Текст книги "На этом берегу"

Автор книги: Людмила Астахова

Соавторы: Татьяна Симкина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Обратный путь начался в молчании. Гилд шел быстро, полностью уйдя в свои мысли. Риан тоже молчал, лишь украдкой наблюдая за ним. Наконец, когда до дома осталось совсем немного, он не выдержал:

– Гилд, скажи, тебе нравится Лита?

– Да…

– Тогда почему ты так странно себя ведешь?

– Что значит странно? А что мне делать? Я не знаю о чем говорить. Мы для нее чужие, вернее не ты, а я. Тебя она знает, вы с ней друзья, а я для нее просто нелюдь из дикого леса. Мне кажется, люди обычно так смотрят на нас. Я привык, что они, в лучшем случае, меня терпят. Я не встречал среди них друзей. При первой же возможности они нас предают.

– Мы и есть для них – непонятные чужаки, чересчур долго живущие, оставаясь молодыми и сильными, не болеющие ихними болезнями. А чужака не грех обмануть и предать, – вздохнул эльф, но затем добавил почему-то. – Но, ведь Лита другая.

– Да, конечно, она другая. – Легко согласился Гилд. – Мне кажется, она здесь одинока, деревенские люди сторонятся ее. Она привязалась к тебе. Риан, извини, я спрошу, ведь она тебе нравится, тогда почему вы не вместе?

– Вместе? – переспросил удивленно тот. Сначала Риан даже не понял смысл вопроса. – Ты в этом смысле…

Выражение крайнего удивления, поселившееся у него на лице, быстро сменилось на другое – задумчиво-серьезное.

– Лита, хорошая женщина, умная и понимающая…

– Ты говорил, она на Лорилин похожа.

– Похожа… Нет, не внешне, чем-то неуловимым. Может быть складом характера, или жизнестойкостью… Но… – Риан вздохнул. – Лорилин была только одна единственная, и больше такой не будет никогда, незачем даже пытаться найти. Другой мне не нужно. Да и Лите это не нужно.

– Откуда ты знаешь?

Эльф не стал пускаться в долгие объяснения, а лишь усмехнулся невесело.

– Ты путаешь приятельские отношения и душевное тепло с любовью, способной пойти наперекор закону и обычаю. На самом деле это разные вещи.

– Возможно, – Гилд помолчал, что-то взвешивая в уме, – я почти не знаком ни с тем, ни с другим… но, думаю, мне хватило бы и первого. Хотя, может, оно и к лучшему, что ничего не было…

Риан, а следом за ним и Гилд легко перепрыгнули через ручеек, весело журчавший и петляющий причудливой серебряной ленточкой меж камней. День клонился к вечеру, и в теплом воздухе носились стрекозы. Незаметная звериная тропка в разнотравье уводила альвов все дальше от человечьего жилья, в чащу, в последнее безопасное для них пристанище, которое можно было именовать домом.

Мати прямо таки прикипел к месту, увидев, как будто из воздуха соткались две стройные фигуры. Он хотел было перекреститься, но побоялся пошевелиться, скрючившись под кустом малины, за объеданием которой его и застигло появление незнакомцев. "Лесные дивы" перекликались негромкими журчащими голосами, шагали легко, и Мати показалось даже, что их ноги не придавливали травы и цветов. Определить в чужаках "дивов" было совершенно не сложно, таких тонких и совершенных лиц пареньку до сей поры видеть не доводилось, потому что все мужчины, которых он видел вокруг себя, походили в лучшем случае на его родного отца – посеченного в боях герцогского полусотника, а в худшем – на диких зверюг и видом и повадками. Мать, когда отец не слышал, сказывала, что встреча в лесу с Ушедшим Народом к добру, но лучше внимания не крещенных существ к себе не привлекать. Родительница Мати вообще была весьма романтичной женщиной, и сама любила сказки про альвов. "Вот ведь удивится, когда расскажу" подумал мальчик, провожая глазами "дивов". А вот говорить ли об увиденном отцу, Мати точно не знал. Как бы не досталось по уху тяжелой рукой. И альвы, точно воспользовавшись тем, что мысли ребенка потекли в совершенно ином направлении, исчезли из виду. Мальчишка осторожно выбрался из своего укрытия, прислушался, повертелся на месте. Нет, ни голосов, ни шагов, только стрекот кузнечиков и журчание ручья. Именно его-то и искал Мати. Теперь, идя по течению, он смог выйти на просеку, а затем на дорогу, прямиком ведущую к дому бабки с дедом. И спустя полвека, будучи уже не Мати, а Старым Матиусом, он все так же любил рассказывать байку о том, как альвы не дали ему заблудиться в лесу. Но мало кто верил в эти глупые расказни, разве только совсем маленькие детишки.

