Текст книги "На этом берегу"

Автор книги: Людмила Астахова

Соавторы: Татьяна Симкина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Я? Нет, не может быть! – Гилд засмеялся, чуть не выронив свой край мешка, таким нелепым показалось ему предположение друга. – Когда-то, в юности, живя среди своих, я мог разговаривать, общаться с девушками, ты же знаешь, у нас это не так. А здесь… словом, я давно уже понял, что может быть в этой жизни, а чего не может никогда.

Они остановились передохнуть и вдруг вспугнутые недавним разговором мысли Риана белокрылыми птицами унеслись в глубины памяти, воскрешая события давно минувших веков. Иссяк поток боли, заросла высокими травами воспоминаний тропа к берегу скорби, и только горечь осталась на горячих от нестынущих поцелуев губах.

Из глаз Риана на Гилда глядели серо-зеленые глаза, не юной девы, но женщины в расцвете лет, умной и щедрой на любовь и преданность. Лорилин словно поселилась в альве, сдержав таки свое слово, данное как-то в жарких объятиях, не оставлять любимого никогда, невзирая на свой короткий человечий век.

– Когда мы встретились, она была уже не девчонка, завидная невеста, отец ее подумывал о женихе, а тут я возьми да и появись… Знаешь, Гилд, я помню каждый миг, который мы провели вместе. Храню как самую великую ценность, рядом с памятью о детстве, о матери и отце. Эдакая горстка жемчужин где-то в глубине сердца. Зимой иногда сидел и как старый скряга перебирал их, и становилось теплее.

– А что дальше было?

– Да все как-то само собой вышло. Лорилин не робкая была, так отцу и сказала, что замуж ни за кого не пойдет, потому, как меня выбрала. Мать её рыдала, как по мертвой, по ней. Мне король мой прямо сказал, что совершаю большую ошибку, пуская в сердце человеческую женщину, что не будет у меня ничего, кроме тоски и муки, и годы нашей любви обернутся веками одиночества.

– А ты?

– А я? Я подумал, что значит, судьба моя такая. И лучше единственный лоа, но в настоящей истинной любви, чем тысячу лоа со звенящей пустотой в душе.

– И кто оказался прав?

– Не знаю. Король мой давно в Чертогах Ожидания, а я как был, так при своем убеждении и остался. Лорилин все равно со мной осталась.

– Думаю, ты оказался прав. – Медленно проговорил Гилд. – Хотя, не знаю, что выбрал бы я сам. Поняв, что не встречу любовь, я вдруг осознал, что может, оно и лучше, по крайней мере, мне нечего будет терять. Я бы, наверно, не вынес потери, ушел бы следом…

– Я едва не сделал этого, – вымолвил Риан, – но вначале хотел отомстить, а потом… словом я понял, она все равно со мной.

– Да, в конце концов, тот, кто дорог всегда остается с нами, будь то день, море, друг или любовь. Живя один, я порой думал, что это плохо, может, лучше уйти жить в селение, чтобы не одичать. Но быть среди людей я не смог, в лесу мне было лучше, я не мешал никому, мне не от кого было скрываться и не перед кем оправдываться. Я мог оставаться самим собой и жил, как мог. Это моя судьба. Мне очень хотелось, чтобы рядом была любовь, казалось, тогда все изменится, но это была лишь мечта, образ того странного мира, который мы сами создаем для себя. В нем я бродил по далеким берегам, меж чужих ветров, и нашел ее, как тень и как свет. Кто знает, может быть, мы могли бы встретиться, если бы жизнь была другой, но не на Земле, не здесь. Этот путь я пройду один, тем более что осталось уже не долго…

Риан задумался, глаза его затуманись, превратившись в крошечные подернутые изморозью окошки.

– Странно дело, – молвил он после долгой паузы. – Странное дело наша жизнь и судьба, словно нет разницы идет ли речь об одном альве или о всем народе. От берега к берегу, от земли к земле, мы все плывем в поисках чего-то недостижимого, необъяснимого словами, затерянного между былым и грядущим. Ищем веками, но так и не находим. Возможно, действительно осталось немного, чтоб что-то понять, сделать окончательный выбор.

