Текст книги "Клинков 6. Последний хаосит (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

Соавторы: Максим Мамаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Я использовал хаос, чтобы усилить защитный круг, но несколько когтей ударились по барьеру и оставили на нём рваную трещину.

Демидов с Шаховским тут же зарядили по лапе льдом, огнём и молниями, обрушив на неё смертоносную силу. Но это лишь отбросило тварь.

А следом из разлома наружу вывалились… люди.

Если их можно было так назвать. Десятки людей, размытые силуэты, становившиеся чётче в реальности. И с их губ срывалось лишь одно имя.

– Клинков…

Я чувствовал от них родную стихию и знал – это маги, когда-то рискнувшие подобраться близко к хаосу или не сумевшие сдержать его в себе. Их тела были искривлены чуждым прикосновением, спины украшены наростами, руки превратились в лапы и крылья, а лица были навечно искажены неизлечимой болью.

Они держались прямо. Они были не безмозглыми тварями. Их движения – уверенные, почти грациозные. Они были магами, поглощенными родной стихией. И самое опасное – они были разумными.

Это не просто угроза. Это предупреждение. То, кем мог бы стать я, если бы не умел контролировать свои эмоции и силу.

Бам!

Когтистая лапа продолжала стучать по куполу.

Снаружи и так уже шла настоящая бойня. Архимаги крошили врагов направо и налево, но теперь им пришлось отбиваться ещё и от заклинаний изменённых хаоситов.

– Ты наш… – тянули они, – ты часть хаоса.

Голоса звенели, как зов изнутри моей собственной магии.

Один из магов шагнул ближе, и ещё один круг разлетелся на мелкие осколки. Шаховский и Демидов бросились им навстречу, их заклинания сплелись. Молнии сталкивались с пламенными копьями, а затем ледяные осколки взрывались смертоносным вихрем.

Бам!

Раздался очередной удар, на этот раз по последнему кругу защиты.

Линии, аккуратно выведенные мной, пульсировали, переплетались и рвались. Я едва успевал восстанавливать их и одновременно бороться с заразой.

Воздух за виртуальным кругом сиял и горел.

Архимаги держались, но их лица были мрачными. Шаховский, окутанный молниями, швырял стихийные стрелы одну за другой. Демидов использовал воздух и землю, разрывая чудовищ на куски. Они побеждали, но было видно – они начали уставать. Дыхание было тяжёлым, движения резкими.

А враги всё шли. Новые сущности поднимались из разломов.

Бам!

Рунный круг вокруг меня замерцал.

Взрыв огня и света пронзил воздух, разорвав сразу несколько изменённых магов на куски.

Бам!

Мне пришлось влить ещё хаоса в защиту. Я видел, как зараза пыталась достать меня из последних сил. Отчаянно и безжалостно.

Бам!

Защитный круг покрылся вязью трещин. Свет рун на поверхности угасал, линии расползались, теряя форму.

Я понял – ещё один удар, и он не выдержит. Я протянул руки перед собой и вложил в своё заклинание всё. Каждую каплю, каждый обрывок силы, что когда-либо копил. Хаос отозвался – огромный, бесконечный, равнодушный и жадный.

Мир вокруг потемнел, крики затихли.

И в полной тишине я услышал лишь один звук.

Бам!

Защита рассыпалась.

С моих пальцев сорвалась волна чистого хаоса.

Глава 8

Волна накопленного хаоса вырвалась изнутри. Она пронеслась сразу по двум реальностям. Небо почернело, воздух заискрился, стал вязким, как мёд. Все звуки смолкли, и раздался раскат грома.

Каналы внутри меня горели, будто раскалённые жилы, по которым текла лава. Каждый вдох отдавался болью в груди, на языке стоял вкус железа. Я чувствовал, как тело рвётся в клочья, и на миг показалось, что я исчезаю вместе с выпущенной волной силы. И сам растворяюсь в хаосе.

Волна ударила по когтистой лапе, задев монстров, выскочивших из разломов, и они даже не успели закричать. Их тела вспыхивали изнутри, рассыпались в пепел, превращаясь в ничто. Их просто стерло. Когти, лапы, пасти, крылья – всё сгорало в одно мгновение, будто их никогда и не было.

