прочь, перепрыгивая через проём между крышами, на бегу раскрывая карман с запасным магазином, чтобы примкнуть его вместо вытащенного опустевшего. И лишь когда затвор щёлкнул, дослав патрон в патронник, я обернулся, хотя враг бежал очень быстро и буквально дышал мне в затылок. Выстрелил. Однако Сидоров поднырнул под мой разворот, обнимая мои ноги, и я повалился назад, прижимая подбородок к груди, чтобы не удариться головой о твёрдое.

Окровавленный джитсер в белом кимоно уже сбрасывал мои ноги вбок, собираясь за доли секунды оказаться у меня сбоку, но я выстрелил ему в бочину, так как голова была спрятана моим же бедром, и останавливающая способность 9-мм пули содрогнула тело предателя, однако он всё ещё смещался, и я тянулся своей левой рукой к моей шее.

Я нажал на спуск дважды, каждый раз попадая по нему, но в какой-то момент инерция его тела завалила меня на живот, крутанув, а предатель уже забирался ко мне за спину, цепляясь за мой спортивный костюм. С-сука, почему не сказали, что он не получает урона от пуль? Или нужен осиновый кол? Святая вода и истинная вера?

И вот ситуация из моей галлюцинации повторилась: враг был за спиной, но в этот раз у него внутри уже было три пули, и я развернул ствол на себя, сунув его себе под мышку, упираясь в корпус Сидорова глушителем.

А его руки уже сомкнулись на моей шее.

Бам! Бам! Бам! – послал я три пули в тело врага, но его хватка на моей шее – такое ощущение, что не слабела, и я взялся за его захват своей свободной рукой и направил ствол куда-то в сторону головы, снова нажав на спуск.

И темнота снова поглотила меня.

Борясь с тошнотой я пришёл в себя, лёжа на чём-то твёрдом и болючем, а на моей шее всё ещё был захват, который я постарался разобрать сначала одной, потом двумя руками. Тело сзади уже не давило, враг так хитро сплел пальцы о плотные рукава его кимоно, что я не сразу смог их распутать. Что это был за удушающий, от которого я потерял сознание, я не знал. Но, встав, я обернулся, увидев лежащее изрешечённое тело. Одна из моих последних пуль таки попала зверю в голову. И треснутая, словно арбуз, бледная черепная коробка молчаливо смотрела вдаль, открыв рот, в котором намертво стиснулись жёлтые зубы, в последнем злобном оскале. Он даже мёртвым нас всех ненавидел.

И я направил ему в грудь ПБ и выпалил оставшиеся пули. А потом достал телефон и сфотографировал цель, отправив в ОЗЛ спецсвязь. И уже собирался уходить, но, обернувшись, произнёс:

– Привет от спортивного общества «Динамо», тварь! Жалко, что такие «демоны», как ты, не воюют на нашей стороне. Надеюсь, ты не будешь приходить ко мне во снах и душить меня.

Я пошёл подбирать магазин от ПБ, по возможности гильзы, и двигался по крышам вдваль, пока было возможно, а потом снял маску с лицом нашего президента и, положив туда оружие, понёс её словно кулёк.

Спустившись по пожарной лестнице на землю, я выглянул на улицу и, найдя отверстие для сточной воды, заглянул в него. Злобного клоуна там не оказалось, зато вода действительно была, и я зашвырнул туда в воду кулёк. Следы биологии будут стёрты водой, когда ствол найдут, а мне пора идти. Взглянув на себя, я отметил, что мой костюм имеет кровоподтёки, но в ночи не шибко-то и видно, и, отойдя от места ликвидации, я уже собирался вызывать такси, как сбоку меня окликнули.

– Эй, чувак! – раздалось из темноты. – Ты чё тут забыл, а?

Я обернулся.

Их было трое. Вынырнули из-за угла как из ниоткуда, словно сам чёрт их послал проверить мою удачу на прочность. Чёрные парни, молодые, лет по двадцать – двадцать пять. Один в огромной толстовке с капюшоном, на которой светилась какая-то неоновая надпись. Второй – в майке-алкоголичке и широких джинсах, спущенных так низко, что казалось, они вот-вот упадут. Третий, самый крупный, в клетчатой рубашке поверх белой футболки, с золотой цепью на шее толщиной с якорную. Все трое двигались той особенной, развязной походкой, какой ходят только те, кто уверен, что на этой улице закон – это они.