В голосе его отчетливо вибрировала натянутая струна, готовая вот-вот порваться от напряжения. Даже долгие годы одиночества не уничтожили ту хрупкую суть души каждого Перворожденного, которая заставляет его не останавливаться на своем пути и всегда стремиться вперед.

– Ты ведь тоже это чувствуешь, верно. – Сказал Гилд. – Осенью хозяин здешних земель – герцог Гоярский – пришлет с облавой своих солдат, у нас не так уж много вариантов, и все-таки они есть. Мы можем перейти границу лорда Ариверста, она совсем рядом, я дошел сюда за три дня. Пока Ариверст не пошел на поводу у своих соседей, не гонит альвов с земель, мы можем даже просить у него защиты.

Риан скривился.

– Я понимаю, – поспешно заверил его Гилд, – мы не поступим так, но это все же вариант. Еще мы можем уйти за северное плоскогорье, обогнуть хребет и спуститься к морю. Там на западных берегах были когда-то поселенья нашего народа, мы можем поискать их.

– Сто к одному, что их там уже нет.

– Кто знает… во всяком случае, мы можем пойти туда и вновь увидим море. Может быть, это последнее, что мы увидим. Потому что, как я понимаю, вариантов у нас осталось еще только два.

– Два – это много. – Риан был удивлен.

Гилд засмеялся:

– Мы можем никуда не идти, остаться здесь и будь что будет. Какая разница, где кончится наш путь. Но я бы все же предпочел уйти. Там, у моря, когда сомкнутся все пути, мы можем достать лодку и уплыть вслед заходящему солнцу. Я не очень верю, в то что на западе есть Вечная земля, о которой поется в песнях, но мы найдем там если не Дивный край, то хотя бы покой.

Риан в ответ судорожно вздохнул.

– Уплыть как уплывали наши предки… Это красиво… Мне нравится…

Они постояли еще минуту молча, а потом, вдруг что-то вспомнив, Гилд оживился:

– Ладно, оставим. Невеселая это тема, жизнь сама подскажет нам выбор. Риан, ты же хотел показать мне водопад!

– Точно, путь будет чуть дальше, зато мы увидим сказочную картину.

Они вновь взялись за края мешка, и всю оставшуюся дорогу альв рассказывал другу о том, как случайно нашел водопад и, как это место очаровало его. Постепенно лес на их пути редел, деревья мельчали, все больше появлялось камней и, наконец, они вышли на насыпь. Мелкая речка бежала по камням, а справа от них виднелся высокий уступ горы, неровный, выщербленный в нескольких местах, откуда и низвергался хрустальный поток. Разделенный на несколько серебряных струй, которые падали на камни с переливчатым шумом, и весеннее солнце играло в них, рассыпаясь яркими бликами. Со стороны казалось, что гигантская рука каменной великанши расчесывает пряди волос. Действительно, настоящая сказка, воплощенная природой с удивительной естественностью и изяществом.

Мужчины вновь поставили свой мешок, побросали на землю дорожные сумки и подошли ближе к воде. Здесь, на плоских, нагретых солнцем валунах, грелись шустрые зеленые ящерицы. Заметив эльфов, они не спешили убегать, а, изящно изогнув крапчатые головки, с любопытством следили за ними. Эти малютки знали главный закон природы – альвы не тронут их, ни со злости, ни ради забавы. Им даже в голову не придет убить живое существо просто так.

Подойдя к водопаду, альвы вдоволь налюбовались искрами брызг долетавших до них, а затем прошли вдоль берега и растянулись на гальке, подставив лица теплому свету. После долгого похода и груза, который пришлось нести, мышцы ныли, и передышка была особенно кстати. Сквозь полуприкрытые веки сочился солнечный свет, радужные пятна мерцали на воде и на небе.

Потянувшись всем телом, Гилд приоткрыл прищуренные глаза и покосился на друга. От яркого света из темных они стали желто-зелеными, с оттенком янтаря, как бывает у кошек.

– Здесь запросто можно заснуть, – зевнул он.

– Не советую. Это место отнюдь не безлюдно, разный народ появляется здесь. Опять же не стоит расслабляться, нам еще идти и идти через лес с мешком.

