Текст книги "Клинков 6. Последний хаосит (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

Соавторы: Максим Мамаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Хаоситы Алексея влились в оборону так, словно всю жизнь сражались бок о бок с моими людьми. Мастера заняли ключевые позиции на стенах, усиливая защитные барьеры. Подмастерья и бойцы встали в строй рядом с дружинниками Клинковых. Я видел, как один из молодых хаоситов, парень лет двадцати с горящими глазами, тренировался с Серёгой Володиным – они обменивались ударами на деревянных мечах, и парень учился быстро.

К вечеру я поднялся на стену и посмотрел на юг. Горизонт был чистым, но я чувствовал приближение. Хаос внутри меня вибрировал, как натянутая струна, реагируя на сгущающееся напряжение. Где-то там, за холмами и перевалами, двигалась армия, которая хотела стереть моё имя из истории.

– Красиво, – раздался голос Весны.

Она появилась рядом, как всегда, бесшумно. В руках она держала две дымящиеся кружки с травяным отваром. Одну протянула мне.

– Спасибо, – я принял кружку и отпил. Горячая жидкость с привкусом мяты и чего-то горького обожгла горло.

– Что подмешала? – с подозрением спросил я.

– Ничего особенного, – невинно ответила Весна. – Настойка на коре ведьминого дуба. Успокаивает нервы и восстанавливает ману.

– У меня нервы в порядке.

– Ага, – Весна прислонилась к парапету и посмотрела на меня. Ветер трепал её чёрные волосы, а зелёные глаза в полутьме казались ещё ярче. – Поэтому ты третий раз за вечер обходишь стены.

Я хмыкнул. Она знала меня слишком хорошо.

– Я просто хочу убедиться, что всё готово.

– Всё готово, Макс, – мягко сказала Весна. – Зелья сварены, ловушки расставлены, люди на местах. Осталось только дождаться гостей.

Мы постояли молча, допивая отвар. Внизу, в городе, горели факелы и слышались голоса – ночная смена заступала на посты. Где-то на окраине залаяла собака и тут же замолкла.

– Весна, – позвал я тихо.

– М?

– Если что-то пойдёт не так…

– Даже не думай, – жёстко перебила она, и в её голосе прозвенел металл. – Ничего не пойдёт не так. Ты – Архимаг. Ты – глава рода Клинковых. Ты – самый упрямый, невозможный, бесящий человек из всех, кого я встречала в своей жизни. И ты не имеешь права сдохнуть в этом городе.

Я посмотрел на неё и рассмеялся. Весна всегда умела найти нужные слова.

– Не собираюсь, – заверил её я. – Ещё столько дел.

Она чуть улыбнулась.

– Вот и хорошо, – и мягко коснулась моей руки.

Мы спустились со стены вместе. В поместье нас ждала Арлетта – она уже закончила последние приготовления и сидела в нашей спальне, перебирая документы. При виде нас обоих она подняла голову и окинула нас изучающим взглядом. Но ничего не сказала – лишь чуть подвинулась, освобождая место.

Эту ночь мы провели втроём, и впервые за долгое время не было ни игривости, ни страсти – только тишина и тепло. Арлетта прижалась к моему правому боку, её прохладные пальцы лежали на моей груди. Весна свернулась калачиком слева, её дыхание щекотало мне шею. Обе заснули быстро. Я же долго лежал с открытыми глазами и слушал биение двух сердец рядом с собой и третье – Сердце рода, пульсирующее где-то в глубине моей груди.

Сон пришёл под утро, тяжёлый и вязкий, без сновидений. Когда я открыл глаза, за окном уже разгорался бледный рассвет. А вместе с ним до моих обострённых чувств донеслось то, чего я ждал и боялся.

На юге, у самого горизонта, земля мелко дрожала. Тысячи ног, тысячи копыт, десятки повозок – армия двигалась по тракту, и её приближение чувствовалось, как далёкие раскаты грома.

Они были здесь.

Глава 21

Я оделся быстро – боевой кафтан из зачарованной ткани, пояс с артефактами, наручи с рунами. Оружие мне было нужно скорее для виду – в ранге Архимага мои руки сами по себе были оружием. Но старый клинок на поясе придавал уверенности, как старый друг.

