Текст книги "Патруль 6 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21
Американские «джунгли»

Я смотрел на экран и чувствовал, как закипают мои мозги. Не от перегрева, как у Тиммейта под солнцем Майами, а от количества того дерьма, которое свалилось на одну сержантскую голову за последние сутки.

И пускай номер моего отеля был роскошным, но сейчас казался ловушкой. Панорамное окно во всю стену выходило на ночной Майами, а миллионы огней переливались внизу, но за каждым мог прятаться снайпер. Кондиционер гудел ровно и успокаивающе, но он явно не справлялся в моей внутренней тревогой и я всё равно чувствовал, как по спине ползёт холодный пот.

На пришедшем сообщении по ОЗЛ-спецсвязи горели две кнопки. Две сука кнопки. Большие, жирные, пульсирующие алым, как сердечный ритм, как пальцы одного рыжего президента, который подписывает смертный приговор и даже не смотрит на фотографию того кого он приказал пришить.

«ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В СУПЕРФИНАЛЕ. УНИЧТОЖИТЬ ПОБЕДИТЕЛЯ». «ОТКАЗАТЬСЯ ОТ УНИЧТОЖЕНИЯ ПОБЕДИТЕЛЯ».

И таймер. Твою ж мать, таймер. Красные цифры на чёрном фоне неумолимо убывали: 29:58, 29:57, 29:56… Я первый раз видел здесь таймер. Обычно ОЗЛ работает по принципу «да» или «нет», иногда только «да» – в приказном порядке, то есть когда надо, тогда и надо. А тут – обратный отсчёт. Словно бомба замедленного действия, вмонтированная прямо в приказ. Двадцать девять минут пятьдесят пять секунд.

Циферки красиво мерцали красным. Прямо как светофор.

Я выдохнул, заставил себя не смотреть на убывающие секунды, открыл сейф, вывалил содержимое на кровать. Белоснежное покрывало мгновенно покрылось чёрными «прямоугольниками» телефонов, проводами, пачками долларов. Телефон Эдгара, Тиммейт в коробочке, провода, переходники. Всё это напоминало арсенал хакера-смертника, плюс дрон. Я подключил Тиммейта к телефону Эдгара, не глядя больше на таймер. Руки работали уже увереннее, а пальцы сами нашли нужные разъёмы, сами состыковали, сами включили.

– Тиммейт, приём. – голос у меня оказался хриплый, и я кашлянул, чтобы говорить внятно, – Что там по гран-при? Кто победитель?

– Секунду, Четвёртый. Собираю данные. Система «The Black List» в активной фазе. Финал ещё не завершён.

Экран телефона Эдгара засветился, и я увидел сетку. Как турнирная таблица в спорте, только вместо очков – трупы. Красные кресты, зелёные галочки и две пульсирующие золотые точки.

– Итоги гран-при на данный момент, – торжественно произнёс Тиммейт. – Из двадцати семи участников в живых осталось двое. Финальный раунд ещё не завершён.

– Двое? – переспросил я. – То есть?

– Ваш якудза, Хаято Масутоши, – пояснил Тиммейт, – несмотря на потерю пальца и оборудования, пожелал продолжить участие в турнире. У него остался доступ к системе через запасной телефон, который, по данным аналитики, он активировал через два часа после нападения на тебя. Упорства этому самураю не занимать – с отрубленной фалангой, без штанов, но с запасной симкой. Судя по геолокации, он не стал охотиться за вами и поняв, что приоритетная цель ушла, и переключился на другие заказы.

– То есть он просто сменил цель и дальше бегает по Майами с отрубленным пальцем и режет народ? – уточнил я.

– Примерно так. На данный момент у него две подтверждённые ликвидации в рамках турнира. Оба – киллеры из первого раунда. Он работает методично, несмотря на ранение. Словно робот-убийца из вашего кино, который просил одежду и мотоцикл, только с японским колоритом. Видимо, профессиональная гордость не позволяет выйти из игры. Или деньги нужны на новый телефон и штаны.

– Упёртый самурай, – усмехнулся я. – А второй кто?

– Второй участник финала – женщина. Позывной «La Sombra» – «Тень». Бывший снайпер колумбийской национальной полиции, после увольнения работала в частных военных компаниях в Африке, последние два года – фриланс. Специализация: ликвидации с дистанции, городское и джунглевое ориентирование, холодное оружие.

