Текст книги "Контракт на новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 49. Точка пробуждения

Утро было другим.

Небо над хребтами мерцало туманным золотом, словно кто-то разлил звёздную пыль и забыл собрать. Ольга стояла на балконе третьего этажа, закутавшись в лёгкий плащ, и вглядывалась в горизонт. Там, за синей полосой леса, за изгибом реки, где некогда была пустота – теперь светился маяк. Он не должен был существовать.

– Это он, – прозвучал голос Лир’Кайса за спиной. Он стоял, облокотившись на дверной косяк, уже одетый в тёмный доспех, при этом всё равно умудряясь выглядеть соблазнительно-лениво. – Один из древних ретрансляторов. Работает только на отклик живой энергии. На твою энергию.

Ольга, не отрывая взгляда от далёкого света:

– Думаешь, он приведёт нас к источнику?

– Или к гибели. Смотря как подойти.

Он подошёл ближе и поправил ей воротник, небрежным, почти интимным жестом.

– Или ты боишься?

– Я вообще-то всю жизнь была полковником. Если и боялась – никогда не признавала, – усмехнулась она. – Но теперь, если честно, с каждым днём чувствую себя… слишком живой.

– Добро пожаловать в мою реальность, – отозвался он мягко.

* * *

Поход к маяку был решён без споров. В этот раз – минимум свиты, максимум боевой магии. С ней отправились:

– Лир’Кайс – с двумя кинжальными крыльями, готовыми разорвать воздух;

– Кай’Сиар – ангел, чья тень будто искала врагов быстрее, чем глаза;

– И двое слуг – бывшие рабы, пожелавшие остаться в её доме и служить добровольно.

Дорога была нелёгкой: хищные растения, дикие твари с глазами-алмазами, разломы земли и магические карманы, в которых время текло иначе. Один раз их чуть не затянуло в ловушку из вязкой иллюзии – мир, где Ольга якобы вернулась на Землю, в отдел полиции. Но голос Лир’Кайса разорвал иллюзию:

– Проснись, хозяйка. Ты – не та, кем была. Здесь ты сильнее.

Она вышла из морока, и то, как он держал её на руках после – запомнилось телом.

* * *

Наконец они достигли вершины.

Маяк оказался… живым.

Строение из тёмного серебра, пульсирующее светом изнутри. Плиты будто дышали, чувствуя её приближение. Ольга подняла руку – и структура отозвалась. Раскрылась, как бутон, открывая вход в зал, выложенный звёздными узорами.

– Ты должна войти одна, – прошептал Кай’Сиар. – Это… зов твоего кода. Твоей искры.

Она шагнула внутрь.

Мир изменился.

Она больше не чувствовала ног. Или времени. Только пульс Вселенной. И голос – не человеческий, но странно знакомый:

– Код «Фениксия» принят.

Выбор подтверждён.

Начата реконфигурация.

Ведущая активирована.

– Что ты делаешь со мной?.. – прошептала она.

– Восстанавливаю тебя. В тебе ключ к пробуждению. В тебе – звёздное сердце.

Из груди вырвался луч, осветивший зал. На плечах проявились знаки – древние руны, выжженные светом. Волосы вспыхнули пламенем, глаза стали фиолетово-золотыми. Всё внутри неё пело.

Когда она вышла наружу – молча, с пламенем в зрачках и светом в волосах – её спутники опустились на колени.

– Хозяйка… – прошептал Лир’Кайс. – Или уже… нечто большее?

– Я всё ещё я, – ответила Ольга. – Но теперь… я знаю, кто я была. И зачем меня сюда послали.

И в небе, как отклик, загорелись три маяка.

Глава 50. Три маяка и один выбор

Они возвращались под вечер. Воздух в долине был другой – плотнее, насыщенней, как будто сама планета дышала иначе после её пробуждения. Не успели они пересечь границу поместья, как их уже ждали: управляющий Рен’Тар, пара новоприбывших слуг и… трое посланников в чёрных мантиях с серебряными знаками Высшего Совета Звёздных Владений.

– Прекрасный вечер, леди Фениксия, – с хмурой иронией начал один из них. – Мы получили сигнал. Активация маяков – не событие, которое можно игнорировать. Ты открыла древний протокол. А это… требует объяснений.

Ольга приподняла бровь. Внутри – огонь. Снаружи – ледяной покой:

– Я не обязана отчитываться. Я – Ведущая. Или вы хотите оспорить это право?

– Нет, – вмешался второй. – Мы… боимся. Три маяка. Это значит: пробуждение всех систем. Ты готова стать не только хозяйкой планеты, но и… хозяйкой направления. Кем была твоя предшественница?

– Она сгорела, – отозвалась Ольга. – Я узнала это сегодня.

Все замерли.

– Я её перерождение. Последний Феникс. Я не позволю этой планете снова стать ареной для чужих войн.

Слова звучали, как присяга.

* * *

В ту ночь она вышла в сад – отдохнуть, почувствовать землю, на которую теперь имела право не только по контракту, но и по крови. Кай’Сиар нашёл её среди цветущих светящихся деревьев. Лунный свет ложился на его кожу серебром, крылья были сложены, но одна перышко – чёрное, как ночь – трепетало от ветра.

– Ты теперь… почти богиня, – сказал он негромко.

Ольга усмехнулась:

– А ты всё тот же хмурый небесный страж. Или нет?

Он сделал шаг ближе:

– Я… завидую. Не твоей силе. А тому, как ты жива. Как не сдалась, когда другие ломались.

– Так не сдавайся рядом, – ответила она.

Он протянул руку. Их пальцы встретились. Лёгкое прикосновение – но в нём было больше, чем в любом страстном поцелуе. И всё же он не торопился.

– Лир’Кайс уже почти признался. А ты…

– А я дам тебе право на свой выбор, – прошептал он.

И скрылся во тьме сада, оставив аромат озона, магии… и ожидания.

* * *

На следующее утро в холле раздался грохот. Стража пыталась не впустить незваного гостя, но он просто… прошёл сквозь стены. Высокий, почти два с половиной метра, с бледной кожей и глазами, как дым над лавой. За спиной – крылья из живого металла. В его взгляде – пустота веков и ярость, что едва сдерживалась.

– Вот ты где, – сказал он, глядя прямо на неё. – Фениксия. Я шёл к тебе… всю свою жизнь.

– А ты кто?

Он медленно склонился, прикасаясь к её колену:

– Я – последний Хранитель Храма. Ты пробудила три маяка. Открой четвёртый – и ты получишь доступ к Сердцу Планеты. Но…

– Но?

– Лишь если выберешь одного из нас. Сердце требует равновесия: любви, верности и жертвы.

За её спиной – Кай’Сиар. На лестнице – Лир’Кайс. В зале – он, новый, страшно притягательный.

Сердце Ольги сжалось.

Выбор. Или путь иной?

Глава 51. Сердце маяка

Туман стелился по земле, словно сама планета затаила дыхание перед решающим вздохом. Где-то далеко, в горах, вспыхивал четвёртый маяк – его пульсация отзывалась в груди Ольги, будто в её жилах начала пробуждаться неведомая сила. Но пока он не звал её – он ждал. И она это чувствовала.

В саду под Ветвистым Ше’Ла-деревом, где росли цветы, излучающие музыку, она сидела на каменной скамье. В воздухе витал аромат полураскрывшихся фиолетовых бутонов, чьи лепестки вибрировали в такт её сердцебиению.

– Ты думала, что я не приду? – спросил голос из тени.

Ольга подняла взгляд. Кай’Сиар. Он был без доспехов, в простой тёмной рубашке, полураспущенные волосы отливали серебром. Но за его спиной всё равно сверкали острые крылья, с ободками света на концах, будто клинки со старыми клятвами.

– Я… надеялась, что придёшь, – ответила она, тихо.

Он подошёл ближе. Взгляд – напряжённый, горящий. Она впервые почувствовала, что его сила – не только в оружии. Его чувства тоже были оружием. Опасным. Настоящим.

– Ты не выбираешь, – сказал он. – Ты медлишь.

– Потому что сердце не делится на троих, Кай. А если делится – то уже не моё.

– Неужели? – Он опустился перед ней на колено, глаза его были на уровне её груди. – А твоё тело? Оно тоже отказывается от нас?

Ольга откинула голову, ощущая, как слова будто раздевают её до самой сути.

– Моё тело… – она прикусила губу, – … начинает терять терпение.

Он наклонился ближе. Пальцы скользнули по её талии – осторожно, как будто он касался драгоценности. А потом – чуть крепче, резче. Прижал к себе. Их губы встретились.

Поцелуй был не нежным. Он был заявкой. Он был глухим ударом молнии сквозь плоть. Как будто всё, что он не мог сказать, он вложил в этот жар. Она застонала сквозь дыхание, ладонью опершись о его грудь.

– Я не игрушка, Кай.

– Я знаю. Поэтому и целую тебя, как богиню, а не как трофей.

Она развернулась и отошла, дрожа от жара. Он не пошёл за ней. Не сразу. Только спустя минуту.

– Ты идёшь к маяку?

– Да. Утром.

– Возьми с собой меня.

– А Лир’Кайса ты куда денешь?

Он усмехнулся:

– Пусть тоже идёт. Пусть оба узнаем, кого ты выберешь. Или… кто из нас не выживет.

* * *

Утро было золотым. Воздух – хрустальным. В небе плыли две луны, а на горизонте мерцали зубцы четвёртого маяка.

К Ольге подошёл управляющий.

– Выспались, Ведущая?

– Нет. – Она поправила плащ. – И, кажется, это к лучшему. Сегодня я проснусь не во сне… а в выборе.

– Тогда разрешите добавить к вашим спутникам еще одного. – Его взгляд стал серьёзным. – Слуга по имени Эйвар. Он… знал эту зону. Он родом оттуда.

– Он не просто слуга?

– Он был… солдатом. До того, как стал рабом. Кто-то сказал, что он – один из тех, кого послали до вас.

Ольга замерла. А затем кивнула:

– Пусть идёт. Я хочу знать, что было до меня. И кто выжил.

И в её сердце родилась новая мысль:

А может, не я – первая. Но я – последняя, кто не отступит.

Глава 52. Пепел маяка и пламя сердец

Они выдвинулись ещё до рассвета. Воздух в лесах был густой, сладковатый – пахло полупрозрачными цветами, что раскрывались только ночью и пели на языке света. Ольга шла впереди, капюшон накинут, шаг уверенный. За ней двигались трое: Лир’Кайс – её демон-управляющий с острыми шутками и золотыми глазами, Кай’Сиар – крылатый ангел с телом бога войны, и новый спутник – молчаливый Эйвар.

Он держался на расстоянии, чуть сбоку, лицо скрыто под капюшоном, но в каждом движении была военная выправка. На спине – двуострая пика, рукоять которой мерцала, будто в ней живёт память. Ни один из её телохранителей не пытался подступиться к нему ближе. Не потому что боялись. Потому что чувствовали – он знает больше, чем говорит.

Путь вёл их сквозь холмы, поросшие флуоресцентным мхом, сквозь поля, где росли серебристые травы, гнущиеся к ним, будто в приветствии. Ольга не раз останавливалась, чтобы осмотреть растения: всё это было живым, магическим, разумным. И чужим. Но больше всего – прекрасным.

– Эта планета, – пробормотала она, – как женщина, которую никто толком не понял. Ни одна экспедиция.

– Может, она ждала именно тебя, – усмехнулся Лир’Кайс, шагнув ближе. – Или просто ты первая, кто её не пытался сразу покорить.

– Покорить? – отозвался Кай’Сиар. – У неё броня. Я чувствую её. Здесь живёт воля. Магия сама решает, кого впустить.

– Прямо как ты, – хмыкнул Лир’Кайс, глядя на Ольгу.

Она усмехнулась. Но больше ни слова. Потому что в этот миг впереди – между двумя разломами скал – они увидели его.

Маяк.

Огромная башня из чёрного металла и янтарного кристалла, уходящая в небо. Но он был не просто зданием. Он пульсировал. Он дышал. От него шли волны магии, искажённые, будто это не было создано для смертных. Будто его строили звёзды.

Эйвар остановился.

– Здесь упала первая экспедиция. Они… не вернулись. Но я был среди них. Тогда я потерял всё. Жену. Память. Даже имя.

Ольга обернулась.

– Ты не был рабом, Эйвар. Ты был жертвой.

Он поднял глаза. Под капюшоном блеснули серебряные зрачки.

– Я был тем, кто знал больше всех. Потому меня и перезаписали. Но магия маяка не уничтожает. Она хранит. Я… помню теперь.

Кай’Сиар напрягся. А Лир’Кайс шагнул вперёд, прикрывая Ольгу.

– И кто же ты?

– Хранитель кода. Последний из стражей, кто знал истинное имя этой планеты. И её цену.

Маяк засветился ярче, открывая двери, которые не открывались веками. И магия окутала всех троих, но особенно – Ольгу.

В этот миг её браслет вспыхнул, и на груди – под кожей – зазвучала метка контракта. Планета отзывалась на её присутствие. Принимала. Или испытывала?

– Ты войдёшь? – спросил Кай’Сиар, подойдя вплотную, его крылья склонились над ней, словно щит.

– Да. Я не бегу от прошлого. И не от будущего.

– Тогда я войду с тобой. Даже если там конец.

Она посмотрела ему в глаза. Затем – на Лир’Кайса, который, не скрывая усмешки, шепнул:

– Если там смерть, я первым покажу ей средний палец.

Ольга рассмеялась. Громко. И шагнула вперёд. Внутрь маяка. В своё решение.

Глава 53. Сердце Маяка

Внутри было… не тишина, а плотная, вибрирующая тень, наполненная эхом забытых голосов. Стены маяка словно дышали. Они мерцали янтарём, с каждой секундой меняя очертания, словно само пространство подстраивалось под вошедших.

Пыль висела в воздухе, но не оседала. Она казалась золотой – как прах звёзд. Под ногами были полупрозрачные плиты, в глубине которых светились древние письмена. Ольга шагала первой, чувствуя, как браслет на запястье то пульсирует, то замирает, как сердце рядом с бездной.

– Это не маяк, – прошептал Кай’Сиар, внимательно оглядываясь. Его крылья, сверкающие осколками лунного света, были прижаты к спине, но каждый мускул был в напряжении. – Это сердце планеты. Храм. И, возможно, капсула знаний.

– Или ловушка, – буркнул Лир’Кайс, скользя пальцами по стене. – Много ума тем, кто любит свет, не надо. Только тяни руку – и хрясь. Без тебя решили, что ты «избранная».

– Не ты ли вчера говорил, что я «самая сексуальная угроза галактики»? – усмехнулась Ольга, не оборачиваясь.

– А что? Эти понятия не исключают друг друга, – последовал дерзкий ответ.

Они остановились в центральной зале. В её центре парил кристалл – огромный, почти в рост человека, сияющий мягким фиолетовым светом. Ольга сделала шаг – и кристалл дрогнул, словно ожил.

Вдруг маяк заговорил. Голос был женский – и нежен, и всесильный одновременно.

– «Контракт активирован. Наследница огненного рода, дочь Закона и Света. Добро пожаловать домой.»

Ольга оцепенела. Все трое мужчин мгновенно встали ближе, на готове.

– Что это значит? – Кай’Сиар поднял оружие. – Это про тебя?

– Про нас, – прошептал Эйвар, появившись из тени. Его лицо впервые было открытым, глаза – как зеркала, отражающие целые миры. – Этот маяк был построен не для предупреждения… а для выбора. Ты – ключ. Но не единственный. Контракт имеет вторую сторону.

– И кто она? – прошептала Ольга.

– Планета, – ответил Эйвар. – Эта звёздная система – древний разум. Ей нужен не хозяин. Ей нужен союзник.

Свет из кристалла ударил в пол. Появились проекции: планета, пересечённая магическими разломами, умирающие города, руины, в которых спрятаны ещё живые хранилища… и в центре – сияющий символ феникса, объятый огнём и крыльями.

– Это ты, – прошептал Кай’Сиар. – И это мы. Всё, что мы строили… теперь становится судьбой.

Ольга закрыла глаза. И увидела всё.

🔥 Как в её крови пульсируют контракты – не рабства, а договоров. Как в саду её дома вспыхивают цветы, созданные древними магами. Как дети бывших рабов тянутся к ней с верой. Как Лир’Кайс с ухмылкой строит новое здание охраны. Как Кай’Сиар учит подростков летать на магических потоках. Как Эйвар стоит в отдалении, храня её мечты.

Вдох.

Она открыла глаза – и коснулась кристалла.

– «Я принимаю контракт.»

И тогда всё вокруг озарилось светом. Маяк начал распадаться – не разрушаясь, а расцветая. Он превращался в огромный, цветущий купол, под которым началась новая точка отсчёта. Пространство вокруг них теперь сияло как священная роща. Стены исчезли, уступая место живым деревьям, цветущим лозам и тропинкам, ведущим к другим местам.

