355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Магда Сабо » День рождения » Текст книги (страница 3)
День рождения
  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 16:48

Текст книги "День рождения"


Автор книги: Магда Сабо


Жанр:

   

Детская проза


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

IV. „Летучка” с неожиданным результатом

Когда Боришка вернулась от Ауэров, Шольцы уже переехали.

Как и все, что они делали, переезд их проходил страшно беспорядочно; они оставили после себя огромное количество мусора не только и комнатах, но и на лестничной клетке. Мама молча прибрала за ними – теперь уже в последний раз. Шольцы даже не заглянули к ним попрощаться, так как считали, что это мать Боришки сообщила в райсовет о том, что в охраняемом как памятник старины доме Беньямина Эперьеша они развели цыплят и отвинтили старинные дверные ручки.

На следующий день в большую квартиру Шольцев пришли рабочие.

Бори то и дело находила какой-то предлог, чтобы выскочить на лестницу, взбежать на четвертый этаж и заглянуть в широко раскрытые двери. Это, правда, выглядело так, словно она бегала смотреть на свою будущую квартиру. Надо сказать, что Сильвия никогда не относилась к ней так внимательно, с таким пониманием, как в эти дни. «Я тебе во всем помогу, – не переставала она повторять. – Ты ведь еще неопытна в подобных делах, Малышка! Доверь-ка мне своего Рудольфа, я познакомлюсь с ним и буду использовать каждую возможность, чтобы устраивать вам встречи».

Однако первая возможность представилась без чьей-либо помощи.

В пятницу Рудольф заглянул на минутку, чтобы узнать, скоро ли будет закончен ремонт в его квартире, и сообщить, что в следующий вторник он переезжает. Инженер попросил заодно мать сделать уборку после ремонта и вообще и впредь убирать квартиру. Он мог бы и сам это делать, пересказывала их разговор мать (она сразу же полюбила Рудольфа), «но все же вам, тетушка Иллеш, наверняка это удастся лучше». Мать, правда, зареклась, после этой истории с зимним пальто для Боришки, наниматься к кому-либо убирать: она еще не забыла те авгиевы конюшни, которые приходилось расчищать у Шольцев. Но тут мать не устояла.

– Инженер такой симпатичный и такой приветливый, – объясняла она, – что его даже за жильца не считаешь, скорее за хорошего знакомого или давнего приятеля…

Бори чуть с ног не сбила тетушку Гагару, вбегая вверх по лестнице к Сильвии сообщить ей эту новость. Тибаине что-то пробормотала, похвалив заодно Боришкину резвость. Гагара была просто невыносима. Стоило ее ненароком толкнуть или вышибить у нее из рук палку, как она, вместо того чтобы пожурить, отчитать растяпу: «Чего же ты не смотришь?!» или: «Ах ты, несносная девчонка!», принималась хвалить тебя: «Какая ты быстрая да проворная, точно крылышки у тебя за спиной!» – или еще что-нибудь в этом духе. «Она, наверно, даже рада, когда ее толкают – есть повод поговорить, – про себя съязвила Боришка и помчалась дальше. – До чего же нудная старуха!»

Сильвия, услышав новость, опешила так, что сначала не могла произнести ни слова. Зато Бори вся сияла. Да, да, теперь она, когда захочет, может заходить к Рудольфу – что-нибудь передать, скажем, писчую бумагу или известие какое, а то, к примеру, цветы полить: мол, мама забыла… Так что она теперь будет иметь возможность часто встречаться с инженером, разговаривать с ним, и никому это даже в глаза не бросится: вроде бы по обязанности… Разве это не великолепно?!

– Нет, – заявила вдруг Сильвия с нескрываемым раздражением, так что Боришка с испугом взглянула на нее; впрочем, она тут же успокоилась, видя, что подруга снова улыбается своей привычной покровительственной улыбкой. – Не делай глупостей. Малышка, – поучала Сильвия. – Бегать к нему по поводу и без повода не этично. Во всяком случае, для тебя. К Рудольфу, на худой конец, еще я могу заходить, поскольку мне ничего от него не нужно. И вообще ты только навредишь себе, если лишний раз попадешься ему на глаза, тем более что со своими косичками да в переднике ты выглядишь совсем как маленькая девочка… Нет, радость моя, ты так все испортишь… Давай-ка решим, Бори, что ты терпеливо будешь ждать, пока я тебе устрою свидание с Рудольфом.

Боришка пригорюнилась. А она-то настроила столько планов!.. Но если Сильвия считает, что так вести себя было бы неправильно, что ж, она не будет этого делать. Сильвия ведь лучше ее разбирается в жизни, и к тому же она самая верная ее подруга.