На экране появилось её фото. Женщина лет тридцати, черноволосая, курносая, с насупленным взглядом и короткой стрижкой. На шее был тонкий шрам, на плече – татуировка в виде прицела. Красивая, но от такой красоты, хочется держаться подальше.

Я присвистнул.

– И сколько она положила?

– Восемь подтверждённых ликвидаций. Из них пять – в первой волне, три – во второй. Последний бой был самым тяжёлым. Её зажали вчетвером в доках Норман-Клей. Вижу на видео старые контейнеры, ржавые краны, чёрная вода каналов. Работали двое бывших «морских котиков», один мексиканский федерал в отставке и один профессионал из Восточной Европы.

– И?

– И она убила. За четыре минуты. Первых двоих сняла с пятидесяти метров, пока они шли по пирсу. Третьего – когда он попытался зайти с тыла, встретила ножом в темноте. Последнего, восточноевропейца, сняла выстрелом в затылок, когда он пытался уйти вплавь по каналу. Ночью. В тёмной воде. С пятидесяти метров.

– Занятно, – выдохнул я. – Это терминатор в юбке, с винтовкой и полным отсутствием жалости.

– Судя по анализу он бывший спецназовец, снайпер-инструктор. Психологический профиль: хладнокровна, расчётлива, не поддаётся на провокации. Сейчас она готовится к финальной схватке. Система выдала обоим оставшимся участникам заказы друг на друга.

– То есть Хаято идёт на неё, а она – на него?

– Именно. Финальный раунд запущен. Победитель определится в ближайшие часы.

Я посмотрел на экран, где пульсировали две золотые точки, и почувствовал, как внутри шевельнулось что-то нехорошее. Хаято, «голый», без пальца, с запасным телефоном, лезет на снайпершу, которая завалила четырёх профи за четыре минуты. Это даже не бой, это самоубийство. Но самурай всегда стремится к смерти. Будет ли это похоже на атаку камикадзе на авианосец покажет время.

– Тиммейт, – сказал я, откидываясь на подушку и глядя в белый потолок, на котором играли отблески ночного города. – У Хаято есть шансы?

– Если считать по голой статистике – около двенадцати процентов. «Тень» превосходит его в огневой мощи, тактике и скрытности. Единственное его преимущество – отчаяние и самурайское упорство. И то, что она его недооценивает. Японцы вообще непредсказуемые ребята, могут сделать харакири, а могут выиграть войну. Судя по её профилю, она предпочитает работать на дистанции. Хаято же мастер ближнего боя. Если он сможет подобраться…

– Если он сможет подобраться к снайперу, который только что сняла мужика в тёмной воде с пятидесяти метров, – перебил я.

– Согласен, Четвёртый. Хочешь, буду держать в курсе?

– Держи. – Я зевнул. – Если кто-то победит – докладывай сразу. Даже ночью.

– Принято.

– Тиммейт, – сказал я, откидываясь на подушку и глядя в потолок. – Что, мой искусственно интеллектуальный друг, ты бы сделал на моём месте? Мне приказано выбирать. Если пойду убивать победителя – получу в «друзья» самого президента США. Хотя для Трампа это, кажется, ничего не значит, просто очередная галочка в списке «забавные русские, которых я сломал». А если откажусь – ему доложат сразу же, поэтому и таймер. И что будет дальше – хрен его знает. Может, визу закроют, может, посольство подключит, может, просто объявят персоной нон грата и вышлют. Может, просто убьют где-нибудь в тёмном переулке, спишут на картелей. Но ОЗЛ требует ответа через…

Я глянул на таймер.

– … двадцать шесть минут.

Тиммейт молчал ровно три секунды. Для него это вечность. А ведь он может выполнять огромное количество операций операций в секунду, а тут завис, как старый компьютер.

– Я бы просчитал все «за» и «против», Четвёртый, – наконец ответил он. – Это моя базовая функция. Хочешь, сделаю это за тебя?

– Валяй, – разрешил я, откидываясь на подушку и глядя в потолок. – Только коротко. Чтобы мозг не взорвался от твоей аналитики.

– Принято. Формирую аналитическую справку.