Лишь изменённые хаоситы попытались ответить, подняли барьеры, выкрикивая слова на мёртвых языках. Но я видел, как их заклинания тут же распадаются, превращаясь в обрывки искр и дыма. Барьеры схлопывались, сами хаоситы искажались и, словно отрезанные от нитей, растворялись в дымящемся свете.

Хаос продолжал бурлить и литься наружу неостановимой волной энергии. Огромные швы разломов, тянущиеся в небо, начали схлопываться. Это не было медленным заживлением, скорее выжиганием. Притом наживую.

Края чёрной паутины сворачивались внутрь, как раны, стянутые раскалёнными иглами. Земля очищалась, из глубин разломов рвалось пламя и тьма, но волны хаоса захлёстывали их. Гул становился выше, резче. Казалось, что у меня лопнут барабанные перепонки, и я ослепну от вспышек магии. Но я всё ещё держал поток хаоса под контролем, пока родная стихия не иссякла.

И вдруг наступила тишина. Абсолютная и чуждая.

Я стоял посреди выжженного круга, всё ещё с протянутыми вперёд руками. Магия, зачерпнутая из разлома, уходила, стекала с пальцев. Внутри было пусто, в каналах ядра не осталось ни капли хаоса. Барьер вокруг ритуального круга медленно растворялся. Он расползался из самой верхней точки вниз, тускнея и размываясь. В конце концов осталось лишь мерцание, но и оно исчезло.

Мой ритуальный круг продержался ровно столько, чтобы мне хватило времени завершить сам ритуал. Теперь вместо магии и рун я видел серое небо и густой лес за пределами поляны. Кожи коснулся прохладный ветерок и принес приятную прохладу. Я невольно зевнул, чувство усталости медленно наваливалось на меня.

Демидов с Шаховским стояли чуть поодаль. Их магия всё ещё висела в воздухе, а заклинания медленно тлели, превращаясь в разноцветные пылинки.

Григорий Арсеньевич бросил на меня спокойный взгляд, полный уважения. Им он сказал очень многое, без всяких слов. Он опирался на посох и тяжело дышал, хотя я всё ещё чувствовал, что у него в запасе осталось немного сил. Василий Шаховский же небрежно стёр рукавом кровь с лица. Он, несмотря ни на что, улыбался. Устало и довольно. Как это бывает после качественно выполненной работы.

В животе заурчало. И я вдруг понял, что у меня во рту пересохло, а губы потрескались и зудели. Мышцы наливались свинцом. Но главное – я выполнил данное слово. Вокруг больше не было заразы, она исчезла. В этот раз Южноуральску не придётся страдать.

Григорий Арсеньевич подошёл ко мне и заговорил.

Но я не смог услышать слов, в ушах до сих пор звенело.

Князь быстро сориентировался и помог мне зашагать в правильную сторону – в сторону переехавшего подальше от ритуала лагеря.

Я едва помнил, как мы вышли из барьера.

Ноги сами тащили меня вперёд, следуя за двумя Архимагами. Сознание плыло, то и дело цепляясь за обрывки происходящего. А черные точки перед глазами пустились в пляс.

Вся земля была в рытвинах, трава тлела, а магия оседала в саму землю. Думаю, что на месте ритуала через несколько зим можно будет высадить зерно или что-нибудь ещё. Парадокс. Зараза, отравляющая землю, исчезнув, сделала её удивительно плодородной.

Мы прошли старое место лагеря и тут все было лишь немного лучше. Если бы они не отъехали, их бы задело отдачей от ритуала. Я сам еще не до конца знал, чего мне стоили сегодняшние приключения. Хаос непредсказуем.

Несмотря на приказ, лагерь, разбитый князем и его людьми, отъехал не слишком далеко. Достаточно, чтобы быть в безопасности. Но люди явно переживали.

Первым, что у меня пробилось сквозь пелену и гул в ушах, был вскрик Весны.

– Максим!

Её голос дрогнул. Она кинулась навстречу, волосы спутаны, глаза мокрые. Я едва успел поднять руки, прежде чем она врезалась в меня и обняла так, что дыхание перехватило. Её пальцы дрожали, когда она обхватила меня, будто боялась, что я исчезну, если отпустит.

