Текст книги "Осколки ангельской души (СИ)"

Автор книги: Людмила Черныш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Людмила Черныш
Осколки ангельской души

Глава 1. Смирение Лириэль

Небо над академией было невыносимо чистым, лазурным, без единого облачка, словно издевка над той тьмой, что Лириэль везла в себе. Стеклянные шпили замка преломляли солнечный свет, рассыпая по мощеной площади тысячи радужных бликов. Воздух здесь пах цветущими глициниями и тем особым, едва уловимым ароматом высокой магии, от которого у обычных людей кружилась голова, а у магов сладко ныло в груди.

Для Лириэль этот запах был физически болезненным. Каждая частица магического фона колола ее кожу тысячами невидимых игл, напоминая о том, что она здесь инородное тело, паразит в теле самого чистого источника мира.

Она стояла у кованых ворот, сжимая в руках потертый кожаный чемодан, чья ручка давно протерлась до дыр. На фоне расшитых золотом мантий других адептов, прибывающих в каретах с родовыми гербами, ее серое дорожное платье выглядело пыльным саваном. Она видела, как другие девушки поправляют локоны, как их глаза сияют предвкушением власти и славы. Лириэль же хотела лишь одного, стать невидимой.

– Следующая! – выкрикнул распорядитель, грузный мужчина в мантии цвета индиго.

Лириэль сделала шаг вперед. Ее подошвы глухо стукнули по белому мрамору. Распорядитель, не поднимая глаз от бесконечного свитка, протянул руку за документами.

– Имя? – бросил он, его перо замерло в ожидании.

– Лириэль… просто Лириэль. Из пустошей, – ее голос прозвучал тише, чем шелест опавшей листвы.

Перо скрипнуло и остановилось. Распорядитель медленно поднял голову. Его глаза, подернутые дымкой слабой магической силы, сузились. Он долго рассматривал ее лицо, слишком бледное, слишком неподвижное, словно маска.

– Из пустошей? – переспросил он с плохо скрываемым отвращением. – Ах, та самая пустышка. Рекомендация от Высшего Совета была… крайне специфической. Там сказано, что у тебя нулевой магический индекс. Чистый лист. Абсолютный ноль.

По площади разнесся смешок. Несколько адептов, стоявших в очереди за ней, обменялись колкими взглядами. «Нулевой индекс?» – прошептал кто-то. «Как она вообще прошла через ворота? Они же настроены на магию души».

– Проходи, – распорядитель швырнул ей медный жетон с номером комнаты. – Иди по левой тропе, не смей заходить на центральную аллею, она предназначена для тех, чья магия подпитывает этот сад. Не надейся, что стены академии сделают тебя одной из нас. Магия, это дар богов, это кровь. У тебя же в жилах обычная вода.

Лириэль ничего не ответила. Она лишь ниже опустила голову, позволяя тяжелой серебристой челке скрыть глаза. Если бы он только знал, какая вода на самом деле течет в ее жилах. Если бы он почувствовал хотя бы тень того ледяного пламени, что сжирало ее изнутри, он бы не просто отшатнулся, он бы проклял тот день, когда эти ворота открылись перед ней. Она не была пустышкой. Она была бездонным колодцем, на дне которого спало нечто, способное поглотить все это сияющее величие.

Она пошла по левой тропе, узкой, заросшей серым вьюном, предназначенной для слуг и технического персонала. Каждый шаг давался ей с трудом. Контракт, запечатанный в ее душе, требовал смирения. Сделка была проста: она получает шанс находиться здесь, рядом с источником света, но в обмен она не имеет права использовать свою истинную силу. Любое проявление ее магии, и срок сократится вдвое. А времени и так оставалось катастрофически мало.

«Будь тенью, Лириэль. Будь никем. Пустота не привлекает внимания», – билось в ее сознании.

Академия внутри напоминала лабиринт из света и зеркал. Студенты в холлах развлекались, демонстрируя свои таланты: кто-то зажигал крошечные огни на кончиках пальцев, кто-то заставлял капли воды из фонтана танцевать в воздухе. Лириэль шла мимо них, чувствуя себя призраком на чужом празднике.

Ее комната находилась в самом дальнем крыле, в башне, которую студенты называли «Крылом Забытых». Здесь пахло сыростью и старой бумагой. Маленькая каморка встретила ее скудным набором: жесткая кровать, колченогий стул и узкое окно-бойница под самым потолком.