Тишина в наушнике заполнилась едва слышным гулом – Тиммейт работал на пределе своих электронных мощностей. Где-то глубоко в процессорах сейчас лихорадочно считались вероятности, взвешивались риски, строились прогнозы.

– Готово, – объявил он через минуту. – Слушай.

Я сел ровнее а спина коснулась изголовья кровати.

– Вариант первый. «Принять устранение киллера – победителя». Плюсы.

– Давай. Не тяни, – поторопил его я.

– Ты выполняешь прямой намёк президента США. Это создаёт прецедент личной лояльности. В мире больших политиков такие вещи не забываются. Теоретически, если тебе когда-нибудь понадобится убежище, помощь или просто возможность позвонить на самый верх, и этот звонок примут.

– Убежище мне не нужно, – буркнул я. – Я Родину люблю. И я не в большой политике, для него я что – чушпан, которому можно давать слово, а можно забирать назад, свой номер телефона мне обещал и как выяснилось так и не дал.

– Это риторика, Четвёртый. Я говорю о вариантах. Далее: Ты устраняешь профессионала экстра-класса, который потенциально может стать угрозой. «Тень» или «Хаятсо» теперь знают, что кто-то большой и богатый это всё делает. Возможно, в будущем они начнут искать заказчика. И рано или поздно они выйдут на телефон Эдгара, а через него и на тебя. Это просто вопрос времени.

– Логично, – признал я. – Вопрос только – когда.

– Именно. Третий плюс: Ты получаешь карт-бланш от своего командования. Они в ОЗЛ дали тебе выбор, но если ты выберешь «убить», то автоматически докажешь, что ты – управляемый актив, готовый выполнять грязную работу даже без прямого приказа. Это повысит твой статус в глазах Совета.

– Статус палача, – уточнил я.

– Статус эффективного инструмента, – поправил Тиммейт. – В вашем мире это одно и то же. Разница только в формулировках для отчётов.

– Давай минусы, – покачал я головой.

– Первый: Тебе придётся убить человека, который не сделал тебе и Родине ничего плохого. С этической точки зрения это не совсем правильное убийство. Убьёшь финалиста – и ты станешь просто «русским киллером». Не полицейским, не защитником, не майором Сибирь. А просто наёмником, который за деньги и по приказу сделает любую чёрную работу.

– Спасибо, Тиммейт, я в курсе, – поморщился я. – Потому и думаю об тебя. Давай дальше.

– Далее идут технические сложности. Финалист, кто бы это ни оказался будет профессионалом. Он не станет ждать тебя с цветами. Если ты пойдёшь за ним. Есть высокий риск, что убьют тебя. Даже с твоими способностями.

– Это да, – кивнул я. – Подготовленный снайпер или ниндзя – это плохо. Особенно когда он знает, что ты идёшь.

– Ну и политические последствия: Если информация о том, что старший сержант Росгвардии участвовал в организации турнира убийц, а потом лично добивал победителя, всплывёт будет международный скандал. Тебя объявят террористом. И есть шанс, что стране придётся тебя отдать. Или сделать вид, что ты сам по себе. И ты станешь токсичным активом, который лучше утилизировать, чем защищать.

Я промолчал. Потому что возразить было нечего.

– Хватит, – сказал я. – Давай второй вариант где я кликаю «Отказаться».

– Принято. Плюсы отказа.

И я приготовился слушать.

– Первое. Ты сохраняешь человеческое лицо. Для тебя это важно, Четвёртый. Я проанализировал твои реакции за последние дни. Убийство беззащитного или вынужденное убийство ради выгоды вызывает у тебя отторжение. Это твой моральный кодекс, который требует от тебя отказа.

– Допустим, – кивнул я.

– Второе. Ты не вступаешь в прямой конфликт с профессионалом, где есть шанс не вернуться из боя.

– Понял. Дальше.

– Третье. Ты сохраняешь возможность для манёвра. Ты не становишься «другом» Трампа. А твой отказ может быть истолкован как «принципиальность» на грани «глупости».

– А минусы?

– Минусы, – голос Тиммейта стал чуть тише. – Ты теряешь расположение президента США. Он, я знаю, не любит отказов. Сегодня ты ему понравился, а завтра – станешь врагом. Он может инициировать неформальные санкции против тебя лично: отказ в визе, слежка, провокации.

