Текст книги "Рыцари и Дамы Беларуси"

Автор книги: Людміла Рублеўская

ВНУК СЛУЦКОЙ АМАЗОНКИ
КОНСТАНТИН ОСТРОЖСКИЙ

(1526–1608)

До чего хрупка и неверна память человеческая… В истории Беларуси было два великих Константина Острожских – отец и сын. И, разумеется, их все время путают.

Старший Константин – великий полководец, герой, вошедший в мировую историю ратного дела.

Но сегодня мы поговорим не о нем, а о его сыне, Константине Константиновиче Острожском, в крещении – Василии.

Константин Константинович родился всего за три года до смерти своего прославленного отца, в 1527 году. Он был сыном от второго брака: первая жена Константина Ивановича, Татьяна из Гольшанских, умерла, и Острожский, хотя и был далеко не молод, женился на представительнице богатого и славного рода – княжне Александре Слуцкой, дочери знаменитой Анастасии, защищавшей Слуцк с оружием в руках от нападения татар. Так что святой благоверный князь Константин Константинович Острожский был внуком Анастасии Слуцкой. Любопытно, что его двоюродная сестра, дочь брата Александры Слуцкой София, сегодня также признана святой благоверной… Впрочем, в роду Острожских и до рождения Софии и Константина имелись святые, а именно – святитель Феодор Острожский, похороненный в КиевоПечерской лавре. Там же похоронили и Константина Ивановича Острожского.

Появился на свет Константин Константинович в имении Дубно на Волыни, но детство его прошло в Турове, древнем белорусском городе, освященном личностью Кирилла Туровского. Образование магнатский отпрыск получал домашнее. Конечно, с детства была привита и вера, но представлять его аскетом с малолетства, наверное, слишком. Российский историк Н. Костомаров, например, пишет, что Константин Острожский, обладая огромными богатствами (около миллиона червонных золотых в год) и занимая важные должности: староста владимирский, маршалок волынской шляхты, киевский воевода, – «платил большую сумму одному каштеляну только за то, что тот два раза в год должен был стоять за его креслом во время обеда; ради своеобразности он держал при дворе своем обжору, который удивлял гостей тем, что съедал невероятное количество пищи за завтраком и обедом». Достигнув совершеннолетия, князь Константин Константинович женился на дочери богатого и знатного галицкого магната графа Тарновского Софии и начал вести обычный образ жизни молодых магнатов.

Но со временем Острожский стал отдавать все больше сил тому, что было духовной стезей предков и что стало делом его жизни – защите своей веры. Его перестали интересовать воинские лавры и карьера. Неудивительно… Православная шляхта оттеснялась от власти, переходила в католичество, шли переговоры об унии… Острожский был сторонником автономии белорусских и украинских земель. Он не был фанатиком, но был человеком мыслящим, патриотом. И, чтобы отстоять веру предков, видел главный путь – просвещать народ в этой вере. Ведь пример с другой стороны имелся: иезуиты организовали свою систему образования, активно издавали литературу, аристократы охотно отправляли своих детей к ним на обучение… «Не от чего иного размножилося между людьми такое ленивство и отступление от веры, – писал Острожский в одном из своих посланий, – яко от того иж устали учители, устали проповедатели слова Божого, устали науки, устали казанья, а за тым наступило обнищанье и уменьшенье хвалы Божое в церкви Его, наступил голод слуханья слова Божого, наступило отступление от веры и закону».

Константин открыл в своем имении Острог славяногреколатинскую школу, вошедшую в историю как Острожская академия, и типографию. Это был культурнопросветительный центр, с деятельностью которого связаны имена Герасима и Мелетия Смотрицких, Стефана Зизания, Андрея Римши и многих других. В типографии работал молодой «словалiцец» из Заблудово Гринь Иванович, который отливал шрифты для Ивана Федорова и виленских издателей братьев Мамоничей. В Остроге издавались первые печатные белорусские школьные учебники… Ну и главное – в 1581 году была напечатана первая в Восточной Европе полная Библия. Историки утверждают, что Острожский решил последовать совету своего друга, русского князя Андрея Курбского, жившего в то время на Волыни, и напечатать Библию «на церковнославянском языке» не с «перепорченных» книг, но «от 72 блаженных и богомудрых переводчиков». Как пишет Костомаров, «во всех странах славянского рода и языка Острожский не мог найти ни одного правильного списка Ветхого Завета и получил его наконец только из Москвы» через посредничество польского посла Михаила Гарабурды прямо из библиотеки Ивана Грозного.