Лириэль поставила чемодан и присела на край кровати. Матрас отозвался скрипом. Она закрыла глаза и прижала ладонь к груди. Там, под тонкими ребрами, пульсировала метка контракта. Она была похожа на комок колючей проволоки, который сжимался всякий раз, когда Лириэль испытывала сильные эмоции.

«Я здесь. Я добралась», – подумала она, и горькая улыбка коснулась ее губ.

Внезапно дверь распахнулась без стука, ударившись о каменную стену. На пороге стояла высокая девушка с волосами цвета расплавленного золота. Ее мантия была оторочена мехом горностая, а на шее сверкал амулет, пульсирующий живой, агрессивной энергией огня. Это была Вивиан, дочь верховного инквизитора и негласная королева первого курса. За ее спиной, словно верные псы, стояли две прихлебательницы.

– Так вот она, наша достопримечательность, – Вивиан вошла в комнату, даже не потрудившись спросить разрешения. Она брезгливо коснулась кончиком сапога чемодана Лириэль. – Я думала, пустышка, это метафора. Но ты действительно выглядишь как пустое место.

Лириэль медленно подняла взгляд. Она старалась сделать его максимально тусклым, лишенным всякого проблеска интеллекта или воли.

– Извините, я как раз собиралась разобрать вещи, – тихо произнесла она.

– Вещи? Ты называешь это барахло вещами? – Вивиан рассмеялась, и ее смех был похож на треск лесного пожара. – Послушай меня, нищенка. В академии все держится на магии. Мы элита этого мира, те, кто удерживает равновесие. А ты здесь статистическая ошибка. Я не знаю, какую взятку твои покровители дали совету, но запомни: ты не будешь сидеть с нами в одной аудитории. Ты не будешь есть за одним столом. Ты тень, и твое место в углах, куда не падает свет.

Лириэль смотрела на Вивиан и видела не красивую девушку, а сплетение огненных нитей. Она видела, как нестабильна магия Вивиан, она была яркой, но поверхностной, как вспышка соломы. Одно движение руки Лириэль и этот огонь превратился бы в пепел вместе с его хозяйкой. Но Лириэль лишь смиренно опустила плечи.

– Я понимаю. Я не причиню вам беспокойства.

– Еще бы ты причинила, – фыркнула Вивиан. – Если я увижу тебя ближе, чем на десять шагов от себя или моих друзей, я лично прослежу, чтобы твой нулевой индекс превратился в отрицательный. Пойдемте, девочки. Здесь слишком сильно пахнет пылью и безнадегой.

Когда дверь захлопнулась, Лириэль выдохнула. Горло сдавило от невысказанных слов. Это было унизительно, но необходимо. Гнев был роскошью, которую она не могла себе позволить. Гнев, это энергия, а энергия выдает присутствие демонического следа.

Вечерело. Лириэль подошла к узкому окну и подтянулась на руках, чтобы взглянуть на внутренний двор. Оттуда доносились звуки музыки и смех. Студенты собирались у центрального фонтана, который, по легенде, питал все земли академии. И именно тогда она увидела его.

Среди толпы он выделялся, как солнце среди тусклых ламп. Высокий, с осанкой истинного воина, Валериус стоял у самой воды. Его волосы были темными, но аура вокруг него светилась таким чистым, таким первозданным золотом, что Лириэль на мгновение забыла, как дышать.

Это не был огонь Вивиан. Это был свет. Тот самый свет, который она видела в своих снах в аду, когда холод вечности становился невыносимым.

Валериус что-то рассказывал своим спутникам, и его смех долетел до окна Лириэль, чистый, искренний звук. В какой-то момент он обернулся, словно почувствовал на себе чужой взгляд. Его глаза, цвета чистого неба перед грозой, на мгновение замерли на темном окне башни. Лириэль резко отпрянула назад, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось в горле.

«Он здесь. Он действительно здесь».

Ради этой встречи она прошла через пытки, ради этой надежды она подписала контракт, который обрекал ее на роль изгоя. Валериус был ее шансом на искупление, ее сияющей душой, которую она должна была защитить… или погубить своим присутствием.

Она сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Первый день подошел к концу. Она была официально признана ничтожеством, ее унизили, ей угрожали, и она увидела человека, который был ключом к ее спасению и одновременно ее самым страшным приговором.

– Терпи, Лира, – прошептала она в темноту комнаты. – Всего один год. Ты должна продержаться один год, оставаясь никем.

За окном академия продолжала сиять, празднуя жизнь и магию, а в маленьком чулане в тишине сидела девушка с черными крыльями в душе, учась самой трудной магии на свете – магии смирения.