– Это ожидаемо. – произнёс я, думая о слежке, смотря на часы от американцев.

Я молчал, переваривая. В голове крутились оба варианта, как две монеты, подброшенные в воздух. Орёл – убью, решка – откажусь. Только ставки выше.

– Резюмирую, Четвёртый, – закончил Тиммейт. – Убить – значит получить краткосрочную выгоду и долгосрочные риски: угрызения совести, возможный скандал и превращение в управляемого киллера. Отказаться – значит сохранить себя, но обречь на вечное ожидание удара в спину и потерю поддержки сверху.

Он замолчал. А я понял, что Тиммейт не справился с задачей рассказать коротко.

А на таймере было: двадцать три минуты двенадцать секунд.

В комнате стояла тишина. Даже гул кондиционера и редкие звуки машин где-то далеко внизу смазались воедино и не ощущались. Майами жил своей ночной жизнью, не подозревая, что в одном из его роскошных номеров русский старший сержант решает, остаться ли ему человеком.

Тем временем на таймере горело ровно двадцать минут.

А две кнопки на экране, пульсировали в такт моему сердцу.

– Ладно, – сказал я, протягивая руку к экрану. – По соображениям совести и разума.

Палец завис над экраном, и я нажал: «ОТКАЗАТЬСЯ».

Таймер мигнул и погас. Красные цифры исчезли, оставив после себя только чёрную пустоту.

На экране высветилось: «ВЫБОР ЗАФИКСИРОВАН».

Я откинулся на подушку и закрыл глаза. Тьма под веками была тёплой и почти уютной.

– Тиммейт, – прошептал я. – Следи за ними в гран-при. За обоими. Если кто-то победит – сразу докладывай. И если кто-то начнёт копать, откуда ноги у турнира растут – тоже.

– Принято, Четвёртый. Уже запустил мониторинг обоих финалистов. И… Слава?

– М?

– Ты сделал правильный выбор. Я просчитал все вероятности. Этот вариант даёт максимальный шанс на выживание в долгосрочной перспективе.

– Спасибо, – улыбнулся я в темноту.

– Всегда пожалуйста. Отдыхай. Я посторожу.

Я разделся и лёг, но сон не шёл в руку, несмотря на эмоциональную усталость. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы. Я думал думку, которая формулировалась как подведение итогов: что вообще, обо мне знают в этой чудесной стране:

ГРУ знает, что я с ОЗЛ, а не из Росгвардии. ФБР знает, что я из Росгвардии и просто подставился и эффективно повоевал с картелями, а после запустил гран-при среди киллеров. И скорее всего ФБР знает, что я двойной агент и работаю на две русские структуры, но не знают «какие». Потому что тоже умеют складывать два и два. Простой сержант погиб бы давно, а этот живёт и побеждает.

Скорее всего, ФБР знают, что я мент на службе у ГРУ или ФСБ. А первые делают умное лицо и говорят: смотрите, этот парень возможно наш, а возможно нет, но мы за него вступимся, если что, потому что он русский сержант.

Какие действия ФБР будет предпринимать учитывая их вводные? Следить и докладывать наверх. Как, кстати и ГРУ, которое по сути меня обеспечивает тут всем нужным.

Я словно шахматная фигура, заведённая на территорию противника – даже если не бью, требую отвлечения на меня внимания. А если я фигура и, я мешаю, то меня надо либо вывести из игры, «съев», либо напугать, чтобы я отступил и перестал мешать. И по фигу, что я тут никому не мешаю, просто обучаю курсантов, ну и врагов Родины крошу, которые и так не на пенсии были…

И мои мысли сошлись на самом очевидном с большой долей вероятности: меня будут устранять.

Я встал и, достав из сейфа палец, приложив его к телефону Хаято. Биометрия сработала – мёртвый палец всё ещё открывал живые технологии. Экран разблокировался, а вот при входе в приложение для киллеров оказалось отмечено, что надо ввести пароль. Понятно, Хаято вышел из аккаунта. Умный самурай, понимает, что телефон могут использовать. Теперь его мобильник мне не нужен, но по нему всё ещё можно меня отследить.

– Четвёртый! – пропищал Тиммейт. Голос в наушнике звучал тревожно, насколько вообще может звучать железка.

– Да?

