Текст книги "Осколки ангельской души (СИ)"

Автор книги: Людмила Черныш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16. Попытка исцеления

Восемь дней до конца. Небо над академией окончательно утратило остатки лазури, превратившись в полотно из запекшейся крови и фиолетовых разводов. Кровавый дождь сменился липким, тяжелым туманом, который просачивался сквозь щели в камне, оставляя на книгах и мантиях налет серой пыли. Магия в стенах цитадели начала гнить. Заклинания исцеления вместо того, чтобы затягивать раны, вызывали лишь быстрый рост темной плесени, а огненные шары чадили черным дымом, лишенным тепла.

Лириэль стояла посреди своей камеры, чувствуя, как холод Валлакса, оставленный им после ночного визита, медленно превращается в острую, пульсирующую потребность. Это не была потребность в защите, это была потребность в правде. Она знала, что Валериус сейчас находится в состоянии, близком к полному магическому выгоранию. Она чувствовала его ауру сквозь стены башен. Золотое сияние его души, которое когда-то привлекло ее у источника, теперь дрожало, как фитиль свечи на ураганном ветру.

Она понимала, что обязана сделать это. Не из любви, та была разбита на балу вместе с хрустальными бокалами. Не из преданности, ее предали первой. Это была попытка спасти ту часть себя, которая все еще отказывалась верить, что мир людей заслуживает только очистительного пламени бездны.

Использовав остатки своих сил, Лириэль сотворила заклинание сокрытия, которому ее научил контракт. Она не стала невидимой, она просто стала незначительной. Для стражников в коридоре она превратилась в тень, в скрип половицы, в порыв ветра. Она прошла мимо них, чувствуя их животный страх, и направилась к личным покоям наследника рода света.

Путь через академию казался путешествием по кладбищу. Студенты, некогда гордые и шумные, теперь жались к стенам, сжимая в руках четки или бесполезные амулеты. Портреты великих магистров в галереях окончательно ослепли, их нарисованные глаза вытекли черной краской.

Она нашла Валериуса в его кабинете. Дверь была не заперта, в академии больше не боялись воров, здесь ждали только демонов. В комнате царил хаос, сотни свитков были разбросаны по полу, дорогая мебель была перевернута, а в воздухе стоял тяжелый запах застарелого вина.

Валериус сидел за столом, обхватив голову руками. Его волосы спутались, мундир был помят, а на столе перед ним стояло несколько пустых фиалов из-под восстанавливающих эликсиров. Он пытался составить формулу щита, который смог бы остановить Валлакса, но его пальцы так дрожали, что перо рвало пергамент.

– Это бесполезно, – тихо сказала Лириэль, закрывая за собой дверь.

Валериус вздрогнул и резко вскинул голову. Его глаза, когда-то ясные и сияющие, теперь были налиты кровью, а зрачки расширены от магического истощения. Он смотрел на нее несколько секунд, словно не узнавая, а затем на его лице отразилась целая гамма чувств от надежды до яростного отвращения.

– Ты... как ты выбралась? – прохрипел он, пытаясь встать, но его ноги подогнулись, и он тяжело опустился обратно на стул. – Стража! Гвардия!

– Никто не придет, Валериус. Они слишком заняты тем, что пытаются не сойти с ума от воя гончих под окнами, – она сделала шаг к нему, игнорируя его попытку нащупать что-то на столе. – Посмотри на себя. Ты пытаешься вылечить смертельную рану пластырем. Валлакс не будет пробивать твой щит. Он просто подождет, пока ты сам выжжешь свою душу изнутри этой бесполезной борьбой.

– Убирайся, – прорычал он, и в его голосе послышались слезы. – Ты пришла посмеяться? Пришла посмотреть, как падает тот, кого ты обманула? Вивиан была права... ты предвестник этого ужаса. С каждым твоим шагом тьма становится гуще.

Лириэль подошла вплотную, не обращая внимания на холод, который начал исходить от ее собственной кожи. Она видела его ауру, она была покрыта мелкими трещинами, сквозь которые утекала жизнь. Валлакс уже начал его исцелять по-своему, подготавливая почву для своего триумфа.

– Валериус, послушай меня, – она попыталась положить руку ему на плечо, но он дернулся, словно от удара раскаленным железом. – Валлаксу не нужна академия. Ему не нужны ваши земли. Ему нужна я, но не как трофей, а как инструмент. И ты часть этого инструмента. Твое отчаяние питает его. Твоя ненависть ко мне, это топливо для его пришествия. Если ты не перестанешь сопротивляться светом и не начнешь видеть правду, ты станешь первым, кто падет, когда врата откроются.

