Текст книги "На этом берегу"

Автор книги: Людмила Астахова

Соавторы: Татьяна Симкина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Смотри. – Тихонько сказал Риан, показывая другу на вершину ближнего холма. – Лисовин.

И действительно, рыжая плутоватая морда наблюдала с безопасного расстояния за путниками.

– Из чужого курятника возвращается, – усмехнулся эльф и издал свистящий звук, заставивший лисовина крутануться на месте, взмахнуть хвостом и быстро умчаться прочь, унося в зубах что-то белое. – Хозяйка уж должно быть заждалась с добычей.

Для двух альвов лес был живым и ярким, полным открытий и чудес.

– На обратном пути сделаем крюк, я покажу тебе водопад. – Пообещал Риан, когда они уже подходили к деревне.

Издалека потянуло запахом навоза и мокрой земли, хлебным ароматом и даже молоком. В глубине души Гилду куда больше хотелось сразу пойти смотреть водопад, чем переступать черту деревни. Он боялся, действительно боялся людей. Это был почти неосознанный страх, ведь здешних жителей он не знал, но оставить друга одного, дожидаясь в лесу, тоже не мог. А потому, ближе к полдню, оба мужчины вышли из прилегающей рощи и, словно призраки, вступили на деревенскую улочку.

Место не понравилось Гилду сразу, низкие, словно вросшие в землю, темные дома, покосившиеся изгороди, грязь и навоз под ногами. Но главным было не это, что-то витало в воздухе, чувствовалось в косых взглядах редких прохожих, и недоброжелательством обжигало сердце. Хотя деревенские избы никогда не привлекали Гилда, то селение, рядом с которым он жил прежде, имело совсем другой вид. Зелень деревьев подступала близко к домам, речка освещала пейзаж, в то время как здесь, все было вырублено, и серая земля под ногами не знала даже травы. Встреченные ими люди были мрачны и закутаны в грязное тряпье с головы до ног. Исхудавшая за зиму скотина мычала и блеяла на все лады в убогих сараях. Пьяный, здорового вида мужик, едва не наткнувшись на альвов, отпрянул в сторону и, перекрестившись, сплюнул под ноги:

– Принесло же к нам темное отродье, в канун святого праздника!

Кровь отхлынула от лица Гилда, и он потянулся к мечу, Риан едва успел его удержать.

– Что ж ты так напился, если праздник святой, – медленно проговорил он, глядя человеку прямо в глаза. – Разве Бог разрешает вам пить в пост?

То ли от этих слов, то ли от взгляда, но человек так-то съежился и, не сказав больше ни слова, шатаясь, побрел мимо.

– Ты что, убить его надумал?! – развернулся Риан к родичу. – Не советую, потому что тут каждый второй такой же. Начнешь с этого, придется убить всех. Так что держи руки подальше от рукояти меча, пока мы тут. Потерпи…, пожалуйста.

– Я не могу их терпеть… – шепотом произнес Гилд, – порой мне уже все равно, что случится потом. Как ты их выносишь? Ты же был у них в плену.

Он выглядел так, будто шел по звериному логову, будто он, а не Риан успел познать неволю. Управлять собой ему становилось все трудней.

– Ладно, извини. Поверь, я ничего им не сделаю. – Он опустил глаза и пошел рядом с другом, стараясь не оглядываться.

Первым делом они направились к мельнику. Вернее, Гилд шел и шел следом, пока не услышал мерные шлепки лопастей колеса по воде.

– Твои монеты нам пригодятся. – Подбодрил Риан поникшего сородича. – Жон не устоит перед серебром.

Мельник – высокий широкоплечий мужчина, видимо, узрев пришельцев издалека, вышел навстречу. Радости на его плоском грубом лице разглядеть не удалось бы самому пристальному взгляду.

– Привет, Жон! – окликнул мельника альв.

– Привет. Чего надо? – пробурчал тот.

На Гилда он даже не глянул. Зато двое подростков, показавшихся в дверном проеме, вытаращили глаза и пялились на незнакомца без всякого стеснения.

– Хочу купить у тебя пару мешков муки.

– А деньга у тебя есть?

– Есть.