С появлением меня и Архимагов лагерь по-настоящему ожил. Кто-то радостно завопил, кто-то благодарил предков. Кто-то осел на колени, закрыв лицо ладонями. Один из воинов князя даже перекрестился. Торопливо, сбивчиво, словно не верил, что этомогло помочь.

И только после этого раздался гул голосов. А, может, это просто я начал их слышать.

Кто-то закричал:

– Справились! Зараза отступила!

Люди смотрели на нас как на настоящих героев. Меня то и дело благодарили дружинники, следопыты и воины, которых я не знал. Люди, которым я не был ничего должен. И люди, с которыми я не был связан. Вот только я понял, что теперь меня будут помнить. Не только меня, но и имя моего рода. Имя Клинковых. Пожалуй, сегодня я получил нечто большее, чем деньги или артефакты. Но и они мне полагались.

Я усмехнулся, прижимая ведьму к себе. Сил на слова не осталось. Взглядом я нашел Аскольда, Сольвейг и остальных. Лица были напряжённо-спокойными, но в глазах было искреннее удивление и радость.

Аскольд лишь коротко кивнул по-своему сурово, болтать не стал, особенно учитывая висящую на мне Весну. Её удалось отлепить только с помощью Серёги и других, которые обещали приглядеть за мной.

Демидов с Шаховским взяли на себя управление лагерем и отправку обратно. Раздались приказы, и люди засуетились. В их словах и жестах не было и нотки усталости, хотя я знал, насколько выжаты они были.

Зато лагерь постепенно пришёл в порядок. Были усилены охранные заклинания и укреплены дозоры. Должна была прибыть новая группа магов-магистров для подстраховки.

Меня же начали расспрашивать. Серёга интересовался монстрами. Аскольд поддакивал ему и при каждом описании умудрялся уточнять слабые и сильные стороны потенциальных противников.

Сольвейг пыталась успокоить его интерес, но любопытство северянина побеждало. Игнат слушал, разинув рот. Буквально. Он, похоже, впервые в жизни почувствовал подобный ритуал. Да что там, и остальные тоже.

В общем, меня трясли, хвалили, благодарили и спрашивали. Болтать мне не хотелось, но я понимал, что все они знатно волновались. Лишь Весна спокойно сидела рядом, крепко сжимая мою ладонь.

Не знаю, когда и как мне удалось вырваться.

– Значит так, – прервал я череду вопросов. – Если у вас есть время спрашивать, то давайте займёмся делом.

– Это каким, командир? – удивлённо спросил Аскольд.

– Как каким? – спокойно ответил ему я. – Бой был. А трофеи лежат. Это не дело.

Я увидел, как лица моих людей потихоньку веселеют, и прочитал в их взглядах нескрываемый интерес. Трофеи любили все.

– Подожди, – тихонько спросила Ира. – Нам что, можно посмотреть?

– Не только посмотреть, – усмехнулся я. – Вы вообще зря радуетесь. Вам этой ночью предстоит огромная работа – собрать все материалы, которые можно использовать.

– Да ладно тебе, – скептически ответил Аскольд. – Там не может быть так много материалов.

Я лишь улыбнулся. Их всех ожидал сюрприз, я не собирался его портить.

– Значит так, Сольвейг, поговори с главой лагеря и сообщи, что мы заберём треть, – принялся отдавать инструкции я. – Если что, трудиться до упаду не надо, просто соберите самое полезное.

Я перевёл взгляд на Весну.

– Ты с Аскольдом будешь за главного. Выбирайте с умом.

– Хорошо, – тихо произнесла ведьма.

– Как прикажешь, – ответил Аскольд и добавил весёлым тоном. – Только ты вернулся, как уже нас выгнать хочешь.

Это было не совсем так. Просто каждая мелочь, каждое событие было возможностью. Я уже видел потенциал – амулеты, артефакты, оружие. Даже учитывая то, что добрую половину, а то и две трети монстров выжгло, большая часть тех, кого архимаги повергли у края барьера, остались лежать там. Их, конечно, со временем могла забрать природа, но лучше их заберём мы.

В итоге мне удалось выгадать себе момент спокойствия.