Первым ректором новой школы считается Г. Смотрицкий, отец Мелетия Смотрицкого, человек европейски образованный. В школе Острога учили чтению, письму, пению, русскому, латинскому и греческому языкам, диалектике, грамматике и риторике; наиболее способные выпускники отправлялись за счет Острожского в Константинополь, в высшую патриаршую школу.

А между тем в середине XVI века имя Константина Острожского звучало в связи со светским скандалом. Племянница Острожского ЕлизаветаГальшка была одной из самых завидных невест княжества. Отец умер еще до ее рождения, и Гальшка унаследовала огромные поместья на Волыни. Судьбой наследницы живо интересовались не только мать Беата и опекун Константин Острожский, но и польский король. Ведь на кону были реальная власть и немыслимые деньги! Но Гальшка захотела сама распорядиться своей судьбой. Ей пришелся по душе молодой Дмитрий Сангушко из рода Ольгердовичей – его поддерживал Константин Острожский. Беата вначале тоже была не против, но король кандидатуру православного жениха для богатой наследницы не одобрил. И тогда Константин Острожский помог Дмитрию Сангушко увезти тринадцатилетнюю Гальшку. Влюбленные тайно обвенчались… Мать невесты была в ярости и написала жалобу королю… Приговор дерзкому похитителю ужаснул шляхту: смертная казнь! Молодые пытались скрыться в Чехии, но их нагнали… Еще бы – погоню возглавлял Мартын Зборовский, один из претендентов на руку Гальшки! Дмитрий был жестоко убит, Константин Острожский – лишен права опекунства. А Гальшка превратилась в нечто вроде векселя на богатство. По приказу короля она должна была стать женой старого вдового графа Лукаша Гурко. Тут опять вмешалась мать, которой не понравился жених. Беата желала выдать дочь за князя Семена Слуцкого. Семен увез Гальшку во львовский доминиканский монастырь, где их обвенчали. Но Лукаш Гурко не собирался сдаваться: он захватил монастырь и увез Гальшку к себе в замок в Шамотулах. Однако бедная девочка проявила характер: она отказалась признавать старика своим мужем. Но Лукашу, собственно, ее прелести были ни к чему… Он получил права на имения, и этого ему было достаточно… Строптивая жена 14 лет просидела запертая в башне в полном одиночестве. Константин Острожский ничем не мог помочь племяннице. Только после смерти мужа ее наконец освободили, но она была уже не совсем в здравом рассудке. Константин взял ее в Острог, обеспечил, как мог, комфортную жизнь… О трагической любви Гальшки и Дмитрия Сангушки написал роман Всеволод Соловьев, писатель Серебряного века.

Кстати, Гальшка дала значительную сумму на Острожскую академию, основанную дядей.

Время то недаром называлось Смутным. Политические и религиозные деятели переходили от группировки к группировке, от государя к государю, от веры к вере… Взять хоть Мелетия Смотрицкого, который после горячей защиты православия перешел к столь же горячей пропаганде унии и католичества, или Курбского, бывшего приближенного Ивана Грозного, бежавшего в Польшу… В 1602 году Константин Острожский принимал у себя будущего царя Лжедмитрия I. Вручил ему «Книгу о постничестве» Василия Великого, отпечатанную в его типографии Петром Мстиславцем в 1594 году с дарственной надписью «Григорию – царевичу Московскому». Переписывался с Борисом Годуновым и даже принимал его у себя в Остроге. Если было нужно – проявлял себя как жестокий феодал, подавляя восстания казаков. Но в его замке находили приют все, кого преследовали за веру. Он строил храмы, монастыри, школы и организовал Брестский поместный православный собор, выступавший против унии… Это был очень смелый шаг, который привел к ссоре с королем Жигимонтом III. Судя по некоторым высказываниям, Острожский был готов с оружием в руках отстаивать права единоверцев. Но, впрочем, на войну не решился – наоборот, выступал за веротерпимость и толерантность. Жена его была католичкой, дочери вышли за протестантов… Посылая в 1600 году Львовскому братству декрет польского сейма против православных, Острожский писал братчикам: «Посылаю вам декрет последнего сейма, противный народному праву и святой правде, и даю вам не иной какой совет, как только, чтобы вы были терпеливы и ожидали Божья милосердия, пока Бог, по своей благости, не склонил сердца его королевского величества к тому, чтобы никого не оскорблять и каждого оставить при правах своих».