Риан продемонстрировал мельнику монету, предусмотрительно ограничившись только одной штукой, во избежании искушения.

– Откуда у тебя серебро взялось?

– Тебе-то какое дело? Заработал.

Гилд непроизвольно вжал голову в плечи, услышав злость в голосах собеседников.

– Хорошенькое дельце…

– Я за мукой пришел. – Отрезал альв. – Ты продаешь муку или нет?

Мельник вдруг странным образом замялся, глаза его забегали.

– Поди у старосты спроси. Навроде указ вышел про нелюдёв.

– Какой указ? – не понял Риан.

– Почем мне знать? Староста знает. Поди спроси у него.

– О чем спросить?

– Можна альвам муку продавать аль нет.

Риан сплюнул себе под ноги, не в силах сдержать раздражение.

– Хорошо. Мы скоро вернемся.

Он развернулся на каблуках и пошел обратно.

– Что теперь делать? – спросил растерянный таким оборотом событий Гилд.

– Ничего. Пойдем к старосте, узнаем заодно, что за указ такой. Но придется расстаться с еще одной монетой.

Привычка людей по любому поводу требовать вознаграждения злила его, с тех самых пор, как эльфы впервые столкнулись с младшим народом. Менялись поколения, менялись нравы и обычаи, но эта привычка оставалась сильна и неистребима во все времена.

– Поначалу я даже подумывал, не вырезать ли всю деревню до единого… – проворчал альв себе под нос. – Не знаю, что меня остановило. Вот так каждый раз они придумают какую-нибудь новую шутку.

По дороге в дом старосты они заглянули к кузнецу, но тут против ожидания Гилда все обошлось к взаимному удовольствию. Кузнец с радостью поменял небольшой бронзовый котелок, объемом не больше кулака взрослого мужчины, на оловянную руду и десяток беличьих шкурок. Видно было, что кузнец настроен более миролюбиво, он разговаривал уважительно и не пытался обозвать Риана – нелюдью.

Уловив вопросительный взгляд Гилда, тот поспешил пояснить происходящее.

– Я подсказал Йану пару старых приемов ковки, вот он и не забыл добра. Редкий случай.

– Редкий. – Согласился Гилд. – А ты знаешь кузнечное искусство?

– Скорее не искусство, а ремесло. – Усмехнулся невесело Риан. – Могу сработать подкову или нож, подобрать нужный сплав для посуды или оружия, но не более того. Хотя когда-то Мастер хвалил меня… Мастер из нашего народа, разумеется. – Уточнил он.

Дом старосты находился в центре деревни, почти на площади, на которой в тот день шел оживленный торг, приуроченный к будущему празднику. Явились одинокие охотники с добычей зимнего сезона, и жители дальних хуторов, и, похоже, даже заезжий купец – чрезвычайно редкая птица в здешней глухомани.

– А что за праздник у них? – полюбопытствовал Гилд.

– День какого-то… м…святого.

– Святого?

– Ну, такого человека, который сделал что-то хорошее для ихнего бога, – пояснил эльф. – Я не слишком хорошо понял, что там объяснял священник. Ты должен разбираться лучше.

– В том, что я слышал на проповедях, нет никакого смысла. Люди верят в бога, которого радует их смерть, причем мучительная смерть. Представляешь?! Я знаю, что святые, это люди, которых замучили. От них хотели, что бы они верили в бога по-другому, например, крестились не так, ели что-нибудь иное, носили на груди не такой знак, и ради этого они умерли, а их богу это было угодно. Похоже, что он не может видеть фэа и потому требует, чтобы люди показывали свою веру, совершая обряды в его честь или, например, убивали нас. Но если он не видит душ и не знает помыслов, при этом радуясь смерти, то тот ли это бог? Ну, ты понимаешь… либо они поклоняются Темному, либо их священники врут. Я никогда не говорил с попом, стараясь держаться от него подальше, а когда однажды он привязался ко мне, сказал, что плохо понимаю их язык, и он отстал.

– Мне как-то недосуг было в свое время поинтересоваться. – Пожал плечами Риан.