И тогда Ольга сказала:

– Вернёмся домой. Пора рассказать всем: теперь это – наш мир. И мы его защитим. Потому что он выбрал нас.

А Лир’Кайс хмыкнул:

– Я, конечно, знал, что ты с приветом. Но чтобы миром целым…

Кай’Сиар обнял её за плечи. Эйвар склонил голову. Они шли сквозь расцветающее пространство, и земля пела под их ногами.

Мир жил.

И был готов.

Глава 54. Дом, в котором растут крылья

С утра воздух был насыщен золотистыми пыльцой и ароматами свежевспаханной земли. Над домом Ольги расцвели первые звёздные древы – их лепестки мягко мерцали, напитываясь космической магией, а корни уходили в пульсирующую ткань мира.

Это был не просто дом – теперь Поместье Света, как его называли в хрониках, превратилось в живой символ новой эпохи.

Во дворе Лир’Кайс, в расстёгнутой рубашке и с влажными после утреннего душа волосами, вёл ритуальный бой с юным учеником – юрким пареньком с рогами и ящеричьими зрачками. Ученик сверкал азартом, но в нужный момент мужчина грациозно подался вперёд, поймал удар – и легко уложил мальчишку на мягкий ковёр из тёплой травы.

– Не хватит страсти – проиграешь. Не хватит уважения к телу – сломаешься. Запомни, – сказал он с хрипловатым смешком. – Я не хочу тебя хоронить раньше, чем ты полюбишь.

– Он говорит это всем, – усмехнулась проходящая мимо Ольга, прижимая к груди крошечное существо, похожее на совёнка с лисьими ушами. – Даже своей щётке для обуви.

– А щётка у меня красивая, между прочим! – Лир подмигнул. – Правда, с характером.

Внутри дома – как всегда, царила магия, но мягкая, домашняя. Кай’Сиар читал свежие доклады из портала связи с соседними мирами: два новых поселения на дальних спутниках, одно – основано бывшими рабами, другое – демоническим родом, поклявшимся больше не подчиняться жрецам войны.

– Они хотят принять твои законы. Считают тебя императрицей.

– Я – женщина с хронической нехваткой сна и двумя котами, которые на этой неделе научились открывать банки с консервами. Пусть пока побудут самостоятельными, – отмахнулась Ольга.

Эйвар стоял на балконе. Его крылья сегодня были полностью развернуты – как щит и знамя одновременно. Он всё ещё молчалив, но его тень всегда сопровождала её – на переговорах, в опасности, во снах.

– Ты думаешь, они все придут? – спросила она.

– Они уже идут, – ответил он. – А ты больше не одна.

В комнате, бывшей когда-то библиотекой, теперь был детский уголок: сверкающие мягкие орбы, парящие над головами, интерактивные книги, рассказывающие истории древних битв и космических переселений. Двое детей – один с глазами, сияющими, как у Кай’Сиара, другой – с зефирной белизной крыльев и полуулыбкой Лира – возились в ковре, смеясь.

– А где мама? – спросил младший.

– Она – там, где свет, – прошептал старший. – Она не просто наша мама. Она мама мира.

Ольга в это время стояла на вершине башни, построенной из магического стекла и рун. Перед ней открывался порталный круг: световая конструкция, соединённая с внешними кольцами звёздной системы.

И вот – один за другим начали вспыхивать огни.

– Сигналы, – прошептал Эйвар. – Они откликаются. Те, кто раньше скрывались. Те, кто выжил.

– Планеты. Народы. Потерянные миры, – пробормотала Ольга. – Мы стали… маяком.

– Ты стала, – поправил Лир, подходя и накрывая её плечи плащом. – А мы? Мы просто решили, что если уже влюбились, то с головой.

Она рассмеялась.

– Значит… вперёд? В новую эпоху?

– Да. Но сначала – поцелуй на память, – добавил Кай’Сиар, прижимая её к себе и обнимая за талию, – чтобы потомки не забыли, кто был первым наглецом.

– А я что? – Лир’Кайс сцепил руки на груди. – Я же сказал первым, что у тебя грудь как у богини.

– Ты сказал это на похоронах гигантского гриба, – напомнила Ольга с фырканием. – Романтика у тебя, конечно…

– Зато дети красивые, – хмыкнул Эйвар. – И крылья у них режущие. И сердце – упрямое. Всё в мать.