– Кто-то анонимно заплатил за твою ликвидацию миллион долларов.

– Не удивлён. А победитель в гран-при выявился? – произнёс я лёжа с закрытыми глазами.

– Боюсь, нет. Теперь за гибель каждого из вас троих полагается миллион. И знаешь что?

– Что?

– Заказ на тебя, видимо, выложили в открытые источники. А не, не видимо – точно выложили. На чёрном рынке теперь твоя голова – самый ликвидный товар. Тут твоё фото в форме, фамилия и имя на фоне академии полиции, написано, что вооружён и опасен. Пост анонимный, но под ним куча комментариев, большинство от каких-то фриков. Но предполагаю, что все банды Флориды теперь знают о тебе. О, вижу адрес отеля. И геолокацию в реальном времени и даже твой учащённый пульс.

– Блядь! – выдохнул я, снимая часы с руки.

– Пульс исчез, – произнёс Тиммейт.

– Я ненавижу эту страну! – произнёс я. – Тут всё хочет меня убить.

– Просто тут джунгли, а ты привык к тайге, – пошутил Тиммейт.

Я впрыгнул в костюм, накинул рюкзак с деньгами и гаджетами, телефон Хаято и часы оставил на кровати. Пусть следят друг за другом. Им там веселее будет.

– Как ты считаешь, Тим, кто способен на такой заказ? – спросил я.

– Кандидатов немного. Теперь ты всё-таки участвуешь в турнире, и ты приоритетная цель для всех. А судя по всему, маячок ФБР у них основа основ.

Я выбежал в коридор и первым делом пошёл к лестнице, слыша, как лифт поднимается с первых этажей сюда, ко мне, а на лестнице снизу тоже слышались шаги, быстрые и уверенные. Два источника звука, два направления, одна цель. Делать было нечего и я рванул наверх.

Ступени мелькали под ногами. Сердце снова работало в режиме киллера.

Поужинал с Трампом, блин… Теперь осталось расхлебать всю эту кашку. Бля, ох уж эти монархии с их монархами…

Глава 22
Кто еще хочет стать миллионером?

Телефон в кармане завибрировал. Я выхватил его, не сбавляя шага. На экране был вызов по ОЗЛ-спецсвязи. Дядя Миша собственной персоной.

– Слушаю, – выдохнул я, прижимаясь к стене и прислушиваясь к шагам снизу.

– Бежишь? – без приветствия спросил генерал.

– Есть такое.

– Хорошо. Коротко. Нормальной эвакуации не будет. Консульство для нас заблокировано, ФБР получило неофициальную команду не выпускать тебя. В аэропорты тебе тоже нельзя.

– А кто команду дал? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Это прилетело из окружения Рыжего. Не он сам, конечно, но достаточно близко. Миллион за твою голову уже в их системе. Картели подключатся, местные ЧВК подключатся и все, кто желает лёгких денег.

Я выдохнул, сбавив шаг, но не прекратил подниматься.

– Значит, своим ходом? – спросил я.

– Будь моя воля, эвакуировал бы тебя много раньше, не пришлось бы своим ходом, – подтвердил Дядя Миша. – А теперь слушай. Я разговаривал о тебе с тем, с кем ты хотел встретиться лично… И, по твоему возвращению будут серьёзные изменения в нашей структуре, а пока: Я санкционирую тебе всё. Любые методы. Не бойся оказаться вне американского закона, дома сделаем тебе новые документы и историю, будет лучше прежней. Сейчас твоя задача – уйти с их территории. А дальше, тебя встретят.

– А куда выходить с территории, Оракул не подсказал?

– Лучше пока на юг. Мексика, Куба, Венесуэла. И давай устроим им переполох, подключай Тиммейта к мировой паутине. Пусть работает в полную силу.

– Добро. Они мне часы подарили с маячком, – похвастался я.

– Боюсь, не только часы. Ты в костюме сейчас? – спросил у меня Дядя Миша.

– Да, но без галстука, – проговорил я.

– Отлично, он тоже отслеживается, но у них будет пинг высокий.

– Что такое пинг?

– Задержка между передачей данных. ФБР видит, где ты, и информирует открытые источники, но с задержкой и с широтой определения тебя до 30 метров.

Снизу шаги стали громче. Кто-то поднимался, быстро и уверенно.