Альвы еще немного полежали на солнце, наслаждаясь видом низвергающейся воды, навевающим покой и умиротворение.

– Слышишь? – вдруг спросил Риан, приподнимаясь на локте.

Несмотря на шум водопада, он точно определил далекий звук как топот копыт. Четверо, нет пятеро всадников на подкованных конях. Ящерицы тоже учуяли опасность, и без колебаний юркими молнийками метнулись в щели меж камнями.

– Люди верхом. – Предупредил Риан. – Давай-ка спрячемся.

Они подхватили свою ношу и устремились в густые ореховые кусты неподалеку. Как бы там ни сложилась возможная встреча, но все-таки обидно было бы рисковать такой важной и насущной необходимостью, как мука.

Риан не ошибся. С гиканьем и воплями на поляну вылетела небольшая кавалькада – молодые мужчины на ухоженных породистых конях, явно не простого сословия, потому что одежды их были украшены дорогим шелковым и серебряным шитьем, а на руках горели драгоценные камни перстней. Самый старший, он же самый дорого одетый из юношей, светловолосый, высокий красавец, верховодил всей компанией. Медового цвета пряди, подрезанные до плеч, растрепал ветер, а лицо – благородных очертаний – запылилось от долгой скачкой.

– Отличное местечко. Динни, надо дать коням отдых. – Приказал он властным голосом, и его не осмелились ослушаться, хотя у двух младших, еще не вышедших из подросткового возраста, горели глаза от жажды продолжить развлечение.

Лошадей привязали к деревьям, чтоб дать им остыть, прежде чем поить ледяной водой из речки. Люди заняли место, которое только что занимали эльфы. Старшие растянулись на солнышке, а младшие стали прыгать по камням и бросать друг в друга камешки.

– А не сильно ли мы далеко забрались? – спросил у вожака тот, которого звали Динни, узколицый костлявый парень с серебряной цепью на груди. – Тут места дикие, говорят даже альвы водятся.

– Кто? – переспросил третий. Он оторвал стриженную голову от скрещенных рук и уставился на Динни.

– Древний народ. Нелюди. – Нехотя пояснил тот.

– Что ты выдумываешь, их давным-давно нет на земле, остались только бабские сказки. – Махнул рукой светловолосый. – Мой отец охотится в этих краях много лет, и никаких альвов не встречал.

– А ежели бы встретил, то в Охотничьем Зале выставил бы голову, навроде кабанячьей! – весело проорал один из младших барчуков.

Парни рассмеялись.

– Вот от альвочки я бы не отказался, – мечтательно вздохнул стриженный. – Сказывают, что девы-нелюди красоты неимоверной, и обладают страстностью большей, чем девы-люди, и большим сродством к блуду и плотским забавам.

Он совершенно очевидно цитировал какой-то старинный текст.

Поначалу альвы едва сдерживали смех, то к середине подслушанного разговора стали бросать на поляну злые взгляды.

– Ты перепутал, Рик! Это про городских блудниц сказано. Ну, какие забавы могут быть в диком лесу? – поинтересовался Динни.

– Вот-вот, в том-то и дело что в лесу, где альве вкусить радостей тела, кроме как со смертным мужем… – ответствовал Рик.

– У которого в штанах сокровище почище лошадиного, – хохотнул светловолосый, но смех его как-то неожиданно прервался. – Не знаю, мне отчего-то тут не слишком приятно находиться. Вроде как из чащи тянет могильным холодом. Неуютно как-то…

– Может, выйдем и вспугнем их. – Предложил Гилд.

– И что дальше?

– Ну, лошадь, например, отнимем…

– Тогда придется их всех перебить…, сам понимаешь.

Гилд молча метнул на парней ненавидящий взгляд. Нет, убить – это слишком, вот напугать…

Рик и Динни оглянулись вокруг, на всякий случай придерживая рукояти мечей.

– Да уж это вы точно сказали – неуютно. Словно в спину смотрит кто-то.

– Да нет тут никого… – весело верещали подростки.