В руках у них ничего не было. Пока.

– Ты, шлюха, слышишь меня⁈ Я спросил, – повторил тот, что в толстовке, подходя ближе. – Ты чё тут делаешь, белым мальчик? Заблудился, шлюха⁈

Я посмотрел на них. И улыбнулся.

Они переглянулись. Тот, что в майке, хмыкнул:

– Это по твоему смешно, да? Я для тебя, шлюха, штука, да?

– Нет, – ответил я спокойно. – Просто думаю существуют ли шлюха-шутки.

Крупный с цепью сделал шаг вперёд.

– Слышь, снежок, у тебя бабки есть? Телефон?.. – он кивнул идя ко мне. – Гони всё что есть, и вали отсюда!

Я развёл руками.

– Парни, у вас как с бегом? – спросил я. – Ну, засранца в заниженных джинсах я в расчёт не беру…

– Ты проблем хочешь, снежок! Я твою жопу сейчас надеру, ах ты кусок белого говна!

И я показал им средний палец и рванул от них что было мочи. А чё бы мне не бегать? Я же продышался в схватке с Сидоровым! И меня после удушающего хрен кто догонит. Расстояние я набрал приличное, когда эти трое вышли на прямую дистанцию. Кто-то из них достал ствол и пальнул пару раз в мою сторону. Они бежали до тех пор, пока невидимая граница чужого района не остановила их, и, прокричав в мою сторону какие-то ругательства, которые Тиммейт не уловил, отстали.

Такси я поймал на лёгком бегу и, прыгнув на заднее сиденье, назвал свой адрес на пару-тройку домов левее. На что получил ответ:

– Деньги покажи!

И когда я показал деньги, водитель успокоился и поехал, везя меня туда, куда мне было надо. Он странно на меня смотрел, и в какой-то из моментов спросил, «Как я попал в Овертаун?» на что я ответил, что просто гулял. И он вздохнул покачав головой, выдохнув всего одно слово, которое по его мнению всё объясняло: Русские…

Такси остановилось за квартал от дома Маркуса. Я рассчитался с водителем. Он кивнул, пряча деньги в бардачок, и укатил в ночь.

И я пошёл пешком. Улицы в этом районе были тихие и чище чем в Овертауне, пальмы шелестели где-то над головой, луна пряталась за облаками. Костюм противно лип к телу – то ли от пота, то ли от крови, которая уже начала подсыхать и стягивать ткань. В темноте пятна были не видны, я на это надеялся, но я кожей чувствовал каждое.

Задний двор дома Маркуса, забор и кухонная дверь. Я проник назад так же, как и вышел. Я приоткрыл дверь, прислушался.

Из гостиной доносился храп. Маркус лежал всё в той же позе, и телевизор всё ещё работал.

Я на цыпочках прошёл мимо дивана, стараясь не дышать. В ванной закрыл дверь, включил свет и посмотрел на себя в зеркало.

Зрелище было то ещё.

Шея красная, с отчётливыми следами удушающих – Сидоров знал, что делать чтобы убивать голыми руками. На плече синяк, который только начинал наливаться фиолетовым. Костюм… костюм лучше сразу сжечь, но стиралка пока справится.

Я стащил с себя всё, засунул в машинку, засыпал порошок от души, побольше, и запустил. Машинка загудела, зашумела водой, и я прикрыл дверь в ванную, чтобы звук не разбудил Маркуса. Хотя его, кажется, и танк не разбудил бы.

Душ я принимал быстро. Горячая вода обжигала ссадины, смывала остатки пота и адреналина. Я стоял под струями и смотрел, как вода уходит в слив, унося с собой частицы этой ночи. Когда вышел – вытерся, натянул те же трусы в которых и был и прошмыгнул в комнату Человека-паука. Из минусов путешествий налегке – всё надо покупать, а с другой стороны, это же и плюсы: прошвырнусь да куплю, голову переключу.