Арлетта уже была одета и готова. Она стояла у окна, глядя на юг с непроницаемым лицом.

– Полчаса, – сказала она, не оборачиваясь. – Может, меньше.

– Я знаю, – ответил я.

Она повернулась, и наши глаза встретились. В её серебряном взгляде не было страха – только ледяная решимость.

– Береги наших людей, – сказал я.

– Всегда, – ответила она.

Я вышел во двор. Поместье гудело как улей. Бойцы занимали позиции, маги проверяли заклинания, курьеры носились из одного конца двора в другой. Аскольд уже стоял на стене в полном доспехе, его сабля была обнажена, а на лице застыло выражение спокойной свирепости.

Сольвейг я нашёл у ворот. Она готовила свой отряд к выходу на первую линию обороны – двадцать лучших стрелков и десять мечников. Немного, но достаточно, чтобы задержать авангард в узкой теснине Чёрной Балки.

– Готова? – спросил я.

Валькирия повернула ко мне светлое лицо. Её глаза горели бирюзовым огнём – магия света уже текла по её жилам, готовая вырваться наружу.

– Всегда, командир.

– Помни – полдня, не больше. Потом отходи. Никаких геройств.

Сольвейг едва заметно улыбнулась.

– Слышала это от тебя уже раз десять.

– И повторю ещё сто, если нужно.

Она кивнула, развернулась и повела свой отряд к южным воротам. Я смотрел им вслед, и в груди что-то сжималось. Каждый раз, отправляя людей в бой, я чувствовал тяжесть ответственности. Но это была ноша, которую я выбрал сам.

Рома уже занял позицию на верхней площадке главной башни поместья. Отсюда открывался вид на весь южный сектор города и далеко за его пределы. Маг стоял, опершись на посох, и щурился, глядя вдаль. Ветер трепал его плащ.

– Вижу пыль, – сообщил он мне, когда я поднялся к нему. – Много пыли. Они идут по тракту, не скрываясь.

– Не боятся, – заметил Алексей, который уже был здесь.

– И не должны, – спокойно сказал я. – Три тысячи солдат, два Архимага. С их точки зрения, мы – добыча. Город на границе с Зоной, один Магистр, горстка бойцов. Лёгкая цель.

– Тем хуже для них, – холодно произнёс Алексей.

Время шло медленно, как кровь из неглубокой раны. Пыль на горизонте превратилась в ленту – длинную, золотисто-серую, растянувшуюся по тракту на несколько вёрст. Я различал блеск доспехов и белизну знамён. Солнечники не скрывали своей мощи – наоборот, выставляли её напоказ. Штандарты с золотым солнцем на белом поле развевались над колонной, а во главе шёл конный авангард в сияющих латах.

Красиво, пожалуй. Если бы они не шли убивать моих людей.

Первым до Чёрной Балки добрался авангард – примерно три сотни конников и пешие маги. Я чувствовал их приближение на уровне маны, как волну тепла от костра. Среди них выделялись несколько ярких точек – Магистры, не ниже.

А потом наступила тишина. Та самая тишина, которая бывает перед грозой. Ни ветра, ни голосов, ни лая собак. Только тяжёлое, давящее ожидание.

И вдруг – грохот!

Первый залп Сольвейг обрушился на авангард, как гнев небес. Зачарованные стрелы, пропитанные светом валькирии, прорезали воздух и впились в строй конников. Вспышки ослепительного белого света взорвались среди всадников, опрокидывая лошадей и сжигая лёгкие барьеры. Крики людей и ржание коней смешались с треском магии.

Я наблюдал с башни, как Сольвейг ведёт бой в теснине. Она стояла на скале, возвышаясь над своими стрелками, и её меч полыхал светом. Каждый взмах выпускал веер светящихся клинков, которые врезались в наступающих солнечников. Её бойцы стреляли чётко, выверенно – каждая стрела находила цель.

