Текст книги "Зелье для государя. Английский шпионаж в России XVI столетия"

Автор книги: Людмила Таймасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Зелье для государя

Семейный спор о земельной собственности вылился за двадцать с лишним лет в смертельное противостояние Ивана IV и княгини Старицкой. Если одна сторона использовала юридические хитрости, чтобы заставить князя Владимира отказаться от Дмитровского удела, то вторая, добиваясь передачи земель, использовала страх государя перед «Божьим наказанием». Вслед за действиями, которые ущемляли интересы Старицких, следовала болезнь самого царя, царицы или кого-то из детей, внутреннее «нестроение» в государстве и внешнеполитические осложнения. Государь был вынужден идти на поклон к двоюродному брату, после чего наступало чудесное выздоровление и решение всех проблем. В противном случае – царь хоронил жен и детей, терпел поражение на полях сражений.

Божественная природа наказания вытекала из того, что несчастья предсказывались либо лицами духовного звания – Максимом Греком, Сильвестром, либо – вкладными записями на покровах, изготовленных в «светлице» княгини Старицкой. Возможно, княгиня Ефросинья искренне верила, что Бог на ее стороне, и что ее молитва, воплощенная в слова тропаря или моления, несет болезни и несчастья врагам или дарует чадородие и успех сторонникам. На первых порах «оружие» княгини действовало безотказно, особенно в тех случаях, когда смерть ребенка в царской семье совпадала с точностью до часа с рождением ребенка у князя Владимира. Под давлением царицы Анастасии, Сильвестра или Адашева Иван IV выполнял требования княгини Старицкой.

Преследуя свою цель, княгиня Ефросинья оттеснила от царского престола других родственников государя – Глинских и Романовых. Вместе с падением Глинских, в 1550-х гг. завершилось сотрудничество Москвы с Аугсбургом. Романовы, не обладавшие большим влиянием при дворе в силу своего недавнего возвышения, были вынуждены следовать за сильнейшей партией князей Старицких и способствовать укреплению коммерческих и дипломатических связей московского правительства с Англией. Внутридворцовые интриги княгини Ефросиньи приносили очевидную выгоду правительству Елизаветы I. Вполне возможно, английские купцы содействовали исполнению «пророчеств», поставляя в «светлицу» княгини пропитанные ядовитым составом шелковые нити и ткани.

Подозрения, что «Божий промысел» имел симптомы отравления ядом, появились у Ивана IV конце 1560-х гг. Если смерть первой жены Анастасии Романовой, наступившую 7 августа 1560 г., царь приписывал «чародейству»^{364}, то в дальнейшем его вера в «детские страшилы» Сильвестра сильно поколебалась. Проклятия митрополита Филлиппа, произнесенные 22 марта 1568 г. в Успенском соборе, вызвали у государя лишь злую насмешку. По приказу царя в темницу митрополита была передана отрезанная голова его племянника (или двоюродного брата), при этом было сказано: «Вот твой сродник, не помогли ему твои чары»^{365}. Смерть царицы Марии Темрюковны (6 сентября 1569 г.) уже не оставила сомнений в преступном умысле ближайших родственников государя. Таубе и Крузе приводят слова Грозного, сказанные князю Владимиру Старицкому перед казнью 9 октября 1569 г.: «Ты искал моей жизни и короны, ты приготовил мне яд: пей его сам»^{366}.

Исследования современных криминалистов подтвердили факт отравления членов царской семьи, включая дочерей, умерших в младенчестве. Содержание в останках царя, цариц и царевен мышьяка, ртути, свинца, цинка, меди и бария в десятки и сотни раз превышает нормы^{367}. Согласно мнению ученых, Иван IV и царевич Иван Иванович подвергались отравлению тяжелыми металлами на протяжении многих лет. Предпринимались попытки объяснить превышение норм содержания ртути лечением государя и царевича ртутьсодержащими препаратами от сифилиса, но версия не подтвердилась: «Каких-либо патологических изменений ‹…› на костях обнаружено не было»^{368}.

Иван IV не без оснований подозревал Старицких, однако после казни князя Владимира, княгини-инокини Евдокии, монахинь Горицкого монастыря и тех лиц, которые могли быть причислены к их сторонникам, загадочные смерти и болезни в царской семье не прекратились. Поминая в послании в Кириллов монастырь постриженного в монахи Варлаама Собакина, дядю скоропостижно скончавшейся в 1572 г. царицы Марфы, государь писал: «Варлаамовы племянники хотели было меня и с детьми чародейством извести, но Бог меня от них укрыл: их злодейство объявилося…»^{369}. Как видим, в начале 1570-х гг. государь вновь вернулся к версии «наведения лиха». Царь догадывался, что подвергался воздействию яда, но способ его поступления в организм оставался для Ивана IV загадкой на протяжении многих лет. Государь искал отравителей в ближайшем окружении, но, скорее всего, истинные преступники находились значительно дальше.

К XVI столетию западноевропейские ученые достигли больших успехов в изучении различных тонких ядов и в способах их применения. В Италии существовала «школа отравителей», где обучали искусству изготовления писем или других предметов, пропитанных ядом. «Учителя» передавали свой опыт в самой Италии, с выездом в третью страну или брали исполнение заказа на себя, в зависимости от этого определялась цена на услугу.

В Британской библиотеке сохранился документ следующего содержания: «30 ноября 1574. Копия письма, обнаруженного в Брюгге неким иностранным купцом, содержащего сведения о научении искусству убийства лорда Бергли (сэра Уильяма Сесила. – Л.Т.) с помощью яда: “В связи с тем, что я писал Вашей чести по поводу научения в Италии искусству убийства Лорда-Казначея за 6000 крон: дело сдвинулось, когда в Брюссель приехал г-н Ф., и была достигнута договоренность, что 5000 крон будут выданы ему с тем, чтобы он отравил того с помощью письма или каким-либо другим способом; если кто-то другой возьмет на себя исполнение, то он приедет в Антверпен и обучит его, как это осуществить, что будет стоить 3000 крон; а в случае, если для обучения кто-то приедет к нему в Италию, то он научит такому искусству за 2000 крон. По окончании обучения ученик докажет свои знания на собаке, которую он будет содержать у себя сам с тем, чтобы не быть обманутым. По получении последних сведений было решено, что наилучший вариант тот, чтобы кто-то отправился [в Италию] и научился, а затем привел в исполнение; и предпочтение было отдано мне, поскольку думали, что у меня были крупные разногласия с Лордом-Казначеем, и что он причинил мне много неприятностей в то время, когда я подвергался незаконным преследованиям. Что бы там ни было, [наша размолвка] никогда не доходила до такой крайности. Чтобы осуществить этот замысел, они сначала должны передать деньги, но все зависит только от г-на Ф., кого двоих он выберет, чтобы поехать [в Италию], их имена я не могу сообщить; его помощь и совет, а также эти деньги пойдут на благое дело”»^{370}.

Вполне вероятно, что отравление Ивана IV, его жен и детей происходило через предметы, пропитанные ядом. Различное содержание химических веществ в останках членов царской семьи говорит в пользу того, что состав «зелий» менялся. Отрава попадала в организм различными способами: через кожный покров рук или слизистую оболочку рта. Это могли быть документы, книги или роскошные ткани, предназначавшиеся для торжественных облачений государя и государыни. «Воздухи» и покрова, изготовленные в светлице княгини Старицкой из заграничного шелка, могли содержать достаточную дозу яда, чтобы целовавшие ее царь или царица получали отравление.

Должно быть, государя страшила и казалась необъяснимой избирательность яда. Документы и книги проходили через руки дьяков и писарей, шубы и кафтаны из золотых тканей носили бояре и разносчики блюд на царских пирах, к плащаницам прикладывались священослужители и молящиеся. Никто из царского окружения не страдал теми недугами, каким подвергался он, его жены и дети. Не доверяя никому из ближних людей, Иван IV искал исцеления у иностранных докторов.

Не имея прочных дипломатических связей с Францией, Испанией и Нидерландами, удостоверившись в вероломстве итальянских первосвященников и германских «ткачей», находясь в состоянии вражды с польским, шведским и датским королями, государь был вынужден обратиться к англичанам. Лорды Тайного совета с большим энтузиазмом откликнулись на просьбу царя прислать «доброго лекаря», ибо нет более осведомленного человека в делах главы правительства, чем его лечащий врач. Доктора, аптекари и аптечные товары доставлялись в Россию на кораблях торговцев шерстяными тканями.

Часть 4
Английские «гости»

Английская гильдия купцов-путешественников, в ведении которой находилась торговля шерстяными тканями, была образована во второй половине XIV в. Гильдия быстро потеснила торговцев необработанной шерстью и расширила географию вывоза английских товаров. К концу столетия купцы-путешественники прочно завоевали рынки Норвегии, Испании, Пруссии и Нидерландов. Уже в 1391 г. представительство гильдии в Пруссии получило статус дипломатической неприкосновенности. Такие же привилегии купцы-путешественники получили в 1408 г. в Норвегии, Швеции и Германии.

На протяжении длительного времени историки не могли найти следов деятельности гильдии на раннем этапе ее существования в самой Англии. Загадка разрешилась, когда выяснилось, что гильдия торговцев шерстяным сукном представляла собой двойник гильдии торговцев шелковыми тканями. Головные конторы обеих компаний находились в одном здании, финансами ведал один казначей. Бухгалтерская отчетность подшивалась в одну общую книгу, которая хранилась в деревянном ларце, принадлежавшем компании торговцев шелком. Святым патроном обеих гильдий являлся св. Томас Бекет, в честь которого строились церкви в Брюгге, в Миддлбурге и в Лондоне.

В настоящее время в распоряжении исследователей находится около 400 отдельных документов, которые охватывают финансовую деятельность гильдий-близнецов с начала основания до 1526 г. Однако с 1464 г. и до конца XV столетия имеется значительная лакуна, документы за этот период полностью утрачены. Но и сохранившиеся документы, к немалому смущению исследователей, не являются подлинниками. Все они были аккуратно переписаны с оригиналов и собраны в один том в первой половине XVI столетия. Как считают ученые, многие бумаги сгорели во время пожара 1666 г.^{371}

Дошедшие до нашего времени документы позволяют составить представление о деятельности лондонской гильдии купцов-путешественников. Она объединяла торговцев шелком, драпировочными тканями, галантерейным товаром, кожевников, а также торговцев рыбой, скобяными изделиями и портных. Позднее к гильдии присоединились купцы, торговавшие бакалейным товаром. Торговцы шелком занимали лидирующее положение, из их числа выбирались губернаторы компании. При образовании дополнительных фондов для финансирования каких-либо проектов на их долю приходилась половина необходимой суммы. Гильдия имела собственный флот для доставки товаров в другие страны.

Генрих VII, первый представитель династии Тюдоров, при вступлении на престол в 1485 г. пожаловал купцов-путешественников особыми привилегиями. Согласно королевскому патенту, два выборных представителя компании осуществляли контроль за деятельностью мэра Лондона. С этого момента гильдия приобрела черты сложного с административной точки зрения организма, наделенного широкими полномочиями, в ведении которого находились вопросы международной торговли Англии. Купцы-путешественники брали на себя часть дипломатических функций, вели переговры от имени короля, выполняли деликатные миссии в переговорах о заключении династических браков.

Гильдия купцов-путешественников не только экспортировала английские товары, но также контролировала закупки сырья, необходимого для компаний-участниц: квасцы для протравки шерстяных тканей и выделки кож, соль для засолки рыбы и мяса, железо и медь для производства скобяных изделий. В то же время импортное сырье с успехом использовалось в военных целях: квасцы и натриевая селитра – для производства калийной селитры, железо и медь – для отливки артиллерийских снарядов и пушек. Производство артиллерии, пороха и снарядов находилось в руках представителей гильдии. Одна часть продукции шла на экипировку конвойных кораблей, сопровождавших купцов, остальное шло на экспорт.

Помимо вооруженной охраны гильдия купцов-путешественников располагала сетью шпионов, которые при необходимости оказывали услуги правительству. В 1491 г. купцы обратились к Генриху VII с просьбой предоставить для усиления конвоя корабли королевского флота, т. к. собственных сил было недостаточно. Король настоятельно порекомендовал руководству гильдии, прежде чем посылать товары за море, отправить шпиона на континент, чтобы на месте определить численность армии и флота эрцгерцога Филиппа. Выполняя пожелание короля, из лондонской конторы была отправлена депеша к торговцам шелком в Брюгге. Через 11 дней в Лондон вернулся ответ. Отчет о численности армии противника был зачитан на заседании руководства гильдии, а затем передан в правительство. Учитывая военную угрозу, Генрих VII предоставил в распоряжение купцов-путешественников семь военных кораблей в дополнение к четырем вооруженным судам, которыми располагала гильдия. Снабжение королевских кораблей продуктами питания, такелажем и амуницией производилось за счет гильдии. В дальнейшем торговцы тканями не раз использовали суда королевского флота для сопровождения коммерческих караванов на взаимовыгодных условиях^{372}.

В 1518 г. руководство гильдии купцов-путешественников произвело реорганизацию и приняло решение хранить казну и финансовые документы в отдельном железном ларце с тремя замками, ключи от которых находились у представителей трех наиболее важных членов корпорации: торговцев шелком, драпировочными тканями и бакалейным товаром. Компании, входившие в состав гильдии, имели исключительное право выбирать мэра Лондона из числа своих членов. Многие богатые и уважаемые купцы гильдии являлись представителями палаты общин или входили в состав Тайного королевского совета. Гильдия купцов-путешественников представляла собой симбиоз правительственной и коммерческой структур. К обоюдной выгоде, торговля и политика были тесно связаны между собой. Особенно ярко это проявлялось в организации и финансировании морских экспедиций в различные части света. Одним из самых выгодных совместных предприятий английского правительства и гильдии купцов-путешественников стал проект освоения маршрута в Китай через северные моря. Основная роль в осуществлении проекта отводилась Себастьяну Каботу.

Проект Себастьяна Кабота

Себастьян Кабот – один из выдающихся путешественников XVI в. – прожил долгую жизнь, полную приключений. Неугомонный скиталец, он попеременно служил то итальянцам, то англичанам, то испанцам, то вновь англичанам, и в то же время тайно предлагал свои услуги венецианским дожам. Впрочем, как отмечают биографы, Кабот «легко изменял правде, если это могло принести ему выгоду»^{373}.

Несмотря на обилие сохранившихся документов и усилия исследователей, биография Себастьяна Кабота содержит немало темных пятен. Все еще остается под вопросом национальность путешественника: итальянец или англичанин? Себастьян Кабот был младшим из трех сыновей генуэзского мореплавателя Джона Кабота. Согласно источникам, его родители находились в Венеции, когда на свет появился маленький Себастьян. В то же время король Генрих VIII называл его своим подданным, да и сам путешественник утверждал, что родился в Бристоле. Возможно, Себастьян Кабот являлся приемным ребенком и уже в зрелом возрасте получил документ, удостоверявший его английские корни. Если наше предположение соответствует действительности, то как подданный Короны Себастьян Кабот действовал на благо Англии, независимо от того, при дворе какого короля он служил?

На протяжении всей своей долгой жизни Кабот не оставлял мечты совершить морское путешествие в Китай. В 1526 г., находясь на службе испанского короля, он возглавил экспедицию, которая отправилась из Севильи на поиски сказочных богатств «Офира и Катая» по следам Магеллана. Экспедиция сбилась с курса и оказалась у берегов Индонезии. Вторую попытку найти Китай северо-западным путем Себастьян Кабот предпринял в 1541 г., но его условия не были приняты английским правительством. И, наконец, в 1547 г. его предложение получило поддержку в Лондоне. Было решено проложить дорогу в страну Великого хана, двигаясь в северо-восточном направлении мимо берегов Московии, а затем по рекам доплыть до города Кумбалика – столицы «Катая» (Китая). Английское правительство энергично взялось за дело. В 1548 г. Себастьян Кабот тайно вернулся в Англию, а в следующем году совместно с молодым и талантливым картографом Климентом Адамсом он выпустил в свет второе издание своей «Карты мира», уделив большое внимание Северному полушарию.

Однако не только северные моря на географической карте Кабота привлекли внимание лордов Тайного совета. С таким же интересом они изучали побережье Западной Африки, откуда португальцы и французы вывозили специи, золото и слоновую кость. С 1550 г. в Лондоне под руководством Себастьяна Кабота одновременно готовились две экспедиции: одна на северо-восток, другая на юго-запад, первая – в Китай, вторая – в Гвинею и Бенин.

В конце июня 1550 г. король пожаловал Себастьяну Каботу денежное вознаграждение в размере 200 фунтов. В помощь ему был освобожден из тюрьмы опытный французский мореплаватель и знаток южных морей Жан Рибо. Власти арестовали Рибо во время его визита в Англию, вменив ему в вину попытку похитить корабли британского флота с тем, чтобы использовать их в колониальных экспедициях Франции. Разрабатывая маршрут в Бенин, Рибо все еще числился узником Тауэра. К работе над проектом были привлечены талантливые английские математики Ричард Иден и Томас Даггес. Историки считают, что выдающийся астроном Джон Ди также оказывал содействие в разработке обоих маршрутов^{374}.

Джон Ди. Со старинной гравюры

Подготовка экспедиции в Китай велась в атмосфере секретности, но сохранить тайну не удалось. Австрийский посол писал 24 июня 1550 г. в Вену вдовствующей королеве о противоречивых слухах, наводнивших Лондон: одни говорили, будто Англия отправляет два корабля на Восток, другие – что готовятся военные операции против Шотландии или Франции, третьи сообщали о подготовке экспедиции на северные острова в поисках золота^{375}. Себастьян Кабот и его коллеги справились с поставленной задачей ровно за один год. В конце июня 1551 г. король пожаловал ему еще одно вознаграждение в размере 200 фунтов^{376}. Осенью в Европе получили сообщение, что подготовка экспедиции в Китай приостановлена, так как у английского правительства возникли проблемы финансового характера. Королевская казна смогла выделить средства лишь на экспедицию в Бенин^{377}. Тем не менее агличане не отказались от второй части плана. Расходы на путешествие в Китай взяли на себя «некоторые почтенные граждане Лондона» – члены торговой гильдии купцов-путешественников, почетным президетном которой 18 декабря 1551 г. стал Себастьян Кабот^{378}.

Круг посвященных в тайну подготовки экспедиции еще больше расширился, когда двести сорок купцов-пайщиков вложили по 25 фунтов в заманчивое предприятие. В Лондоне на собранный капитал в 6000 фунтов были куплены, перестроены и полностью снаряжены три судна – «Благая Надежда» (120 т), «Эдуард – Благое Предприятие» (160 т) и «Доброе Доверие» (90 т). Прослышав о найме в команду, «очень многие (в числе их были и совсем неопытные люди) предлагали свои услуги».