Твердая позиция не могла не вызывать ненависти. Острожского обвинили в том, что не укрепляет вверенных ему областей против возможного нашествия татар, требовали от него уплаты подымного сбора, которого насчитали 40 000 коп грошей. Но он был слишком влиятелен и богат, чтобы ему мог серьезно навредить даже король.

Умер князь глубоким стариком, ему было за 80. Оба его сына и дочь Анна стали католиками. Младшего сына, по некоторым предположениям, отравил слуга. Константина Константиновича похоронили в Остроге в Замковой Богоявленской церкви. И типография, и коллегиум вскоре перешли к католикам. А в 1636 году внучка Острожского Анна Алоизия, воспитанная фанатичной матерью, приказала вынуть кости князя из гробницы, вымыть их, освятить по католическому обряду и перенести в католическую часовню.

Но остались книги, и церкви, и память.

В 2008 году православный князь Константин Константинович Острожский был канонизирован как благоверный.

БЛАГОРОДНЫЙ АФЕРИСТ
ГРИГОРИЙ ОСТИК

(?–1580)

В каждом роду встречаются на протяжении столетий люди разные… И герои, и трусы, и интеллектуалы, и простецы… Как свидетельствует история, «громкое» имя – это только ответственность перед предками, но не гарантия высоких душевных качеств его обладателя.

Разные персонажи были и в славном роду Остиков… Старейшина рода Кристиан Остик в 1413 году принял герб «Трубы», один из его сыновей, Радзивилл, дал начало роду Радзивиллов, потомки другого сына Станислава, остались Остиками. В Беларуси владели Остики землями возле Осиповичей и на Минщине, но благополучие рода, а главное, его репутация прервались на Григории Остике. Этот самый Григорий стал главным героем поэмы, изданной в 1580 году в Вильно, в типографии Николая Криштофа Радзивилла. Хотя, правильнее будет сказать: не героем, а антигероем… Поэма называется «Плач несчастного Григория Остика, за его поступок лишенного чести и осужденного на смерть в 1580 году, месяца июня 15 дня в Вильно». Автор зашифровал свое имя в первых буквах строк предисловия к поэме: Станислаус Лаврентий. Впрочем, о нем, кроме имени, ничего не известно.

Первые строки поэмы звучат в переводе со старопольского так:

 
Плачу, вязень няшчасны, гора напаткаўшы,
На дурных сваiх справах галаву зламаўшы.
Наракаю на волю – воляй карыстаўся,
З ёй па свеце шырокiм дзе хацеў бадзяўся.
За нiшто стан лiчыў свой, як i годнасць стану,
Не хацеў быць нiкому верным i адданым.
Горда справу пачаўшы, ужо не мог спынiцца,
I не думаў, чым справа можа завяршыцца.
Не былi мне за прыклад годных продкаў справы,
Што памерлi, сканалi ў самы росквiт славы.
 

Что же такого натворил несчастный Григорий Остик, если сведения о его преступлении распространялись по Речи Посполитой даже в печатном виде?

С родом Остиков я столкнулась, когда писала об Иване Литоворе Хрептовиче, воеводе, попавшем в московский плен после битвы 1500 года на реке Ведроша вместе с другом, надворным маршалком Григорием Остиком, и другими знатными рыцарями. Остик и Хрептович, мужественно перенося тяготы неволи, договорились по освобождении поженить своих детей. Так вот, тот храбрый воин Григорий Остик, отказавшийся служить московскому князю и потому просидевший девять лет в темнице, ставший потом троцким воеводой, приходится нашему антигерою дедом.