Красный будильник показывал 4:47 утра.

Я рухнул на кровать, достал телефон.

Первым делом – ОЗЛ спецсвязь. Открыл задание, глянул на статус.

Зелёный.

«Цель ликвидирована. Операция завершена.»

Я выдохнул. В чате висело сообщение от дяди Миши: «Молодец. Отдыхай. Дальнейшие инструкции позже.»

Я даже отвечать не стал. Пальцы сами открыли Telegram.

Ира была онлайн.

Я набрал: «Привет. Как ты?»

Ответ пришёл почти сразу. У них там, в Томске, сейчас день, часов пять вечера, наверное. Солнце ещё светит, люди по улицам ходят, а у меня тут ночь.

«Слав, привет! Я тут с щенками гуляла, они такие смешные, Барс наступил зашёл в лужу и валяться стал. Я отмыла его и сушу его феном))) А ты чего не спишь? У вас же ночь?»

Я улыбнулся. Ира возвращала меня в мир домашнего очага. Чистый, светлый, где нет места Сидоровым и их удушающим захватам.

«Не спится. Работа была. Теперь вот лежу, отдыхаю.»

«У-у, береги себя там.»

«Я берегу, я тут как инструктор. Учу курсантов. Просто сегодня немного задержался. Всё хорошо, не переживай.»

Повисла пауза. Потом три точки, и новое сообщение:

«Ты точно в порядке?»

«В полном. Щенкам привет передавай. И коту. Как там наш философ?»

«Лежит на подоконнике, смотрит на улицу. Думает о вечном, наверное. Или о том, когда его покормят.»

Я усмехнулся. Кот – отдельная тема.

«Передай, что скоро вернусь. Скажи, пусть без меня не скучает.»

«Скажу. Он сказал: „мяу“, что в переводе означает „жди, хозяин, мы верим в тебя“.»

Я засмеялся. Тихо, чтобы Маркус не услышал.

«Ты у меня самая лучшая. Иди спать, точнее, отдыхать дальше. Я тут попробую поспать хоть пару часов.»

«Целую. Береги себя.»

«И я целую.» – написал я, скидывая своё фото на фоне комнаты.

И, отложив телефон, уставился в потолок. Наклейки со звёздами и паутиной светились в темноте. Красота!

Мыслями я всё ещё был там. На крыше. И я перевернулся на бок, закрыл глаза.

Сон пришёл не сразу. Но когда пришёл, он оказался без снов. Словно я снова попался в то удушение.

– Слава! Подъём, бро! – голос Маркуса прорвался сквозь сон, как бульдозер сквозь картонную стену.

Я открыл глаза. Красный будильник показывал 5:30 утра. За окном только начинало светать, пальмы едва угадывались в предрассветном сумраке.

– Что случилось? – простонал я в подушку. – Полшестого утра.

– Академия в шесть, бро. Утренняя физподготовка. У вас разве не так?

Я перевернулся на спину, уставился в потолок со звёздами.

– Маркус, в России нормальные люди в шесть ещё спят.

– О, серьёзно? – он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. – А во сколько вы встаёте?

– По-разному, – я потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна. – У меня работа начиналась в девять утра. А заканчивалась в девять утра следующего дня. Через двадцать четыре часа.

Маркус присвистнул.

– Суточные дежурства?

– Они. Когда в наряде, когда на выездах. У нас графики разные бывают.

– Ну, – он развёл руками. – Сори, но тут такие правила. Подъём в шесть, отбой в десять. Это дисциплина, брат.

– Добро, – я сел на кровати, потянулся. Шея отозвалась тупой болью – пальцы Сидорова напомнили о себе. – Сейчас буду.

Маркус кивнул и ушёл в сторону кухни, откуда уже доносился запах свежего кофе. Вот почему США столько войн устраивает по всему миру – потому что, когда встаёшь в шесть, хочется только убивать. У нас в армии, конечно, тоже так, в выходные на час позже, но мы демократию по всему «шарику» не навязываем.

Я встал, покрутил головой, разминая затёкшие мышцы. В зеркале на стене отразился уставший парень со следами удушения на шее и синяком на плече. Я – красавец надо придумать легенду, если кто спросит, что с шеей.

Одеваться пришлось снова в камуфляж. Другой-то одежды у меня с собой не было, кроме спортивного костюма, который сейчас отмокал в стиралке с добавлением порошка. Я натянул штаны, куртку, берцы, глянул на себя – вроде прилично. Если не присматриваться.

На кухне Маркус уже разливал кофе по кружкам. Перед ним лежал какой-то планшет с расписанием.

– Держи, – он протянул мне кружку. – Сегодня у нас весёлый день.

– Что именно? – я сделал глоток. Кофе был крепкий. Но сегодня то, что надо.

– Миллер поставил тебя в расписание. Пять групп. Каждой покажешь то же, что показывал вчера. Про нож, про тайминг, про толпу. – Маркус ухмыльнулся. – Ты теперь звезда, бро. Курсанты передают друг другу, что русский монстр учит убивать. Всем показывают твоё видео с ТЦ, где ты изображаешь Рэмбо.

– Нет, бро, Рэмбо – ваш герой, воевал на стороне моджахедов в Афгане, который вы тоже кошмарили десять лет. Пять групп, – я допил кофе и поставил кружку в раковину. – Ладно. Поехали.

– Но давай без политики, тут в США многие могут вам вспомнить тот же Вьетнам.

– Хорошо, что мы помним ошибки прошлого, главное – не повторять. – произнёс я, и мы собрались и рванули в академию.

День поплыл как в тумане.

Первая группа – это были те же вчерашние лица, но теперь они уже знали, чего от меня ждать. Филип Штейн при виде меня расплылся в улыбке, Мэри помахала рукой. Я показал им всё то же самое: как нож быстрее пистолета, как толпа скрывает угрозу, как работать ногами если не успеваешь достать ствол. Эти уже не тупили и реагировали быстрее. Даже Майкл Варга, получивший вчера пинок в солнечное сплетение, сегодня уверенно держал дистанцию.

А вот вторая группа состояла из новых для меня лиц. Я снова объяснял, показывал, ставил задачи. Кто-то тупил, кто-то схватывал на лету. А Тиммейт помогал мне переводить некоторые моменты на понятный для курсантов язык.

Третья группа совершала те же ошибки, что и все. Получали нож в спину, пропускали внезапные удары от человека с громкой музыкой.

Потом была четвёртая группа и пятая. Я попросил сержантов не обязывать меня присутствовать на теории, когда показывают мой фильм, и ожидал ребят уже на полигоне. Тут мне даже удалось поспать в учебной машине, тренажёре – для вытаскивания оттуда бандитов.

К обеду я уже не чувствовал ног. Тиммейт переводил без остановки, и, кажется, даже его литиевый аккумулятор начал садиться. Я пил кофе стакан за стаканом, потому что только кофе и держал меня в вертикальном положении. Чёрный, крепкий, с сахаром – он лился в меня, и я благодарил ту неизвестную силу, которая придумала кофеин. Хотя известный факт, что это ложь, что кофе лишь обманывает нас, просто заглушая усталость.

И наконец наступил обед, и мы с сержантами поднялись на второй этаж, в небольшую комнатку с табличкой «Sergeant M. Williams». Внутри оказалось тесно, завалено бумагами, на стене висели грамоты и фотографии: на них были Маркус с коллегами, Маркус с мэром, Маркус на стрельбище.

Он кинул мне банку с газировкой и сэндвич из автомата.

– Это твой сухпай.

И я, поблагодарив, откусил, запил газировкой. Обычная американская еда – много хлеба, мало мяса, но сейчас сошло бы и не такое.

Маркус сел напротив, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, давая мне прожевать.

– Слушай, бро, – начал он. – Я всё хотел спросить. Ну, помимо того, что ты тут учишь наших… У тебя какие задачи вообще? От вашего командования?

Я допил газировку.

– Задачи? – я пожал плечами. – По сути, обменяться опытом. Посмотреть, как вы работаете, как учите. Потом отчитаться.

– И всё? – Маркус прищурился. – Просто приехал, посмотрел, уехал?

– Ну, не совсем, – проговорил я, вспоминая планшет Елисея, который я листал от скуки в полёте сюда. – Задачи от Росгвардии у меня такие: изучить вашу систему подготовки к действиям в условиях массовых беспорядков. Как вы работаете с толпой, как используете нелетальные средства. Хочется посмотреть, как у вас это автоматизировано.

Маркус кивнул, явно заинтересовавшись.

– Ещё, – продолжил я, – посмотреть на работу с условным противником в городской застройке. У вас вон какие полигоны, симуляторы. Нам это тоже интересно – может, закупим что-то подобное.

– Ага, – Маркус хмыкнул. – MILO Range – штука дорогая, но эффективная. А дальше?

– Дальше пункт по психологии. Но это, наверное, не меня надо было посылать. Как вы работаете с людьми, у которых посттравматический синдром. У нас многие пацаны после командировок возвращаются не в себе. Надо учить их разгружаться… Ну и для себя бы хотел потренироваться с вашим оружием.

– Слушай, Слав, – сказал он, понимая взгляд на меня. – А вот то, что ты ночью… ну, когда из дома выходил… Это тоже часть обмена опытом?

Я замер, этого вопроса я не ожидал…

Глава 9
Свои всегда придут

Я замер, стараясь не выдать удивления. Маркус смотрел на меня в упор, без улыбки. В его глазах не было агрессии или подозрения, а скорее спокойная, констатирующая уверенность.

– С чего ты взял? – спросил я, делая вид, что допиваю остатки газировки, чтобы выиграть время.

– Бро, я двадцать лет в полиции, – Маркус откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул под его весом. – Я просыпаюсь от любого шороха. Даже после пива. Ты ушёл где-то около половины первого. Вернулся около пяти. У тебя был шанс, что я не замечу, но я коп. Я всегда и всё замечаю.

Я молчал, прокручивая в голове варианты. Сказать правду? Нельзя. Придумать легенду? А собственно, что тут придумывать?..

– Ладно, – я поставил пустую банку на стол. – Ты прав. Вчера под пивом я почему-то решил, что мне мало, и пошёл догоняться до нужного состояния. Так вот, я пошёл в поисках ещё пива и решил погулять.

Маркус усмехнулся, но как-то невесело.

– В час ночи? В Майами? Один? Бро, ты сумасшедший?

– Вчера это показалось классной идеей, – пожал я плечами. – Я взял и опрокинул в баре ещё пива, и решил посмотреть город. Быть может, даже сходить до пляжа. И прикинь, забрёл не туда, где меня нашли трое местных, которые хотели меня ограбить. Но я хорошо выхожу из клинчевой борьбы и классно бегаю.

– Трое? – Маркус приподнял бровь.

– Трое, – подтвердил я. – Один в толстовке, один в спущенных штанах, один с золотой цепью. Короче, я убежал почти без травм.

– И где это было?

– Какой-то район. Там темно, много мусора. И они сказали что-то про Овертаун.

Маркус покачал головой и вдруг рассмеялся. Громко, раскатисто, от души.

– Чёрт, Слава! Ты реально полез в Овертаун ночью? В одиночку? Да ещё и влез в драку с тремя местными? – он вытер выступившие от смеха слёзы. – Ты либо самый везучий русский, либо самый безумный. И я склоняюсь ко второму.

– Почему это?

– Потому что, если бы тебя там поймали, мы бы нашли тебя только утром. В канаве. Без денег, без документов и без трусов, – Маркус снова хохотнул. – А эти трое… Опиши их подробнее.

Я описал, бегло повторяя то, что я уже сказал. Маркус слушал, и его улыбка становилась всё шире.

– Знаешь, кого ты встретил? – спросил он, когда я закончил.

– Майкла Джексона? – уточнил я.

– Почти. Тоже знаменитую там банду TSB «Third Street Boyz». Шпана, промышляют грабежом туристов, которые суются не в свои районы. Их главарь, тот самый с цепью, – Маркус хлопнул ладонью по столу, – Джамал Уильямс.

Я моргнул.

– Твой тёзка?

– Двоюродный брат, – Маркус развёл руками. – Сын моей тётки. Мелкий ублюдок, который позорит нашу фамилию. Я его два раза забирал, три раза штрафовал, один раз он даже пытался меня застрелить, но промахнулся, я раздал ему тумаков, но не стал сажать. И ты говоришь, ты подрался с ним?

– Он пытался меня ограбить, – поправил я. – Я просто убежал. И кажется, один из них стрелял.

– Стрелял? – Маркус присвистнул. – И ты молчал? Слава, это уже нападение на туриста с применением оружия. Мы можем их закрыть!

– Не надо, – сказал я. – И я не турист. А твоего племянника судьба и так найдёт. А я не хочу никаких разбирательств. У нас не приветствуется приключения по пьяни.

Он посмотрел на меня долгим хмурым взглядом.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Забей, дадим твоему пиздюку ещё шанс пожить на свободе, – произнёс я, а Тиммейт помедлил и «пиздюка» перевёл как «мелкого засранца».

Маркус вздохнул, почесал затылок.

– Ладно. Твоё дело. Но если ещё что-нибудь случится, говори мне. С меня шкуру сдерут, если с тобой что-то произойдёт.

– Они у вас это ещё практикуют? – спросил я про сдирание шкуры.

Он встал, подошёл к небольшому холодильнику в углу, достал ещё две банки газировки, одну протянул мне.

– Держи. Тебе надо восстанавливаться. Судя по твоей шее, тебя там не только грабить пытались, но и душить.

– Как ты и сказал, возможно, пытались снять трусы. У одного из них джинсы вообще были на бёдрах.

– А это у них сэггинг – тупая молодёжная мода. У нас в некоторых тюрьмах по соображениям безопасности запрещено носить ремни, потому как они могут быть использованы как оружие или для совершения самоубийства. А тюремная одежда часто даётся не по размеру, а на один-два размера больше, и без ремня штаны просто спадают с пояса. Короче, Слава, спущенные штаны – это их сигнал, что он человек «бывалый», типа отсидел срок и имеет определённый статус или авторитет в криминальной среде и суровом мире гетто.

– У нас в тюрьмах тоже, если спущены штаны, то это тоже кое-какой сигнал, – произнёс я, – но обратного порядка.

Я машинально коснулся шеи. Синяки от удушающего Сидорова были видны.

Маркус хмыкнул:

– Мы копы, бро. И если тебе понадобится помощь… ну, кроме как сбегать в Овертаун ночью подвыпившим… ты скажи.

– Спасибо, – ответил я искренне.

– Не за что, – он чокнулся своей банкой о мою. – За то, чтобы выживать в этом безумном мире.

– Это точно.

Мы допили газировку, и Маркус глянул на часы.

– Ладно, обед кончается. У тебя ещё шестая группа, потом стрельбы. Продержишься?

– Куда я денусь, – усмехнулся я. – Кофе есть, цель есть.

– Какая цель? – спросил он.

– Ну, как ты и сказал: научить ваших курсантов не умирать молодыми, – быстро поправился я.

– А, ну это да, – он хлопнул меня по плечу, и я ощутил всю его массу. – Идём, чемпион.

Этот день в академии был похож на вчерашний, за исключением того, что я пострелял из их штатного оружия.

А вечером, когда мы вернулись домой, я рухнул на кровать Человека-паука и провалился в сон без сновидений.

Но проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо и я открыл глаза видя Макркуса в трусах семейниках и с пистолетом.

– Слава! – голос Маркуса звучал встревоженно. – Слава, подъём!

Я окончательно продрал глаза. В комнате было темно, только уличный фонарь пробивался сквозь жалюзи. Красный будильник показывал 2:15 ночи.

– Что случилось? – спросил я, мгновенно приходя в себя.

– Там… – Маркус запнулся, подбирая слова. – Там пришли. За тобой.