Столь же тщательно готовилось путешествие к берегам Западной Африки. В доках Портсмута корабельные мастера переоснастили три судна, принадлежавшие королевскому морскому флоту^{379}. Из донесения испанского посла видно, что уже в декабре 1552 г. стало известно, что экспедицию в Бенин возглавит вице-адмирал Англии Томас Виндхэм – опытный моряк, не раз ходивший в Тунис, Марокко и Санта-Круз^{380}. Известный португальский мореплаватель Антонио Пинтеадо, прославившийся дерзкими налетами на французские корабли у берегов Бразилии и Гвинеи, получил приглашение принять участие в путешестии в качестве главного кормчего.

На фоне послужных списков Томаса Виндхэма и Антонио Пинтеадо крайне бледно выглядят кандидатуры командира и главного кормчего экспедиции в Китай. Должность адмирала получил сэр Хью Уиллоуби, который не имел ни малейшего опыта в морском деле. Выбор купцов-путешественников пал на него «как вследствие его представительной наружности (он был высокого роста), так и его замечательного искусства в делах военных»^{381}.

Сэр Хью Уиллоуби принадлежал к одной из ветвей старинного рода, владевшего поместьем Воллатон в графстве Ноттингемшир. Благодаря ряду выгодных браков Уиллоуби удалось присоединить к своей собственности значительные земли в прилежащих графствах, а также породниться с влиятельнейшими фамилиями королевства. Отец Хью Уиллоуби, сэр Генри, был женат четыре раза и произвел на свет в общей сложности восемь детей. Хью родился от третьей жены.

Старший сводный брат Хью Уиллоуби, Джон, женился на Анне, происходившей из аристократического рода Греев, но не имел наследников. Средний сводный брат, Эдуард, был женат на Анне Филол, наследнице обширных земель. Ее сестра вышла замуж за сэра Эдуарда Сеймура, лорда-протектора юного короля Эдуарда VI. Хью Уиллоуби не удалось сделать такой же блестящей партии, как сводным братьям. Его женой стала Джейн Стрелли^{382}. Земли ее отца граничили с поместьем Воллатон.

С молодых лет Хью доставлял братьям одно беспокойство. Гуляка, игрок и мот, около 1540 г. он оказался на грани разорения. В своем письме к брату Джону он умолял выручить его, оплатив долги: «И я молю вас не лишать меня вашего расположения из-за моей глупости, когда я превысил свои возможности, так как без вашей доброй помощи я разорюсь дотла». При годовом доходе в 136 фунтов с поместий в четырех графствах и одного дома в Лондоне долги Хью Уиллоуби составили 200 фунтов 22 шилинга. Он задолжал не только братьям, друзьям и знакомым, но и слугам. В письме указаны имена кредиторов и суммы долга каждому из них, подсчитанные до пенни. Из семнадцати пунктов лишь один упоминает расходы на жену: 20 шилингов ее лондонскому портному. При этом своему портному, башмачнику и шляпнику Уиллоуби задолжал 9 фунтов 6 шилингов 8 пенсов. Чтобы расплатиться с кредиторами, Хью Уиллоуби передал все свои земли и доходы в руки старшего брата и просил оставить ему годовое содержание в размере 10 фунтов, а на проживание жены и детей выделять 20 фунтов в год. Предполагалось, что Джейн переедет в дом кузена на время, пока долги не будут выплачены^{383}.

Для того чтобы расплатиться с кредиторами, Хью Уиллоуби был вынужден экономить буквально на всем. Не исключено, что со временем его бережливость приобрела патологический характер, а желание разбогатеть – черты навязчивой идеи. При этом Хью Уиллоуби не оставил своих пагубных наклонностей, считая игру в кости или карты самым быстрым и верным способом вернуть утраченное богатство. Возможно, его необузданный характер стал причиной преступления, т. к. в скором времени ему пришлось сменить праздную жизнь денди на суровые будни солдата.