– Какую правду?! – Валериус вскочил, опрокидывая стол. Чернила разлились по полу черной лужей, в которой отражалось багровое небо. – Что ты невеста демона? Что ты использовала меня, чтобы пробраться в сердце академии? Я любил тебя, Лириэль! Я был готов отречься от семьи ради девушки без рода и племени! А ты все это время носила на сердце его клеймо!

Он схватил ее за запястья, и Лириэль вскрикнула от боли. Его магия, даже в таком извращенном виде, жгла ее тень. Но она не отстранилась. Она заставила его смотреть ей в глаза.

– Да, я носила клеймо! Потому что только демоны согласились спасти мою жизнь, когда ваши святые инквизиторы бросили мою семью умирать в пустошах! – закричала она в ответ, и ее голос задрожал от накопленной годами ярости. – Я пришла к тебе не за прощением, Валериус. Я пришла, чтобы исцелить твой разум от той лжи, которую тебе вливала Вивиан. Она знала о контракте. Она знала, кто идет за мной, и она использовала это, чтобы устранить соперницу, не понимая, что подставляет под удар весь мир!

Валериус замер. Его хватка ослабла. Он смотрел на нее с ужасом, осознавая, что ее слова звучат слишком логично для безумия, охватившего замок.

– Она... не знала, – прошептал он, но в его голосе не было уверенности. – Она просто защищала меня. Защищала академию.

– Она защищала свою власть, – Лириэль медленно выдохнула. – Валериус, у меня осталось мало времени. Валлакс уже был у меня сегодня ночью. Он показал мне, что будет. Он хочет, чтобы ты ненавидел меня. Он хочет, чтобы ты чувствовал себя преданным, потому что твоя боль, это самая сладкая музыка для бездны. Если ты сможешь очистить свое сердце от этой обиды... если ты сможешь увидеть во мне не предательницу, а жертву тех же обстоятельств, что и ты... у нас будет шанс.

Она протянула к нему руки. Между ее ладонями начал формироваться странный сгусток энергии, не светлый и не темный, а серый, как сумерки. Это была чистая магия жизни, извлеченная из самой сути ее контракта.

– Позволь мне помочь тебе. Твои каналы забиты ядом. Твой свет убивает тебя, потому что ему не за что зацепиться в этом мире теней. Позволь мне сбалансировать твою силу.

Валериус смотрел на серое сияние в ее руках. На мгновение в его глазах промелькнула та самая искра, которую она полюбила у источника. Искра понимания, сострадания, человечности. Он медленно начал протягивать свои руки навстречу. Но в этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.

– НАЗАД, ВАЛЕРИУС! – голос Вивиан прозвучал как удар хлыста.

Она ворвалась в комнату в сопровождении пяти гвардейцев инквизиции. Ее лицо было искажено гримасой торжествующего безумия. В руках она сжимала амулет, который пульсировал ослепительным, болезненным белым светом.

– Ты видишь?! – закричала она, указывая на Лириэль. – Она пытается околдовать тебя! Она использует демоническое исцеление, чтобы выпить твою душу! Она суккуб Валлакса, пришедшая добить последнего защитника света!

– Вивиан, подожди... – попытался вставить Валериус, но свет артефакта ударил по его глазам, ослепляя и заставляя снова погрузиться в пучину паранойи.

– Взять ее! – скомандовала Вивиан. – И на этот раз никаких камер. В подземелья, к пыточному столбу! Мы выжжем из нее эту тень, даже если вместе с ней сгорит вся академия!

Гвардейцы бросились вперед. Лириэль почувствовала, как ее магия сокрытия окончательно рухнула. Серое сияние в ее руках погасло, сменившись фиолетовыми искрами гнева. Она посмотрела на Валериуса, надеясь на последнее слово, на жест защиты... но он лишь закрыл лицо руками, отступая в тень заваленного бумагами стола. Он снова выбрал путь меньшего сопротивления. Он снова выбрал ложь, которая была ему удобна.

– Ты трус, Валериус, – прошептала Лириэль, когда железные перчатки гвардейцев сомкнулись на ее руках. – Валлакс был прав. Твой свет, это лишь позолота на пустоте.

– Уводите ее! – Вивиан подошла к Валериусу и собственнически положила руку ему на плечо. – Все хорошо, любимый. Я здесь. Я спасу тебя от этой ведьмы.