Глава 2. Тень контракта

Ночь в академии не приносила прохлады. Воздух, пропитанный магией, казался густым и наэлектризованным, а тишина была обманчивой, в ней отчетливо слышался гул магических потоков, пульсирующих в стенах древнего замка. Лириэль лежала на своей жесткой кровати, глядя в потолок, где в неверном лунном свете плясали тени от ветвей деревьев.

Сон не шел. Стоило ей закрыть глаза, как реальность академии растворялась, уступая место воспоминаниям, которые она пыталась похоронить под слоями смирения и тишины. Но память в академии работала иначе, близость к источнику света, казалось, вытравливала все наносное, обнажая суть.

Ее сознание, точно сорвавшийся в пропасть камень, полетело вниз, сквозь пласты реальности, туда, где небо всегда цвета запекшейся крови, а воздух пахнет серой и сталью. Прошлое.

Она снова стояла там, в самом сердце нижнего мира. Это не было похоже на людские представления об аде, никаких котлов или вульгарных чертей. Это был мир ледяного величия, бесконечных залов из кристаллов и шепота мертвых душ, застывших в колоннах. Перед ней, на троне, вырезанном из кости первородного хаоса, восседал он.

Тот, чье имя нельзя было произносить, не рискуя обрушить своды. Хозяин теней. Демон, который не просто хотел обладать ее силой, он хотел ее сути.

– Ты выглядишь бледной, моя дорогая Лириэль, – его голос, бархатный и глубокий, вибрировал в ее костях. – Неужели светлое небо так пугает тебя?

Она стояла перед ним, закованная в кандалы из черного молчания, металла, который блокирует магию, причиняя невыносимую боль при каждой попытке воззвать к силе. Ее крылья, тогда еще могучие и угольно-черные, бессильно волочились по полу.

– Я пришла не за разговорами, – прохрипела она, сглатывая кровь. – Ты обещал сделку.

Демон медленно поднялся. Он был прекрасен той пугающей, хищной красотой, от которой хочется бежать и одновременно преклонить колени. Он подошел к ней почти вплотную, и Лириэль почувствовала жар, исходящий от его кожи. Он протянул руку, едва касаясь кончиками пальцев ее шеи, там, где пульсировала жилка.

– Сделка... – он почти промурлыкал это слово. – Ты хочешь вернуться к ним. К этим крылатым ханжам, которые вышвырнули тебя, как только заметили в твоей душе крошечное пятнышко тьмы. Ты хочешь в академию, к своему сияющему мальчику. Ты думаешь, он узнает тебя? Думаешь, свет примет ту, что познала мои объятия?

– Это не твое дело, – Лириэль вскинула голову, встречаясь с его пылающим взглядом. – Назови цену.

Демон рассмеялся, и этот звук до сих пор преследовал ее в кошмарах.

– Цена будет справедливой. Я отпущу тебя. На один год. Один круг светила ты проведешь в стенах их драгоценной академии. Ты будешь жить среди них, дышать их светом, слушать их молитвы. Но...

Он надавил пальцем на ее грудь, прямо над сердцем. Лириэль вскрикнула, когда под его кожей начал проступать магический символ, это был контракт.

– Ты уйдешь туда пустышкой. Никакой магии. Никакой силы. Ты будешь терпеть их насмешки, их плевки, их высокомерие. Ты будешь самым ничтожным существом в академии. И если ты сорвешься... если ты используешь хотя бы искру своей истинной силы, чтобы защитить себя или утолить свой гнев, время сократится. Одна вспышка и твой год превратится в месяц. Вторая в день. Третья и ты вернешься сюда навсегда. И тогда я не буду так добр.

Лириэль помнила, как дрожали ее руки, когда она касалась пылающего символа на своей коже.

– А если я выдержу? – спросила она.

– Тогда ты получишь шанс на искупление. Тот самый свет, по которому ты так тоскуешь. Но помни, Лириэль, что тьма внутри тебя, это не одежда, которую можно снять. Это твоя кожа. И попытка стать светлой будет стоить тебе боли, которую не опишут никакие книги.

Лириэль резко открыла глаза. Она была в своей каморке в академии. На щеках была влага, слезы или холодный пот, она не знала. Символ контракта на груди тускло пульсировал серым светом, напоминая о том, что время пошло. Один год. Триста шестьдесят пять дней смирения.