У Григория Остика имелись два брата, Николай и Юрий, оба в поэме восхваляются. А вот Григорий с детства отличался характером авантюрным и буйным. Изначально богатства достались ему немалые, его женили на дочке витебского воеводы Юрия Насиловского, родился наследник. Но Григорию полюбилась другая. Он бросает жену и сына и открыто живет во грехе.

Вокруг буйного пана образовывается, как водится, целая компания таких же любителей пиров и азартных игр. Постепенно родительское наследство растрачивается… Благо в окружении хватает авантюристов и жуликов – Григорий Остик начинает грабить соседей. Подделывает печати, стряпает фальшивые документы и отсуживает имения и деньги. Не стесняется прибегать и к грубой силе. В поэме осталось страшное описание захвата им деревни Шевелянцы (Шавьи), в которой люди Остика вырезали всех мужчин, а женщин отдали в жены слугам:

 
Шавялянцы са мною доўга не змаглiся,
I маёмасць, i хаты мне iх дасталiся.
Плачуць бедныя дзецi, па бацьках рыдаюць,
I сыны iх пакутна слёзы пралiваюць.
З тых бацькоў хто забiты, хто пачвартаваны,
На варотах ля дома iншы ўкрыжаваны.
А самiх бедных жонак за сваiх малойцаў,
Канюхоў, выдаў тут жа, iх мужоў забойцаў.
 

Помимо всего прочего, Остик становится еще и фальшивомонетчиком. В своем имении Коварск устраивает целую фабрику по изготовлению поддельных монет и печатей, причем от мастеров, которые изготавливали оборудование, избавляется прямотаки в духе мафиози.

Брат Григория, Николай, умирает рано, а вот другой, Юрий, делает хорошую карьеру. Его назначают воеводой мстиславским, потом смоленским, судьей браславским, он участвует в политике, приумножает имения. Приходится ему и помогать непутевому Остику. Григорий называет брата заступником… И не зря: тот не однажды спасает авантюриста от неминуемого наказания. Ведь в поисках поживы Остика не останавливают такие «эфемерные» вещи, как присяга и долг перед Родиной.

В 1572 году умирает король Жигимонт Август, не оставив наследников. Магнаты тут же создают группировки и начинают делить трон, становясь на сторону кандидатов. Одним из претендентов на польскую корону был Иван Грозный. И Остик предлагает русскому царю сотрудничество. Возможно, жестокий аферист просчитал, что при дворе Ивана Грозного ему самое место – на родине о Григории шла плохая слава, ему не находилось должностей и званий. Неизвестно, как много сведений Остик успел сообщить царю, но слуга, который вез его письма в Москву, был схвачен. Слугу казнили на месте, проще говоря, зарубили мечом, а вот Остика спас брат. Благо было бескоролевье, и поступок не посчитали шпионским. Григорий каялся, уверял Юрия, что подобное больше не повторится… Покорно внимал упрекам… Между тем Юрий умирает, не оставив наследников. Григорий не мог не воспользоваться ситуацией и попытался отсудить часть владений у вдовы, второй жены Юрия Магдалены Брамовской. Но в завещании Юрия ясно сказано: единственная наследница – жена! Тогда Григорий подделывает документ, согласно которому брат остался должен ему 20 тысяч коп грошей. А чтобы сделать свое слово более весомым в сравнении со словами Магдалены, распускает слух, что она отравила мужа. Чтобы избежать позорных и долгих разбирательств, Брамовской пришлось уступить родственнику часть имений, в том числе местечко Ворняны.

В 1575 году польским королем становится Стефан Баторий. Но Остик не унимается и поддерживает переписку с русским царем. Собственно говоря, его поступок трудно назвать чемто исключительным. Многие из шляхты не поддерживали нового короля, который стремился к упрочению королевской власти, естественно, в ущерб шляхетской вольнице. К тому же при Батории усилилось давление на православных, и восточный сосед в этом случае, естественно, был союзником. Конечно, Ивана Грозного на троне видеть хотел мало кто – наслышаны были, в том числе от перебежчика Курбского, о его жестокостях. Но была, например, партия, предлагавшая продвигать на трон Речи Посполитой более кроткого царевича Федора. Впрочем, Григорий Остик вряд ли руководствовался какимито высокими соображениями. Он элементарно пытался заработать, шпионя на чужое государство и надеясь в случае смены власти получить теплое местечко. Да и никаких государственных тайн сообщить не мог.