– Все равно. – Вызверился старший. – Хватит баловства, напоим лошадей и домой. А с альвами… с ними пусть Его Светлость разбирается. Обещал ведь вывести эту породу до единого, чтоб и памяти не осталось от проклятой нелюди.

Кони были напоены и человеческие детеныши заторопились покинуть такое красивое, но отчего-то не слишком гостеприимное место.

Люди уехали, а альвы еще долгое время молча смотрели то на реку, то друг на друга, силясь понять недоступное им. Почему эти подростки, вчерашние дети, которым никогда в жизни никто из племени альвов не причинил никакого зла, столь неистово жаждут их смерти? Что мешает им допустить даже возможность того, что рядом будет жить кто-то еще, другое племя, другая раса или другой человек, чуть отличный, непохожий на них? Нет, мир людей был устроен не так, они никогда не смирятся с отсутствием собственного господства, никогда не дадут шанс чужому жить в мире с собой.

"Почему?" – невысказанный вопрос так и повис в воздухе.

"Почему?" – ни один из альвов не в силах был это понять.

– Знаешь, они правы. – Вдруг вздохнул Гилд. – Они завоюют себе место под солнцем. Эта земля больше не наша. Мы по-прежнему понимаем и любим ее, а она нас, но время наше уже прошло. Вначале они убьют альвов, а затем эту землю. Они убивают все, что не могут понять. Вот увидишь, через какое-то время… – он запнулся. – Нет, этого мы уже не увидим ни ты, ни я. Мы просто не доживем, но это и к лучшему.

– Их век не долог, – прищурился Риан, – еще посмотрим кто кого. Впрочем… обольщаться не стоит. Ты прав, теперь настал их век.

Больше на эту тему они не говорили, а просто подняли с земли свою поклажу и отправились в путь. Порог землянки переступили уже поздно вечером и, наскоро поев, сразу легли спать. Натруженные мышцы болели, мешок оказалась достаточно тяжелым. Раздевшись, Риан помассировал усталую шею, даже пальцы после мешка сгибались с трудом. Гилд растянулся на кровати, стараясь расслабиться и унять пульсирующую боль в раненном плече. Он уговаривал себя, что сейчас заснет, а наутро все придет в норму, и боль исчезнет. Вместе с этим внушением к нему постепенно пришел сон.

Вначале Гилду снился гарнизон, он видел лица солдат, темную, грязную пристройку, в которой размещались стрелки, слышал их шутки и смех. У него очень болело плечо, а от него вся рука, в районе сустава снова сидел арбалетный болт. Однако никто вокруг этого не замечал, всем было не до него. Гилд хотел попросить у людей о помощи, но не мог, он не мог ни к кому обратиться, только с ужасом думал, как же он сможет вести назначенный на завтра бой, если у него совсем онемела рука. Он понимал, что надо уйти, бежать, только не знал, куда и как. Потом ему снился густой, спасительный лес, он брел по нему, не разбирая дороги, не понимая, куда и зачем идет.

Сзади послышался стук копыт, его догоняли всадники, как могли они мчаться по непроходимому лесу? А может это не всадники, может, это его собственное сердце стучало громко и так невпопад. Кто-то догнал его сзади, подсек, Гилд упал. Невидимый, но сильный враг рванул арбалетный болт из плеча. Яркая вспышка боли. Гилд вывернулся и увидел лицо, рядом с ним оказалась Лита – травница из деревни. Секунду он смотрел ей в глаза, а затем, повалил на землю, и она оказалась внизу, удерживаемая им. Боль исчезла, раны то ли не стало, то ли он о ней тут же забыл. Мужчина и женщина. Что между ними происходило, борьба или страсть? Еще мгновенье и Лита оказалась под ним, на земле, ее кофта была распахнута, волосы разметались рыжими прядями. Гилд ожидал яростного сопротивления, но сдержаться уже не мог. Он провел рукой по ее телу, но вместо отпора Лита обвила его шею и притянула к себе. Последняя преграда упала, Гилд привлек ее, жадно припал губами к её губам. Он чувствовал то, чего не испытывал в жизни никогда. Еще мгновенье, и… в этот миг что-то упало ему на лицо.