Около 1543 г. Хью Уиллоуби поступил на военную службу в королевскую гильдию лучников-артиллеристов. Элитное подразделение было образовано в 1537 г. по распоряжению Генриха VIII для поддержания порядка в Лондоне, пресечения мародерства в завоеванных городах и выполнения некоторых деликатных заданий на континенте. Особый статус гильдии определялся тем, что солдаты набирались из младших отпрысков аристократических семей. На эмблеме подразделения изображена рука, потрясающая копьем. Гильдия имела штабквартиру в Антверпене и финансировалась из государственной казны. Лучники-артиллеристы имели ряд привилегий, в том числе – собственную форму. Мундир состоял из куртки и панталон до колен, с чулками, его дополняла высокая шляпа с высокой тульей и небольшими круглыми полями. Солдатам предписывалось носить шелк, бархат, меха и кружева. В качестве знака отличия использовались нагрудная серебряная бляха и золотая цепь на шее. Сохранился портрет Хью Уиллоуби в мундире гильдии.

Весной 1544 г. лучники-артиллеристы принимали участие в военной кампании против Шотландии, получившей название «Наглое сватовство». Предлогом для вторжения англичан на территорию сопредельной страны послужило намерение Генриха VIII добиться обручения своего шестилетнего сына с шотландской королевой, которой в то время было всего два года. Отправляя войска, король отдал приказ уничтожить Эдинбург и все прилежащие города, без пощады предавая смерти мужчин, женщин и детей. Это была молниеносная и успешная операция. Первого мая войска высадились на побережье Шотландии, а 16 мая солдаты уже вернулись в казармы. Эдинбург был взят за два дня, сожжен, разрушен и отдан солдатам на разграбление^{384}.

Поддерживая порядок на завоеванной шотландской территории, Хью Уиллоуби проявил героизм и 11 мая был посвящен в рыцари, получив право присоединить к гербу изображение дракона^{385}. Одновременно с ним удостоился той же чести Ричард Ли – инженер-подрывник, специалист по фортификационным сооружениям. Его таланты во многом способствовали блистательной победе англичан. Под руководством Ли солдаты заложили взрывчатку под крепостные стены Эдинбурга и аббатства Холируд. От города и монастыря остались одни руины.

Солдаты разграбили сокровища аббатства Холируд, в том числе им достались два очень весомых трофея: медная купель и подставка для Библии, так называемый «пюпитр епископа Данкелдского». Пюпитр представлял собой массивную кафедру, отлитую из меди в виде орла с распростертыми крыльями, высотой 1,6 м и весом более 150 кг. Он являлся предметом особого почитания монахов. Медные купель и пюпитр вывез в Англию Ричард Ли. Помимо рыцарского звания король пожаловал ему обширые земли, конфискованные у аббатства Св. Альбана в графстве Хэртфордшир. Ричард Ли подарил медные купель и пюпитр двум действующим церквям упраздненного аббатства и получил благословение на демонтаж монастырских стен. Камни из старинной кладки инженер употребил на строительство роскошного дворца в своем новом поместье^{386}.

Если сэр Хью Уиллоуби и получил денежное вознаграждение за отвагу и доблесть, проявленные при взятии Эдинбурга, то вскоре спустил все до последнего гроша. Недвижимость, временно переданная сводному брату, осталась в собственности Джона. А после его смерти, последовавшей в 1549 г., перешла вместе с поместьем Воллатон к племяннику. Родственники богатели за счет добычи угля на обширных земельных владениях, а сэр Хью терпел новые удары судьбы.

Осенью 1549 г. сэр Хью нес службу на шотландской границе в должности капитана. В последних числах октября в расположение гарнизона прибыла представительная комиссия из Лондона с предписанием провести финансовую проверку полковой казны, состояние провианта и амуниции на складах, находившихся под началом Уиллоуби. Комиссии предписывалось также разобраться с жалобами по поводу превышения власти, физического насилия и издевательств среди офицеров и солдат подразделения. В случае если сэр Хью подаст в отставку, была предусмотрена другая кандидатура на вакантную должность коменданта крепости^{387}.