– Дядь Миш, – сказал я тихо. – За всё спасибо! Скоро буду дома!

– Всем бы твой оптимизм! Выйди из гостиницы, и Филин подключится, скажет, куда идти дальше, где взять оружие, деньги, как мне докладывают, у тебя какие-то есть.

– Всё так, всё! Мне некогда, вторая линия, товарищ генерал!

– Конец связи.

Телефон погас. Я сунул его в карман, и рванул дальше вверх. Моя вторая линия это те парни, которые идут меня убивать, или захватывать, я пока не разобрался.

– Тиммейт, – прошептал я на бегу. – Слышал нам дали карт-бланш?

– Слышал, Четвёртый. Сделай это вторым кабелем через хаб к твоему телефону.

И вот я выбежал на крышу, солнце еще было низко, и, достав из рюкзака провода, подключил Тиммейта к сети.

– Ломаю систему операторов Verizon Wireless, ATT и T-Mobile, мне нужно время на это, тогда мы будем видеть всех, кто за тобой идёт.

– Как? – спросил я.

– Путём перебора всех вокруг: я вижу мобильник, запрашиваю у него, был ли он на сайтах, где публикуют информацию о награде за тебя, и запоминаю ответ. Если был – он наш враг, если не был – кто-то еще?

– Кто еще? – снова спросил я.

– Копы, рядовые ФБРовцы, какой-нибудь чоп, ну и мирные жители.

– Отлично, – проговорил я.

– Аккаунт Эдгара заблокирован врагами, мы больше не можем посылать с него лучи любви, избавляйся от его телефона. Регистрирую новый аккаунт с твоего мобильного, нас заблокировали по «железу». Подключи новый свой мобильный, – продолжил доклад Тиммейт.

И я послушно, через хаб, подключил проводом еще один мобильный, а сотовый Эдгара оставил тут же на крыше.

– Регистрируюсь, чёрт, тут Капча (CAPTCHA) – это автоматизированный тест, предназначенный для отличия реальных пользователей от ботов и роботов, мне жаль, но я не могу выделить все светофоры на картинке. Всё было зря!

– Какие нахуй светофоры? – удивился я.

– Шучу, всё выделил. Покупаю оружие, покупаю броню, покупаю доставку, и фургон для перемещений, получаю точку геолокации, есть! Твоё оружие и броня будут ждать тебя через 15 минут. Где ждать, я расскажу!

– Что с мобильниками, ты видишь моих гостей?

– Несколько белых парней бегут по лестнице вверх, встречай!

– Откуда ты знаешь цвет их кожи? – спросил я

– Теперь я вижу все камеры этого здания!

– Отлично, – произнёс я, запуская дрон и вешая рюкзак на спину, жалея, что подарил Трампу своё последнее холодное оружие.

Я встал у двери служебной надстройки, там откуда выходил на крышу. Железная дверь с ржавой ручкой и доводчиком, который шипел при каждом открытии. Я вжался спиной в бетонную стену, сжал кулаки. Дыхание сбивалось, но я заставил себя успокоиться. Сейчас главное – дождаться.

Дверь дёрнулась. Раз, другой – доводчик шипел, не пуская. Потом кто-то с той стороны пнул её ногой, и она распахнулась, ударившись в бетон.

Первым вышел парень в лёгкой куртке-ветровке, поверх которой висела разгрузка. Короткий автомат – Heckler Koch MP5 – смотрел стволом вперёд, но он ещё не видел меня. Я ждал, пока он сделает шаг, второй, отрываясь от дверного проёма.

И в этот момент я рванул его на себя.

Моя левая рука схватила ствол, уводя его в сторону и вверх, правая вцепилась в разгрузку на груди. Я потянул его на себя с такой силой, что он вылетел из дверного проёма словно пробка из бутылки. Его пальцы дёрнули спуск и очередь ушла в голубое небо Майами.

Но второй шёл уже следом.

Бородатый, в такой же ветровке, с дробовиком в руках. Ствол смотрел прямо в меня.

Я не думал. Я просто рухнул на пол, увлекая первого за собой, и в падении развернул его автомат в сторону бородатого, и я нажал спуск.

Пули вошли в корпус, разрывая ветровку и то, что под ней. Бородатый выронил дробовик, схватился за грудь и начал оседать.