Однако пока что альвов не считали легендой, и когда небольшой дозорный отряд герцога, вернувшись в гарнизон, доложил о встречи с лесными нелюдями, это не сочли выдумкой. Тем более, что двое эльфов смогли унести жизни нескольких бойцов, а сами невероятным образом ушли от погони.

"Может быть, их поглотила вода? – предполагали одни. – Шутка ли, спрыгнуть с такой кручи в ледяной поток!"

"Нет, – возражали те, кто лучше был знаком с лесным народом, – альвы вряд ли утопнут. Скорее, оба выплыли и смеются над нами".

Так или иначе, но приказ был отдан, и уже через два дня Гилд и Риан могли лицезреть следы людей, шарящих по лесу вблизи от их жилища. Найти альвов им бы не удалось, но самым скверным в этой истории было то, что солдаты могли обнаружить силки и ловушки, выставляемые Рианом на зверье, да и походы к реке за рыбой временно отменялись, одним словом, альвам оставалось лишь прятаться, сидя в своей землянке. Дело это было неприятное, скучное и унизительное. Волей-неволей обоим вспомнилось обещание герцога, осенью вытравить альвов из своих владений восвояси.

– Зимой прятаться будет сложней, – как бы между прочим заметил Риан, – все следы на снегу видны.

– Мы и не будем ждать снега. – Отозвался Гилд. – Где-то в этих местах, в предгорьях, должна брать начало тропа, что ведет к южной долине, в обход перевала. Когда-то, в давние времена, я видел ее на карте, но со стороны долины не нашел, нам пришлось идти через горы, покидая свой край. Конечно, может, теперь ее и здесь завалило…

Риан заметно оживился:

– И куда она вела, судя по той твоей карте? Где примерно ее искать?

Гилд, не торопясь, объяснил, что, судя по рассказам, тропою пользовался Низкорослый народец, тот, кого люди впоследствии прозвали гномами. В незапамятные времена они проложили этот путь среди утесов, он позволял им, не карабкаясь на скалы, выходить в долину, а откуда и до моря было уже недалеко.

– Море… – Риан мечтательно запрокинул голову, – море…

Гилд кивнул. В отличие от друга, в данный момент он был настроен более реалистично, он помнил карту и знал побережье, где когда-то жил.

– Помнишь, мы ведь хотели выйти к морю, если солдаты герцога начнут охоту на нас. К тому же, тропа должна привести к тем местам, где осталось мое жилище, откуда я ушел после расправ Ньюри Ферана. У тебя ведь с ним тоже есть свои счеты!

Риан помрачнел, вспоминая плен и сытую рожу Ферана, отдающего войску приказ.

– Давай найдем тропу. – Предложил он, – узнаем путь к морю, а заодно исчезнем на время из этих мест.

– Давай! – видно было, что идея пришлась им по душе.

Глаза разгорелись азартом и предвкушением новых впечатлений. Века бродяжьей жизни наложили неизгладимый отпечаток на и без того непоседливую натуру.

– Ты хорошо помнишь дорогу?

Гилд призадумался.

– Я нарисую. – Предложил он.

Водя тонким прутиком по земле, он обозначил лес, начертил, где начинаются горы, где должно быть плато, а за ним крутой спуск в южную долину. Крестиком он пометил примерное место, в котором могла начинаться тропа. Уверенности у него не было, мало ли что могло измениться за столько лет? Все что угодно, только не память, она услужливо рисовала перед внутренним взором старинную карту, которую он когда-то держал в руках. Когда-то… словно в другой жизни…

Гилд вспомнил подробности рельефа, и пока рисовал, память, подбрасывала ему новые фрагменты и куски, кроме карты без спроса восстанавливая полную картину его тогдашней жизни. Ничто не стерлось, словно все было вчера – эльфийская память поистине беспощадна… Прутик дрогнул в руке, взгляд потерял ясность.

– Будем смотреть вперед! – четко произнес Риан. – Мы пройдем тропой гномов. Мне кажется, по твоей карте я понял, где она может начинаться.

Долго ли нужно собираться в путь тем, у кого почти ничего нет? На самом деле больше времени уходит на разговоры. Риан всю жизнь был воином и привык к тому, что на рассвете можно встать, взять заплечный мешок, потуже затянуть пояс и уйти, не оглядываясь. Чаще всего возврата действительно не было, и быть не могло, но в данном случае Риан не собирался бросать свою землянку на произвол судьбы. Он тщательно спрятал все нужные вещи, инструмент, посуду, а самое главное, съестные запасы. Жилище они замаскировали на славу, и даже с двух шагов любому человеку тяжело было углядеть в неприметном холмике что-то большее, чем простую земляную возвышенность, поросшую травой и кустарником. Альв бы нашел, конечно. Но Гилд очень сомневался, что сородичи станут их искать в ближайшем будущем.

Альвы взяли с собой оружие, небольшой запас еды, в основном сушеное мясо, взяли пару одеял, чтоб не замерзнуть на ночевке в горах. Риан напек много маленьких жестких лепешек, домешав в них каких-то трав то ли для вкуса, то ли для запаха.

– Я слышал, что в давние времена альвы пекли какой-то особенный хлеб, – сказал Гилд, вертя перед носом коричневатый коржик, изрядно припорошенный золой. – Мол, утолял он голод на несколько дней, исцелял и вообще… Так и было?

Риан в ответ только подозрительно хрюкнул носом.

– Да кто его знает? Может те лепешки, которыми мы закусывали воду на привалах, и были какими-то особенными, может быть и волшебными, но я за хлебопеками не надзирал и чего они там в муку мешали не знаю. Бывало, и голодными спать ложились…

Он пожал плечами.

– Чего только не выдумают…

– Кто?

– Должно быть, люди. В мои годы таких баек не рассказывали. Просто ели хлеб так, что за ушами трещало, и спасибо хозяину говорили.

Непонятно, что было лучше для народа эльфов, совсем исчезнуть из людской памяти, или чтоб их повседневная жизнь обросла легендами и сказками, которые никто не способен воспринимать серьезно. Вот даже Гилд, и тот верит в басни про волшебные лепешки и всякую прочую чепуху, думалось Риану. А ведь сколько было действительно удивительного, великого и даже величественного, от чего не осталось ровным счетом ничего, и даже расскажи хоть тысячу раз, как оно было стоять плечом к плечу со славными вождями, как оно глядеть на сотни кораблей, заполняющих гавань прекрасного древнего города, никакие слова не способны передать истинного впечатления и истинных чувств.

– Ну что, Мастер-Навигатор, – улыбнулся задорно альв своему другу. – Веди нас своей тропой, возможно, она и выведет к морю.

– Посмотрим…

Они кинули последний взгляд на оставленное жилище, отдавая негласный наказ, словно заклинание накладывая, чтобы никто без их ведома сюда не входил. Странное это было дело, объяснить непосвященному нельзя, но оба альва чувствовали, будто землянка остается под надежной защитой. И вот уже их путь лежал мимо предгорий, все дальше и дальше забирая на юго-восток.

К середине дня лес отступил, а тропа заметно сузилась. Теперь уже камни и насыпи попадались на каждом шагу, путь стал сложнее. Вместо ковра травы и опавших листьев под ногами громоздились обломки скал, мешая идти. Гилд непроизвольно отметил, что человеческая обувь, из-за толстой подошвы и грубой кожи, несомненно, более приспособлена к этим местам. В своих бывших эльфийских сапожках, так славящихся мягкостью, он бы вряд ли смог пройти по камням столько долго.

Небольшой привал друзья устроили на маленьком клочке травы, чудом уцелевшей меж камней и скал. Он казался последним оплотом зелени в этом неприветливом краю. Ели почти в молчании. Что-то тяготило их. Виной тому были не солдаты герцога, которым было сюда не пройти, и не случайный отряд деревенских охотников, которых друзья и вовсе не боялись. Неприветливость камня, окружающего их, вызывала мрачные мысли. К вечеру оба эльфа устали так, словно пробыли в пути уже не один день.

– Давай поднимемся выше, там, на уступах, хоть небо видно, – с тоской взглянув вверх, предложил Риан.

Гилд молча кивнул, свернув к чуть заметным углублениям в скале, на которые можно было поставить ноги, чтобы забраться на горный склон. Им обоим было ясно без слов, что ночевать в ущелье не стоит. Отдыха все равно не будет, а силы заберет камень. Трудно жить в краю, где нет ни зелени, ни деревьев и, даже само небо еле проглядывает меж хмурых стен. Мелкое каменное крошево предательски сыпалось из под ног. Но и когда удавалось опереться на прочный каменистый уступ, получалось не лучше, сапоги неуклонно скользили, грозя своим хозяевам сорваться вниз. В конце подъема друзьям пришлось ползти едва ли не на четвереньках, помогая себе руками. Дышать было тяжело, рубашка прилипла к телу, а когда рука карабкающегося впереди Гилда легла, наконец, на гладкий камень ровного уступа, было уже почти темно.

Альвы выбрались на открытую площадку, с востока огражденную вздымающейся скалой и открывающую вид на южные склоны. Панорама была впечатляющей, темные массивы камней перемежались с впадинами и провалами, но сейчас друзья вряд ли могли это оценить. Им мешала не сгущающаяся тьма, в которой они все еще прекрасно различали далекие очертания, а дневная усталость. Говорить не хотелось. Измученные переходом, они тут же привалились к груде камней, и лишь выпив немного воды с пресными лепешками, устроились на ночлег. Накрывшись одеялами и тесно прижавшись друг к другу, уже засыпая, они практически слышали мысли друг друга неотличимые от своих. "Нам надо найти тропу, потому что по этим скалам, в обход поселений людей и их городов, нам не пройти".

Утро поджидало их с сыростью и холодом скал. Все еще лежа под одеялом, альвы нехотя открыли глаза. Им предстоял утомительный спуск вниз и поиски тропы. Оба альва с юных лет были привычны к длинным переходам, но подъемы и спуски по горам требовали совсем других навыков. Стоило им пошевелиться, как мышцы ног тревожно напоминали о себе.

– Ну что, встаем? Надо трогаться в путь.

Риан нехотя поднялся. За ночь они почти не отдохнули. Осунувшиеся, посеревшие лица и потемневшие глаза. Но расслабляться было нельзя, впереди ждал трудный день.

Теперь солнце стояло в зените, позади остался тяжелый путь, не приведший ни к чему. Камни, скалы, подъемы и спуски, с самым пристальным вниманием осмотренные им, и ничего… не было найдено никаких следов древней тропы. Жаловаться не имело смысла, как и не в чем было себя корить. Развалившись на теплых, прогретых солнцем валунах, альвы достали еду и принялись за неторопливую трапезу. Неожиданно для самих себя, они заговорили о разных мелочах, о чем-то давнем и беззаботном. Поддавшись нежданному покою, Риан прикрыл глаза и задремал на своем теплом, но жестком ложе, словном большой дикий кот. Гилд продолжал смотреть куда-то, будто ожидая подсказки или знака от кого-то неведомого. Его прищуренные глаза от солнца стали из темных зеленовато-янтарными, а он все силился что-то увидеть вдали, меж скальных утесов.

– Знаешь, – медленно произнес он, – похоже, нам придется спуститься в самый низ каньона.

– Зачем? Мы потом оттуда и выбраться то не сможем.

– Понимаешь, – начал Гилд неуверенно, – я чувствую, что мы должны идти туда, будто кто-то подсказывает… извини, по-другому объяснить не могу. К тому же, если эту тропу проложил низкорослый народ, они вряд ли поднялись бы для этого в скалы. Я слышал, они любили тень и толстые своды не пугали их, поэтому ее стоит искать где-то внизу.

Риан проследил за взглядом друга, мысленно перебирая его аргументы.

– Ты уверен в том, что тропу проложили именно они? – решил уточнить он.

Гилд кивнул.

– Тогда они вполне могли прорубить ходы и в самом камне.

Лезть вниз не хотелось, но когда подсказка приходит откуда-то извне, из высших сфер или миров, то отбрасывать её глупо. Впрочем, к мнению Гилда можно было прислушиваться даже без всяких "подсказок".

– Давным-давно уже ничего не слышно о горном народце. Возможно, они и сгинули без следа.

– А ты их видел? – спросил Гилд.

– Видел…давно…

– Вы воевали?

Риан не стал скрывать удивления. Он даже растерялся немного.

– Я не воевал. Говорили, была какая-то древняя вражда, потому что держались они очень настороженно. Хотя…если честно, я с трудом представляю, как можно на равных сражаться с существами, ростом едва доходящими тебе до груди.

Он показал рукой, какого роста были гномы. Выходило, что чуть ли не меньше вполовину.

– Разве только, если их много… – неуверенно предположил Гилд.

– Ну, разве что.

– А интересно, из-за чего была вражда?

– Да мало ли, – махнул рукой Риан. – Из-за земли, из-за золота… Я видел двух бородатых, зрелых мужей, с ног до головы увешанных оружием.

– Надо было расспросить, – улыбнулся Гилд.

– Вот уж не догадался. Кто ж знал, что мне попадется такой любопытный сородич. – Проворчал альв, но ухмылка на лице Риан была самая что ни на есть миролюбивая.

Они собрали вещи и стали постепенно спускаться в каньон. Ступали с предельной осторожностью, потому что неверный шаг и падение могло закончиться на самом дне, а грудой переломанных костей никто становиться не торопился. Создавалось впечатление, что на спуск ушло времени вдвое больше, чем на подъем. К слову, так оно и было. А в итоге, отделавшись только ободранными руками и счесанной кожей, оба альва очутились на дне расщелины между двумя почти отвесными скалами. Она уводила куда-то на юг и более всего походила на лабиринт из серых валунов. Словно какая-то исполинская секира прорубила в монолите горных пород трещину.

– Возможно, это и есть тропа гномов, только её порядком завалило. – Отдышавшись и оглядевшись, заявил Риан. – А еще неплохо было бы найти ручеек, потому что вода у нас скоро кончится.

– Жуткое место… – Гилд взглянул на проход, мрачный и узкий, – однако, смотри!

Он указал вперед, туда, где скалы чуть расходились и солнце достигало сумрачного дна расщелины. Делать было нечего, и оба альва устремились вперед.

Поначалу им казалось, что каменная насыпь и осколки скал наглухо перекрыли вход на тропу, но подойдя ближе, они увидели, что сбоку от завала лежит вполне пригодный путь. Осторожно ступая, они вошли в каменную траншею. Темные склоны отвесно уходили ввысь, полутьма, холод и сырость. Больше всего им хотелось немедленно повернуть назад, но, преодолев себя, они сделали еще пару шагов и были вознаграждены.

Постепенно стены разошлись шире, открывая вполне пригодный проход, булыжники под ногами уступили место мелким камушкам, не мешавшим ходьбе, даже скалы стали иными. Вместо темных, отвесных круч – обычная серая смесь из обломанного кое-где гранита и натеков глины, редкий кустарник рос в этих местах, цепляясь извилистыми корнями за камни. Еще шагов сто, и тропа свернула к юго-востоку. Друзья переглянулись, без слов понимая, что они на верном пути. Только вот смогут ли они преодолеть его, что ждет впереди?

Несколько часов похода, и в расщелину упали сизые сумерки, пора было останавливаться на ночлег. Оглядевшись, они неуверенно расстелили одеяла у скалы и развели костер, предусмотрительно огородив его камнями от чужих глаз. Вроде и бояться здесь было некого, край необитаем, а чувство тревоги усилилось.

– Может, подежурим по очереди? Уж больно место странное. – Предложил Гилд.

– Дежурить, конечно, можно, только ведь, случись что, отсюда не убежишь.

Риан аккуратно положил перед собой мечи. Было уже совсем темно, лишь где-то наверху солнце все еще золотило далекие горы, но его лучи не проникали сюда.

Ночь прошла тревожно, альвам то и дело мерещились шорохи, дальние шаги и скрежет камней. В отличие от людей, они безоговорочно верили своим предчувствиям, а потому утро встретили уже без сна и все время осматриваясь по сторонам. Им было страшно и неуютно здесь, и не было нужды скрывать это друг от друга. Их души безмолвно переговаривались, находя поддержку и помощь. Разводить костер эльфы не рискнули и, едва перекусив, двинулись в путь. И снова стены, камни, редкие кусты и тревожное чувство.

Вдруг что-то мелькнуло меж камней. Парни мгновенно отпрыгнули в сторону, схватив мечи и прижались к скале. Их действие опередило мысль:

– Похоже, это енот, – вымучено улыбнулся Риан, – мы его вспугнули, и он ушел за камни.

Гилд улыбнулся в ответ, но облегчения не наступило. Не похоже это существо было на енота, а зрение никогда не подводит альвов. Еще пара шагов, и новый шум в камнях, теперь уже четкий, громкий. Кто-то побежал вперед и скрылся за валунами.

– За ним!

Оба альва кинулись следом и, перепрыгнув через преграду камней, очутились в небольшом полукруглом зале, сплошь огороженном грубой каменой кладкой. В его центре горел слабый огонек костра, вокруг сидели сгорбленные фигурки, которые на первый взгляд можно было принять за детей, но детьми они не были. К ним из прохода, спасаясь от эльфов, кинулся их собрат, несколько человечков вскочили ему навстречу, выхватывая небольшие острые топоры, но увидев альвов, растерялись. Так они и стояли пару минут друг против друга, изучая и всматриваясь, представители двух древних рас, ныне почти исчезнувших с лица земли. Гномы разглядывали диковинных гостей, альвы не стесняясь пялились на низкорослый народец. Было их человек семь, пятеро мужчин, с длинными, темными, клочковатыми бородами, и два безбородых существа, в которых эльфы не сразу признали женщин.

Первым опомнился гном, сидящий во главе компании, на плоском светлом камне.

– Вы альвы? – медленно произнес он хриплым, низким голосом.

– Да…

Гилд чуть не добавил: "А вы – гномы?" Но вовремя оборвал себя, такое название у низкорослого народца считалось унизительным.

– Что вы тут делаете? – снова осведомился глава.

– Ищем путь к морю. Понимаете, люди герцога истребляют лесной народ, мы не можем прийти мимо их поселений, и я вспомнил, что где-то здесь должна быть ваша тропа.

Гилд говорил долго, он и сам не ожидал, что выскажет это все чужаку. Он путался, объясняя на человеческом, чужом для обоих народов языке, невеселые перипетии их с Рианом жизни. Наконец он замолчал, смущенный собственным красноречием. Но в ответ, что-то блеснуло в глазах гнома, может слеза…

– Садитесь к огню. – Хрипло произнес он. – У нас есть вино, слабое и кислое, не то что раньше, но оно поможет вам согреться. Альвы ведь не привыкли к жизни в толще скал.

Даже самому неискушенному наблюдателю стало бы понятно, что гномы сами напуганы неожиданной встречей. И от того их гостеприимство становилось ценнее вдвойне. Альвы с готовностью приняли приглашение, поделившись с гномами едой. Хлеб, пусть хоть такой примитивный, который вышел у Риана, вызвал настоящую бурю восторга у женщин, одна из которых даже прослезилась. "Вот ведь бедолаги" – подумал Риан, глядя как бережно, почти трепетно, маленькая женщина собирала в ладошку крошки от своего угощения.