Он открыл глаза, резко проснувшись, и приподнялся на локте. Риан откинул свой край одеяла, попав прямо ему на лоб. Бормоча что-то во сне, друг улыбался. Гилду было досадно, что прервался такой сон, но все же он прислушался. Не прекращая что-то шептать, Риан вновь блаженно улыбнулся:

– Лита, пожалуйста, еще немного, тебе ведь тоже хорошо… – далее его голос сорвался, и губы шевелились уже неслышно.

Гилд еле сдержал смех. "Ну что же, может тебя повезет в этом больше!" Подумал он, и тихо лег, стараясь не разбудить друга, но тот уже зашевелился, ресницы дрогнули, почуяв чужой взгляд, и Риан открыл глаза.

Гилд ухмыльнулся одними уголками губ, в землянке было темно, но Риан почувствовал и это.

– Я что-то говорил? – чуть хрипло спросил он.

– Совсем немного, ерунда. Спи, может, еще увидишь… – Риан улыбнулся шире.

Но Гилд вовсе не торопился погрузиться в приятные видения. Он внимательно вглядывался в лицо друга, пытаясь угадать причину его полуночного веселья.

– А что ты так радуешься? Не спится или в твои сны кто-то заходил без спросу?

– Та же гостья, что и к тебе.

Гилд откровенно наслаждался растерянностью сородича, который сначала слегка смутился, а потом ответил точно такой же заговорщической усмешкой. Мужская солидарность, вещь великая и неистребимая.

– Что сделаешь, – проворчал Риан. – если Лита в этих краях единственная по-настоящему красивая девушка, на которой задерживается взгляд. На всех остальных смотреть без жалости невозможно, хоть на молодых, хоть на старых. Что мы с тобой – не мужчины, что ли?

Лита пришла к ним в сон сама. Ступая босыми ногами по теплой траве, золотая от солнца, нежная и открытая, как в день своего рождения. Это была и деревенская травница, и Лорилин, и все женщины, с кем доводилось делить любовь Риану. Совершенная и воплощенная, как богиня. И губы её были слаще меда, и кожа пахла клевером, а волосы полынью и мятой. Как было устоять против такой? Как не шагнуть навстречу в жаркие, жадные объятья? Конечно, Риан знал, что это сон, красивый и, после тысячи тысяч кошмаров, полных страха, крови и смерти, такой приятный. Но тело под пальцами было таким податливым, а глаза у сна были такими ясными и молящими, что сил прогнать видение у альва не нашлось.

Чего только не измыслили про альвов люди, об их жизни, нравах и брачных обычаях. Можно и впрямь было подумать, что альв не существо из плоти и крови, а диковинное создание, способное лишь на мелкие пакости да танцы при полной луне. И не знают, дескать, альвы ни сыновьей почтительности, ни нежной страсти влюбленного, ни родительских чувств. От того, что нелюди, не иначе. Минувшая встреча растревожила и Риана, и Гилда, заставив желать красивую женщину, и напомнив тот непреложный факт, что слишком долго жили они в одиночестве, не ведая ни заботы, ни ласки, ни любви. А ведь даже дикое животное порой жаждет общения с себе подобным, и не может все время быть наедине с собой. В мир снова пришла весна, время перерождений и пробуждений, когда быстрее текут реки и кровь по жилам, жарче светит солнце, и все сущее тянется к любви и свету, чтобы продолжить себя, чтобы не разорвался вечный и бесконечный круг жизни. Так чего же удивляться, что двум мужчинам, отверженным и одиноким, так отчаянно хотелось испытать радость в объятиях девушки?

– Давай спать, друг мой, – улыбнулся в темноте Риан. – Пусть у нас отняли всё, но у нас еще остались память и сны. Туда, к счастью, ходу нет никому.

– Мне этого не надо… – упрямо прошептал Гилд.