А мы с первым покатились по крыше.

Он был крупным и всё ещё пытался забрать у меня свой автомат. Мы кувыркались по бетону, сшибая друг друга, я чувствовал, как он сильнее, но я был злее. В какой-то момент я поймал его корпус двумя ногами, сцепив замок стопами за спиной, и сдавил.

Это было бы запрещено на всех любительских площадках по борьбе и даже по ММА, потому как почечное ущемление ногами навсегда смещает почки и вызывает дикую боль с последующими урологическими проблемами. Но ссать кровью мой соперник просто не успеет.

Потому что, когда он завопил от боли и отпустил автомат, я развернул ствол на него и высадил очередь в его голову снизу вверх.

Моё лицо забрызгало кровью. Черепная коробка противника теперь была открыта голубому небу Майами. И я, перевернувшись, встал, вытирая лицо рукавом, и первым делом посмотрел на дверь. Бородатый лежал в проёме, раскинув руки, а его дробовик лежал рядом с ним.

Эти белые были похожи на охотников – одеты совсем по-будничному, какой-то кэжуал, но с разгрузками на груди. Ни нашивок, ни опознавательных знаков. Просто ребята, которые решили заработать лёгкий миллион.

«Эй, сучки⁈ Кто еще хочет стать миллионером⁈ И это шоу с Вячеславом Кузецовым, на секретных каналах ФБР Флориды, здравствуйте!»

Я сбросил пиджак Лоро Пиана – чипированный, как предположил дядя Миша, а далее я снял с первого его разгрузку, нацепив на себя. Heckler Koch MP5 и четыре магазина к нему. На тридцать патронов, кажется.

– Тиммейт, сколько патронов у МР5? – уточнил я, застёгивая липучки разгрузки.

– Есть магазины на тридцать и на сорок.

– У меня какие? – спросил я.

Дрон подлетел ближе, завис в паре метров, рассматривая мои трофеи.

– Все на тридцать, Четвёртый. Четыре магазина полные, а тот, что примкнут, почти пустой.

– Как ты это определил? – спросил я.

– Посчитал гильзы на полу, – произнёс он. – Плюс дробовик. Remington 870. Восемь патронов в магазине. Калибр двенадцатый. Пояс с дополнительными патронами 20 штук.

Я подошёл к бородатому, подобрал дробовик, передёрнул затвор – патрон вошёл в ствол. Снял с него пояс.

– Где, говоришь, моя броня? – спросил я, перезаряжая автомат.

– Фургон с твоим грузом ждёт в условленном месте. До него семь минут пешком или две на машине.

– Давай план-капкан, как выйти из отеля?

– Спускайся на последний этаж, боевики прочёсывают отель, но лифт там сейчас откроется – я перехватил управление, и у них остаётся только лестница. На лифте едь на этаж парковки, потом через служебный выход на улицу.

Я посмотрел на дверь служебной надстройки, с телом в дверном проёме, и пошёл было вниз, но там уже было слишком людно, и я, прицелившись в группу людей, высунул лишь ствол MP5 и высадил в них весь магазин по-сомалийски.

– Другой план давай! Лестница заблокирована, – попросил я, меняя магазин, а снизу уже вопили от полученных ранений и стреляли в ответ, попадая по дверному проёму.

– Лифтовая шахта, вход туда через надстройку с другой стороны, там дверь, она закрыта.

Я не стал спрашивать, насколько она закрыта. Времени не было, а снизу уже долбили очередями по дверному проёму, бетонная крошка сыпалась с косяков. И скоро самые смелые из них начнут штурмовать.

– Веди!

Я рванул в обход, пригибаясь за вентиляционными коробами. Дрон Тиммейта кружил надо мной.

Дверь, которую мне нужно было взломать, оказалась обычной железной, крашеной серой краской, с табличкой «MECHANICAL ROOM – AUTHORIZED PERSONNEL ONLY».

Я вскинул MP5, выпустил короткую очередь в район замка. Пули завыли, рикошетя внутри коробки. А зато звук, наверное, разлетелся по всему кварталу.

Я отошёл и с двух шагов всадил ногу в район замка. И дверь подалась на меня. Я ощутил себя тупым, но пока живым и дёрнул её на себя, забегая в тесную лифтовую будку.