Лириэль волокли по коридорам академии, и на этот раз никто не отводил глаз. Адепты плевали ей вслед, выкрикивая проклятия. Они видели в ней причину своих бед, громоотвод для своего страха. Они не понимали, что, избавляясь от нее, они выбрасывают последний ключ к своему спасению.

Ее бросили в самое глубокое подземелье, туда, где стены были пропитаны многовековыми страданиями. Здесь не было окон, только сырость и эхо капающей воды. Лириэль приковали к холодному столбу тяжелыми кандалами, которые были покрыты рунами, причиняющими постоянную, тупую боль.

Она висела на цепях, чувствуя, как внутри нее окончательно гаснет последняя надежда. Попытка исцеления провалилась. Она пыталась спасти свет, но свет сам предпочел ослепнуть. В тишине подземелья она услышала тихий, вкрадчивый смех. Он не исходил от гвардейцев за дверью. Он исходил из самой ее крови.

– Я же говорил тебе, – шептал голос Валлакса. – Они не заслуживают твоей милости. Посмотри, как они благодарят тебя за правду. Теперь ты готова, Лириэль? Теперь ты готова открыть ворота?

Она не ответила. Она лишь закрыла глаза, слушая, как над академией разражается первый удар грома. Время уговоров закончилось. Наступало время силы.

Стены подземелья вздрогнули. Где-то наверху раздался крик, не человеческий, а крик самой земли, которую начали разрывать когти легионов бездны.

Лириэль подняла голову. Ее глаза больше не были фиолетовыми. Они стали абсолютно черными, как та бездна, которая наконец-то пришла за своим долгом.

– Да, – прошептала она в пустоту. – Я готова.

Глава 17. День гнева

Рассвет, который должен был ознаменовать седьмой день до окончательного истечения срока контракта, так и не наступил. Вместо привычного солнца над истерзанным горизонтом поднялось нечто, напоминающее гигантскую, незаживающую и кровоточащую рану на теле мироздания. Небо из багрово-красного в одночасье стало черным, а облака закрутились в циклопические воронки, из эпицентров которых на землю начали падать не капли дождя, а тяжелые, маслянистые сгустки живой, пульсирующей тьмы.

Воздух в академии стал настолько плотным, вязким и наэлектризованным, что магические щиты, защищавшие ее тысячелетиями, начали искрить и издавать болезненный, сухой треск, истончаясь под невыносимым давлением первобытного хаоса.

Это был день гнева, момент, когда количественные изменения, копившиеся годами под кожей реальности, перешли в качественные, и истончившаяся завеса между мирами окончательно лопнула с оглушительным звуком рвущейся плоти.

Лириэль висела на цепях в самом глубоком, сыром подземелье. Ее руки давно онемели от неестественного положения, а руны на кандалах, вырезанные из солнечного камня, постоянно вгрызались в ее кожу, выпивая остатки жизненных сил и превращая их в тупую, изнуряющую боль. Но эта физическая агония была лишь фоном для того симфонического ужаса, который она воспринимала своим обострившимся внутренним слухом.

Она чувствовала каждую новую трещину в гранитном фундаменте академии, каждый крик первобытного ужаса, раздающийся этажами выше, и каждое тяжелое, мерное биение сердца наступающей армии демонов, которая уже перешагнула порог этого мира.

Внезапно стены подземелья содрогнулись от удара такой колоссальной мощи, что с потолка посыпалась тяжелая каменная крошка вперемешку с вековой пылью и обломками старых сталактитов. Где-то наверху раздался звук, который невозможно было спутать ни с чем другим. Оглушительный скрежет рвущегося металла, подобный стону умирающего титана, и звон миллиарда разбивающихся хрустальных сфер.

Магический щит академии, гордость человеческой расы и символ вечного света, рухнул, рассыпавшись на бесполезные искры.

– Началось... – прошептала Лириэль сухими, потрескавшимися губами, чувствуя, как метка на ее груди вспыхнула холодным, торжествующим огнем.

В этот же миг усиленная заклинаниями стальная дверь в ее камеру разлетелась в щепки, словно была сделана из гнилой соломы. Но это были не гвардейцы и не мифические спасатели. В проеме, окутанный клубами пыли и гари, стоял Адриан. Его тяжелые доспехи были забрызганы густой, темной, почти черной кровью, которая еще дымилась, разъедая металл.