Он закрыл глаза, продолжая вести сам с собой незримый диалог. Он был уверен, что понять его не сможет никто, даже Риан с которым, казалось, можно говорить обо всем. Слишком противоречивыми были его чувства, чтобы их можно было хоть кому-то объяснить. В отличие от друга вспоминать Гилду было совершенно нечего, его личная жизнь представляла белый лист, а потому воображение рисовало на нем самые причудливые узоры, все суждения и мечты его носили чисто умозрительный характер, не имея подчас ничего общего с реальностью. Однако он слишком долго жил на этом свете, чтобы не понимать обычных вещей, и не отдавать себе отчета в том, что происходит, а потому под сомкнутыми веками рождались странные образы, а внутренний голос убаюкивал и утешал, унося его слишком далеко. Сон приходил медленно, пробиваясь сквозь незримую пелену. Он окутывал дурманящим туманом и сулил исполнение несбыточного. Пусть во сне, но Гилд был счастлив, он находился в своем мире, где никто ему не мешал.

Утро выдалось холодным и серым, хотя небо было свободно от туч, но сплошная серая мгла заслонила солнце плотной завесой. Вставать не хотелось, и оба альва, вопреки собственным привычкам, долго лежали на постели, вполголоса переговариваясь между собой. Разговор шел неспешный, переходя с одного на другой. Собственно, им даже слов было не нужно, они служили лишь фоном, причиной, по которой можно было не спать, но и не вставать. Дремота и лень витали в землянке. Наконец, чувство долга взяло все же верх, и Риан сказал:

– Знаешь, давай прогуляемся в горы. Там, в низовьях, ручей выносит из скальных пород кусочки оловянной руды, если мы соберем их, то в следующий раз, как пойдем в деревню, продадим кузнецу.

Идея Гилду понравилась. Во-первых, можно было куда-то пройтись, а во-вторых, появлялся какой-то смысл у начавшегося уже дня.

– Если получится, дойдем до источника с горячей водой. – Заверил Риан. – Там искупаемся, а то воду греть неохота, а помыться надо.

Интерес к походу у Гилда еще больше возрос, искупаться очень хотелось, а вода в реке была еще слишком холодной.

– Отлично! Пошли.

Он даже сел на кровати и потянулся за своей одеждой. Мир сегодня решительно нравился ему.

Поели и собрались быстро, и вот тропа уже вела их по лесу, петляя меж холмов, а впереди уже маячили утесы. Солнце так и не показалось, было прохладно, а потому легко идти. Путь сам ложился под ноги, и очень скоро они вышли к ручью. Он брал начало в толще скал, и весело скакал по камням среди деревьев, образуя то тут, то там серебристые водовороты.

Оставив мешок и мечи на полянке, парни, вооружившись примитивным лотком из кожи, натянутой на раму, занялись мытьем руды. Чуть выше по течению вода образовала небольшую мелкую заводь, там Риан решил попытать старательскую удачу.

– Слишком долго в воде не постоишь, – пожаловался он, когда заходил в воду. – Давай хоть посмотрим, каким будет улов.

Мытье руды показалось Гилду довольно увлекательным занятием, но не слишком приятным. Стоя почти по колено в воде и согнувшись, приходилось зачерпывать со дна все то, что нес ручей, и долго промывать содержимое, до тех пор, пока на дне не оставались буроватые, бугристые кусочки. Ведь, в сущности, не важно, что ты ищешь, олово или злато, главное увлечение и азарт. Да и место оказалось удачное. Вылавливая все новые и новые кусочки руды, эльфы всматривались в лоток и как дети радовались каждой новой находке. Ветер играл в вышине, над горами, ручей пел, а серый, чуть влажный воздух, делал мир нереальным, создавая ощущение кажущегося покоя. Может быть, именно поэтому друзья не заметили четырех всадников, спускающихся по тропе, спрятанной к тому же за кустами орешника.

Воины герцога Гоярского не поверили своим глазам. Впереди, согнувшись над водой ручья, что-то искали два человека. Десятник всмотрелся пристальнее, было в них что-то странное, во-первых, откуда здесь взяться людям? На деревенских они не похожи, на гарнизонных тем более. Были они высоки, сложены слишком статно, да и двигались как-то не так. Десятник прищурился и тихо ахнул:

– Альвы…

Сокрытый лесной народ уже много лет никто не видел в здешних местах, зато слухи о них ходили самые страшные. То говорили, что они детей воруют, то что воду в колодцах травят, то что порчу наводят и губят скот.