Боришка с нетерпением ожидала вторника, рассчитывая, что из окон школы будет наблюдать за переездом Рудольфа на квартиру. Поэтому, когда в субботу их учительница объявила вдруг, что во вторник не будет занятий и все должны пройти диспансеризацию в зубной поликлинике, Боришка чуть не заплакала от досады.

Она тут же подняла руку и заявила, что у нее никогда в жизни не болели зубы, она даже понятия не имеет, что такое ставить пломбу или удалять зуб. Однако Еву Балог не так-то легко сбить с толку. Она сослалась на какое-то предписание и с улыбкой добавила: «Очень хорошо, что у тебя, Боришка, отличные зубы; значит, и медосмотр пройдет быстрее – покажешь зубы врачу, и все в порядке, можешь уходить!»

В другой раз Бори обрадовалась бы отмене занятий: можно было бы взять у госпожи Ауэр книгу и почитать в поликлинике, ожидая своей очереди. А тут… Боришка стала упрашивать учительницу, но тщетно. Спасибо, на перемене Фалуш объяснила ей, что она напрасно так волнуется. Утренние часы пройдут незаметно, а к часу-двум дня она наверняка освободится. Что же касается переезда Рудольфа, то это дело не такое быстрое. И у нее после зубной поликлиники вполне хватит времени (и повод, конечно, представится) посмотреть обстановку в квартире Рудольфа.

Бори немного успокоилась. Но зато когда Ютка собрала в понедельник звено и сообщила, что внеочередной сбор звена назначается не на четверг, как предполагалось, а на вторник, Боришка окончательно вышла из себя. Правда, тут уже взбунтовалась не одна она. У семиклассниц всегда много было разных дел, а свободного времени не хватало. Поэтому каждая что-то да запланировала себе на вторник, на часы, которые высвободятся после зубной поликлиники. Кто – пойти на фехтование, кто – готовиться к переэкзаменовке (ведь уже шел май месяц), одна – сбегать на урок по языку, другая на урок по музыки. Даже Элек, в необычном для нее повышенном тоне, спросила, что это за внеочередной сбор звена, который никак нельзя провести в четверг, что за срочность такая?..

– После уроков узнаете, – ответила Ютка. – Вы думаете, мне нравятся эти переносы? Мы должны кое-что обсудить, и срочно. И от меня это не зависит, не я придумала!

«Наверняка это в связи с телефонным звонком, – подумала Боришка, вконец расстроившись: Ютку на одной из перемен вызывали в канцелярию – звонили по телефону от их шефов, из большого будайского садоводческого хозяйства, где они проходили производственную практику. – Все как сговорились против меня, все!»

– Давайте решим окончательно этот вопрос в зубной поликлинике, – предложила Бори.

Ютка и все звено, как один человек, выступили против нее: ей-то легко это предлагать, имея здоровые зубы. А попробуй-ка принять важное решение, когда тебе сверлят зуб или, того хуже, удаляют?! Лучше уж тогда по возвращении из поликлиники, с трех до четырех. А если к этому времени не управимся, перенесем сбор на другой день.

– Наверное, я очень плохая вожатая звена, – обиделась Ютка, – если у меня такие пионерки, как вы: ничего не желают признавать, даже когда речь идет об очень важном деле…

Тут все сразу замолчали, потому что Ютка была, по правде сказать, отличной вожатой и все ее любили.

– Да мы что, мы ведь не спорим, – проворчала Козма. – Мы придем, конечно.

В зубной поликлинике Бори нервно шагала взад и вперед по знакомым коридорам, то и дело посматривала на часы и мысленно рассчитывала время. Вот сейчас, наверное, к дому подъехал фургон с мебелью; сейчас его разгружают; мать наверняка помогает расставлять мебель. Инженер освободился на сегодня и все время будет дома. Интересно, где он будет обедать? На улице Беньямина Эперьеша есть закусочная, такая же дыра, как и «Лира», только что название другое – «Башня». Наверное, там: она ближе всего.

Инженер обедал у них.


Бори лишилась дари речи, когда, войдя к себе в квартиру увидела сидящего за столом Рудольфа.

Бори лишилась дара речи, когда, войдя к себе в квартиру, увидела сидящего за столом Рудольфа. Он сидел на ее стуле и ел суп-гуляш. Боришке показалось, что она задохнется от горечи. Сильвия ведь советовала ей отныне показываться инженеру только в самом лучшем своем платье, а мать, как назло, сегодня утром повязала ей на косы красные банты.