Пока чужаки пересекали деревенскую площадь, все взгляды были обращены на них, словно за зиму люди уже об Риане забыли, а появление второго нелюдя и вовсе шокировало их. Вроде альвы ничем особым не отличались от людей, разве что были выше ростом и сложены по-другому, не было в них здешней кряжистости и приземистости. Легендарные острые уши прикрывали сейчас волосы, так что и их было и не разглядеть. У того, кто был темноволос, волнистые пряди были длинней, чем у людей, и глаза, а главное, взгляд его казался им чужим, пламенеющим, злобным. Но даже если б не взгляд, рост и фигура, было в альвах что-то чужое людям, то, чего объяснить они бы не смогли. Чужаки, нелюди – что взять. Правда, селянки из тех, что помоложе, смотрели на них с любопытством. Двое мужчин были очень недурны собой, а на фоне местных мужиков, и вовсе красавцы. Возраст их был неопределим, просто взрослые мужчины, и точка. Держались они все время вместе, переговаривались между собой на своем языке в полголоса, тот, что бывал в деревне раньше, наставлял темноволосого, рассказывая ему что-то и объясняя. Поведение их было непонятно людям, и уже точно, не вязалось с привычками местных мужиков. Не подходили они под их представления, а потому вызывали общее раздражение и интерес.

Дом старосты отличался от домов остальных жителей лишь тем, что был он в два раза больше, и все. Те же крохотные оконца затянутые бычьим пузырем, такой же кривой забор, и точно такие же тощие дети, возившиеся в пыли возле крыльца. При виде нелюдей они не убежали, а застыли с раскрытыми ртами.

– Подожди меня здесь. – Попросил Риан. – Я пойду, поговорю с Ронриком наедине.

– Но…

– Староста не захочет брать мзду при всех. – Пояснил он и усмехнулся. – Детишки тебя есть не станут.

Он постучался в дверь и после громкого, но невнятного отклика вошел в затхлую темноту человечьего жилья.

Гилд остался стоять. Куда деваться, чтобы не маячить у всех на виду, он не знал и потому просто сел на бревно, лежащее возле дома, и надолго задумался. Он хотел оградить себя от пристальных взглядов людей, и словно ушел по дороге собственных мыслей, возведя межу собой и ими неприступную стену отчуждения, через которую не проникали их мысли и взгляд, голоса. От неловкости и смущения он постарался на славу, и потому вскоре люди будто бы перестали его замечать. Тем, кто был понаблюдательней, могло показаться, что силуэт альва становится размыт, словно сливается с общим фоном, с землей, небом, со стеной дома, и вовсе исчезает из виду.

Мысли уносили Гилда не столь далеко, в пределы соседнего герцогства. Насколько разными были повелители людей, как разнились их слова и приказы, объяснялось ли это тем, что лорд Ариверст, в гарнизоне которого Гилд служил, имел хоть каплю одной с ним крови? Он умел сдержать и своих командиров, и попов, не было в них столь оголтелой ненависти к иному роду. "Если это так, лишь потому, что в нем есть смешанная кровь, то плохи наши дела!" – резюмировал Гилд. Он даже подумывал уже о том, что они с Рианом могли бы перейти границу и поселиться в лесах владений Ариверста, но вовремя вспомнил, что и этому лорду последнее время приходилось отвечать гонцам соседей, которые требовали изгнать из земель альвов. Сколько еще сможет противостоять натиску соседей благородный лорд, да и стоит ли подвергать его лишним испытаниям? Невеселые мысли кружили в голове Гилда, когда Риан вышел от старосты мрачнее черной тучи.

– Что случилось?

Тот в ответ грязно выругался, припомнив словарный запас, явно почерпнутый во время службы в армиях людей.

– Так я и знал. Знал, что рано или поздно они и сюда доберутся.

– Кто они?

– Людские князья и попы. – Фыркнул Риан. – Зимой действительно приезжал герольд от самого герцога Гоярского с указом выдать места поселений нелюдей. Не к осени, так к зиме тут обязательно появятся солдаты с приказом убить всех, кто не из рода людского. Нас покрывать никто не собирается, само собой.

– Я так и знал, – Гилд словно омертвел, – но что же делать? Может, стоит уйти во владения Ариверста, хоть временная, но защита, к тому же он берет альвов к себе на службу. Хотя… о, Эру, что я говорю!

– Время еще есть, и пока мы никуда из этих лесов не уйдем. – Отрезал бывший воин тоном, не терпящим возражений. – Муку купить нам разрешили, прочь никто не гонит. Пока. А до осени надо еще дожить. Там поглядим.

Он не обманывал себя и не обольщался, что герцог забудет о своем намерении очистить землю от остатков чужого народа. В случае чего, всегда найдутся те, кто напомнит. Те же священники не успокоятся никогда. Не этот герцог, так его сын или внук доведут дело до конца. Даром, что у альвов век долог, все равно всех не переживешь. Просто теперь Риан не был совершенно одинок, у него был друг, с которым можно было разделись все невзгоды и все радости. Одному он научился у людей – это не загадывать далеко вперед, когда будущее покрыто мраком и неизвестностью. Впереди было лето, впереди была осень, и если уж у них с Гилдом остались только они, то не следовало тратить время на преждевременные переживания.

Примерно об этом он и рассказал своему сородичу, пока они ходили между лавками. Сначала обменивая шкурки на мешочек соли, несколько вязанок прошлогоднего лука, горшок со смальцем, словом купили то, без чего в хозяйстве было не обойтись. Возле купеческих возов остановились, выбирая что-нибудь взамен износившихся за зиму вещей.

Все это время Гилд молчал, известие об очередной облаве слишком подействовало на него. И сейчас, как он ни старался, не видел смысла ни в покупке еды, ни в пребывании в деревне. Может быть потому, что за каждую радость в жизни ему всегда приходилось платить сполна, а ведь он был так рад поселиться в этих местах рядом с другом.

Из горестных раздумий его вывели слова сородича.

– Смотри, какая хорошая рубашка, – оживленно заговорил Риан. – По-моему как раз на тебя.

Он показал на интересовавшую его вещь, сшитую из ткани, выкрашенной в необычный ярко-синий цвет. Кивнув купцу, альв взял рубашку с воза и приложил к плечам Гилда, как бы примеряя.

– Тебе идет, – улыбнулся он. – Красиво. Тебе нравится? Давай купим?

Гилд обалдело хлопнул ресницами, еще не совсем понимая, нужна ли ему теперь вообще какая-нибудь вещь. Поняв его состояние, Риан коснулся руки, чуть сжав запястье, и с улыбкой заглянул в глаза, словно говоря, мы же живы, нас двое, стоит ли горевать? Гилд улыбнулся в ответ и кивнул.

Купец подозрительно покосился на двух длинноволосых парней, не сразу признав в них альвов. Они щебетали на своем звонком языке как птицы, улыбались друг дружке, да так ласково, что становилось не по себе. Вроде бы и мужики как мужики со шрамами на рожах, а ведут себя словно малые ребятишки. Глупо как-то.

– Чегой-то они так рыгочут? – спросил его помощник, молодой щербатый парень.

– А хрен их разберет.

– Точка-в-точку как парень к девке подкатывается. Виданное ли дело, чтоб мужик мужику подарки дарил?

– Ну, так за жопу же не щиплются. – Одернул его купец, смутившись подкинутой шалопаем гнусной мыслишки. А ну как правду говорят, что энти нелюди живут меж собой как придется, стыда и закона не знают.

– Покупать будете? Аль тока лапать?

– Будем, будем покупать. А что у тебя еще есть?

Вот это был разговор. Купец достал еще пару рубашек, не слишком ношеных, совершенно новые сапоги, зачем-то женский платок, серебряный браслет.

Риан повертел в руке браслет. Грубая работа, жалко только испорченного металла и яшмы.

– Это еще зачем? – спросил Гилд.

– Может быть, Лите понравится… – с сомнением в голосе сказал Риан.

Сомневаться не было необходимости, Лита обрадовалась бы любой побрякушке, но альву претило дарить лишь бы что. Он не мог так поступить. Лучше вообще никаких подарков. И он положил браслет на место.

– Некрасивая вещь. – Согласился Гилд, уловив ход мысли друга. – Ты прав.

Купцов помощник тихонько хихикнул.

– Ишь ты, не понравился знать полюбовнику браслетик. – Пробормотал он, истолковав слова альвов по-своему.

– Да замолкни ты, губошлеп драный, – шикнул на говоруна купец. – Еще уйдут, ничего не купив.

– Очень уж мне интересно, как они друг дружку лапать станут.

Парень схлопотал от хозяина подзатыльник, замолк, но не переставал поглядывать на нелюдей.

Тот, который с волнистой темной гривой, слишком уж ласково улыбался другому, с серыми волосами. По их лицам трудно было угадать возраст, но темноволосый был младше, и кажется, очень привязан к своему сородичу. Вроде бы не сын, и не брат, совершенно ничего общего в облике. Доводилось слышать, что остроухие грешат меж собой, и при взгляде на отношения этих двоих слухи эти вроде как бы и подтверждались. Нормальные мужики не покупают рубашку даже самому закадычному дружку. Вот как! А чо? У степняков такие дела в порядке вещей, чтоб купить себе и девку в наложницы, и мальчишку посмазливее.

Альвы меж тем выбрали себе рубашки и стали смотреть сапоги, а затем, взяв в придачу, овечье одеяло, закончили щебетать на своем непонятном языке, и тот, что был посветлее, стал торговаться и просить снизить цену, точь-в-точь как это заведено у людей. Сторговавшись с купцом, оба перешли в другой ряд, где слежка щербатого помощника была вознаграждена сполна. Темноволосый потянул приятеля за руку, указывая на разложенные украшения из серебра. Светлый кивнул в ответ, и вместе они стали рассматривать витые браслеты, фибулы, кольца и серьги. Длинные чуткие пальцы, так непохожие на рабочие руки крестьян, перебирали серебро, будто играя с ним, и каждая вещь искрилась под взглядом их ясных глаз. Щербатый осклабился, наблюдая за выбором. Наконец, альвы остановились на граненых с чернью серьгах, в которые умело была вставлена синяя словно небо бирюза. Тут парень недоуменно пожал плечами. Хоть острого верха ушей альвов ему было и не видно, но то, что серег ни один из них не носил, он разглядеть сумел. Похоже, что подарок предназначался не им, а кому-то другому, или другой, но парень скривился, ему приятнее было думать, что баба тут не причем.

– Пожадничали мы с тобой. – Проворчал Риан – Тяжело будет тащить два мешка муки.

Он остановился, перекинул ношу с одного плеча на другое и воспользовался паузой, чтоб оглядеться и поразмыслить над создавшимся положением дел. – Ладно, оставим один у Литы на сохранение.

Гилд совсем недавно был ранен, его нельзя так нагружать, а он сам за зиму все же недопустимо отощал. Экая незадача – одного мешка до осени мало, а два слишком тяжелы даже для них двоих.

– Пошли, что ли… – напомнил Гилд своему сородичу, который с сосредоточенным видом разглядывал что-то.

– Подожди. Видишь? – Риан указал рукой на темную фигурку невдалеке. – Это здешний священник. Все равно здороваться, пусть уж сам подойдет.

При упоминании о священнике Гилда слегка передернуло.

– А может, уйдем побыстрее? – с надеждой предложил он.

Уж очень ему не хотелось встречаться с божьим служителем людей.

Настоятель деревенской церквушки действительно направил свои стопы в их сторону. В ближайшем рассмотрении он оказался маленьким и тщедушным человечком неопределенного возраста, и вовсе не древним старцем, как поначалу показалось Гилду. Черно-серое одеяние священника делало его похожим на ворону, но глаза у него были умные, а морщины на лице выдавали любителя улыбаться.

– День добрый, святой отец. – Вежливо приветствовал его Риан.

– И тебе добрый день, чадо.

Альв сдержал улыбку. "Чадо" было старше "отца" лет эдак на… страшно сказать на сколько.

– Я смотрю, вас теперь двое, – беззлобно усмехнулся поп, глядя на Гилда.

– Случай такой выпал, отец Такер. – Неопределенно сказал Риан. – Нас осталось очень мало.