В июне 1580 года он лично отправился в Вильно на встречу с послом Ивана IV Григорием Нащокиным. Остик получил секретное послание от царя и великолепный подарок: коня редкой татарской породы – бахмат.

На этом коне вернулся домой… Но подарок его и погубил.

Некий шляхтич Миревский спросил у слуги Остика по имени Бартошек, откуда у его господина такой драгоценный конь. И слуга проболтался о визите к посланцу царя.

Весть дошла до Стефана Батория. Предателя арестовали в Троках. Ревизия в Коварске обнаружила фальшивые деньги и печати.

Григорий долго пытался все отрицать. Еще бы, он совершил преступления, за каждое из которых, согласно Статуту Великого Княжества Литовского, полагалась смертная казнь: подделка государственных документов, изготовление фальшивых денег и государственная измена. Но слуга Бартоломей под пыткой рассказал все о господине. Король был в гневе. Шла Ливонская война, готовилась битва за Великие Луки, а тут – заговор… Поэтому даже не все формальности были соблюдены: Остика как шляхтича должен был судить вальный сейм, но приговор вынесла срочно созванная Военная рада во главе с королем. Конечно, Григорий протестовал, но приговор привели в исполнение. Видимо, именно то, что не все формальности были соблюдены, а шляхта держалась за свои привилегии в самых мелочах, послужило главной причиной появления «Плача Остика» в типографии Криштофа Радзивилла, между прочим, руководившего арестом предателя. В поэме авантюрист раскаивается, полностью признает правоту судей:

 
Я не гарджу табою, пане мой каролю,
А нi мудраю радай, што сядзiць з табою.
Суд, кароль мой, паспешны твой, нелiтасцiвы,
Ды пры ўсiм суд той чэсны, годны, справядлiвы.
Сам ва ўсiм вiнаваты ды дурныя справы,
Што вялi мяне пэўна да такое «славы».
 

Как пишет литературовед Сергей Ковалев о поэме, «Рыгор Осцiк – персанаж высокай трагедыi, а не нiзкай камедыi, мэта гэтага вобраза – настрашыць чытача, а не насмяшыць яго»…

Согласно «Заметкам о Московской войне» королевского секретаря Гейденштейна, на суде действительно было зачитано некое послание от Остика, в котором подсудимый каялся в замысле против короля, что объяснял желанием получить деньги, и покорно просил о снисхождении.

После казни преступника его дом в Вильно напротив дворца Радзивиллов по улице Большой король передал своему сподвижнику Габриелю Бекешу. Но впоследствии имения Остика были возвращены его вдове, Ядвиге Юрьевне из Носиловских. Единственный сын Остика Николай остался и единственным продолжателем рода. Но наследников он не имел, и род угас.

ИЗДАТЕЛЬСТВО ВЕЛИКОГО ГЕТМАНА
ГРИГОРИЙ ХОДКЕВИЧ

(?–1572)

Хотя история не знает сослагательного наклонения, знакомство с событиями неизбежно порождает восклицание: «Да почему же этого не случилось?!» Одно из таких разочарований отечественной истории связано с фразой из предисловия к «Евангелию учительному», изданному в Заблудовской типографии, основанной магнатом Григорием Ходкевичем, где трудились печатники Иван Федоров и Петр Мстиславец. Меценат писал: «Помыслил же был если и се, иже бы сию книгу выразумення ради простых людей переложити на простую мову и имел есми о том попечение великое». То есть хотели в Заблудово напечатать Евангелие на старобелорусском языке, продолжить дело Скорины. И это был бы очень важный этап в истории белорусской книги!

Однако, как говорит Ходкевич далее в предисловии, «мудрые, ученые» люди отговорили от этого, ибо «прекладанием с давних пословиц на новые помылка чинится немалая, яко же и ныне обретается в книгах нового перевода».