– А у нас сегодня гость, – нараспев проговорила мать. – У нас по горло работы, так что я даже не пустила господина инженера в «Башню». Жалко время попусту терять. Господин Шош говорит, что ему нравится суп… Мой руки!

«Мой руки»! Как будто Боришка сама этого не знает! Никогда она еще не садилась за стол, не вымыв руки. И все же мать напоминает ей, точно дошкольнице какой…

– Сервус! – поздоровался Рудольф. – Иди обедать! Отличный гуляш!

«Не встал, не подал руки, – подумала Бори. – Спокойно продолжает есть. А чего ради, собственно, ему вставать? Кто я для него? Девчонка с косичками, которой мать должна всякий раз напоминать: не забудь, мол, вымыть руки…» Боришкой вдруг овладело горячее желание жить одной, вдали от родителей, в собственной квартире…

Она прошла в ванную комнату и с яростью принялась мыть руки. Неужели она должна будет вернуться в комнату в этом жалком фартуке? Прямо хоть плачь! Сильвия всегда принимает ванну перед тем, как идти на свидание, а у нее нет для этого теперь уже ни времени, ни возможности – ведь за стеной сидит и обедает Рудольф. Где зеленая краска для ресниц, которую ей подарила Сильвия? Ах да, она оставила ее в портфеле, в футляре для авторучки, чтобы в случае чего можно было сказать, что это специальный тушевальный карандаш для черчения.

– Остынет! – крикнула мать. – Ты что там пропала, Бори?

Боришка вышла из ванной комнаты и села рядом с Рудольфом. Она была вся пунцовой от возбуждения, и ей казалось, что она сейчас на редкость красива и привлекательна. Но инженер доедал свой гуляш и даже не поднял глаза от тарелки. Сначала мать тоже ничего не заметила и, лишь вернувшись из кухни, всплеснула руками.

– Ты что, с ума сошла?! – И мать рассмеялась. – Нет, вы только посмотрите на нее! – проговорила она, правда совсем не сердито. – Что за прическа! Только бы отец не вернулся домой раньше времени, а то попадет ей…

«Попадет»! Рудольф, чего доброго, еще подумает, что ее отшлепают… Боришка только делала вид, что ест, – кусок ей не шел в горло.

Рудольф взглянул на нее ласково, но безразлично, как смотрят на кошку.

– А ей идет эта прическа, – сказал он, и сердце девочки наполнилось благодарностью.

– Идет?! – снова рассмеялась мать. – Вы уж не говорите при ней такого, а то она и впрямь поверит. Такая прическа делает ее старше. Если бы ей еще вместо школьной формы какое-нибудь другое платье, то и вообще не подумаешь, что ей всего четырнадцать лет.

«Вот сейчас действительно мама права, – подумала Бори. – В своих детских нарядах я никогда не привлеку к себе внимания Рудольфа. Мне нужны туфли на «шпильках» и настоящее платье. Очень нужны!»

– Что же ты, в таком виде мыть пол собираешься? С этими локонами? – спросила мать.

Больше мать уже не занималась ею, а хлопотала по хозяйству и обсуждала с Рудольфом, что нужно еще сделать; она пообещала ему, что завтра сходит к столяру и попросит его сделать сундук для грязного белья.

«При нем я не стану мыть полы, – рассуждала про себя Бори. – Ни за что на свете! Ползать перед ним на четвереньках и, как собачка, смотреть на него снизу вверх. Нет, пока он не уйдет, не начну мыть полы. Пусть мать, если хочет, моет!»

Суп ей показался пересоленным и невкусным. Но инженер не мог нахвалиться. Мать все время отдавала команду, что делать Боришке, чем окончательно вывела ее из себя. Кипя от негодования, Бори убрала со стола и приготовила все для мытья посуды. Рудольф же снова сказал ей «сервус» и куда-то исчез вместе с матерью. Обида душила Боришку, пока она мыла посуду.

Когда мать вернулась, Бори закончила уборку в кухне и вновь заплетала косы – не могла же она на сбор звена идти с локонами! Мать на этот раз не сделала ей никакого замечания.

– Молоток искала… – проговорила она. – Куда девался молоток?

Но Боришке было совершенно безразлично, куда девался молоток. До этого ли было ей?!

– Я ухожу сейчас на сбор звена, – сухо сказала Бори. – Ютке взбрело в голову… К четырем, наверное, кончится.

– Хорошо.