Солнечники не ожидали сопротивления так далеко от города. Авангард смешался, командиры пытались перестроить ряды, но в узком ущелье это было непросто. Лошади метались, натыкаясь друг на друга, а стрелы продолжали лететь.

– Хорошо работает, – одобрительно заметил Аскольд, который поднялся на стену рядом со мной.

В его голосе звучала гордость за жену – и лёгкое беспокойство, которое он старательно прятал за маской воина.

Но солнечники были опытными солдатами. Маги выставили щиты, прикрывая конницу, и авангард начал медленно продвигаться сквозь теснину. Один из Магистров создал огненный шар размером с лошадь и запустил его прямо в позиции стрелков. Сольвейг парировала его щитом света, но ударная волна опрокинула троих бойцов.

Время шло. Полчаса. Час. Сольвейг держала позицию, как я и просил, – цепко, упрямо. Но давление нарастало. Авангард подтянул пехоту, и в теснину хлынули десятки бойцов в тяжёлых доспехах.

Я почувствовал, как один из вражеских Магистров прорвал заслон и взобрался на скалу. Его аура вспыхнула – огонь и земля, мощная комбинация.

– Сольвейг, отходи, – прошептал я, и моё заклинание-посыльный донесло слова до неё.

Она услышала. Я увидел вспышку на скалах – Сольвейг активировала заготовленный отход. Её бойцы организованно отступили, прикрывая друг друга. Валькирия ушла последней, развернув за собой ослепляющую стену света, которая заставила преследователей остановиться.

А когда солнечники рванулись вперёд, оставленная теснина ожила. Мои ловушки сработали одна за другой – Хаотические клинки вырвались из-под земли, разрезая первые ряды. Алхимические бочонки Весны взорвались кислотным туманом, разъедающим доспехи и кожу. Огненные мины превратили узкий проход в пылающий коридор.

Крики, визг, грохот обрушивающихся камней – теснина превратилась в ад. Я наблюдал с холодным удовлетворением, как армия, которая шла убивать моих людей, расплачивается первой кровью.

Но это было только начало.

* * *

Сольвейг вернулась в город к полудню – уставшая, с мелкими порезами и ожогами, но целая. Все её люди были живы, что было уже маленькой победой. Аскольд встретил жену у ворот, обнял коротко, по-военному, и тут же помог ей подняться на стену.

– Потери у них серьёзные, – доложила валькирия, принимая от кого-то из бойцов фляжку с водой. – В теснине осталось не меньше сотни убитых и столько же раненых. Ловушки сработали идеально, – она бросила на меня благодарный взгляд. – Но основные силы не пострадали. Они просто обошли теснину, послали сапёров.

Я кивнул. Ожидаемо.

– Реман? – спросил я.

– Не видела. Маги в авангарде были сильными, но Архимагов я не чувствовала. Думаю, они ещё в основной колонне.

Я взглянул на юг. Пыль приближалась. Армия солнечников вышла из теснины и разворачивалась на равнине перед городом. Отсюда, с башни, я видел, как полки выстраивались в боевые порядки – конница на флангах, пехота в центре, маги позади.

Зрелище, надо признать, было внушительным. Три тысячи бойцов – это сила, которая могла бы смести с лица земли небольшое княжество. Их знамёна полыхали белым и золотым, а над рядами пехоты поднималось марево от защитных заклинаний.

Но я смотрел не на солдат. Я искал Архимагов. И нашёл. Два ярких, ослепительно мощных источника маны – они стояли позади строя, на небольшом холме, откуда открывался вид на город.

Первый – Реман, верховный инквизитор. Его аура была тяжёлой, плотной, как расплавленное золото. Магия света, усиленная десятилетиями фанатичной веры и боевого опыта. Рядом с ним я чувствовал слабые, но чёткие сигнатуры нескольких инквизиторов – его личный отряд.

Второй – Ксенофонт Кашкаринский. Его аура была совершенно иной – глубокая, гулкая, как удар в барабан. Земля и огонь, стихия разрушения. Этот Архимаг был моложе Ремана, но не слабее.