– Мы живем тем, что дают горы, в основном бараньим мясом. – Неловко оправдывался старший из гномов. – Хлеб давно стал диковинкой и лакомством. Люди нас боятся…

– Или требуют сокровищ, – проворчал другой гном, по виду более молодой.

Невеселые усмешки, сгорбленные спины, усталость и безнадежность в каждом жесте и слове. Эльфы словно в зеркало глядели. И совершенно не важно, что они отличались от подгорного народа во всем, и видом и лицом, самое главное единило их больше, чем кровь и обычай. Новый мир, мир людей не желал мириться с их существованием, он вытеснял, преследовал и истреблял чужаков с упорством и настойчивостью одержимого неофита.

– Мы последние. Больше в этих горах от моря до моря не осталось никого из нашего народа. Люди нас боятся и не разрешают поселиться в долине, остается только прятаться в старых пещерах, и ждать…

– Чего ждать?

Гном сощурил темные глаза на огонь, и маленькие отражения заплясали в зрачках как пламя в горне.

– Смерти… наверное. – Голос его звучал без всякого надрыва, равнодушно и даже в чем-то буднично. – Какая теперь разница? Нас не ждут корабли в гаванях…, горы это все что у нас осталось.

Женщина тихонько вздохнула.

"Корабли… ждут…" – Риану стало невыносимо горько. Корабли уже давным-давно уплыли прочь от этой земли, устав надеяться, устав сражаться. И нет того причала, где бы их ждали. О нет, он сам никогда не обольщался, никогда не ждал для себя исключительной судьбы, но в диком глухом лесу можно было позволить себе роскошь просто жить изо дня в день и не думать о будущем, которого не в силах изменить. Время и тишина сыграли с ним злую шутку, очень злую. И только теперь, глядя на закутанных в шкуры существ, лишенных всяческой надежды, он, наконец, осознал, в какую ловушку они с Гилдом попали. Весь этот мир стал большой ловушкой.

– Мы бы хотели выйти к морю, – осторожно сказал Гилд. – Вы не покажете?

Гном хрипло рассмеялся.

– Отчего же не помочь собрату по несчастью. Идите по этой тропе, она приведет вас в лес, а там, на юге, говорят, лежит внешнее море. Все очень просто. Только боюсь, это ничего вам не даст. Люди построили, наверное, построили там город.

– Это не имеет значения.

– Я понимаю…

Они встретились глазами. Сочувствие, понимание и горечь, как ветер по золе. Кто бы мог подумать, что когда-то их народы воевали. Да и имело ли это хоть какое-то значение? Ровным счетом никакого.

– Спасибо. – Молвил Гилд.

– И тебе спасибо, Перворожденный.

Гномы и альвы молча пили кислое, дрянное вино, смотрели в костер, словно в целом свете кончились все слова.

А на рассвете ушли дальше, попрощавшись с гномами как с близкими родственниками, провожаемые долгими взглядами семи пар черных глаз. Долгое время они шли молча, а потом, посмотрев на серые скалы, Гилд медленно произнес:

– Да… их народу не позавидуешь… случись здесь отбиваться – гиблое место, ни мечом не махнешь, ни из лука не прицелишься. Тесно и камни кругом.

– Вот поэтому они с топорами и ходят. – Риан, не поднимая головы, глядел себе под ноги, и вдруг неожиданно вскинул голову, – все же лучше погибнуть в лесу!

После этого разговор и вовсе затих.

На исходе следующего дня скалы по бокам расщелины стали заметно ниже, а потом крутые склоны расступились, и взгляду путников открылись лес и солнце. Не отдавая себе отчета и не думая об опасности, они бросились вперед, буквально бегом выбежав из каньона, и остановились, зачарованные лесным простором и заходящим пылающим солнцем. Забыв обо всем и не осматриваясь, альвы стояли, раскинув руки и подняв лица к небу, словно только что вырвались из долгого плена. С этого момента их мрачное настроение начало постепенно проходить, они оживились и принялись изучать незнакомое место, куда вывела их тропа.

Гилд влез на высокий уступ и, как мог, попытался сориентироваться. Горы лежали на северо-западе сплошным массивом, а перед ними простирался лес. Вдали, на холме, неясными контурами маячили какие-то строения, а сбоку от них блестела лента реки.