Я сел на кровати, лихорадочно соображая. Кто пришёл? Местные? ФБР? Или…

– Кто? – удивился я.

– Какой-то тип. Очень вежливый и с британским акцентом. Говорит, из вашего посольства. Очень официальный, – Маркус покачал головой. – Я ему не открыл. Сказал, ты спишь. А он заявляет, что надо разбудить, потому как если не разбудить, то всё равно разбудят, но уже официально и громко. Он ждёт у калитки. С двумя ребятами, копиями Ивана Драго.

Я выдохнул. Посольство? Это что-то новое.

– Я выйду, – сказал я, натягивая высохшие за день спортивные штаны и тельняшку.

И я вышел на ночную улицу, а у ворот декоративного белого заборчика стоял чёрный дипломатический Chevrolet Suburban с тонированными стёклами и номерами, где виднелся буквенный код CD красного цвета, которые явно что-то значили для тех, кто разбирается. У машины с двумя верзилами стоял он. Высокий, подтянутый, в светлом костюме, с сединой на висках.

– Сержант Кузнецов, – произнёс он, протягивая мне руку. Его русский был с лёгким, едва уловимым акцентом человека, слишком долго говорившего на иностранных языках. – Консул по особым поручениям посольства РФ в США. Андрей Дмитриевич Ракитин. Рад познакомиться лично. Хотя обстоятельства, мягко говоря, не самые подходящие.

Я пожал руку. Ладонь у консула была сухая и твёрдая.

– Чем обязан, Андрей Дмитриевич?

– Давайте прогуляемся, – он кивнул в сторону тихой, безлюдной улицы. – Разговор у нас серьёзный и, скорее всего, долгий.

Мы отошли на полквартала. А машина медленно следовала за нами.

– Вы отлично поработали с Сидоровым, – начал консул без предисловий. – Чисто, профессионально. Никаких лишних свидетелей, никакого шума, который нельзя было бы списать на местную криминальную разборку. В Вашингтоне довольны. В Москве – тем более.

– Я не уверен, что я понимаю, о чём вы говорите, – ответил я, чувствуя как растёт настороженность, особенно когда он сказал про Вашингтон. И если вдруг валят, значит, что-то нужно.

– Бросьте. Это мы передали ОЗЛ наработку на Стивена, и это мы настояли на том, чтобы на вас была маска с лицом президента. Вы уничтожили нашего бывшего сотрудника и врага государства, и это согласованное действие в рамках вашей же программы обмена опытом между структурами. И, как говорится, наши американские коллеги просят об обратной услуге, от которой лучше не отказываться, чтобы не попасть под шпионаж тут, в Штатах.

– Смотрите, Андрей Дмитриевич, я полицейский Росгвардии, тут я по обмену опытом, и я искренне не понимаю, о чём вы говорите.

– Понимаю вас, – кивнул он в ответ. – Я должен был обратиться к вашему начальству, и уже оно должно было написать вам по закрытым каналам выйти на меня, и тогда бы мы говорили без галстуков. Но времени мало, америкосы просят сделать это для них срочно. Можно, конечно, отказаться, но тогда завтра вас возьмёт FBI, и мы с вами снова будем говорить точно о том же, только в их тюрьме.

Он достал из внутреннего кармана пиджака тонкий планшет, повернул экраном ко мне. На нём была фотография с крыши. Мёртвый Сидоров лежал в луже крови, а рядом с ним стоял я. Фотография была чёткой, будто сделана с близкого расстояния профессиональной камерой.

У меня внутри всё похолодело.

– Это фото пришло из ФБР, – спокойно продолжал консул. – Они знают о вас, ведь именно они нам и сдали нашего с вами общего врага. Ситуация такая. Либо мы помогаем им, либо уже сегодня вас берут и под ногтями Стивена находят ваше ДНК, после чего вы присаживаетесь учить английский без устройств, с носителями языка, до лучших времён.