Мать стала заново перекладывать по-своему то, что Бори уже убрала на кухне. Это ее старая привычка; она как бы хотела показать тем самым дочери: вот, мол, как нужно убирать…

«Ну и на здоровье, – обиженно подумала Боришка. – Только этим у нас сейчас и занята голова…»

– Неслыханно!.. Бедная тетушка Галамбош! Я ее прекрасно понимаю… Она сейчас просто вне себя…

Мать снова заговорила о Сильвии. Боришка собралась было уже уходить, но остановилась на пороге: ей хотелось знать, что сейчас так разозлило мать. «Я должна знать все, что касается моей подруги».

– Знаешь, Бори, я вполне серьезно тебе говорю: кончай ты с этой дружбой! Нечего тебе все время лазать к Ауэрам!

Девочка молча смотрела на носки своих туфель. «Знакомая пластинка! То отец, то мать заводят ее по нескольку раз в день. Конечно, сейчас Сильвию ругают только лишь за то, что она красива и обворожительна, а ее интересы простираются дальше мытья полов…»

– Я оставила открытыми окна и двери, а то очень пахнет известью и краской – пусть проветрится. В основном, мы уже закончили, осталось только картины повесить. Шош говорит, что он хочет повесить их до отъезда, чтобы хоть немного полюбоваться на них – ведь он на будущей неделе уже уезжает, раньше, чем думал…

«Боже мой, уже на будущей неделе! А мы еще ни словом не обмолвились друг с другом!»

– Мы уже и карниз приспособили, и шторы есть, а молоток куда-то запропастился. Я хорошо помню, что доставала его из кармана передника, когда нужно было поправить карниз… Инженер влез на лестницу, а я придерживала ее… А сейчас вот нигде не могу найти молотка, как сквозь землю провалился… Я ему говорю: мол, у нас внизу есть еще один, сейчас принесу… А он в ответ: «У меня, говорит, ноги помоложе, лучше я сбегаю» – и уже хотел спуститься к нам…

«И не спустился, – с грустью подумала Боришка. – А то мы бы оказались с ним вдвоем… Может, я что-нибудь и сказала бы ему… Впрочем, нет, даже лучше, что он не спустился, – ведь я в это время мыла пол».

– А тут как раз в открытых дверях появилась Сильвия. Стоит курит сигарету и внутрь заглядывает. Потом поздоровалась. «Что, молоток нужен? – спрашивает, а сама улыбается. – Молоток?» Инженер смотрит на нее: кто, мол, это такая, чего ей нужно? Я сказала Сильвии, что мы сейчас свой найдем, а она головой замотала: «Не беспокойтесь, тетушка Иллеш!» – и такой голосок у нее сразу стал ласковый. Обычно она и не смотрит в мою сторону. Инженер стоит в ожидании на лестнице, мне нужно было что-то ответить. «Это, говорю, ваша соседка». Не хотелось мне, правда, представлять ему эту особу. Ну, Шош спустился, конечно, с лестницы, пожали они друг другу руки, а потом Сильвия убежала к себе и тут же вернулась с большим молотком. «Надеюсь, говорит, мы будем хорошими соседями!» Инженер в ответ лишь головой кивнул, а сам все примеряет свои картины, как их разместить на стенах. «Может, помочь вам?» – спрашивает Ауэр и, не дожидаясь ответа, плюх на большой ящик. Сидит и ногами болтает. А платье такое короткое, что просто не знаю, как в школе разрешают носить такие! Что оставалось инженеру? Спасибо, мол, помогите. И теперь Сильвия сидит на ящике и командует, куда вешать картины…

«Сильвия, как и обещала, завязывает с ним дружбу, – подумала Бори, – чтобы потом заговорить обо мне. Она поможет мне, как я помогала ей поддерживать переписку с Галамбошем…» Боришка шумно вздохнула и, полная радужных надежд, побежала в школу.

На этот раз не пели и не играли в массовые игры. Ютка сдержала слово: сбор был действительно посвящен важному вопросу и быстро закончился. Ютка сообщила, что их шефы спрашивают, не хотят ли пионерки поработать летом в садоводстве, посадить цветы и кустарники вдоль одного участка Зеленого шоссе. Нужно наметить, где рыть ямки, готовить почву, делать грядки, поливать, выпалывать сорняки – словом, помогать садовникам. На производственной практике их звено работало лучше других, поэтому шефы и позвонили прежде всего им. Из параллельного мужского класса тоже приглашают лучшее звено. Работать придется недолго, а оплата почасовая, вечера у всех будут свободными.

Ютка сказала, что она никому не хочет навязывать свое мнение, но лично ей нравится эта идея – они же все с удовольствием работали в садоводстве, а тут им еще и деньги заплатят. К тому же они окрепнут на этой работе и наверняка загорят.

– Короче говоря, – закончила Ютка, – решайте как хотите. Если звено откажется, я одна запишусь на работу – дядя Чуха сказал, что можно и в индивидуальном порядке.