В его глазах, обычно холодных и расчетливых, теперь полыхало яростное, первобытное и абсолютно неконтролируемое пламя войны. Он тяжело дышал, и от его разгоряченного тела исходил такой жар, что влага на склизких стенах мгновенно превращалась в едкий пар. Одним мощным, звериным движением он сорвал кандалы прямо с каменной кладкой, едва не вырвав Лириэль руки.

– Вставай, если в тебе еще осталась хоть капля жизни! – рявкнул он, подхватывая ее в тот момент, когда ее ноги, затекшие и ослабевшие, подкосились. – Твои хозяева уже не просто на стенах. Они внутри. Они не штурмуют академию, они ее переваривают, превращая каждый камень в часть бездны.

– Валериус... где он? Что с ним? – выдохнула она, судорожно цепляясь за запекшуюся кровь на его наплечнике.

Адриан издал короткий, злой и сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.

– Твой золотой мальчик пытается сотворить невозможное. Он собирает остатки своего перепуганного факультета в большом зале, надеясь на чудо. Но его свет сейчас бесполезен, как огарок свечи в эпицентре урагана. Идем! Если мы не прорвемся к центральной площади сейчас, нас обоих похоронят под обломками этой башни заживо!

Они буквально вылетели из подземелий, и Лириэль едва не ослепла от того апокалиптического зрелища, которое открылось ее взору во внутреннем дворе. Академия, место, которое должно было быть оплотом мира, превратилось в кипящий котел преисподней.

Небо буквально низвергало из себя легионы кошмаров. Это были не только гончие-ищейки, которых она видела раньше. Из пульсирующих разрывов в пространстве выходили крылатые твари с телами, состоящими из ожившего, раскаленного пепла. Огромные многорукие демоны-разрушители, чей каждый шаг заставлял саму землю стонать и трескаться, и призрачные всадники на костяных конях, чьи мечи оставляли в воздухе шлейфы абсолютного холода.

Защитники академии сражались в состоянии полного, парализующего отчаяния. Магистры-преподаватели, еще недавно читавшие лекции о гармонии, теперь в безумии выжигали целые площади магическим огнем, но на месте одного павшего демона из тумана тут же возникало десять новых, еще более яростных.

Тяжелый запах горящей плоти, расплавленного камня и серы мгновенно забил легкие, вызывая кашель. Лириэль с ужасом видела, как ее вчерашние однокурсники, те самые люди, что еще вчера брезгливо обходили ее стороной и шептались за спиной, теперь превращались в кровавое месиво под когтистыми лапами тварей Валлакса.

– Посмотри на это великолепие, Лириэль! – Адриан с рычанием отбил сокрушительный удар когтистой лапы демона, который прорвался к ним из-за угла, и одним точным, выверенным взмахом меча снес твари голову. Из разрубленной шеи брызнул фиолетовый огонь вместо крови. – Это то, что ты принесла в наш дом на подоле своего платья! Твой контракт, это не просто сделка, это смертный приговор для каждого живого существа в этих стенах!

– Я предупреждала их! – закричала она, чувствуя, как метка на ее груди начинает сиять таким ослепительным багровым светом, что он пробивался сквозь плотную ткань ее изорванного, грязного платья. – Я пыталась остановить этот приход! Но вы, все вы, выбрали свою никчемную гордыню и страх передо мной вместо реального спасения! Вы сами вырыли эту могилу!

Они с боем пробивались сквозь кипящий хаос к главной площади. Лириэль видела, как на ее глазах рушится величественная башня стихий, символ многовекового могущества человеческой магии. Она оседала медленно, грациозно и страшно, словно в замедленной съемке, погребая под своими многотонными обломками сотни адептов и преподавателей. В этот жуткий момент время для Лириэль словно остановилось. В просвете между рушащимися колоннами она увидела Вивиан.

Дочь верховного инквизитора стояла на ступенях трапезного зала, окруженная кольцом бледного, дрожащего огня. Она лихорадочно, срывая голос, выкрикивала боевые заклинания, ее лицо было белым, как погребальный саван, а в глазах метались искры чистого, нефильтрованного безумия. Но ее хваленый огонь больше не обжигал порождений бездны. Демоны проходили сквозь него, словно сквозь легкую утреннюю дымку, лишь презрительно скалясь.

– Помоги мне! Валериус! Где ты?! – истошно кричала она, оглядываясь назад, в пустые дверные проемы, но Валериуса там не было. Он был на другом конце площади, из последних сил удерживая разрушающийся купол над группой раненых первокурсников.