Я молчал, переваривая информацию. В голове проносились варианты: немедленный отъезд, прорыв, уход в подполье…

– Они вас достанут, даже если вы рванёте через Аляску и переплывёте Берингов пролив, сержант, – усмехнулся Ракитин, заметив моё напряжение. – И ситуация не критическая. По крайней мере, пока. От вас требуется то, что вы и так делаете для ОЗЛ, но на этот раз для FBI. Ведь в рамках обмена опытом америкосы тоже хотели бы свой «Злой Лес». И ФБР не будет вас арестовывать.

– Вы же в курсе, что я должен доложить? – спросил я.

– Конечно, – консул покачал головой. – А о цели: В Майами приехал человек. Хуан Карлос Мендес, известный как «Эль Падрино». Координатор картеля «Синалоа», что работает по восточному побережью материка. Очень опасный, очень хитрый, очень хорошо защищённый. Американцы могут и сами до него добраться, но у него везде свои люди, в том числе в полиции Майами и в местной администрации. Любая официальная операция будет провалена ещё на стадии планирования. Вспомните ваш Таиланд.

«С-сука, и про Тай знают», – подумал я.

– И им нужен чужак, – произнёс консул. – Им нужны вы. Завтра в полночь Мендес будет в своём особняке в Корал-Гейблс. Охрана, камеры, сигнализация – всё как полагается. ФБР обеспечит прикрытие, уход и полную невидимость операции. Ваша задача – проникнуть, ликвидировать, уйти.

– А если что-то пойдёт не так?

– Если что-то пойдёт не так, – консул посмотрел мне прямо в глаза, – они вас вытащат. У нас договорённость, так как вы слишком ценный актив дружественного нам ведомства. Но лучше, чтобы всё прошло гладко.

Я обдумывал услышанное. Двойная игра? Ловушка? Пресловутый обмен опытом?

– А если я откажусь? – уточнил я на всякий случай.

– От таких предложений не отказываются. Тогда завтра утром вас посетят очень вежливые люди из ФБР, – спокойно ответил Ракитин. – И начнутся долгие разбирательства, которые могут закончиться чем угодно. От тюрьмы до обмена. Ваше возвращение домой может занять месяцы, если не годы.

Я сжал челюсть.

– Хорошо, – сказал я. – Я сделаю это после отмашки от кураторов. Но мне нужно прикрытие.

– Какое?

– Информационное, вооружение, броня, транспорт, – пояснил я. – Плюс Маркус, у которого я живу. Он коп с двадцатилетним стажем. Он заметил, что я ушёл ночью с вами. И он не дурак. Если я снова исчезну на ночь, а потом вернусь с новыми синяками, он доложит наверх.

Ракитин задумался, потом кивнул.

– Разумно. Завтра дадут ему команду сверху, что тебя забирают на пару дней. А вы скажите, что будет суточный выезд по делам посольства. Что-то связанное с программой обмена, документами, встречей с высокими гостями. Официально, с бумагами. Чтобы он не волновался и не лез не в своё дело.

И мы вернулись к дому. Андрей Дмитриевич пожал мне руку, произнеся:

– До связи, сержант. Жду подтверждения от ваших кураторов. И помните: завтра в полночь. Не подведите.

Он развернулся и пошёл к своему Chevrolet. Верзилы у машины открыли ему дверь и синхронно сели сами. А до этого они смотрели на меня оценивающе, словно я был их конкурент на каких-то соревнованиях, была в их взглядах и нотка непонимания: я не казался им кем-то значимым. Офицеры ГРУ? Кто вообще сейчас занимается охраной дипломатов на выезде?

И через несколько секунд чёрный внедорожник бесшумно растворился в ночной темноте, словно его и не было.

Я постоял ещё минуту, глядя на пустую улицу. Пальмы шелестели где-то над головой, луна всё так же пряталась за облаками. Влажный воздух лип к коже, напоминая, что я всё ещё в Майами, а не в Томске, где сейчас, наверное, пытается лечь первый снег.

Я зашёл в дом. Маркус сидел на диване в гостиной, телевизор был выключен, в руке он держал кружку с остывшим кофе. При моём появлении он поднял голову.

– Ну что? – спросил он без предисловий. – Это, наверное, не моё дело, но я что-то должен знать о том, что они хотели?