– Н-да…да… – священник явно думал о чем-то своем. – Чуток бы припозднились, дня на два, и как раз бы попали на праздник. День Святого Умберта как-никак.

– Так получилось… – развел руками Риан.

Тон у него был на удивление неискренним. Это почувствовал не только Гилд, но и отец Такер. Он вскинул на высокого, выше себя почти на две головы, эльфа пронзительные голубые глаза.

– Я понимаю… вам нет дела до нашей веры… Странно. Ведь вы верили в единого Бога, еще в те времена, когда люди ходили в шкурах и молились камням. Мне казалось, что ваш род должен принять нашу веру с радостью.

– Зачем принимать чужую веру, если она лишь слабый отзвук своей? – если слышно, как бы самому себе, сказал Гилд.

Он чувствовал себя в обществе Такера очень неуютно и все время жал от него какого-нибудь зла.

– Господь учит любить ближнего и дальнего, он завещал прощение и милосердие даже к самому отъявленному злодею.

– Только если этот злодей – человек, верно, святой отец? – саркастично заметил Риан. – А по мне, так место злодея на перекладине виселицы. Что же касается любви… – он явно хотел сказать что-то резкое, но сдержался. – Жаль, что любовь не распространяется на такого дальнего, как альвы.

– Люди причинили вам много зла, но вспомните, так ли уж безгрешны были ваши родичи в древности, по отношению к ним? Разве вы не считали себя высшей расой, не помыкали дикарями, и вот эти дикари выросли. Однако не все люди поголовно виноваты в бедах вашего народа. – Молвил отец Такер. – И далеко не все они желают вам плохого.

– Возможно. Вот вы, например.

Священник немного смутился. Он теребил края своей рясы, не решаясь высказать свою затаенную мысль. Но, видимо, чувство долга пересилило врожденную робость.

– Вот если бы вы остались на праздник, пошли бы в храм на службу и показали бы, что вы также уважаете Святую Матерь нашу Церковь, то возможно люди бы относились к вам дружелюбнее.

Риан столкнулся с непреклонным взглядом Гилда, который казалось, готов был сорваться с места и убежать в лес прямо сейчас или умереть на месте, лишь бы не пойти в церковь. Его протест против обычаев недавних обидчиков был слишком велик.

– Отец Такер, я знаю про указ герцога, и наше посещение храма никак не сможет повлиять на нашу же участь. Так зачем терять попусту время?

– Молитва – это не пустое времяпрепровождение! – тихо воскликнул священник и перекрестился. – Разве можно так называть разговор с Господом?

Риан поднял голову и внимательно поглядел в пронзительную синеву небес. Небо было бездонным, прекрасным и совершенно равнодушным к делам земных обитателей.

– Вы думаете, Он слышит?

– Конечно! И не только слова сказанные, но и помыслы! Для Него нет ни прошлого, ни будущего, и Смерти тоже нет.

Глаза отца Такера увлажнились от волнения и душевного порыва.

"Но для нас-то смерть есть", – скептически усмехнулся Гилд, и тоже непроизвольно взглянул на небо. На сердце стало спокойнее. Он не верил, что его мысли и жизнь безразличны кому-то невидимому там, наверху, ну, конечно не Эру Единому, но кому-то не столь значимому и всемогущему. Тому, кто так часто был рядом с ним, помогал, чем мог в тяжелые времена, он был ему лучшим другом, а потому слова священника показались Гилду смешными. Но он счел за благо молчать.

– Тогда я и вовсе не вижу смысла в том, чтобы собираться в тесном помещении и вместе произносить слова молитвы, – пожал плечами Риан. – Зачем, если помыслы открыты?

– Господь должен видеть, что мы выполняем его заветы.

– Ах вот оно что. – Уклончиво пробормотал альв. – Слуги герцога могут неправильно понять наше присутствие на празднике, а мне не хотелось бы, чтоб у вас из-за этого были неприятности. Как говорили во времена моей юности "Один чужак – гость, два чужака – уже нашествие". Хорошего вам дня, отец Такер.

Спорить со священником было бессмысленно, и друзья поспешили ретироваться. Сделали они это деликатно и словно растворились в теплом воздухе. Вот, кажется, стояли рядышком, а глядишь, уже идут далеко, сгибаясь под тяжестью мешков.