Десятник махнул рукой и, трое сопровождающих спешились. Крадучись пройдя между деревьев, люди осмотрелись, оружие чужаков лежало в стороне, ниже по течению ручья. Должно быть, придя сюда по тропе, они оставили свою поклажу и занялись поиском чего-то в ручье. "Неужто золото?!!" – мысленно воскликнул солдат, углядев в руках альвов лотки.

– Заходите с тыла, – шепотом распорядился десятник, – отрежьте их от оружия, не дайте им уйти.

Охотничий азарт вспыхнул в глазах людей.

Риан в последний раз промыл лоток, и уже собирался похвалиться крупным куском руды, как до его слуха донесся какой-то звук. Это были шаги. Четыре пары ног… человеческих ног… дыхание четырех глоток… взгляды… Альв напрягся, легонько коснулся локтем Гилда, привлекая его внимание.

"Спокойно! Нас окружают люди!" – сказал он мысленно Гилду.

"Ну что же, мы примем бой"

Странная холодная решительность и отстраненность светились в его взгляде. Рука почти незаметно для глаза скользнула к поясу, пальцы коснулись рукояти ножа, единственного оружия, которое у него осталось. Это был тот самый, листовидный эльфийский нож, старинной работы, тот, которым Гилд владел с детства.

Ругать себя за невнимательность было поздно. Люди крались, полагая себя незамеченными, в их руках были мечи, а следовательно, они рассчитывали сразу напасть без разговоров и выяснений. Во всяком случае, они твердо намерены были отрезать двух старателей от оружия. Его радовало только то, что у людей не было ни луков, ни самострелов. Вода, капающая с лотка, отмеривала мгновения их жизни, и надо было что-то решать.

Риан резко развернулся и стремительно выскочил из ручья, выдавая свою осведомленность в готовящейся атаке.

– Бей! – закричал человек в куртке с гербом Гоярского.

Люди бросились альву наперерез, но первый из них тут же был сражен наповал метким броском широкого ножа. Риан никогда не расставался с ним, ни днем ни ночью, часто тренировался, кидая его в старый пень из любого положения. Умение пришлось весьма кстати, потому что убитый мягко завалился в траву, роняя свой меч. Уклонившись от удара, Риан проехался животом по земле и успел подхватить оружие мертвеца, отбить им новый удар и вскочить на ноги. Теперь он был при оружии, пусть и чужом, но зато в обеих руках, а количество противников сократилось вполовину. Хорошо!

Третий солдат герцога кинулся к ручью, он изготовился, занеся меч над головой. Нож Гилда был не из тех, что можно метать, но отбить удар он сумел. Звякнула сталь, альв отпрянул. Отступая, он подбирался к мечам, еще шаг и вот она рукоять, босая нога уже коснулась ее. Ближайшим мечом оказался меч Риана. Изловчившись, непостижимым кошачьим движением, Гилд быстро схватил его, солдат не успел поразить его в этот момент.

Человек в куртке с гербом, десятник, был опытнее своих подчиненных, он остановился, приготовившись защищаться. Он что-то кричал, но Риан не стал прислушиваться к смыслу его слов. Что бы они не значили, люди напали первыми, и теперь их мнение интересовало альва в самую последнюю очередь. Каков бы ни был опыт десятника, сравнивать его с опытом Риана не стоило. Поэтому альв сделал пару обманных движений, крутанулся в пируэте и одним взмахом снес человеку голову, которая словно камень, подпрыгивая, укатилась в ручей.

Обернувшись, Риан увидел, как Гилд сражается со своим противником. Это было немного странно, видеть свой меч в чужих руках, но еще необычней показалось ему манера боя. Если бы не многие "но", то Риан сказал бы, что Гилд бьется слабо. Не было у него ни уверенной хватки, ни сложных приемов, казалось, он и защититься-то не может как следует, не то что напасть, так странно держит меч, но какое-то непостижимое чутье давало ему каждый раз возможность точно отразить удар и сделать мгновенный выпад. Прежде чем Риан решил прийти другу на помощь, тот справился сам. Уклонившись от противника в сторону, по совершенно необъяснимой причине, Гилд нанес моментальный удар. Человек скорчился, схватившись за бок, и осел, а затем уже мертвым повалился навзничь.