И рядом с ними – яркая, агрессивная точка. Илларион Соснов, Магистр, внук или правнук Бориса. Молодой, амбициозный, опасный. Его мана пульсировала быстро и нетерпеливо, как сердце хищника перед прыжком.

– Красиво стоят, – хмыкнул Аскольд, придя на стену. – Жаль, что придётся портить строй.

– Сейчас начнётся, – сказал я.

И словно в подтверждение моих слов, от холма, где стояли Архимаги, отделился всадник с белым флагом. Парламентёр. Они хотели говорить.

Я не был удивлён. Солнечники всегда действовали по протоколу – сначала предложение о сдаче, затем штурм. Это давало им моральное оправдание в глазах тех, кто наблюдал со стороны. Мы, мол, предлагали мир, они отказались, пришлось убивать.

Парламентёр подъехал к стенам. Молодой инквизитор, судя по доспехам, с эмблемой ордена на груди. Его конь нервничал – животное чувствовало хаос, пропитавший стены.

– Именем Солнечной обители и великого ордена! – прокричал он, перекрывая ветер. – Магистру Клинкову предлагается сложить оружие, распустить незаконное воинское формирование и сдаться на милость ордена для справедливого суда! Город и его жители не пострадают!

Я вышел на парапет так, чтобы меня видели. Мой голос, усиленный заклинанием, разнёсся над полем:

– Передай своим хозяевам: Чернореченск не сдаётся. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо. Кто придёт с мечом – от меча и погибнет. А теперь уезжай, пока я добрый.

Парламентёр побледнел, развернул коня и поскакал обратно.

Я повернулся к своим людям. На стенах, башнях и баррикадах стояли сотни бойцов – мои люди, моя дружина, мой род. Они смотрели на меня, ожидая слов.

– Сегодня к нашим стенам пришли те, кто хочет уничтожить всё, что мы построили, – мой голос разнёсся по городу, усиленный магией. – Солнечники убивали хаоситов столетиями. Они думают, что мы слабы. Они ошибаются. Мы – род Клинковых. Мы выжили, когда нас хотели стереть с лица земли. Мы вернулись, когда нас считали мёртвыми. И сегодня мы покажем им, что такое хаос.

Ответом мне был рёв – сотни голосов, слившихся в один. Он прокатился по стенам, как волна, и я почувствовал, как Сердце рода внутри меня откликнулось, резонируя с волей моих людей.

А потом загремели барабаны.

Армия солнечников пришла в движение. Первыми двинулась конница с флангов – сотни всадников в сияющих доспехах, с копьями наперевес. За ними шла пехота – плотные ряды щитоносцев, за которыми шагали арбалетчики и маги. А позади всех, на холме, Архимаги начали плести свои заклинания.

Я чувствовал, как мана Ремана и Ксенофонта приходит в движение – гигантские, чудовищные объёмы силы, которые начинали формировать нечто разрушительное.

– Начинается, – спокойно сказал я.

Первый удар нанёс Ксенофонт. Земля перед стенами вздыбилась, как волна – каменная стена высотой в два человеческих роста поднялась из-под земли и с грохотом обрушилась на городскую стену. Удар был чудовищный. Стена содрогнулась, посыпалась пыль и мелкие камни, несколько бойцов не удержались на ногах.

Но стена выстояла. Мои руны, вплетённые в камень, приняли удар на себя, распределив энергию. Сколы, трещины, но ни одного пролома.

– Держать позиции! – проревел Аскольд.

Конница солнечников неслась к стенам, и земля гудела от тысяч копыт. Рома, стоя на башне, вскинул руки.

– Ну, раз так, – пробормотал он и обрушил на конницу Воздушный молот.

Невидимый удар смял первые ряды всадников, как игрушечных солдатиков. Лошади кувыркались, всадники разлетались в стороны. Но за ними неслись новые и новые.

Лучники на стенах открыли стрельбу. Зачарованные стрелы засвистели в воздухе, находя щели в доспехах. Маги Алексея добавили свои заклинания – тёмные вспышки хаоса врезались в строй пехоты, создавая хаос в рядах.

Битва началась.