Лириэль почувствовала, как внутри нее, в самой глубине души, поднимается колоссальная волна первобытной, темной и сладкой силы. Это был голос Валлакса, вибрирующий в ее жилах, в каждой капле ее крови.

«Смотри внимательно, – шептал этот голос прямо в ее мозг, ласково и властно. – Смотри, как они охотно умирают за свои картонные иллюзии и ложных богов. Один твой жест, одно твое слово и все это мучение закончится в один миг. Просто прими свою суть. Просто приди ко мне».

– Нет! – в ярости закричала Лириэль, и из ее раскинутых рук вырвался ослепительный сноп фиолетового пламени. Этот огонь не убил защитников академии, но он мощной волной отбросил наступающих демонов назад на добрый десяток метров, создавая в кипящем месиве битвы временный, хрупкий коридор безопасности.

Адриан замер на секунду, посмотрев на нее с дикой, невообразимой смесью ужаса, ненависти и невольного, глубокого уважения.

– Ты... ты действительно можешь ими управлять? Они подчиняются тебе?

– Я могу лишь задерживать их на краткие мгновения, и это стоит мне последних крох жизни! – Лириэль физически чувствовала, как ее жизненная энергия утекает в пустоту вместе с каждым магическим импульсом. – Нам нужно прорваться к Валериусу! Немедленно! Он единственный, кто может стабилизировать общее магическое поле, если мы объединим его чистый свет и мою тень в едином плетении! Это наш единственный призрачный шанс!

Они ворвались в трапезный зал, который теперь напоминал полевой госпиталь в центре ада. Зрелище было по-настоящему душераздирающим и способным сломить самую крепкую волю. Сотни выживших адептов, израненных, покрытых копотью и кровью, сгрудились в самом центре зала под защитой колонн. Валериус, стоя на возвышении алтаря, из последних, нечеловеческих сил поддерживал тускнеющий, дрожащий купол золотистого света. Его лицо стало землисто-серым, из носа, ушей и глаз сочились тонкие струйки крови. Он отдавал каждую каплю своей магии, каждую секунду своей жизни, чтобы защитить тех немногих, кто все еще верил в него как в лидера.

Вивиан, завидев вбегающую Лириэль, взвизгнула, ее голос сорвался на крик.

– Убейте ее! Не подпускайте ее! Это она привела их сюда! Она пришла, чтобы лично закончить свою кровавую работу и преподнести наши головы своему господину!

– Заткнись, Вивиан, или я сам тебя придушу раньше демонов! – Адриан грубо, не церемонясь, оттолкнул ее в сторону, прокладывая дорогу. – Если Лириэль сейчас не вмешается, через пять минут от этого зала и от твоих драгоценных амбиций не останется даже пепла!

Лириэль, спотыкаясь о тела и обломки, бросилась к алтарю, к Валериусу. Он медленно поднял на нее свой затуманенный взгляд, и в нем она, к своему глубочайшему потрясению, увидела не ненависть и не обвинение, а бесконечную, смертельную усталость и... немую просьбу о прощении.

– Лириэль... – едва слышно прошептал он, и его руки, удерживающие заклинание, заметно вздрогнули. – Я не смог... я не защитил... прости...

– Молчи, Валериус. Просто не смей закрывать глаза. Держись за меня, слышишь?!

Она решительно положила свои маленькие, исцарапанные ладони поверх его окровавленных рук, которые все еще сжимали главный магический кристалл академии. В этот момент произошло нечто немыслимое. Тень и свет, два исконных врага, соприкоснулись без посредников.

Произошел мощнейший, ослепительный выброс энергии, который заставил весь фундамент замка содрогнуться на глубине многих миль. Черное пламя контракта и золотое сияние наследного мага сплелись в яростном, гармоничном и страшном танце, создавая вокруг зала непроницаемую, пульсирующую стену, о которую с бессильным звоном разбивались все атаки внешних демонов.

Но в этот момент снаружи, над всей территорией академии, раздался звук, который заставил сердца всех присутствующих просто замереть от первобытного ужаса. Это не был крик, не был взрыв и не был шум обвала. Это был звук размеренных, тяжелых шагов по разбитому мрамору площади. Каждый шаг отзывался гулом в костях.

Войско демонов внезапно, словно по команде, расступилось в стороны, образуя широкий коридор. Черные гончие в страхе припали к земле, прижимая уши. Крылатые всадники склонили свои призрачные головы. Из густого багрового тумана и едкого дыма пожаров вышел Валлакс. На этот раз он не был бесплотным призраком или видением.

Он явился во плоти, высокий, совершенный в своей красоте и абсолютно невыносимый в своем инфернальном величии. Его доспех, выкованный из звездной стали бездны, сиял отраженным светом гибнущей академии. А в руках он непринужденно держал меч, клинок которого был выкован из самой первозданной пустоты.

Он остановился в нескольких метрах перед барьером, который в отчаянии удерживали Лириэль и Валериус. Его холодный, проницательный взгляд медленно скользнул по бледным, искаженным страхом лицам студентов, на мгновение задержался на ощетинившемся Адриане, на съежившейся Вивиан, и наконец, с пугающей сосредоточенностью остановился на Лириэль.

– Ну вот и все. День гнева наступил во всей своей полноте, – его голос, усиленный магией, прозвучал как раскат грома под сводами зала, заставляя вибрировать сами камни. – Стены вашей хваленой академии рухнули, как карточный домик под порывом ветра. Ваша слепая вера в незыблемость света оказалась лишь горькой пылью под ногами моих легионов. Посмотрите на себя, вы ничто.

Он медленно поднял свой меч, и кончик черного лезвия едва коснулся золотисто-черного барьера. По щиту, который казался нерушимым секунду назад, мгновенно побежали глубокие, ветвистые трещины, сопровождаемые звуком лопающегося льда.

– Лириэль, – произнес Валлакс, и в его голосе послышалась пугающая, почти отеческая нежность, от которой по спине пробежал мороз. – Ты сделала все, что было в твоих силах. Ты показала им свою истинную мощь, ты даже попыталась спасти их никчемные, предательские жизни. Но контракт, это не просьба, это закон, который не знает ни жалости, ни исключений. Ваше время вышло до последней секунды.

Валлакс широким, величественным жестом обвел разрушенный, наполненный стонами зал.

– Я пришел за тем, что принадлежит мне по праву подписи и крови. Отдай мне то, что обещала, Лириэль. Прямо сейчас. Встань рядом со мной, прими свою корону, и я прикажу своим воинам немедленно остановиться. Я милостиво оставлю этих жалких насекомых в живых, чтобы они могли влачить свое существование в том новом, честном мире, который я построю на руинах их лживой гордыни. Но если ты посмеешь отказать мне сейчас...

Он чуть сильнее нажал на меч, и защитный барьер зазвенел, как перетянутая гитарная струна, готовая лопнуть в любую секунду. Валериус, чье лицо стало белее снега, рухнул на колени, не в силах больше сопротивляться этой запредельной мощи. Его руки соскользнули с кристалла.

– Если ты скажешь нет, я сотру это место, эту академию, с лица земли настолько тщательно, что даже само воспоминание о его существовании исчезнет из истории. Выбирай, моя дорогая невеста. Твоя вечность в моих темных чертогах, или их мгновенная, мучительная смерть в этом очистительном огне прямо здесь и сейчас.

В огромном зале воцарилась тяжелая, гробовая тишина, нарушаемая лишь треском пожаров снаружи. Все взгляды, полные безумного ужаса, слабой надежды и затаенной ненависти, обратились к Лириэль. Она стояла на возвышении алтаря, маленькая, хрупкая фигурка в форме, на чьих плечах сейчас, без преувеличения, лежал вес судьбы целого мира.

Она посмотрела вниз на Валериуса, который едва дышал у ее ног, глядя на нее глазами, полными слез. Посмотрела на Адриана, который до хруста сжимал рукоять меча, готовясь к своему последнему, заведомо проигрышному броску. Посмотрела на Вивиан, которая окончательно потеряла человеческий облик от страха.

И затем Лириэль подняла голову и посмотрела прямо в пустые, бездонные глаза Валлакса. В этот момент ее собственная аура начала меняться, приобретая металлический блеск.

– Ты пришел за своей невестой, принц бездны, – сказала она, и ее голос был удивительно чистым, звонким и холодным, как арктический лед. – Но ты совершил одну фатальную ошибку в своих расчетах. Невеста, которую ты так долго и старательно создавал из моей боли и моего одиночества... она больше тебе не принадлежит. И она не подчиняется твоим приказам.

Небо над академией окончательно раскололось надвое, обнажив абсолютную пустоту, и в этот гигантский пролом хлынул истинный, первородный мрак. День гнева переходил в свою завершающую, самую страшную стадию права сильного. И теперь уже никто не мог предсказать, кто выйдет из этого пламени победителем.