Теперь альвы остались наедине с четырьмя мертвецами, ручей стал красным, а трава черной от пролитой крови. Какое-то время Гилд стоял неподвижно, пребывая в прострации, но затем с усилием вернувшись к реальности, бережно передал другу меч, благодарно кивнув:

– Я таким бился впервые. Мой меч принадлежал солдату соседнего герцогства, сработан он грубо, да ты видишь сам.

Риан польщено улыбнулся. Ему было приятно слышать такие слова о своем оружии.

– Если выдастся случай, я обязательно попробую перековать твой меч. – Вдруг ни с того ни с сего пообещал он.

Гилд не поверил ему, но промолчал. Откуда было взяться такому случаю?

Риан не спеша обулся, помыл и насухо вытер лезвие своего ножа.

– Наверное, решили, что мы моем золото?… – с сомнением высказал предположение он, осматривая трупы, на предмет возможных ценностей.

Что возьмешь с простых солдат? Ничего. Даже обувка оказалась сильно поношенной, не говоря уже об испорченной кровью одежде. Пришлось ограничиться оружием – плохо сработанными мечами, и мешочком с наконечниками.

Гилд тоже обулся, убрал свой нож, но осматривать трупы не стал.

Покончив со сбором законных трофеев, Риан деловито осмотрелся.

– Оттащим их подальше в чащу.

Он за волосы выловил из воды голову, и поморщившись, сунул её за пазуху бывшему хозяину.

– Может закопаем? – предложил Гилд.

– Нечем, да и неохота. Все равно их будут искать. Только силы тратить.

Лошадей пришлось отпустить, понадеявшись, что умные животные сами отыщут дорогу в конюшни, и не станут обедом для волков.

– А тебе, друг мой, нужно немного потренироваться с мечом. – Сказал Риан сородичу.

Его самого столкновение с людьми и пролитая кровь не взволновали ничуть, словно являлись каждодневной обыденностью. Впрочем, так оно и было. Какая разница, когда ты убивал врагов в последний раз – двести лет назад, три года или только на рассвете? Ровным счетом никакой, если ты воин.

В начале Гилд счел за лучшее смолчать, но потом все же выдавил неохотно:

– Меня практически никто не учил воинскому мастерству, и тренироваться мне было не с кем.

Ему хотелось добавить, что он справляется и так, ему хватает тех небольших навыков, что даны ему свыше, но он резонно промолчал, вспомнив, при каких обстоятельствах произошло их знакомство. Гилду стало немного стыдно за себя, учитывая мастерство друга, но в то же время он давно внушил себе, что ему не судьба иметь ни хорошего учителя, ни навыки фехтовальщика.

– Ну, значит, у тебя есть теперь возможность научиться чему-то новому. – Заметил Риан. – Ты сумел отбиться только из-за врожденной ловкости и умения обращаться с собственным телом. Из столкновения с более опытным воином ты рискуешь не выйти живым. Так что я все же попытаюсь сделать из тебя сносного мечника.

Мысль о том, чтоб немного потренировать Гилда, пришлась лесному отшельнику по вкусу. Делиться с другом своими знаниями и умениями всегда приятно, и в былые времена не было у его народа дела почетнее.

Стычка была для Гилда делом неприятным, и едва закончив разговор, он предложил почти просительно:

– Может, все же все же сходим к источнику, как собирались? Оттащим этих куда подальше, и пойдем…

Едва лишь Риан кивнул, он взялся за перетаскивание одного из солдат, поспешно волоча его к расщелине, поросшей низким кустарником. Риан был уверен, что следующей ходкой Гилд возьмет еще одного солдата, хоть двух, лишь бы не прикасаться к командиру с отрубленной головой. Стерлись в памяти те дни, когда он сам переступил в глубине души ту невидимую черту, отделяющую лес предрассудков перед смертью от пустыни равнодушия. Чувства, которые испытывал в этот миг Риан, казались сродни ощущениям хозяйки, которая убирает на кухне после долгой готовки. "Сама насорила – сама прибралась" – говорила когда-то Лорилин и смеялась.