Результаты инспекции неизвестны, но сэр Хью Уиллоуби подал в отставку и принял решение отправиться в какую-нибудь заморскую страну. Возможно, именно в это трудное время судьба свела его с картографом Климентом Адамсом, который был послан для составления карты береговой линии Шотландии по заданию Себастьяна Кабота. Успешно справившись с работой, Адамс получил вознаграждение 29 декабря 1550 г. в размере 5 фунтов^{388}. Около этого времени сэр Хью подал прошение королю и вскоре получил «разрешение отправиться в заморские страны в сопровождении четырех слуг, с денежной суммой в 40 фунтов и с его собственной (золотой) цепью»^{389}.

Выбирая между экспедициями в Бенин и Китай, сэр Хью предпочел отправиться в наиболее опасное путешествие, через «ужасно холодные страны». Не будет большой натяжкой предположить, что свое решение он принял в тот момент, когда узнал о существовании Золотого идола и увидел его изображение на карте в книге Герберштейна «Записки о Московии», опубликованной в 1549 г.

Карта России из латинского издания «Записок о Московии» С. Герберштейна

На карте Герберштейна «золотая баба» (SLATA ВАВА) изображена на левом берегу Обской губы – «идол, стоящий при устье Оби в области Обдора (Obdora), на том (ulterior, jenig) берегу. Рассказывают, что этот идол Золотой Бабы есть статуя, представляющая старуху, которая держит сына в утробе, и что там уже снова виден другой ребенок, который, говорят, ее внук. Кроме того, уверяют, что там поставлены какие-то инструменты, которые издают постоянный звук вроде трубного. Если это так, то, по моему мнению, ветры сильно и постоянно дуют в эти инструменты»^{390}.

Сведения о легендарной Золотой бабе можно найти в русских документах. Софийская Первая летопись, сообщая под 6904 (1396) г. о кончине просветителя зырян Стефана Пермского, свидетельствовала: «…се бе блаженый епископ Степан, божий человек, живяше посреди неверных человек, ни бога знающих, ни закона ведящих, молящеся идолом, огню и въде и каменю, и золотой бабе и кудесником и вълъхвом, и древью…»^{391} Идол упоминался в новгородской повести XV в «О человецах незнаемых в полунощных странах», содержавшей сведения о северных людях, которые одеваются в звериные шкуры, ездят на оленях и поклоняются дереву, камню и Золотой бабе. За пределами Руси сведения о Золотом идоле впервые появились в трактате Матвея Меховского, изданного в 1517 г. в Кракове на латыни: «Знай, в пятых, что за областью, называемой Вятка, по дороге в Скифию, стоит большой идол, золотая баба (Zlota baba), что в переводе значит золотая старуха»^{392}.

Звание адмирала сэру Хью Уиллоуби было присвоено не позднее февраля 1553 г. Как полагают, такая дата указана на грамоте Эдуарда VI ко всем владетелям стран, к которым случится пристать английским кораблям. Документ датирован с помощью трудно объяснимого сочетания христианского и мусульманского календарей: «Писано в Лондоне, столице нашего королевства, в год от Сотворения Мира 5515, месяца Иара, в четырнадцатый день, в седьмой год нашего правления». Месяц назван «Iair», что, по мнению Гаклюйта, являлось искаженным «Mair» – «февраль» по сарацинскому календарю.

Сэр Хью получил высокий пост в те дни, когда здоровье Эдуарда VI серьезно пошатнулось, и встал вопрос о претенденте на престол. Помимо дочери Генриха VIII Марии Тюдор большие шансы на успех имела леди Джейн Грей – внучка младшей сестры Генриха VIII. Сэр Уиллоуби состоял пусть и в отдаленном, но родстве с леди Джейн Грей через жену сводного брата. Возможно, семейные связи послужили не последним аргументом при назначении его командующим экспедиции.