Она встала и подошла к тазу с водой. Умывшись, она посмотрела на свое отражение в маленьком засиженном мухами зеркале. Из него на нее смотрела девушка с глазами, в которых застыла вековая усталость. Серебристые волосы, которые раньше сияли как расплавленное серебро, теперь казались тусклыми и безжизненными. Она была идеальной пустышкой.

– Смирение, – прошептала она пересохшими губами. – Смирение, это моя броня.

Ей нужно было привыкать к новой роли. Скоро начинались занятия. Она будет сидеть на последних рядах, записывать лекции о магии, которой не может коснуться, и ловить на себе пренебрежительные взгляды. Но самое страшное было не это. Самым страшным был Валериус.

Она вспомнила его взгляд у фонтана. Узнал ли он ее? Нет, не мог. Она изменилась слишком сильно. Для него она просто еще одна адептка, к тому же лишенная дара. Но ее душа тянулась к нему, как растение к солнцу, и эта тяга была опаснее любого демонического проклятия. Любовь, интерес, привязанность, все это могло вызвать эмоциональный всплеск, а всплеск мог пробудить магию.

«Я должна избегать его», – решила она, натягивая серое платье.

За окном начал брезжить рассвет. Академия просыпалась. По коридорам разнеслись звуки колокола, созывающего на утреннюю молитву и завтрак. Лириэль вышла из комнаты, стараясь прижиматься к стенам. В столовой было шумно. Столы ломились от еды, созданной магией кухонных адептов, фрукты, сияющие изнутри, хлеб, который всегда оставался теплым. Лириэль взяла самую простую кашу и уселась в самом темном углу, подальше от окон. Она чувствовала кожей, как по залу пробегают шепотки.

– Смотрите, это она. Та самая из пустошей.

– Фу, как от нее пахнет... обыденностью.

– Говорят, ее взяли только ради эксперимента, посмотреть, может ли магия пробудиться в абсолютно мертвом сосуде.

Лириэль не поднимала глаз. Она медленно жевала безвкусную кашу, превращая себя в камень. В какой-то момент шум в зале стих, а затем сменился восторженным шепотом. Лириэль не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что вошел Валериус. Его присутствие ощущалось как прилив тепла. Он шел по проходу, и люди невольно расступались, улыбаясь ему. Он был не просто сильным магом, он был душой академии, воплощением всего того, что Лириэль потеряла.

Он сел за стол неподалеку. Лириэль видела его профиль, прямой нос, волевой подбородок и глаза, в которых, казалось, отражалось само небо. Он смеялся, обсуждая предстоящие занятия, и в его голосе не было ни капли того высокомерия, которое источали остальные.

– Валериус, ты слышал? У нас на курсе пустышка, – донесся до нее чей-то голос.

Лириэль замерла, сжимая ложку так сильно, что металл жалобно звякнул.

– Я слышал, – спокойно ответил Валериус. – И я не вижу в этом повода для шуток. Академия открыта для всех, кто ищет знания. Если совет допустил ее, значит, в ней есть нечто, чего мы не видим.

– Ой, перестань! Ты всегда слишком добр к убогим, – раздался резкий голос Вивиан. Она подошла к их столу, сияя своей огненной аурой. – В ней нет ничего, кроме серости. Она пустое место. И я лично прослежу, чтобы она знала свое место.

Лириэль почувствовала, как внутри нее начинает ворочаться холодная, черная ярость.

«Кто ты такая, чтобы судить меня?» – кричало все ее существо. Ее магия, запертая под печатью контракта, отозвалась глухим рыком. Тень под столом на мгновение стала гуще, длиннее, словно живое существо.

Контракт на груди обжег кожу. Резкая, отрезвляющая боль пронзила сердце.

«Нет! Молчи!» – приказала она себе.

Она быстро встала, едва не опрокинув миску. Не глядя ни на кого, она бросилась к выходу из столовой. Ей нужно было уйти, скрыться, пока ее гнев не разрушил все. Выскочив в коридор, она прислонилась к прохладной стене, тяжело дыша.

– Тень контракта всегда будет за моей спиной, – прошептала она. – Каждое доброе слово Валериуса будет для меня испытанием, а каждая насмешка Вивиан искушением.

Она посмотрела на свои руки. Они все еще дрожали. Год. Ей нужно продержаться всего год. Но в эту минуту, когда солнце заливало коридоры золотом, а из столовой доносился смех человека, которого она любила больше жизни и которого должна была избегать, этот год казался ей вечностью.

Лириэль выпрямилась, поправила серое платье и пошла к аудиториям. Смирение. Это была ее единственная магия. И сегодня она была сильнее, чем когда-либо.

Глава 3. Встреча у источника

Учебная неделя в академии тянулась для Лириэль подобно вязкой, горькой смоле. Каждый день был испытанием на прочность. Она сидела на лекциях по метафизике света и основам стихийного колебания, старательно записывая каждое слово профессоров в потрепанную тетрадь. Пока другие адепты практиковались в вызове магических искр, заставляя воздух вокруг себя вибрировать от избытка сил, Лириэль просто смотрела на свои пустые ладони.

Преподаватели игнорировали ее. Для них она была мертвым сосудом, досадным исключением из правил, на которое не стоило тратить время. Профессор Каллум, мастер воздушных потоков, один раз взглянул на нее поверх очков и сухо бросил: «Можете не утруждать себя конспектированием практической части, мисс... как вас там. Теория, это максимум, на что вы можете рассчитывать».

Лириэль сносила это молча. Ее истинная сила внутри билась о стенки контракта, как разъяренный зверь в тесной клетке. С каждым днем подавлять магию становилось все труднее. Энергия академии была слишком чистой, слишком притягательной, она пыталась вступить в контакт с темной материей внутри Лириэль, и это вызывало постоянную тупую боль в висках.

В четверг вечером, когда золотистые сумерки опустились на сад академии, Лириэль поняла, что больше не может находиться в четырех стенах своей каморки. Ей нужен был воздух. Ей нужно было одиночество.

Она проскользнула мимо патрулей старшекурсников и направилась в самую глухую часть садов. Это место считалось священным. Говорили, что вода в нем, это слезы первых богов, оплакивавших падение мира. Сюда редко заходили адепты: магия здесь была настолько плотной, что у неопытных магов начиналось энергетическое опьянение. Но для Лириэль это было идеальное убежище. В таком мощном потоке света ее собственная аура, или ее отсутствие, была незаметна.

Сад дышал. Растения, подпитываемые источником, светились нежным бирюзовым светом. Огромные кусты ночного жасмина распускались, выпуская облака дурманящего аромата. Лириэль шла по узкой тропинке, чувствуя, как трава ластится к ее ногам, словно узнавая в ней нечто большее, чем просто пустышку.

Когда она вышла к ротонде из белого камня, в центре которой бил фонтан, ее сердце пропустило удар. Она была здесь не одна. У кромки воды, спиной к ней, стоял Валериус. Он был без своей тяжелой мантии, в одной лишь тонкой белой рубашке с расстегнутым воротом. Лунный свет серебрил его плечи, а вода фонтана, взлетая вверх, рассыпалась вокруг него мириадами сияющих капель. Но не это поразило Лириэль.

Она видела его душу. Для обычных магов Валериус был просто невероятно сильным одаренным. Но Лириэль, чье зрение было отточено в безднах ада, видела истинную структуру его существа. Это было не просто сияние. Его душа была соткана из нитей чистейшего золота, переплетенных с лазурью. Она пульсировала в ритме с самим мирозданием. Это была та самая искра, которую она потеряла давным-давно. Глядя на него, она чувствовала, как ее собственная тьма затихает, завороженная этим совершенством.

Валериус обернулся. В его глазах не было удивления, лишь спокойное любопытство.

– Ты часто здесь бываешь? – спросил он. Его голос в тишине сада звучал мягко, без тени того превосходства, к которому она привыкла.

Лириэль замерла, готовая в любую секунду сорваться с места и убежать.

– Нет... Я... я не знала, что здесь кто-то есть, – прошептала она, опуская глаза.

– Не бойся, – он сделал шаг навстречу, и тепло его ауры коснулось ее лица. – Это место принадлежит всем. Хотя большинство моих сокурсников боятся источника. Они говорят, что он слишком громкий. А ты? Что ты слышишь, Лириэль?

Она вздрогнула. Он назвал ее по имени.

– Я слышу тишину, – ответила она правду, которую не должна была говорить. – Только здесь шум в моей голове затихает.

Валериус внимательно посмотрел на нее. Он подошел ближе, и теперь их разделяло всего пара шагов. Лириэль видела каждую деталь его лица: небольшую царапину на скуле, густые ресницы и странный, пронзительный блеск в глубине зрачков.

– Тишина, это редкий дар, – задумчиво произнес он. – Все называют тебя пустышкой. Но я смотрю на тебя и не вижу пустоты. Знаешь, на что ты похожа?

Лириэль невольно подняла на него взгляд.

– На что?