– Там город! – крикнул Гилд. – Мы вышли к северной границы нашего старого знакомого, герцога Ферана

При упоминании его имени Риан помрачнел, в такие моменты память услужливо подсовывала ему картины недавнего плена.

– Ладно, посмотрим, что здесь сейчас творится, – буркнул он.

Лес был родным, спасительным, но уже не тем девственным и неприступным обиталищем для всего живого, как раньше. Пройдя по нему совсем немного, путешественники наткнулись на просеку, прорубленную через чащу, а еще дальше показалась дорога с наезженной колеей. По ее сторонам деревья стояли реже, а весь подлесок был тщательно вырублен. Оно и понятно, герцог опасался разбойников и стремился привлечь заезжих купцов.

Альвы свернули в сторону, но ближе к городу нарвались на вырубленные и сложенные аккуратными штабелями стволы корабельных сосен. Заготовка велась полным ходом. Сейчас работники уже покинули лес, но присутствие людей ощущалось во всем: в вытоптанной траве, сломанных ветках, ободранной коре даже тех деревьев, которые лесорубам были не нужны.

Уйдя подальше, куда люди еще не добрались, эльфам удалось подстрелить крупного зайца, после чего они развели костер и устроились на ночлег. Огонь потрескивал, пожирая сухой валежник, вода закипала в котелке, все было так, как века назад, когда Перворожденные были истинными хозяевами здешних мест. Оранжевые блики играли на длинных волосах, отражаясь в зрачках, чуткие пальцы тянулись к теплу, и казалось, что этот кусочек леса окутан сказкой, той самой, которой много сот лет.

– Отсюда примерно день пути до деревни, рядом с которой я жил, – задумчиво произнес Гилд, – может, дойдет, посмотрим, что стало с тем краем? Мне бы очень хотелось увидеть свой дом. Хотя, наверно, это меня не порадует… и все же…

Риан не стал высказывать свои сомнения, но он точно знал, что возвращаться к остаткам прошлой жизни всегда болезненно, и в любом случае там ждет пепелище, даже если все осталось в полной неприкосновенности.

Однако на следующий день они таки нашли самое настоящее пепелище. Это была небольшая деревенька, дворов на десять. Черное пятно посреди буйной зелени. Дожди успели размыть останки домов, но альвы насчитали примерно десять обугленных груд камней, бывших некогда очагами. Небольшие поля целиком поглотили сорняки и разнотравье, и только несколько культурных яблонь на самом краю покрытой золой проплешины свидетельствовали о том, что здесь жили люди.

– Это не лесной пожар, – сказал Гилд. – Лес вокруг не пострадал.

– И необычный пожар. – Подтвердил Риан. – Иначе другие дома уцелели бы. Они стояли довольно далеко друг от друга. Это похоже…

Его сородич уже догадался и помрачнел.

Скорее всего, это была вспышка какой-нибудь болезни, которых у людей не перечесть. Возможно, даже чумы. Альвы прекрасно представляли, как все было. Деревню окружили солдаты, не давая никому, здоровому ли, больному ли, выбраться наружу, обложили хворостом, облили земляным маслом и подожгли со всех сторон вместе с людьми, животными и имуществом. Того, кто пытался вырваться из огненной ловушки, расстреливали из самострелов.

Казалось, если хорошо прислушаться, то можно услышать и гул огня, и крики обреченных, и звонкое щелканье замочков на арбалетах. Здесь больше никогда и никто не поселится, а потом лес вернется на отвоеванную у него территорию. И путники будут только удивляться тому, как здесь оказались две яблони.

Альвы молча убрались из этого страшного места, но чем ближе они подходили к обжитым краям, тем больше встречалось свидетельств того, что эти земли под властью Ньюри Ферана. Вдоль дороги стояли шибеницы, и ни одна из них не пустовала. Герцог вовсю творил суд и расправу на скорую руку, видимо у него были дела и поважнее, чем долгие разбирательства. Повешение доставляло ему гораздо меньшее удовольствие, чем посажение на кол.