– Он все же лучше, чем тот священник, что был у Ариверста в крепости. – Честно признался Гилд. – Тот был необычайно лжив и очень жаден до денег. Не пойму, почему герцог не выгнал его. Может быть, опасался обвинений в свой адрес, думал, вдруг кто-то дознается, что и в нем есть наша кровь.

– Эти места слишком глухие, – со знанием дела заметил Риан, – здесь приживаются только те, кто действительно верит, что сей мир еще можно изменить, скрягам здесь делать нечего. Такер служит в деревне уже много лет, люди любят его.

Гилд презрительно хмыкнул.

– Если он любим прихожанами и благочестив, что же его паства так косо смотрит на нас? Между прочим, их учение гласит, что перед богом все равны, а о наших грехах судить не людям.

Риан невесело рассмеялся.

– Разве ты хоть раз встречал, чтоб люди переложили такое ответственное дело, как суд, на плечи божьи. Судят, судили, и будут судить всех, кто хоть чем-то отличается и не похож на них самих, как в достоинствах, так и в пороках. Похоже, это заложено в самой их природе.

На том разговор о людской церкви был закончен.

В огороде возле крошечной избушки на самом отшибе деревни копалась молодая женщина. Золотистые блики играли в её рыжеватых вьющихся волосах, заплетенных в тугую косу, а выбивающиеся из прически прядочки словно нимб окружали веселое загорелое личико. Она обернулась на оклик и радостно помахала рукой.

– Доброго дня тебе, Лита!

– Риан!

Она поспешно вытерла о фартук перепачканные землей руки и в припрыжку побежала на встречу. Грубая клетчатая юбка была подобрана до колен, обнажая стройные ноги, обутые в деревянные сабо, рубашка сползла с округлого плеча, веревочка с крестиком уходила в ложбинку между грудями. Лита выглядела очень соблазнительно для любого мужского взгляда.

– Я рада тебя видеть. Как зимовалось? Ой, а кто это с тобой? Тоже альв? – вопросы сыпались из женщины как горох в прореху мешка.

– Это мой друг – звать его Гилд. – представил Риан своего сородича.

– Здравствуйте! – церемонно выдавила Лита и неловко поклонилась, разрумянившись как маков цвет от одного взгляда на нового альва.

– Здравствуйте… – Гилд тоже смутился.

Он вообще не привык видеть женщин, а тем более так близко. Лита показалась ему очень симпатичной. От нее пахло воздухом и травой, и еще чем-то нежным, почти неуловимым.

– А как ты перезимовала? Не болела?

– Господь миловал, все в порядке. Зима была лютая, я часто думала, как ты там, в диком лесу, совсем один. А у тебя, оказывается, была компания.

Риан не стал уточнять, когда он познакомился с Гилдом. Так, на всякий случай.

– Заходите, я вас угощу кашей, – пригласила Лита.

Лезть в её темную конуру не хотелось ни Риану, ни Гилду. Как и все деревенские жители, она делила свое обиталище с козой и её приплодом, и там даже вдвоем было крайне тесно.

– Спасибо, мы уже ели. Можно будет у тебя оставить один мешок с мукой?

– Отчего же нет? – удивилась женщина. – Оставляй. Вот и будет повод появиться еще разок.

Лита простодушно рассмеялась своей задумке.

– Тогда хоть молочка свежего испейте. У моей Илки молоко самое вкусное.

– Не откажемся.

Гилд стоял чуть в стороне, не решаясь подойти ближе. Мимолетные взгляды, которые бросала на него Лита, заставляли альва краснеть. В них сквозило любопытство, проницательность деревенской женщины и что-то еще, чего Гилд не мог понять. Обычно мысли людей были ему открыты, он без труда читал в их сердцах и порой делал над собой усилие, чтобы не видеть того, что становилось явным. Лита казалась ему бесхитростной и простой, но чего-то в ее эмоциях он понять все же не мог.