– На ночное небо перед бурей. Кажется, что там ничего нет, кроме темноты, но на самом деле там скрыты целые миры и молнии, готовые ударить.

Внутри Лириэль что-то надломилось. Контракт на ее груди вспыхнул предупреждающей болью, но она проигнорировала ее. Впервые за долгое время кто-то посмотрел на нее и увидел не дефект, а тайну.

– Ты ошибаешься, – ее голос дрогнул. – Я просто... серая тень. Тебе не стоит со мной разговаривать. Вивиан и другие... они не поймут. Твоя репутация пострадает.

Валериус рассмеялся тихо и искренне.

– Репутация? Лириэль, магия учит нас видеть суть вещей, а не их оболочку. Если я буду выбирать друзей по их магическому индексу, чем я буду отличаться от голема, созданного для вычислений?

Он протянул руку к воде источника. Вода сама потянулась к его пальцам, образуя прозрачную сферу. Внутри нее заплясали крошечные световые рыбки.

– Смотри, – он протянул сферу ей. – Попробуй коснуться. Она не обожжет тебя.

Лириэль колебалась. Ее пальцы дрожали. Если она коснется магической субстанции Валериуса, их энергии могут войти в контакт. Это риск. Это безумие. Но искушение почувствовать хоть каплю его света было невыносимым.

Она медленно протянула руку. Когда ее кончики пальцев коснулись водяной сферы, по ее телу прошла электрическая судорога. Но это не была боль. Это было узнавание. Ее душа, израненная и очерненная, вдруг вспомнила, каково это быть частью света.

Сфера в ее руках не лопнула. Напротив, она засияла ярче, впитывая ее внимание. На мгновение серость ее глаз сменилась глубоким, звездным фиолетовым блеском.

– У тебя удивительно холодные руки, Лириэль, – тихо сказал Валериус, накрывая ее ладонь своей.

Его прикосновение было как удар молнии. Контракт на груди Лириэль буквально взревел от ярости. Темное пламя внутри нее рванулось наружу, стремясь поглотить чужое тепло. Лириэль в ужасе отдернула руку, сфера разбилась, осыпав их обоих брызгами.

– Мне пора! – выкрикнула она, задыхаясь.

– Постой! Я чем-то обидел тебя? – Валериус сделал шаг за ней, но она уже бежала прочь по тропинке, не разбирая дороги.

Она неслась сквозь колючие кусты, не чувствуя, как ветки царапают ей лицо и руки. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас проломит ребра. В голове набатом бил голос демона: «Один вздох силы и время сократится... Одна искра и ты вернешься ко мне...»

Она ворвалась в свою комнату и упала на колени, прижимая ладони к пылающей груди. Под тканью платья символ контракта горел багровым.

– Нет, нет, нет... – шептала она. – Только не сейчас.

Она заставила себя дышать глубоко и медленно, визуализируя ледяные стены, которые она выстраивала вокруг своего сердца годами. Постепенно боль начала утихать. Багровое свечение сменилось привычным серым тлением.

Она поднялась и подошла к зеркалу. Из него на нее смотрела девушка с растрепанными волосами и диким взглядом. На ее пальце, там, где ее коснулся Валериус, осталось крошечное золотистое пятнышко, след его магии. Оно медленно гасло, растворяясь в ее коже.

Лириэль опустилась на кровать. Встреча у источника изменила все. Она пришла в академию, чтобы выжить и найти искупление, но теперь она поняла, что ее главная угроза не Вивиан и ее издевательства. Ее главная угроза, это Валериус. Его доброта была опаснее любого проклятия. Его свет выманивал ее тьму на поверхность, заставляя забывать об осторожности.

«Я узнала сияние своей души в нем», – подумала она с ужасом. – «Он все то, чем я могла бы быть. Он мое спасение, и он же мой палач».

За окном ночь полностью вступила в свои права. Академия погрузилась в сон, но Лириэль знала, что для нее спокойные ночи закончились. Теперь, каждый раз закрывая глаза, она будет видеть не пламя ада, а золотистую сферу в руках человека, который увидел в пустышке ночное небо.

Она знала, что Вивиан не оставит их встречу незамеченной. В академии у стен были уши, а у теней глаза. Запретная дружба только начиналась, и цена ее обещала быть непомерно высокой.

Лириэль сжала в кулаке подол своего серого платья. Завтра ей снова придется быть никем. Но сегодня, в тишине комнаты, она все еще чувствовала тепло его руки на своей ладони. И это тепло было самым болезненным и прекрасным, что она испытывала за последние сто лет.