Ученый Сергей Ковалев предполагает, что этими «мудрыми людьми» были уехавшие из Московского княжества князь Андрей Курбский и старец Артемий.

…Дело Скорины не было продолжено в Заблудове. Евангелие напечатали на церковнославянском языке.

Впрочем, начнем сначала… Обычно считается, что Ходкевичи, обладатели герба «Костеша», ведут свой род от боярина земли Киевской Ходко Юрьевича. Но автор исторических исследований Витовт Чаропка обратил внимание, что в привилее Жигимонта Августа предком Ходкевичей назван некто Борейко, который служил литовским князьям еще до принятия христианства.

Когдато к князю Гедимину в Вильно приехал золотоордынский посол и выставил своего бойца с условием: если ктонибудь ханского богатыря победит – Гедимину простится должок по дани. Если нет – и дань придется заплатить, и сам князь отправится в плен. Вот упомянутый Борейко и вызвался на бой, татарина победил, получил богатые дары.

Дед Григория Ходкевича вместе с семьей попал в плен, когда Киев захватили татары. И умер в Крыму. А его жене, Агнешке Бельской, с дочерью и маленьким Александром, будущим отцом Григория, удалось вернуться на родину: их выкупил король Казимир Ягайлович. Впоследствии православный магнат Александр Ходкевич основал Супрасльский монастырь, в библиотеке которого хранились летописи и рукописные книги. Согласно списку, сделанному в 1557 году архимандритом Сергеем Кимбаром, там насчитывалось 209 томов.

Григорий Ходкевич тоже был набожен, у себя в имении Заблудово основал церковь Успения Богородицы и св. Николая, учредил при ней больницу «для убогих людей как греческого, так и римского закона». Он же основал типографию.

Российский историк Н. Костомаров утверждал: «Но типография Ходкевича была, как видно, только временная панская прихоть».

Согласно расхожему мнению, причиной, побудившей магната заняться книгопечатанием, стала встреча с уехавшими из Московии Иваном Федоровым (принадлежал к белорусскому шляхетскому роду герба «Шренява») и Петром Мстиславцем. Подвернулось такое удивительное знакомство – вот магнат и решил: а не попробовать ли печатать книги?

Но я встречала и мнение, что Иван Грозный отпустил Федорова в Заблудово именно по просьбе Ходкевича – для печатания православных книг. И еще в 1561 году Ходкевич через отправленного в Москву Исайю Камьянчанина старался раздобыть копии церковнославянского списка текста всей Библии. Иван Федоров свидетельствовал, что меценат принял его и Мстиславца с любовью и радостью, подарил первопечатнику большую деревню.

Причиной сомнений в благих целях Григория Ходкевича стала «малая продуктивность» его типографии. 17 марта 1569 года там было напечатано «Евангелие учительное», а 23 марта 1570 года – «Псалтырь с Часословцем». На этом – все.

Чаще всего можно прочитать, что издательская деятельность была прекращена изза преследований православных после Люблинской унии. В других источниках говорится, что книги в Заблудово перестали выходить изза «старога веку й нядугаў выдаўца». Возможно, верно и то и другое. Но о краткосрочном магнатском капризе речь не идет. Хотя Костомаров пишет, что «по смерти Григория Ходкевича наследники не поддерживали заведения», сыновья гетмана Александр и Андрей дали денег Федорову, переехавшему в Украину, на издание в 1574 году «Апостола».

XVI столетие называют Золотым веком Великого Княжества Литовского. Появление знаменитых статутов, расцвет культуры… Но тут же и кровопролитные войны… Одна из них – Ливонская, или Инфляндская. Войска Ивана Грозного, заключившего союз со Швецией, пробились к Балтийскому морю. Захватили Полоцк, в устье реки Улла построили мощный замок, который угрожал Витебску. В 1564 году войско князя Шуйского встретилось с воинами великого гетмана Радзивилла Николая Рыжего на реке Улла. Григорий Ходкевич присутствовал там в качестве гетмана польного (это звание ниже великого гетмана, которым Григорий стал потом). Войска ВКЛ – 4 тысячи всадников – одержали блестящую победу над во много раз превосходившими силами противника.