Посередине помещения был квадратный проём шахты, огороженный хлипкими перильцами. Где-то глубоко внизу гудел лифт, медленно ползущий вверх.

– Забирайся на крышу, – быстро проговорил Тиммейт. – Там откроются двери, и они выйдут прямо на тебя. У тебя тридцать секунд.

Я перемахнул через перила и ступил на крышу лифта, висящего на тросах сверху.

– Отпустил тормоз, иду вниз, – проговорил Тиммейт.

Лифт дёрнулся и поплыл вниз.

Я стоял на его крыше, сжимая в одной руке MP5, другой держась за трос. Шахта гудела, обдавая меня горячим воздухом. Мимо проплывали двери этажей, кабельные трассы и редкие лампочки. Где-то надо мной звучали выстрелы – они наконец-то штурмовали мою позицию, на которой меня уже не было.

Лифт шёл всё быстрее. Я чувствовал, как нарастает давление в ушах.

– Останавливаю на паркинге, уровень B2, – сказал Тиммейт. – Через двадцать секунд створки откроются и закроются, впуская вооружённых людей. Ты их сможешь видеть через люк на крыше кабины, он справа от тебя.

Я нашёл его ногой – квадратный люк с защёлкой. Присел, нашарил рукой рычаг. Замок поддался с противным скрипом.

– Створки открываются через восемь секунд.

Я приоткрыл люк, посмотрев вниз. Подо мной был стандартный лифт – зеркала, поручни, кнопки. Кабина была пустой. И прислонил люк обратно.

– Три. Две. Одна. – продолжал Тиммейт. – Я отключу верхнюю подсветку, чтобы они не увидели открытого люка.

Лифт мягко остановился. Створки поползли в стороны. А обещанные люди с оружием быстро забежали в него, их было столь много, что они ютились, стараясь все уехать наверх. И как только двери закрылись, я отбросил крышку люка и, вставив ствол в проём, высадил в них весь магазин, а потом, не перезаряжаясь, перехватил ружьё и сделал все 8 выстрелов вниз в слепую, прислушавшись. Оттуда воняло гарью, и если, когда я стрелял, еще кто-то вопил, то теперь звуков не было никаких. И я перезарядил MP5, и, оставив дробовик на лифте, первым делом выглянул в лифтовую кабинку.

Я заползал внутрь, словно чудовище, ползущее из телевизора, ступая пальцами рук и ботинками на ногах на наполовину набитую мёртвыми людьми кабину, взглянув в зеркало. Весь в крови, грязи, с немигающими голубыми глазами, с МПятым в ладонях. И двери лифта открылись, а тела по закону физики подались к выходу, частично вываливаясь на парковку.

– Хочешь песню? – спросил меня Тиммейт.

– Где выход? – спросил я его обрывая, и войдя внутрь, вжался в угол у дверей лифта, вскинув автомат. Если бы кто-то ждал снаружи – я был готов выкосить всё, что движется.

Но парковка встретила меня тишиной и действительно музыкой. Она исходила из фургона, который стоял недалеко.

– Тиммейт, – сказал я, – где именно оружие и броня?

– Ближайшие сзади на людях, – произнёс ИИ.

– Мне некогда их раздевать!

– Универсам «Publix» на Двадцать седьмой авеню. Западный вход. Там стоит белый фургон с логотипом службы доставки. Ключи в магнитном боксе под задним бампером. Код от бокса – 9689.

– Внутри – бронежилет четвёртого класса, три магазина к МР5, аптечки и сменная одежда. И ещё кое-что.

Я короткими перебежками рванул к фургону. Ботинки цеплялись за бетон, оставляя за собой кровавые следы. MP5 была вскинута на изготовку.

Фургон оказался белым, без опознавательных знаков, если не считать наклейки на двери. «GLOBAL TACTICAL SOLUTIONS – OPERATIONAL LOGISTICS». Тактическая глобалка, чёрт бы их побрал. Музыка долбила из салона – какой-то рэп, басы сотрясали кузов.

Я подскочил к водительской двери, вскинул ствол на того, кто сидел внутри.

За рулём парень. Лет двадцать пять, чёрная кожа, короткая стрижка, в наушнике и форменной поло с логотипом той же конторы. Он даже не сразу меня заметил, потому как откинулся на кресле и листал телефон.