Фалуш посмотрела на Варкони, та – на Фалуш. Козма и Элек тут же покачали головами. Ютке это было понятно: у них у обеих в деревне жили родственники, у которых они всегда проводили летние каникулы. «Что ж, остается восемь. Надо решать».

Ютке казалось, что этот вопрос не вызовет больших споров и звено согласится на предложение шефов – ведь девочкам нравилось вместе работать. Разве что только Борбала Иллеш откажется – она вообще не любит работать и готова хоть целый день просидеть перед зеркалом. «А жаль, – думала Ютка, – можно только пожалеть ее. Ведь, в общем, эта Иллеш очень хорошая девочка. Но она совсем еще ребенок. Ну да не беда, если Бори сначала и откажется: ее-то я сумею уговорить; хоть она и любительница пошуметь, но, в общем, меня слушается. Садоводство ждет ответа завтра к утру, до тех пор я уломаю Иллеш, и мы, ввосьмером, пойдем к дяде Чухе». Ютка взглянула на Боришку.

Бори молчала и смотрела куда-то в сторону отсутствующим взглядом. Наверняка у нее Рудольф на уме, а не разбивка грядок и не рыхление почвы… «Ладно, – решила Ютка, – до завтра еще много времени».

– Ну что ж, голосуйте, – промолвила она усталым голосом. Утром ей запломбировали зуб, а днем с бабушкой опять стало плохо, и Ютке пришлось бежать за врачом и варить обед. А к трем часам нужно было в школу, на сбор.

Иллеш встрепенулась. «Сейчас она начнет выступать против, – подумала Ютка. – Ну да ничего. Я люблю Боришку, так как верю, что она станет иной. Лишь бы она только не затеяла долгий спор! Ведь мне еще нужно сбегать в магазин и приготовить уроки на завтра».

– Я согласна, – сказала Бори. – Я готова хоть все лето работать. С удовольствием. Подумаешь, один год не поеду на лето к сестре.

Все, ошеломленные, смотрели на Боришку. Николлет Ковач толкнула в бок Тимар. «Наверное, Ютка заранее договорилась об этом с Иллеш, но когда?.. Может, в поликлинике? Бори палец о палец не ударит по доброй воле, не то что землю рыхлить или сорняки полоть…»

В три двадцать все, как одна, проголосовали, и на этом сбор закончился. Тимар побежала на свое фехтование, а остальные вместе не спеша спускались вниз по лестнице. Ютка шла рядом с Боришкой. Все они жили здесь, на улице Беньямина Эперьеша, все знали, что Рудольф переехал в Боришкин дом, но сейчас разговор все равно шел только о летней работе. И, пожалуй, лишь Ютка, говоря о планах, не забывала и о Рудольфе с Боришкой. «Что за детская игра! Какие глупости!» Ютка вовсе не была пай-девочкой из рождественской сказки, просто она была намного отзывчивее других. Как и у всех остальных девочек в звене, у Ютки тоже были свои мечты, но она умела как-то держаться в границах реального, не давала разыграться своей фантазии и отказывала себе во многом. Рудольф и все тому подобное – как далеко это от нее! Нужно прежде хорошо закончить среднюю школу, чтобы получить право на стипендию в гимназии.

– Глядите-ка, Варьяш! – зашептала Варкони. – Низвергнутый король, развенчанный сердцеед!

И действительно, навстречу им шел Варьяш; он даже поздоровался с ними, что-то буркнул на ходу и поспешил дальше своей дорогой. Девочки прыснули.

– Нечего хихикать! – шепотом оборвала их Ютка. – Ему и так обидно!

Она посмотрела вслед парню серьезным, печальным взглядом: «Вот провалится опять на экзаменах, забросит учебу и пойдет работать в садоводство, к дяде Чухе, – подумала Ютка. – Да… Упустили мы его. В прошлом году Куллер не подтянул его – следовало бы в этом году…»

– Бывший Варьяш! – снова проговорила Варкони. – Ты слышишь, Бори?

Бори не слышала. Она думала в этот момент совсем о другом – два слова стучали в ее мозгу: «Почасовая оплата». Почасовая оплата в течение шести недель. Рудольф до рождества будет за границей, а к тому времени, когда он вернется, она заработает себе на нейлоновое платье и на туфли на высоких каблуках.

Вообще-то работать ей не хочется. И она ни за что не будет работать, когда станет взрослой, что бы там ей ни говорили. Уборкой в квартире пусть занимается кто-то еще, может быть мать. А она будет наслаждаться жизнью с Рудольфом…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю