Текст книги "Осколки ангельской души (СИ)"

Автор книги: Людмила Черныш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 4. Тернии пути

Утро после встречи у источника встретило Лириэль тяжелой, свинцовой тишиной. Она почти не спала, вслушиваясь в биение собственного сердца, которое, казалось, теперь пульсировало в такт с тем золотистым светом, что она увидела в Валериусе. На ее бледной коже, прямо над сердцем, метка контракта ощущалась как незаживающий ожог. Она знала, что демон-хозяин не любит, когда его собственность тянется к свету. Каждый раз, когда она вспоминала тепло руки Валериуса, ледяные тиски на ее душе сжимались чуть крепче.

Лириэль оделась в свое привычное серое платье, которое стало для нее своего рода доспехом невидимости. Она тщательно заплела волосы в тугую косу, стараясь не смотреть на свое отражение. Ей нужно было стереть из глаз тот странный, живой блеск, который появился там после вчерашнего разговора. В академии глаза были зеркалом магического резерва, и любая перемена могла привлечь ненужное внимание.

Выйдя из своей башни, она сразу почувствовала перемену в атмосфере. Адепты, обычно просто игнорировавшие ее, теперь провожали ее взглядами, в которых сквозило не только презрение, но и ядовитое любопытство. Шепотки змеились по коридорам, отражаясь от высоких сводов.

– Видели ее вчера? – донесся до нее приглушенный голос парня в мантии факультета воздуха. – Она ошивалась у источника. А потом оттуда вышел Валериус.

– Быть не может, – ответила ему девушка, нервно поправляя кружевной воротничок. – Валериус не стал бы опускаться до общения с пустышкой. Наверное, она просто следила за ним. Мерзкая маленькая шпионка.

Лириэль ускорила шаг, втянув голову в плечи. Она ожидала этого, но все равно каждое слово вонзалось в нее, как отравленная игла. Она знала, что репутация Валериуса в этой академии была почти божественной. Он был золотым мальчиком, надеждой света, идеалом. И ее тень, упавшая на его сияющий путь, воспринималась здесь как святотатство.

Столовая встретила ее оглушительным звоном посуды и гулом голосов. Лириэль хотела проскользнуть к самому дальнему столу, но путь ей преградили. Вивиан стояла в центре прохода, окруженная своей неизменной свитой. Сегодня она выглядела особенно торжествующе. На ее плечах лежала мантия, расшитая рубинами, которые вспыхивали при каждом ее движении, отражая внутренний огонь владелицы. Ее глаза горели недобрым предвкушением.

– Куда-то торопишься, серая мышь? – голос Вивиан прозвучал громко, заставив половину зала замолчать. – Я слышала, вчера ты устроила ночную прогулку. Решила, что если подышишь воздухом у источника, в тебе проснется хотя бы капля таланта? Или ты надеялась, что в темноте тебя можно будет принять за кого-то стоящего?

Лириэль остановилась, не поднимая глаз. Она видела только подол мантии Вивиан и носки ее дорогих сапожек из кожи дракона.

– Я просто гуляла, – тихо ответила она.

– Гуляла? – Вивиан сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. От нее пахло ладаном и раскаленным металлом. – Ты подошла к Валериусу. Ты посмела заговорить с ним. Ты, чья душа, это пустая яма, пыталась коснуться света. Скажи мне, пустышка, ты действительно настолько глупа или просто надеялась, что он тебя пожалеет? Валериус добр ко всем бродячим собакам, но это не значит, что собака может войти в дом.

Вокруг раздались смешки. Лириэль чувствовала, как внутри нее начинает закипать темная, вязкая ярость. Она видела ауру Вивиан, агрессивную, кусачую, полную хаотичных искр. Ей стоило лишь на мгновение отпустить самоконтроль, и этот огонь захлебнулся бы в первородной тьме. Но контракт отозвался резкой болью в груди, напоминая о сроке.

– Он сам заговорил со мной, – произнесла Лириэль, и эта правда прозвучала как вызов.

Зал ахнул. Вивиан на мгновение лишилась дара речи, ее лицо пошло красными пятнами. Это было самое страшное оскорбление для ее гордости, признать, что идеал, которого она считала своей собственностью, проявил интерес к той, кого она считала мусором.

– Ложь! – выкрикнула Вивиан. – Ты лжешь, чтобы поднять свою цену!

Она вскинула руку, и на ее ладони мгновенно сформировался шар яростного, белого пламени. В столовой стало невыносимо жарко. Адепты поблизости отпрянули, зная, насколько неуправляем гнев дочери инквизитора.

– Я выжгу эту ложь из твоего рта, – прошипела Вивиан.

Лириэль стояла неподвижно. Она видела траекторию будущего удара, видела слабые места в защите Вивиан. Ее демонические инстинкты орали: «Убей! Разорви! Покажи им, кто здесь истинная сила!» Но она лишь плотнее сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови. Смирение. Она должна быть смиренной.

– Вивиан, остановись! – раздался властный голос.

Толпа расступилась, и в круг вошел Валериус. Он выглядел спокойным, но в его глазах застыл холод, которого Лириэль раньше не видела. Он встал между Лириэль и Вивиан, и жар пламени мгновенно погас, поглощенный его ровной, золотистой аурой.

– Опусти руку, – тихо сказал он. – Академия, это место для обучения, а не для расправ над теми, кто слабее.

– Слабее? Валериус, она лжет о тебе! Она позорит твое имя своими россказнями о ночных встречах! – Вивиан едва не задыхалась от возмущения.

Валериус мельком взглянул на Лириэль. В его взгляде была странная смесь жалости и чего-то еще, возможно, узнавания той самой бури, о которой он говорил вчера.

– Она не лжет, – спокойно ответил он. – Мы действительно разговаривали. И я не вижу в этом ничего позорного. Позорно, это использовать магию против того, кто не может тебе ответить.

Вивиан побледнела так, что ее кожа стала почти прозрачной. Она медленно опустила руку. Тишина в зале стала осязаемой. Унижение было полным и публичным.

– Ты защищаешь ее... – прошептала она. – Ты меняешь нас на эту… серую моль.

Она резко развернулась и бросилась прочь из зала, ее свита поспешила за ней. Студенты начали медленно расходиться, перешептываясь уже более осторожно. Валериус повернулся к Лириэль.

– Ты в порядке? – спросил он, протягивая руку, чтобы коснуться ее плеча.

Лириэль отшатнулась, словно от удара. Она видела, какой ценой далась ей эта защита. Теперь она была не просто изгоем, она стала мишенью. А Валериус... он стал ее защитником, и это было самым худшим сценарием.

– Зачем ты это сделал? – ее голос дрожал от сдерживаемого гнева и страха. – Теперь они не оставят меня в покое. Ты только что сделал мою жизнь здесь невыносимой.

Валериус замер, его рука повисла в воздухе. Он явно не ожидал такой реакции.

– Я просто хотел помочь...

– Мне не нужна твоя помощь! – почти выкрикнула она, чувствуя, как магическая печать на сердце раскаляется добела. – Я пустышка, помнишь? Я должна быть одна. Оставь меня. Пожалуйста.

Она развернулась и выбежала из столовой, не дожидаясь ответа. Она бежала по коридорам, чувствуя на себе сотни невидимых глаз. Тернии пути, о которых она знала, начали впиваться в ее плоть. Вивиан не простит такого унижения. Она огненный маг, а огонь не успокаивается, пока не выжжет все дотла.

Лириэль заперлась в своей комнате. Ее трясло. Контракт пульсировал, требуя выхода силы. Ей хотелось кричать, крушить эти светлые стены, показать им всем свою истинную мощь. Но вместо этого она опустилась на пол и начала шептать слова старого, забытого заклинания подавления, которому ее научили в аду.

«Я ничто. Я пепел. Я тишина под снегом».

Через час в дверь постучали. Тихо, осторожно. Лириэль не ответила.

– Лириэль? – это был голос одной из младших адепток, кажется, ее звали Мира. – Тебя зовет декан. Профессор Каллум недоволен тем, что ты пропустила лекцию по теории. И... Вивиан подала жалобу. Она говорит, что ты спровоцировала ее темной магией.

Лириэль закрыла лицо руками. Ловушка захлопнулась. Вивиан решила действовать официально, обвинение в темной магии было для пустышки смертным приговором. Если комиссия начнет проверку ее ауры, никакой контракт не скроет того, что прячется в глубине ее души. Она встала, поправила платье и подошла к зеркалу. Лицо было бледным, глаза пустыми. Она была готова.

«Ты хотела войны, Вивиан? Ты ее получишь. Но не ту, о которой мечтаешь. Я проиграю тебе так красиво, что ты сама поверишь в свою победу. И это будет мое самое великое смирение».

Лириэль вышла из комнаты и направилась к кабинету декана. Каждый ее шаг по мраморным полам академии был шагом по битому стеклу. Она знала, что впереди ее ждут новые унижения, новые столкновения и новые встречи с Валериусом, от которых ее сердце разрывалось на части. Но она должна была выстоять. У нее не было права на ошибку.

Впереди, в конце коридора, она увидела Вивиан. Та стояла у дверей деканата, победоносно улыбаясь. Она уже праздновала победу. Лириэль глубоко вздохнула, пряча свою тьму как можно глубже, и пошла навстречу своей участи.

Этот день был только началом ее долгого пути сквозь тернии. Пути, в конце которого ее ждало либо полное уничтожение, либо то самое призрачное искупление, ради которого она предала своего хозяина и саму себя.

Глава 5. Запретная дружба

После разбирательства в кабинете декана, которое закончилось для Лириэль лишь строгим выговором благодаря вмешательству Валериуса, жизнь в академии превратилась в изощренную пытку. Обвинение Вивиан в использовании темной магии не подтвердилось, проверка не выявила у Лириэль вообще никакой магии, что лишь укрепило ее статус пустышки. Но слухи, запущенные дочерью инквизитора, пустили глубокие корни.

Теперь, когда Лириэль проходила по коридорам, студенты не просто шептались, они рисовали в воздухе защитные знаки или демонстративно отворачивались, словно опасаясь заразиться ее серостью. Но самым тяжелым испытанием стало то, чего она боялась больше всего. Валериус начал искать ее общества.

Это началось через два дня после инцидента в столовой. Лириэль пыталась скрыться в библиотеке, в самом дальнем ее секторе, где хранились свитки по древней истории, не имеющие практического значения для современных магов. Там, среди пыльных фолиантов и запаха старого пергамента, она надеялась найти покой.

– Ты знала, что история академии написана на крови, а не только на свете? – раздался знакомый голос за ее спиной.

Лириэль вздрогнула, едва не выронив тяжелую книгу. Валериус стоял, прислонившись к книжному стеллажу, и в полумраке библиотеки его аура казалась приглушенной, мягкой, словно свет свечи в тумане.

– Тебе не следует быть здесь, – выдохнула она, не оборачиваясь. – После того, что случилось в столовой... Вивиан не успокоится, если увидит нас вместе.

– Вивиан видит только то, что хочет видеть, – Валериус подошел ближе и заглянул в книгу, которую она держала. – «Эпоха Раскола». Тяжелое чтение для отдыха. Почему ты прячешься здесь, Лириэль?

– Я не прячусь. Я просто... существую там, где мне положено, – она наконец повернулась к нему. – Валериус, я благодарна тебе за помощь. Правда. Но ты будущий столп этого мира. А я никто. Твоя дружба, даже простое общение, для меня словно приговор. Тебя начнут подозревать в сочувствии к тем, у кого нет силы.

Валериус серьезно посмотрел на нее. В его глазах отражались огоньки магических ламп, парящих под потолком.

– А если я скажу тебе, что мне все равно? – тихо произнес он. – В этой академии все стараются быть кем-то. Они измеряют свою значимость длиной магического шлейфа. Но в тебе есть нечто... тишина, которая глубже любого заклинания. Мне интересно говорить с тобой, а не с твоим индексом силы.

Он сел за стол напротив нее, и Лириэль почувствовала, как невидимые нити контракта на ее груди начали вибрировать. Его интерес был искренним, и именно эта искренность была смертельно опасна. Демонический контракт питался ее изоляцией. Чем больше она сближалась с кем-то, тем сильнее становилось давление тьмы внутри, стремящейся вырваться и уничтожить объект привязанности.

– Расскажи мне о пустошах, – попросил он. – Говорят, там небо всегда затянуто тучами, и земля не рождает ничего, кроме камней. Как ты выжила там, будучи... – он запнулся, подбирая слово.

– Будучи пустой? – горько усмехнулась Лириэль. – В пустошах быть пустой, это благословение. Там магия, это проклятие, которое притягивает тварей из-за грани. Там ты учишься ценить тишину, потому что шум означает смерть.

Она начала рассказывать, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать своего истинного происхождения. Она описывала серые равнины, вечный холод и людей, чьи сердца были тверды, как гранит. Валериус слушал, затаив дыхание. Он, выросший в золотых чертогах, никогда не знал нужды и страха перед первозданной тьмой.

Для него ее рассказы были экзотикой. Для нее, это была завуалированная история ее пребывания в Аду, переведенная на язык, понятный человеку.

– Ты удивительная, Лириэль, – сказал он, когда она замолчала. – Ты сильнее многих магов, которых я знаю. Твоя сила в твоем терпении.

Он протянул руку через стол, словно хотел коснуться ее пальцев, но вовремя остановился, вспомнив ее реакцию у источника. Лириэль почувствовала, как по ее коже пробежал мороз. В этот момент в библиотеку вошла группа студентов во главе с Вивиан. Смех и громкие разговоры мгновенно разрушили атмосферу уединения.

– О, посмотрите-ка! – голос Вивиан прорезал тишину библиотеки, как ржавый нож. – Наш золотой принц все еще пытается найти жемчужину в куче навоза. Валериус, декан ищет тебя. У нас тренировка по боевому учению, а ты тратишь время на чтение сказок этой… замарашке.

Лириэль мгновенно закрыла книгу и встала. Ее лицо снова превратилось в бесстрастную маску.

– Я уже ухожу, – тихо сказала она.

– Нет, останься, – Валериус тоже поднялся, его голос стал холодным. – Вивиан, я сам решу, на что мне тратить время. И если ты еще раз позволишь себе подобный тон в библиотеке, я подниму вопрос о твоем поведении перед советом.

Вивиан сузила глаза. В ее взгляде на Лириэль было столько чистой, концентрированной ненависти, что та физически ощутила толчок.

– Ты защищаешь ее перед всеми нами, Валериус. Ты понимаешь, как это выглядит? Все говорят, что ты… одурманен. Может быть, в этой пустышке все-таки есть капля магии? Грязной, темной магии очарования?

– Это абсурд, – Валериус покачал головой. – Уходи, Вивиан.

Когда свита Вивиан удалилась, Лириэль посмотрела на Валериуса.

– Теперь ты видишь? – прошептала она. – Это запретная дружба. Она отравляет все вокруг. Пожалуйста, больше не ищи меня. Это ради твоего же блага.

Она почти бегом покинула библиотеку. Весь оставшийся день она провела в состоянии крайнего напряжения. Контракт на груди жегся, напоминая о сроках. Демон в ее воспоминаниях смеялся: «Она думает, что свет спасет ее... Но свет только лучше подсвечивает ее тени».

Вечером Лириэль сидела у окна в своей комнате. Она понимала, что Валериус не отступит. Его душа, его сияние, они были настроены на поиск истины, и он чувствовал, что Лириэль скрывает нечто важное. Но если он узнает правду, он будет обязан уничтожить ее. Он защитник академии, она тень из ада.

Эта мысль была невыносимой. Лириэль прижала лоб к холодному стеклу. Ей хотелось плакать, но слезы давно высохли в пламени ее прошлой жизни.

Внезапно под ее дверью проскользнул клочок бумаги. Лириэль вздрогнула и подняла его. На пергаменте золотистыми чернилами было написано всего несколько слов.

«В субботу будет праздник стихий. Приходи к старой обсерватории в полночь. Я хочу показать тебе настоящую академию, которую не видят другие. Пожалуйста, не отказывайся. В.»

Лириэль скомкала записку. Это было безумие. Это было прямое нарушение всех правил осторожности. Идти туда означало сделать еще один шаг к пропасти. Не идти, означало убить ту крошечную искру надежды, которая начала теплиться в ее измученном сердце.

Она развернула записку и снова прочитала ее. Сияние его души... Она видела его, когда прикасалась к водяной сфере. Это была надежда на то, что даже такая, как она, может быть увидена и понята.

«Я пойду», – подумала она, и в ту же секунду метка контракта отозвалась такой резкой болью, что Лириэль потеряла сознание, рухнув на холодный пол своего чулана.

Ей снился ад. Снился он, демон, который ласково перебирал перья ее сломанных крыльев.

– Играй, моя маленькая птичка, – шептал он. – Лети на свет. Чем ярче он будет, тем больнее тебе будет возвращаться в мою тьму. А ты вернешься. Контракт нельзя разорвать любовью... его можно только сжечь вместе с душой.

Когда она очнулась, наступило утро. На ее ладони все еще лежал скомканный клочок пергамента с золотистыми буквами. Лириэль встала, пошатнувшись. Ее путь был полон терний, но теперь к ним добавилось самое страшное, запретное чувство, которое могло либо спасти ее, либо окончательно разрушить этот хрупкий мир.

Она начала готовиться. Ей нужно было продумать каждое движение, каждое слово. Впереди было испытание стихиями, и она знала, что Вивиан сделает все, чтобы превратить этот праздник в казнь пустышки.

Но в глубине души Лириэль знала, что ее настоящая битва произойдет не на экзамене. Она произойдет в полночь, у старой обсерватории, где свет встретится с тенью в последний раз перед тем, как начнется настоящий шторм.

Она расплела косу, и ее серебристые волосы рассыпались по плечам. На мгновение в зеркале ей показалось, что за спиной раскрылись огромные, величественные крылья. Но это была лишь игра теней. Пока что.

«Я выдержу», – пообещала она себе. – «Ради того, чтобы еще хоть раз увидеть, как он улыбается не адептке, а девушке по имени Лириэль».

Глава 6. Испытание стихиями

День испытания стихий наступил вместе с тяжелым, багряным рассветом. Академия гудела от предвкушения. Это был не просто экзамен, это был ритуал, во время которого каждый адепт первого курса должен был показать свою связь с первоосновами мира. На огромном тренировочном плацу, вымощенном белым камнем, который не боялся ни жара, ни холода, уже были установлены магические артефакты, четыре величественные колонны, каждая из которых соответствовала своей стихии: Воздуху, Огню, Земле и Воде.

Лириэль стояла в общем строю, чувствуя себя серым пятном на фоне пестрого моря шелковых мантий и сияющих доспехов. Ее сердце билось ровно, почти безжизненно, так она научила его биться за годы, проведенные в тени. Но внутри нее бушевал настоящий шторм. Контракт на груди тянул и покалывал, словно предупреждая, что сегодня граница между смирением и самораскрытием будет тоньше волоса.

– Посмотрите на нее, – громкий, звенящий голос Вивиан заставил окружающих обернуться. – Наша достопримечательность все-таки пришла. Зачем тебе это, Лириэль? Чтобы просто постоять рядом с артефактами и еще раз доказать всем, что ты пустое место?

Лириэль не ответила. Она смотрела прямо перед собой, на шпили академии. Она знала, что Вивиан подготовила для нее нечто особенное. Ненависть в ауре дочери инквизитора сегодня была почти материальной, она пахла жженой кожей и острой сталью.

Валериус стоял впереди, среди лучших учеников. Он обернулся, его взгляд на мгновение встретился со взглядом Лириэль. В его глазах было беспокойство, смешанное с немым вопросом: «Зачем ты подвергаешь себя этому унижению?». Лириэль лишь едва заметно качнула головой, призывая его не вмешиваться. Сегодня она должна была окончательно утвердиться в роли изгоя, чтобы никто не заподозрил в ней истинную силу.

– Первое испытание – воздух! – объявил декан Каллум, взмахнув руками.

Адепты один за другим выходили в центр круга. Кто-то вызывал легкий ветерок, заставляющий флаги на стенах трепетать. Кто-то, как Вивиан, создавал небольшие смерчи, поднимающие в воздух каменную крошку. Когда пришла очередь Валериуса, плац наполнился мощным, ровным гулом. Он не просто вызвал ветер, он подчинил себе сами потоки атмосферы, заставив воздух вибрировать так сильно, что у зрителей заложило уши. Это была мощь наследника света, чистая и неоспоримая.

– Адептка Лириэль из пустошей! – выкрикнул глашатай.

Толпа затихла. Лириэль медленно вышла в центр круга. Тишина была такой плотной, что слышно было, как накрахмаленная ткань ее платья шуршит при каждом шаге. Она подошла к колонне воздуха. Магический кристалл в ее основании пульсировал небесно-голубым светом, ожидая малейшего импульса души.

«Убей в себе малейший отзвук», – приказала она себе.

Она протянула руку к кристаллу. Внутри нее магические каналы, переполненные древней, густой энергией, рвались навстречу артефактам. Если бы она позволила себе хотя бы на миг расслабиться, колонна не просто засветилась бы, она бы взорвалась, не выдержав напора ее тьмы. Лириэль чувствовала, как контракт впивается в ребра, удерживая ее силу стальными обручами.

Она приложила ладонь к холодному камню. Прошла секунда, две, пять. Кристалл оставался мертвым. Голубое сияние даже немного потускло под ее рукой, словно она была черной дырой, поглощающей свет.

– Результат – ноль! – с плохо скрываемым удовлетворением объявил Каллум. – Следующее испытание – Вода.

По рядам студентов пронесся смех.

– Она даже пыль не смогла сдвинуть! – удивительно, как она вообще дышит, если в ней нет даже капли воздуха.

Испытание воды прошло для Лириэль так же. Она стояла перед артефактом, пока другие создавали ледяные скульптуры или фонтаны из чистой энергии. Вивиан продемонстрировала изящные водяные хлысты, испаряющиеся в огне ее собственной ауры. Когда подошла Лириэль, чаша с водой перед колонной не шелохнулась. Она смотрела на свое отражение в неподвижной глади и видела там чудовище, которое притворяется жертвой. Она намеренно проваливала тест, чувствуя, как с каждым отказом от силы ее душа тяжелеет.

Наступил черед огня. Это было любимое испытание Вивиан. Она вышла вперед, гордо вскинув голову. Ее огненный шлейф растянулся на несколько метров, превращаясь в призрачную птицу, которая с криком взмыла к небу. Это было великолепное и пугающее зрелище.

– Твоя очередь, Лириэль, – прошипела Вивиан, проходя мимо нее. – Попробуй не обмочиться от страха перед настоящей стихией.

Лириэль подошла к колонне огня. Здесь все было иначе. Огонь внутри нее, тот самый ледяной пожар ада, был намного мощнее этого театрального пламени. Он рвался наружу, узнавая родственную стихию. Контракт на ее груди начал пульсировать багровым, обжигая кожу под платьем.

«Смирение, – твердила она. – Ты ничто. Ты холод. Ты пустота».

Она коснулась колонны. На мгновение камень под ее пальцами нагрелся докрасна, не от магии, которую она выдала, а от того, как сильно она ее подавляла. Но снаружи ничего не изменилось. Колонна стояла безмолвным монолитом.

– Ожидаемо, – бросил декан. – И последнее – Земля.

Это было последнее испытание. Лириэль уже чувствовала себя измотанной этой борьбой с самой собой. Но Вивиан не собиралась отпускать ее просто так.

Когда Лириэль подошла к четвертой колонне, она заметила странное движение в ауре Вивиан. Та стояла чуть в стороне, сложив руки на груди, но ее губы беззвучно шевелились, а пальцы сплетались в запретную конфигурацию. Лириэль мгновенно поняла, что это была ловушка. Вивиан собиралась ударить по артефакту своей магией в тот момент, когда Лириэль коснется его, чтобы вызвать обратный удар. Для мага это было бы болезненно, но для человека без искры такой удар мог стать смертельным. Энергия артефакта просто разорвала бы физическое тело, не встретив магического сопротивления.

Лириэль замерла в шаге от камня. Она видела, как Валериус подался вперед, его лицо напряглось. Он тоже почувствовал что-то неладное.

– Что такое, Лириэль? Боишься камней? – издевательски выкрикнула Вивиан.

Лириэль посмотрела на Вивиан. В ее взгляде на долю секунды мелькнула та самая бездна, от которой замерзает кровь. Но она тут же спрятала ее.

«Если я приму удар, я умру или выдам себя. Если отступлю, я признаю поражение. Но есть третий путь».

Она протянула руку. В тот миг, когда ее пальцы коснулись шероховатой поверхности колонны земли, Вивиан нанесла удар. Невидимая волна агрессивной энергии врезалась в артефакте. Камень загудел, накопив колоссальное напряжение.

Лириэль почувствовала, как по ее руке ударило напряжение, способное испепелить. Но вместо того, чтобы сопротивляться или поглотить его, она пропустила этот ток сквозь себя, заземлив его своим смирением. Она превратила свое тело в проводник, не позволяя энергии осесть в ее центрах. Но чтобы это выглядело естественно, она должна была проиграть.

С громким вскриком Лириэль отлетела назад, словно от мощного толчка. Она упала на жесткие плиты плаца, ее ладонь была обожжена, а полы серого платья покрылись пылью. Она выглядела жалко, сломленная, никчемная девчонка, которую стихия отвергла с особой жестокостью.

– Лириэль! – Валериус первым сорвался с места, но декан остановил его жестом.

– Похоже, стихии сегодня не в духе от присутствия тех, кто им чужд, – сухо констатировал Каллум. – Адептка Лириэль, ваш результат по всем четырем дисциплинам – абсолютный ноль. Вы свободны.

Вивиан торжествующе рассмеялась. Ее свита подхватила смех, который разнесся над плацом, как карканье ворон. Лириэль медленно поднялась. Она чувствовала вкус крови во рту, она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от настоящей боли, когда энергия Вивиан прошла сквозь ее демонические каналы. Её рука дрожала, но не от страха, а от сдерживаемой мощи, которая после удара стала еще более нестабильной.

Она не смотрела на смеющихся студентов. Она не смотрела на Валериуса, в чьем взгляде теперь была не просто жалость, а глубокое, искреннее сострадание, которое ранило ее сильнее любого огня. Она просто развернулась и пошла прочь с плаца.

«Я сделала это», – думала она, скрываясь в тени коридоров академии. – «Я проиграла. Теперь они окончательно поверят, что я безопасна. Теперь я официально самый слабый человек в этом мире».

Она добралась до своей каморки и только там позволила себе рухнуть на кровать. Ее рука горела, контракт на груди пульсировал в такт с этой болью. Она знала, что Вивиан сегодня празднует свою великую победу, но Лириэль знала правду.

Ее смирение было самой страшной силой в этом зале. Она выдержала удар, который должен был ее убить, и не выдала ни одной искры своей тьмы. Она победила, став ничем.

Но впереди была полночь. Впереди была старая обсерватория и Валериус. И после сегодняшнего унижения Лириэль знала, что он обязательно придет. Его светлая душа не позволит ему оставить израненную девушку без утешения. И это было то самое испытание, к которому она не была готова.

Она достала из-под подушки записку с золотистыми буквами.

– Ты не знаешь, кого ты пытаешься спасти, Валериус, – прошептала она в пустоту комнаты. – Ты пытаешься согреть тень, которая может тебя поглотить.

За окном солнце начало клониться к закату. Праздник стихий продолжался, а Лириэль лежала в темноте, считая минуты до того момента, когда ее запретная дружба станет ее единственной реальностью. Она не знала, что уже завтра начнется новый день ее жизни, день, полный яда, предательства и шепота звезд, который окажется громче любого крика.

Сегодня она провалила экзамен. Но завтра она должна была начать терять нечто гораздо более ценное, чем репутация. Она должна была начать терять его.