Меж тем женщина вынесла им молоко в двух грубых глиняных кружках. Оно действительно было вкусным, и угощение это было тем более ценно, что у Литиной козы, Илки, сейчас были козлята, а это значило, что лишнего молока почти нет. Гилд с наслаждением пил волшебный напиток, нечасто ему случалось пить свежее молоко. Запрокинув голову, он не хотел потерять ни капли, однако последним глотком альв чуть не поперхнулся. Лита смотрела на мужчин в упор, со странным, загадочным выражением на круглом, курносом личике.

– Спасибо! – почти хором поблагодарили они, передавая женщине кружки.

Она улыбнулась в ответ.

– А у нас для тебя тоже подарок есть. – Заметил Риан, и достал из мешка только что купленные сережки.

– Это мне!?! – Лита взвизгнула и всплеснула руками. – Неужели! Красота-то какая! Ой, спасибо!

Приподнявшись на цыпочки, она лихо чмокнула альва во впалую щеку, и хотела было сделать тоже самое в отношении Гилда, но засмущалась, опустила благодарно голову и только осторожно коснулась его плеча. Весь её вид говорил, что она очень хотела бы поцеловать красивого парня, но так и не решилась. Вдруг он что подумает.

Риан заговорил с хозяйкой о деревенской жизни, расспрашивая ее о начале гонений на альвов, спрашивая, о чем судачат в округе. Пока старые знакомые, альв и человек, говорили между собой, Гилд нагнулся и стал играть с козленком, выскочившим из избы на свежий воздух. Мягкий, пушистый комочек на ножках очень нравился ему, он гладил теплую мордочку, пытаясь не думать, какая судьба ждет милое существо. Почему мир людей устроен так?

Скосив глаза, женщина посмотрела на альва. Просто поразительно, о них говорят, что нелюди очень жестоки. Что же ждет их народ, какова их судьба?

Лита понизила голос и осторожно спросила:

– Откуда он – этот твой Гилд?

– Это уже не имеет значения, – ответил тот. – Нас так мало, какая разница.

– И то верно. Теперь я за тебя спокойна, не одичаешь в чащобе. – Усмехнулась травница. – Смотри, ты мне обещал трав набрать.

– Конечно, не переживай, – заверил её Риан. – Все, как уговорено.

Поставив в сенях у Литы мешок с мукой и тепло попрощавшись с хозяйкой, альвы тронулись в путь. Вначале у Риана возникла идея нести оставшийся мешок по очереди, но после первых шагов, они отвергли ее и взялись за края мешка с двух концов. Такое движение волей-неволей располагало к длинному разговору, и начался он, конечно же, с обсуждения Литы. Хоть и не были альвы, по мнению многих, людьми, но мужчинами были, и обойти стороной эту тему они не смогли.

– Знаешь, если бы не Лита, то меня бы в деревне совсем не приняли.

– Почему?

– Выглядел я и держался хуже зверя лесного. Деревенские меня боялись до икоты, думали – леший. Лита была первой, кто заговорил со мной. Казалось бы, простая девушка, неученая, а не побоялась. Впрочем, она-то как раз самая ученая, за исключением отца Такера. Лита – сирота, и бывшая травница взяла её к себе из жалости и учила пользовать людей и скотину травами не просто так, а по древним свиткам.

– Лита не замужем? – поинтересовался Гилд, и снова покраснел от смущения.

– Нет, по традиции травница замуж не выходит. Оно может и к лучшему, потому что у людей жизнь замужней женщины вдвойне тяжела. Они рожают каждые два года, и к тридцати превращаются в старух от родов и работы. Или умирают. Мне всегда было жалко людских женщин. Мужчин – никогда, а женщин…

– Почему же так… не понимаю. Лита умная женщина, она разбирается в травах, умеет лечить, у нее мог бы быть достойный муж. Из людских женщин я видел деревенских жительниц, которые вряд ли могли сосчитать до десяти, гарнизонных жен, о которых мне сказать и вовсе нечего, при виде меня они либо шарахались в сторону и крестились, либо смотрели с любопытством, как на диковинного зверя.

– Лита – красивая девушка, чистая душой и телом, привлекательная, – Риан улыбнулся лукаво. – Сразу видно ты ей понравился. Обычно она не слишком склонна к смущению.