В этот день, пока первые караваны отправлялись из порталов, а мир вокруг расцветал новой жизнью, Ольга записала в хронике:

«Мы не покорили планету. Мы с ней заключили союз. Мы – её дети. Мы помним боль. Мы несём свет. Пусть знают: сердце женщины способно вмещать Вселенную. Если она когда-то была полковником – то теперь она высшая магиня новой эпохи.»

И день завершился не войной. А тишиной, в которой жили любовь, смех и ветер с запахом новой эры.

Эпилог. Огни в Галактике

Прошло двадцать восемь лет с того дня, как первая женщина из умирающего мира Земли ступила на Планету Клеймо Света.

Теперь здесь больше не звучали слова «раб» и «власть». Теперь говорили «союз», «дом», «выбор».

Поместье, когда-то одинокое здание среди пыльных равнин, стало Сердцем Объединённого Совета Миров. Оно выросло, как живая структура – три главных крыла, пять уровней, балконы из светового кварца, висячие сады с лианами, поющим в ночи ивами и небесными фонтанами, в которых играли дети с крыльями, рогами, ушками и глазами всех цветов радуги.

Сама планета изменилась.

Те, кто называли себя хозяевами, стали хранителями. Те, кто был низведён в рабы – стали послами. Появились школы, в которых обучали свободе и силе: Школа Тихого Огня, Школа Клинка Памяти и Магическая Академия Воли – все носили символ Ольги: круг, пересечённый крылом и пламенем.

🌱 Дом Ольги был живым – он слышал голос своей хозяйки, умел закрываться, когда дети баловались, и выпускал аромат жасмина, когда Лир возвращался с экспедиции. Он никогда не забывал включить мягкое освещение в саду, где Эйвар тренировал старших, или тёплый свет в купальне, где Ольга, обессиленная после совета миров, позволяла себе минуту покоя.

Мир стал другим.

Верховные правители старых империй приезжали, чтобы слушать. Инопланетные послы кланялись, прежде чем заговорить. Она – та, кого теперь называли Матерью Кольцевых Миров – не приказывала. Она просила. И её слушали.

* * *

А дети?..

Дочь с крыльями-лезвиями стала архитектором миров: она проектировала порталы, обучала телепатии и смеялась громко, как отец.

Сын – с глазами, переливающимися фиолетовым – ушёл в Пустоту, чтобы искать тех, кто ещё не знал, что может быть свет. Его не было годами, но каждый раз, когда на небе загоралась фиолетовая вспышка – Ольга знала: он жив. И несёт огонь.

Третий… был рождён позже. Спокойный, как снег. Молчаливый, как отец-ангел. Он жил в архивах, знал больше всех, и однажды сказал:

– Я не стану вождём. Я стану летописью. Чтобы никто не забыл, как одна женщина с Земли научила нас дышать свободой.

* * *

Вечером, когда на балконе гаснут последние светлячные фонари, она выходит босиком. Её волосы – теперь с серебром. Но в глазах – всё тот же фиолетовый огонь. Клеймо на шее всё ещё светится, но уже мягко, как воспоминание, а не приказ.

Позади – Лир и Эйвар. Первый – как всегда с усмешкой, второй – как всегда молчалив, но готов закрыть её крыльями, если понадобится.

Они не состарились – магия в их крови иного рода. Но жили они не в вечности, а в тепле дома, в детском смехе и бесконечных разговорах до рассвета.

– Думаешь, я справилась? – спросила Ольга.

– Ты не справилась, – ответил Лир. – Ты сотворила.

– Я бы и без тебя справилась, – хмыкнула она.

– Конечно, – Эйвар подошёл ближе и обнял сзади, касаясь подбородком её макушки. – Но кто бы тогда спорил с тобой в постели?

И она рассмеялась. Так, как в юности. Звонко, без страха. Потому что наконец – мир был домом. И Ольга, полковник, феникс, магиня, мать, владычица и просто женщина – стала его сердцем.

* * *

«Пусть мои дети не узнают слова „раб“. Пусть мои внуки не знают слова „война“. Пусть во всех мирах, где однажды зажжётся огонь, кто-нибудь вспомнит: где-то жила женщина, и она поверила в свободу. И это изменило всё.»