Я отправил весточку в Чернореченск с помощью артефакта связи. Не только дал знать, что всё прошло успешно, но и отдал короткие указания. Установить виновных, конечно, вряд ли удастся. По той магии, что я видел, отследить кого-либо не получится, особенно учитывая, что зараза побеждена и каких-то зацепок и следов не было. Но даже без конкретики я знал одну сторону, которой это было выгодно. Очень выгодно.

Но разбираться с виноватыми – это княжеская работа. Свою я сегодня выполнил.

И когда я освободился и загорелись костры, а люди с шумным интересом обсуждали произошедшее, ко мне как раз пришли Григорий Арсеньевич с Шаховским.

– Это твоё, – сказал Григорий Арсеньевич.

Он протянул мне шкатулку из чёрного дерева. Шаховский же, усмехнувшись, передал мне свёрток из плотного зачарованного бархата.

– Это лишь малая часть, – сказал Григорий Арсеньевич и неожиданно хлопнул меня по плечу. – С остальным разберёмся по возвращении, даю слово.

Я приоткрыл крышку шкатулки. Внутри лежали драгоценные камни, редкие кристаллы и плотно свёрнутый свиток. В бархате же я почувствовал холодную сталь. Но долго разглядывать дары не получилось.

– Я бы сейчас быка съел, – неожиданно произнёс Шаховский. – Присоединитесь?

Отказываться я не стал.

И через некоторое время мы втроём сидели у костра, потрескивающего магическим огнём. Григорий Арсеньевич сидел на бревне, закутавшись в плед. Шаховский же помешивал похлёбку в кастрюле, бормотал что-то себе под нос и постоянно подсыпал какие-то травы и специи.

– Могло быть и хуже, – произнёс он то ли о похлёбке, то ли о прошедшем ритуале.

– Пожалуй, – легко согласился я.

Григорий Арсеньевич лишь хмыкнул и потянулся. В такие моменты настоящий возраст обоих Архимагов давал о себе знать.

– Мне кажется, готово, – заявил Шаховский и разлил нам в глиняные миски густой наваристый суп с большими кусками мяса.

От одного запаха горячего и пряного бульона у меня потекли слюнки. Я жадно набросился на еду. Нежные волокна мяса таяли во рту, бульон обжигал горло. Демидов с Шаховским ели медленнее, лишь изредка переглядывались и посмеивались.

Но меня можно было понять – мне нужно было восстановить не только энергию, но и ману, отданную вместе с чистым хаосом.

Мы ели молча. Только ложками стучали. Шаховский несколько раз наливал мне добавки.

– Тут уж в пору целый котёл выдавать, – весело подметил он, когда я съел очередную порцию супа.

Когда мы закончили, в небо уже вскарабкался полумесяц. Григорий Арсеньевич прервал тишину.

– Мы в долгу перед тобой.

Я молча кивнул.

– Имперский банк свяжется с тобой по поводу оплаты, – добавил он. – Это про деньги. Артефакты, которые мы дали тебе сегодня – это лишь малая часть. Остальное отправим, как только будем в Беловежске.

Шаховский добавил:

– Долг, о котором говорит Гриша, больше, чем ты можешь себе представить. Поэтому если тебе что-то понадобится – сообщи. Сделаю всё, что смогу.

– Хорошо, – согласился я и зевнул.

А потом мне в голову пришла отличная идея. Раз уж два Архимага были у меня в долгу.

– Вообще-то, есть кое-что, что вы могли бы сделать.

Оба Архимага удивлённо взглянули на меня.

– Если это в наших силах, – ответил за двоих Григорий Арсеньевич.

Я же лишь хитро усмехнулся и деловито потёр руки.

– Как давно вы были в Зоне?

* * *

Немногим позже, по другую сторону Уральских гор

Зал, где они собрались, редко видел свет. Даже солнце с трудом пробивалось сквозь толщу камня, и даже факелы в бронзовых держателях горели тускло, отбрасывая на стены колышущиеся силуэты. На этих стенах висели знамёна. Старые, потемневшие от времени, но каждый знак на них был узнаваем: солнечный круг, рассечённый лучами.

За длинным столом сидели люди, чьё слово могло решить судьбы княжеств и целых знатных родов. По крайней мере, они сами свято верили в это. Они говорили негромко, в их голосах звенел металл. Ведь разговор сегодня был тяжёлым.

– Это провал, – жёстко сказал Лаврентий, поправляя круглые очки.

Архипастырь, артефактор и создатель кодексов знал многое о провалах, и, к сожалению, в последнее время их было больше желаемого. При этом его лицо оставалось спокойным, но пальцы постукивали по столу, выдавая раздражение.

– Мы рассчитывали, что Южноуральск выдохнется, что мелкие рода потеряют половину людей, если не больше. Архимаги сами будут вынуждены уйти в глухую оборону.

– А что вышло? – холодно отозвался Реман.

Он первым согласился провести собрание без лишних ушей. Как ни странно, в их числе оказался Флавий, Верховный Жрец солнца и глава совета. Сегодня здесь собрались лишь те, кто был готов действовать. Нет, не так. Сегодня здесь были те, кто уже действовал.

– Потери минимальные, – с горькой усмешкой ответил Лаврентий. – Демидов и Шаховский вернулись живыми. Мелкие рода уцелели. Эта присмыкающаяся грязь под ногтями…

Собравшиеся переглянулись. Молчание повисло гулким колоколом.

– Не уцелели, – наконец медленно произнёс седой высокий мужчина в тяжёлой шубе, несмотря на тепло в зале. Его глаза были холодными, как лёд. – Их спас один человек.

Один из факелов вспыхнул ярче и озарил лицо говорившего. Борис Соснов. Его изувеченное лицо и тяжёлый взгляд знал если каждый солнечник, то уж точно все собравшиеся.

– Максим Клинков, – имя сорвалось с губ Бориса, прозвучав как смертный приговор.

Тишина стала ещё плотнее.

– Разве мог один человек остановить то, с чем едва справлялись два Архимага и нанятые целители-специалисты? – вопрос Ремана показался логичным абсолютно всем присутствующим.

– Мы видели отчёты, – заговорил Илларион Соснов.

Сегодня он был здесь по личной просьбе Бориса. Род Сосновых ценил наследника и давал тому невиданный шанс.

– Клинков был выскочкой. Мы рассчитывали, что он станет помехой своим же, сгорит в собственном огне.

– И куда это вас привело? – жёстко процедил Борис.

Раздался тяжёлый вздох Лаврентия. Это его разработка не сработала, его план провалился, хотя это был уже не первый раз.

– Если он способен справиться с заразой, то у нас на руках проблемы серьёзнее, чем мы думали, – произнёс Лаврентий и нежно погладил кодекс, лежащий перед ним. – Теперь с ним придётся считаться. Южноуральск усилился, не ослаб.

Несколько мгновений все просто молчали. Каждый думал о своём. О деньгах, которые не удастся выбить из обескровленных родов, о людях, которые раньше бежали из княжества, а теперь выжили, и о политических очках, что теперь сыграют против них самих.

Победить эпидемию своими силами – это достижение. Ведь раньше Демидову приходилось деньгами и долгами выбивать решение, теперь же все те, к кому он ходил, точно узнают, что он справился.

– Мы упустили стратегически важный момент, – спокойно и хладнокровно подвёл черту Реман. – План был прост, а главное, проверен. Теперь архимаги – это герои. Их будут чествовать.

– И всё из-за этого выскочки… – процедил Илларион.

Борис Соснов резко поднялся. Его лицо было суровым, высеченным из камня, взгляд тяжёлым, немигающим, но горящим внутренним светом. Светом не просто воина, а фанатика.

– Вы все говорите о провале, – негромко сказал он. – Но это не провал.

Он шагнул ближе и положил руки на край стола.

– Я, как никто другой, знаю, кто такой Клинков и что он может. И знаю, что делает его уязвимым. Он рассчитывает на хаос. А я дарую очищение

В голосе Бориса Соснова звучала жёсткая уверенность. Все взгляды устремились к нему.

– Ты готов взять хаосита на себя? – спросил Реман холодно, но с интересом.

Реман знал цену ошибок. Сам не раз выносил вердикт тем, кто их допускал.

– Да, – твёрдо ответил Борис. – Слишком долго один человек, одна ошибка портят нам планы. Ошибки надо исправлять.

В глазах Бориса мелькнуло пламя, от которого у присутствующих прошёл холодок по коже.

– Я лично разберусь с этим хаоситом.

Зал вновь погрузился в тишину, но теперь в этой тишине было напряжение и ожидание. Все понимали: Борис Соснов не бросал слов на ветер.

И это значило, что скоро вновь прольётся кровь.

Хаоситская кровь.

Глава 9

Колёса громко стучали по колее, отдаваясь в груди сухим эхом. Обоз растянулся длинной змеёй из дюжины повозок, гружённых мешками с зерном, ящиками со шкурами и, самое главное, тщательно упакованными бочонками с алхимическими реагентами. Ибо они стоили дороже всего остального груза, вместе взятого.

Савва Иванович сидел верхом у передовой повозки и привычным взглядом окидывал обоз. Он был опытным купцом, за его плечами было больше сотни сделок и множество поездок как по Южноуральску, так и в княжества на Востоке. Он вырастил детей, увидел рождение внуков и, несмотря на возраст, всё равно продолжал заниматься любимым делом. Ведь он знал дороги, знал людей и знал цену каждой версты в пути. И всё же сегодня у него ломило кости, особенно колени, а это было не к добру.

– Чего хмуришься? – спросил ехавший рядом атаман двух десятков рубежников, невысокий жилистый воин четырёх звёзд по имени Данила. – Дорога чистая, погода ясная, вон как солнце спинку греет.

Данила был старым другом Саввы. Не только другом, но иделовым партнёром. Они вместе прошли не одну сотню вёрст. Так что перемену в настроении купца Данила увидел сразу. Савва лишь мотнул головой.

– Слишком уж тихо. Ни пташки, ни вороны, только колёса скрипят.

Данила хмыкнул, поправив копьё.

– Тебе бы все знаки да приметы… Сейчас восточный тракт минуем, а там уж свои будут.

Впрочем, Данила и сам начал оглядываться, в основном посматривая на лес, что шёл вдоль дороги. Он и вправду будто притих. Ветви сосен стояли неподвижно, хотя лёгкий ветерок должен был качать их. Казалось, что даже природа задержала дыхание.

Савва Иванович лишь поёжился. Он вложил в этот караван всё: деньги, связи, и время. Но на этот раз ещё и обещание очень сильному южноуральскому роду, что доставит груз точно в срок. Реагенты шли в Беловежск для алхимических лабораторий. Сорвать поставку значило не просто потерять деньги, это ударило бы по престижу Саввы Ивановича. Пусть он и не лез в большую политику, но знал: дороги стали опаснее, а люди злее.

– Данила, – Савва натянул поводья, – пусть твои ребята будут начеку.

Атаман кивнул и махнул рукой. Два десятка рубежников, вооружённых копьями, луками и короткими мечами, чуть разъехались, заняв привычный строй по флангам и в хвосте каравана.

Тишина с каждой пройденной верстой становилась всё тягостнее.

Колёса скрипели, кони фыркали, люди переговаривались вполголоса. Казалось, что вот-вот появятся знакомые стены самой восточной южноуральской заставы, а заснеженные пики гор успокаивали.

Вот только лес внезапно зашелестел, засвистел десятками стрел. Тонко, сухо и смертоносно, переходя в глухие удары. Один рубежник, сидевший на мешках в телеге, повалился назад с древком, торчащим из груди. Второй, схватившись за горло, захрипел и рухнул в дорожную пыль.

– Засада! – рявкнул Данила, направляя коня ближе к своим людям.

Лес ожил, наполнился не только звуками, но и движением. Из-за стволов деревьев выскочили фигуры в чёрных плащах, лица скрыты масками. Они двигались слаженно, без криков, точно тени. В руках у каждого были изогнутые сабли и артефактные жезлы, мерцающие жёлтым светом.

– Савва, живо назад! – скомандовал Данила.

Рубежники сомкнули строй, всадники прикрыли фланги. Но столкновение было мгновенным и яростным. Враги налетели, отбросили древки резкими, почти звериными движениями. Клинки скользнули по металлу, разрезая не только воздух, но и плоть. И каждый удар сопровождался вспышкой искр, будто сталь встречалась не с железом, а с самой магией. Из жезлов летели заклинания света, всадники валились на землю один за другим. Данила ловко маневрировал меж своих и чужих, бил копьём и сразил двух нападавших.

– Держать строй! – заорал он и спешился, бросаясь вперёд.

Савва сжал поводья, сердце бешено стучало в груди. Он видел, как рубежники валятся один за другим. Лес полыхал отблесками заклинаний. Кто-то из рубежников успел использовать свиток, и врага заволокло дымом, но сверху тут же обрушился золотистый луч, сжигая рубежника дотла.

Савва не был дураком, он видел, что это были не разбойники, а обученные бойцы. Он узнал магию, магию солнечников.

Данила сражался яростно. Знал, что это был последний раз. Он всадил железо в живот фигуры в чёрном так, что кровь хлынула фонтаном, сразу же принял второй удар на клинок и ловко разрубил атакующему руку. Рубежники под его началом сражались отчаянно, но враги шли и шли. Двигались молча, без ярости, без лишнего шума, как отлаженный механизм. Строй рубежников трещал по швам.

Данила выгадал момент, небольшую паузу между нескончаемыми ударами, и бросил быстрый взгляд назад на купца. Увидел крепко сжатые поводья и страх в глазах приятеля.

– Беги, – прошептал он одними губами.

Он знал, что рубежники не выстоят, потому собирался просто забрать с собой столько врагов, сколько сможет.

Савва Иванович не был воином, его оружием были договоры, монеты и слова. Но смерть он чувствовал всем нутром, потому спорить не стал, только рванул поводья и пустил коня в сторону.

– Да помогут вам предки, – прошептал он.

Из-за повозок показались новые фигуры, маги в таких же чёрных плащах. Воздух завибрировал, груз охватило пламя. Бочонки с реагентами принялись взрываться один за другим, и взрывы отдавались в ушах гулким колоколом. Огненный смерч поднялся над дорогой, затянув небо копотью.

Но Савва Иванович уже скакал, петляя между деревьями. Позади кричали и стонали, звенели мечи и рушились повозки. Запах пожара гнал его вперёд. Он не знал, как долго он мчался, в груди жгло, руки дрожали, ноги сводило судорогой. Конь бешено нёс его вперёд, несмотря на пену изо рта. Он тоже чувствовал позади дыхание смерти.

И вдруг Савва осознал, что вновь оказался в той же тишине. Тишине, которая совсем недавно казалась ему такой подозрительной, а сейчас успокаивала. Он натянул поводья и оглянулся. Лес снова замер, словно ничего не случилось. Только над верхушками сосен тянулся столб чёрного дыма.

– Предки могучие… – выдохнул Савва.

Караван был уничтожен, груз сожжён. Это был не грабёж, это была демонстрация. Послание.

Холодный пот катился по лбу и спине, пальцы всё ещё дрожали, сердце бешено колотилось. Но Савва развернулся и пришпорил коня, верного спутника, которого выиграл на ярмарке на севере. Сейчас же он гнал его, не жалея сил.

Савва добрался до ближайшей заставы лишь к ночи, весь в копоти и грязи. Он повалился с коня, и первое, что он сказал, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла было:

– Солнечники… они идут.

* * *

Тем временем большой зал баронского дома в Вятском уделе был набит людьми. Гул голосов разносился по округе, звенели кубки, мерцали лампады под сводами зала. Вино текло рекой, а за столами сидели местные дворяне, посланники соседей и купцы. Пир был в честь очередной победы над разросшейся в последнее время Зоной. Слуги тихо разносили мясо, а разговоры шли о трофеях и торговле.

Вот только ни барона, ни его воеводы, ни ближников не было в зале, хотя ещё мгновение назад он сидел на высоком дубовом кресле во главе стола. Казалось бы, куда мог пропасть барон с ближниками посреди пира?

Александр Нестеров, представитель рода из Чернореченска, молодой и плечистый воин с тёмными волосами, знал ответ. Ведь голос барона раздавался во внутреннем дворе.

– Значит, дело миром решить не хотите?

Тяжёлый, увесистый бас обычно заставлял даже знакомых со здоровым крепким бароном с седыми волосами дёрнуться. Сейчас он не мог никак разрешить возникший назревающий конфликт.

Александр смотрел не на барона, он оценивающе разглядывал Мстислава Рудова, мага в золочёной накидке с вечной тенью презрительной ухмылки на сухом лице. Мстислав, поговаривали, был двоюродным племянником одной из шишек солнечников и подавал надежды как маг. Молодой, а уже Адепт.

Более того, постоянно практиковался не только на поле боя, но и в дуэлях. Вот и сегодня его жертвой стал Александр из южноуральского рода Нестеровых. Три последних противника Мстислава как раз были из этого же княжества. И всех их он победил.

– Нет, – усмехнулся Мстислав. – Честь рода была запятнана, искупить можно только кровью.

Барон почесал седую бороду и нахмурился, но спорить не стал, лишь сочувственно посмотрел на Александра. Александр и сам всё понимал. Он был воином трёх звёзд, Нестеровы всё-таки алхимики, не бойцы. А маг против него Адепт, да ещё и опытный дуэлянт. И бой явно начнётся на дистанции.

Но отказаться значило признать слабость.

– Дуэль так дуэль, – спокойно произнёс он.

Барон уважительно кивнул и тут же гаркнул:

– Приготовить всё!

Место для поединка было быстро расчищено. Слуги убрали всё лишнее и утрамбовали землю ногами, а баронские люди столпились вокруг, под защитой магического барьера, словно на ярмарке. Притом что в зале всё ещё продолжался пир и слышался смех и пьяный гомон.

Здесь же, в утренней прохладе, разносились шёпотки и ставки.

– Солнечник убьёт его в два удара.

– Говорят, Рудов зверей в Зоне валил десятками.

– Жаль его.

Александр снял плащ и остался в тёмной рубахе. На поясе блеснула сабля, а на пальцах было несколько с виду простых артефактных колец. Пусть причина поединка и была, по его мнению, дурацкой и надуманной, он отступать не собирался.

Мстислав же бодро и весело шагал на другую сторону площадки. Его мантия переливалась шёлком, а в руках был тонкий искривлённый клинок-артефакт. Александр лишь вздохнул. Оружие подстать владельцу, изящное и убийственное.

– На смерть или до сдачи? – спросил барон.

– До первого падения, – холодно ответил Мстислав, усмехнувшись. – Но милости я не обещаю.

– Сделайте по пять шагов вперёд, – сказал барон, нахмурившись.

И воздух словно сгустился. Мстислав сверкнул хищными глазами, но повиновался. Похоже, что ему следовало держать рот на замке, в конце концов, он был в чужих владениях. Здесь солнечник, как и сам Александр Нестеров, был лишь гостем.

Александр обнажил клинок и взглянул на кольца. Их холод успокаивал и давал возможность сосредоточиться.

– Один удар, – одними губами прошептал он. – Всего один.

– Бой! – раздалась команда барона.

Первая атака была яростной. Мстислав без подготовки метнул вперёд пламя, загнувшееся змеёй. Трава вспыхнула, в воздух взметнулся столб пара, люди отпрянули назад. Но Александр уже бросился в сторону. Молния вспыхнула на его ладони и ударила прямо в огненное заклинание, разбив его на искры. Толпа загудела.

Одно из колец на пальце Александра потухло. Но Мстислав выпустил вперёд три огненных клинка один за другим. Они со свистом рассекли воздух. Вот только Александр неожиданно принял их на щит. Воздушный, возникший из ещё одного кольца.

Запах гари наполнил двор. Мстислав атаковал, Александр прикрывался стихийными щитами и пытался подобраться поближе, но безуспешно.

– Трус! – выкрикнул Мстислав, явно раздосадованный таким боем.

Он был прав: если бы не артефакты, то Александр не смог бы держаться и вполне возможно уже бы пал. Вот только Нестеровы не дураки отправлять своих в путешествие без подготовки.

Мстислав ударил веером искр. Александр на этот раз лишь уклонился, пропуская маленькие, опасные огненные искорки мимо себя.

Мстислав открыл рот, чтобы вновь что-то выкрикнуть. Александр же усмехнулся и вскинул обе руки перед собой. Вспышка появилась перед громом и обрушилась вниз грозовой дугой, бьющей прямо по земле, камням и Мстиславу.