Я стоял на стене и наблюдал, выжидая. Моя задача была не в том, чтобы отбивать пехоту, – с этим справлялись мои люди. Моя задача – Архимаги. И они пока не спешили вступать в бой лично, предпочитая поддерживать армию издалека.

Реман направил поток чистого света на городскую стену – ослепляющий луч, способный прожечь камень. Я поднял руку и перехватил его Хаотическим щитом. Свет столкнулся с хаосом, и в воздухе между нами вспыхнуло пурпурное зарево.

Реман, стоящий на холме, замер. Я видел, как его лицо, изрезанное шрамами, исказилось от удивления. Он не ожидал, что его удар будет парирован. Не Магистром – заклинание было слишком мощным для простого парирования.

А потом я почувствовал, как его аура вспыхнула пониманием. Он понял. Или, по крайней мере, начал догадываться.

– Нашли друг друга, – усмехнулся я и спрыгнул со стены.

Пора было выходить на поле боя.

Я приземлился за городскими стенами, на ничейную землю между стенами и наступающей армией. Мои ноги мягко коснулись земли, и от удара по камням разбежались чёрные трещины, пульсирующие хаосом.

Солнечники, которые были ближе всех, остановились. Пехотинцы, лезущие к стенам с осадными лестницами, замерли. Маги перестали плести заклинания. Даже кони на флангах заволновались, почуяв нечто, чего не должно было быть.

Я стоял один перед трёхтысячной армией, и моя аура расправилась, как крылья дракона. Хаос хлынул наружу – не разрушительно, не агрессивно, а просто заявляя о себе. Давление моей маны накрыло передние ряды, и некоторые воины попятились. Лошади захрапели. Маги низших рангов побледнели и схватились за амулеты.

– Архимаг… – прошептал кто-то в строю солнечников, и этот шёпот, как пожар, побежал по рядам.

На холме Реман и Ксенофонт обменялись взглядами. Я видел это даже на расстоянии – мои чувства в ранге Архимага были невообразимо острыми.

– Что ж, – Реман сжал посох и шагнул вперёд. – Значит, мерзость стала ещё больше.

Ксенофонт последовал за ним. Два Архимага спустились с холма и двинулись ко мне. Армия расступилась перед ними, как вода перед кораблём.

Илларион Соснов, стоявший рядом, рванулся было за ними, но Реман остановил его жестом.

– Нет. Этот – наш. Ты командуй штурмом.

Илларион сжал кулаки, но подчинился.

Я смотрел, как два Архимага приближаются. Реман – массивный, в доспехах инквизитора, с посохом, испускающим золотое сияние. Ксенофонт – моложе, стройнее, в боевой мантии, от его шагов земля мелко вздрагивала.

Я не боялся. Страх ушёл куда-то далеко, уступив место ледяной ясности. Хаос внутри пел, Сердце рода пульсировало в такт ударам моего сердца. Я был готов.

– Клинков! – голос Ремана прогремел над полем. – Ты осквернил эту землю своим существованием! Ты воскресил мерзость, которую мы выжгли столетия назад! И сегодня я лично вобью последний гвоздь в гроб хаоса!

Я посмотрел на него спокойно.

– Реман, – произнёс я, и мой голос был ровным. – Ты убиваешь людей за то, что они родились другими. Ты сжигал деревни, где жили мои предки. Твои предшественники вырезали род Клинковых до последнего ребёнка. А теперь ты пришёл закончить работу.

Я сделал шаг вперёд.

– Только вот проблема, Реман. Я – тот, кого вы не смогли убить. Ни тогда, ни сейчас.

Реман ударил первым – без предупреждения, без подготовки. Столп чистого света обрушился на меня с небес, ослепительный и раскалённый, как палец самого солнца. Земля вокруг меня мгновенно раскалилась, камни поплавились, а воздух задрожал от жара.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я поднял обе руки и принял удар на Хаотический барьер. Столкновение двух стихий породило взрыв – ударная волна отбросила стоящих вокруг солдат, как тряпичных кукол. В точке столкновения света и хаоса реальность сама затрещала, и на мгновение открылся крохотный разлом, из которого потянуло холодом изнанки.