Битвы Ливонской войны были воспеты. В Вильно Григорий Ходкевич приютил приехавшего из Тюрингии поэта Яна Мылия. А тот в благодарность написал цикл стихов о победе, добытой «вельможным паном Григорием Ходкевичем». Стихи были изданы в 1564 году в Вене. В 1582 году в Виленской типографии Даниэля Ленчицкого издана поэма на латыни Франтишка Градовского «Описание московского похода князя Радзивилла», и вновь один из главных героев – Григорий Ходкевич. Действует он и в стихах Яна Радвана «Радзивиллиада», и в произведении Матея Стрыйковского «Битва под Уллой».

А еще Григорий Ходкевич стал получателем писем от Ивана Грозного.

Нет, на самом деле депеши были подписаны не царем, а именами его бояр. Но в том, что продиктованы они самим Грозным, историки не сомневаются. Царь любил продемонстрировать свое красноречие. Поводом же обратиться к Ходкевичу было вот что… На Руси бесновалась опричнина, факт этот от иностранцев тщательно скрывался. Бояре вроде Курбского бежали на запад, Иван Грозный жил в постоянном поиске врагов. И нельзя сказать, что его опасения были напрасны.

С другой стороны, в Великом Княжестве Литовском тоже далеко не все были сторонниками власти. Грозный претендовал на престол великого князя, и некоторые считали, что именно такая «твердая рука» здесь и нужна. Особенно на фоне поведения Жигимонта Августа и гонений на православие. Беглец князь Курбский замечал о Жигимонте: «Кароль думае не аб тым, як ваяваць з нявернымi, а толькi аб танцах i маскарадах».

Назревала очередная битва. И нескольким русским боярам от короля Жигимонта и великого гетмана Григория Ходкевича, уже сменившего в этой должности Николая Радзивилла, были отосланы письма с предложениями перейти на сторону короля.

Повез эти послания некий Иван Козлов, бывший слуга князей Воротынских. Но Козлова схватили, пытали, письма у него отобрали, и царь продиктовал, не стесняясь в выражениях, свои ответы отправителям.

Помните, как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» царь, попавший в советскую Москву, беседует с режиссером Якиным: «Чьих ты будешь, холоп?» Так вот, Ходкевича в письмах от имени князей Мстиславского и Вельского отправитель тоже именует похолопски, отбрасывая благородное «вич»: Ходкеев ты, мол, худородный, не тебе с потомками царей беседовать. «Ты теперь и пишешь, как бешеная собака; а подобало ли тебе, нашему подданному, так к нам писать и без нашего приказа обращаться к нам с советами? Даже если тебе и следовало чтонибудь нам написать, так должен был ты написать комунибудь из наших слуг, а он бы твою грамоту нам передал, а у нас по милости царского величества есть слуги не ниже тебя».

В послании от имени боярина Воротынского, который в понимании царя может разговаривать с Ходкевичем на равных, отправитель дает волю гневу. Письмо обширно и цветисто. Среди прочего упоминается и содержание письма от Ходкевича: «Ты просишь нашу милость верить тебе, старому человеку, украшенному сединами, что в словах государя твоего не будет обмана… Хочешь ты показать нам свою искреннюю сердечную любовь: одна у тебя есть по милости Божьей утеха на старости лет – два сына, Андрей и Александр, – свет очей твоих; ты предлагаешь послать их к нашей милости вместе с твоими слугами и имуществом в наше распоряжение, желаешь доброго здоровья и доверяешься доброте нашей милости». Далее царь всячески поносит Ходкевича, обвиняет в вероотступничестве – для Грозного это и есть мятеж против его особы. А вот сыновей Андрея и Александра готов принять на службу: зачем заложниками пренебрегать?!

Разумеется, Ходкевич никуда не отправил своих отпрысков. Война продолжалась.

Большим ударом для великого гетмана, как и для многих других вельмож княжества, стало принятие в 1569 году Люблинской унии. Всю жизнь Григорий Ходкевич отстаивал независимость Великого Княжества Литовского при том, что вере православной не изменял. В знак протеста Ходкевич отказался от всех государственных должностей и поселился в Заблудово.

Похоронили бывшего гетмана, согласно его воле, в катакомбах Благовещенского собора в Супрасли.