– Крепкий, – процедил Реман сквозь зубы.

Ксенофонт не стал ждать. Он ударил в землю кулаком, и почва подо мной взорвалась. Каменные столбы, раскалённые докрасна, вырвались из-под земли, стараясь пронзить меня со всех сторон. Я использовал Прыжок, переместившись на десять метров в сторону, и тут же выпустил Копья хаоса – три штуки, одно за другим, нацеленные в Ксенофонта.

Архимаг поставил щит из расплавленного камня. Копья впились в него, и камень задымился, зашипел, покрылся чёрными прожилками. Ксенофонт отбросил щит и создал новый, но я видел, как его лицо исказилось от удивления. Мои заклинания были сильнее, чем он ожидал.

Реман атаковал снова – цепь заклинаний света, быстрых и точных, как удары рапиры. Каждое было рассчитано на то, чтобы пробить защиту и парализовать мага. Против Магистра это могло бы сработать. Против меня – нет.

Я танцевал между ударами, используя минимум движений и максимум эффективности. Хаос внутри меня бурлил, но я держал его в узде, не давая вырваться на свободу. Каждый удар Ремана я парировал, каждую атаку Ксенофонта – уклонялся или отражал. И при этом наносил ответные удары.

Клинок хаоса рассёк воздух и ударил в Ремана. Инквизитор парировал посохом, но от столкновения его отбросило назад на три шага. Его сапоги оставили борозды в оплавленной земле.

– Он быстрее, чем я думал, – бросил Ксенофонт, перестраиваясь.

– Молчи и бей! – рявкнул Реман.

Они ударили одновременно. Реман – сверху, столбом солнечного пламени. Ксенофонт – снизу, выворачивая землю наизнанку, создавая каменный капкан. Классическая тактика двух Архимагов – зажать противника между двумя стихиями.

Я чувствовал, как давление нарастает. Свет жёг сверху, земля тянула вниз. Любой другой маг в этот момент был бы раздавлен. Но я зачерпнул силу из Сердца рода – глубоко, больше, чем когда-либо – и выплеснул её наружу.

Взрывная волна хаоса разошлась кругом. Свет Ремана разметало, как свечу на ветру. Каменная ловушка Ксенофонта рассыпалась в пыль. Сами Архимаги пошатнулись, а солдаты в радиусе пятидесяти метров рухнули на землю без сознания от одного давления моей маны.

Я стоял в центре кратера, окружённый клубами чёрного дыма. Из моих глаз, ушей и ноздрей текла кровь – перенапряжение, цена за то, чтобы одновременно парировать два Архимагических удара. Но я стоял. И они это видели.

– Это… невозможно, – прохрипел Ксенофонт, вытирая пыль с лица.

Реман же молчал. В его глазах я видел что-то новое – не страх, нет. Понимание. Осознание того, что перед ним стоит не просто Архимаг, а что-то большее. Хаосит, напитанный силой Сердца рода, древнего артефакта, о котором солнечники, возможно, даже не подозревали.

– Мой ход, – прохрипел я и ударил.

Зов хаоса – высшее заклинание, которое я использовал при уничтожении Подгорска. Но на этот раз мне не нужен был круг и Мастера для поддержки. Сердце рода давало мне достаточно силы, чтобы использовать его в одиночку. Я поднял руки, и над моей головой разверзся разлом – чёрная трещина в небе, из которой хлынул чистый, первозданный хаос.

Сферы хаоса посыпались с неба – не на город, не на армию, а точно на двух Архимагов. Реман вскинул посох, создавая купол света. Ксенофонт поднял стену из камня и лавы. Сферы бились о их защиту, взрывались беззвучными тёмными вспышками, и каждый взрыв оставлял после себя крохотный разлом, который высасывал из щитов энергию.

Ксенофонт не выдержал первым. Его каменная стена треснула, и одна из сфер прорвалась. Она ударила его прямо в грудь, и Архимаг отлетел назад, кувыркаясь по земле. Его мантия задымилась, от тела повалил пар.

– Ксенофонт! – взревел Реман.

Инквизитор усилил щит, но я видел, как его руки дрожат. Он тратил колоссальные объёмы маны на защиту, и этого я и добивался – вымотать, истощить, заставить защищаться.

Я закрыл разлом и ударил на ближней дистанции. Прыжок перенёс меня прямо к Реману, и я обрушил на него серию Хаотических клинков – быстрых, точных, смертельных. Реман парировал посохом, но каждый удар заставлял его отступать. Искры света и вспышки хаоса летели во все стороны, освещая поле битвы причудливыми узорами.

Ксенофонт поднялся с земли. Его лицо было обожжено, правая рука висела плетью, но глаза горели яростью. Он ударил из последних сил – магма хлынула из-под земли, формируя огненную волну, направленную прямо на меня.

Я развернулся, вложив в движение всю скорость Архимага. Моя ладонь врезалась в волну магмы, и хаос, сконцентрированный в ней, поглотил жар и превратил расплавленный камень в чёрный пепел. Частицы золы взвились в воздух.

Ксенофонт смотрел на свои руки – пустые, лишённые силы. Его резервы были исчерпаны. Его аура, ещё недавно мощная и яркая, теперь едва тлела.

Я не стал его добивать. Вместо этого я щелчком выпустил Цепь хаоса, которая обвила его, сковав по рукам и ногам. Ксенофонт рухнул на землю.

Один готов. Остался Реман.

Инквизитор не выглядел испуганным. Наоборот – его глаза горели фанатичным огнём, а на губах застыла кривая усмешка.

– Ты думаешь, это конец? – процедил он. – Я – инквизитор. Я убивал таких, как ты, ещё до того, как ты родился. Обоих раз.

Он вонзил посох в землю. Мощная волна света прошлась по полю, и я почувствовал, как она пытается подавить мою ману – специальная техника инквизиции, созданная для уничтожения хаоситов. Давление было чудовищным. Мои каналы заныли, а Сердце рода застучало быстрее.

Реман знал, как бороться с хаосом. Это было его ремеслом, его призванием, его одержимостью.

– Ты хорош, – признал я, чувствуя, как его подавление давит на меня со всех сторон. – Но ты бьёшь по хаосу, который помнишь. По старому хаосу.

Я сделал шаг вперёд, сквозь давление, сквозь боль.

– А я – новый.

Я ударил не заклинанием. Я ударил самим хаосом – чистым, необработанным, тем, что текло в моих жилах и в Сердце рода. Это был не удар мага, а удар стихии. Как землетрясение, как цунами, как извержение вулкана.

Подавление Ремана лопнуло, как мыльный пузырь. Его посох треснул пополам. Щит разлетелся осколками золотого света. Сам инквизитор отлетел назад и врезался в землю, оставив борозду длиной в десяток метров.

Я шёл к нему, и каждый мой шаг оставлял на земле чёрный отпечаток, пульсирующий хаосом. Реман попытался подняться, но его тело не слушалось. Из его рта текла кровь, доспехи были смяты, как бумага.

– Нет… – прохрипел он. – Я не… не…

Я остановился над ним.

– Ты не что? – холодно спросил я. – Не верил? Не ожидал? Тебе не говорили, что хаос нельзя уничтожить?

Реман посмотрел на меня снизу вверх. В его глазах не было капитуляции – только горящая, дикая ненависть.

– Даже если ты убьёшь меня, – прохрипел он, – Борис… раздавит твой… мир…

– Может быть, – пожал плечами я. – А может, и нет. Но тебя это уже не касается.

Я сковал Ремана теми же Цепями хаоса, что и Ксенофонта. Убивать Архимагов я не хотел – по крайней мере, не сейчас. Пленные Архимаги были куда ценнее мёртвых. Политически, стратегически и для послевоенных переговоров.

А когда я поднял глаза и посмотрел на армию солнечников, которая только что потеряла обоих своих Архимагов, я увидел то, чего ожидал: паника. Солдаты, ещё минуту назад уверенные в победе, замерли, как стадо, заметившее хищника. Знамёна поникли. Кони пятились. Командиры кричали приказы, но их никто не слушал.

Я поднял руку – единственный жест, направленный в сторону армии. Хаос клубился вокруг моей ладони.

– Уходите, – мой голос, усиленный магией, разнёсся над полем. – Или я похороню вас всех.

Это была не пустая угроза. Я был выжат, измотан двумя Архимагическими поединками, но они этого не знали. Они видели только чудовищную силу, которая за несколько минут повергла двух Архимагов. И этого было достаточно.

Армия дрогнула. Первыми побежали задние ряды – те, кто стоял дальше от командиров. За ними потянулись остальные. Конница развернулась и галопом умчалась на юг.

Только Илларион Соснов остался стоять на холме. Молодой Магистр смотрел на меня с расстояния в сотню метров, и в его взгляде я видел не страх, а холодную ярость. Ненависть, замешанную на уважении. Он стоял неподвижно, пока армия разбегалась вокруг него, и его белый плащ развевался на ветру.

А потом он медленно поклонился – коротко, по-военному – развернулся и ушёл.

Я остался стоять один, среди дымящихся кратеров и оплавленной земли, с двумя скованными Архимагами у ног. Хаос внутри меня медленно успокаивался, и усталость навалилась, как каменная плита. Колени дрожали, перед глазами плыли чёрные точки. Кровь из носа и ушей не останавливалась.

Но я стоял.

За моей спиной раздался рёв – тысячи голосов с городских стен. Мои люди кричали, размахивали оружием, обнимали друг друга. Они видели всё. Они видели, как их глава, их Архимаг, один вышел против армии и победил.

Я позволил себе улыбку. Маленькую, усталую, но настоящую.

А потом ноги всё-таки подкосились.

Меня подхватили чьи-то руки. Это были Аскольд и Рома, примчавшиеся со стен. Они волокли меня в город, и Аскольд, вопреки всем правилам приличия, ругался как портовый грузчик.

– Ты что, совсем сдурел⁈ Один против двух Архимагов⁈ Мы же договаривались!

– Мы договаривались, что я с ними разберусь, – прохрипел я. – Я и разобрался.

– Чуть не сдох! – рявкнул Аскольд.

– Но не сдох, – парировал я словами, которые когда-то сказал Роме.

Рома только молча тащил меня за левую руку, и на его лице была странная смесь ужаса и восхищения.

Весна встретила нас у ворот поместья. Одного взгляда на меня ей хватило, чтобы побледнеть и тут же собраться.

– В лабораторию, живо! – скомандовала она, и её голос не терпел возражений.

Следующие несколько часов ведьма вливала в меня зелья, чистила каналы и латала повреждения, которые нанёс мне бой с двумя Архимагами. Арлетта сидела рядом, держа меня за руку, и её ледяная магия помогала снять воспаление и отёки.

Я лежал на столе лаборатории, глядя в потолок, и думал о том, что южный фронт закрыт. Чернореченск выстоял. Два вражеских Архимага в плену, армия бежит.

Но война не закончена. На севере Шаховский сражался в одиночку. А под Беловежском – Борис Соснов с главной армией солнечников. Григорий Арсеньевич один, и ему нужна помощь.

– Мне нужен портал, – сказал я.

– Ты с ума сошёл, – отрезала Весна. – Тебе нужен отдых.

– Портал, – повторил я. – Ночью я должен быть под Беловежском.

Весна и Арлетта переглянулись. Я видел, как они борются с желанием привязать меня к столу и не отпускать. Но обе знали меня достаточно хорошо, чтобы понимать: спорить бесполезно.

– Час, – жёстко сказала Весна. – Час на восстановление. Потом – портал.

– Два часа, – сказала Арлетта, и её тон был ещё жёстче.

Я вздохнул.

– Полтора, – предложил я компромисс.

Обе посмотрели на меня так, что я решил не торговаться.

– Два, – согласился я.

Арлетта кивнула и прижалась губами к моему лбу. Весна молча вернулась к зельям. Я закрыл глаза и позволил себе две минуты – всего две минуты – не думать ни о чём, кроме тепла двух женщин рядом и биения сердца в груди.

А потом начал готовиться к следующей битве.