Текст книги "Наследница Богов"

Автор книги: Людмила Лазарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Мальчик посмотрел на нее с бОльшей симпатией и вдруг попросил:

– Тетенька! Ты тогда выпроси там для нас гору обратно! Ведь погибнем совсем без горы-то! Правда, выпроси! – Из-за толстого ствола дерева, оттуда, куда оглядывался пацаненок, выглядывал гигант-огр. Лицо его было жалостливым и ужасным одновременно. Он явно переживал. И он стоял на четвереньках. Передние ноги его, которые увидела Светлана, были "обуты" в тряпичные "портянки". Вокруг ног расползались кровавые следы. "Беглец с горных приисков?" – осенило ее. Девушка улыбнулась еще шире и открытее, а на глаза ее навернулись слезы:

– Они все вам вернут, малыш, уж ты мне поверь, – честно глядя в глаза ребенку, проговорила она. Тот всмотрелся в ее глаза, кивнул, в два прыжка взметнулся на спину взрослому – и оба исчезли в лесу.

А со стороны железнодорожной колеи и впрямь раздавался далекий лязг железа и слышался гудок паровоза – приближался поезд.

Светлана подошла ближе к заброшенному домику, разглядела там явные следы запустения и разрухи, миновала лежащую с торца выломанную дверь, открывшую ее взорам безнадежно смердящее мрачное нутро строения, развалившуюся горку угля, и вышла на ровную площадку дощатой, но добротно построенной некогда пустынной станции.

Приближающийся поезд посигналил, подъезжая, и в мыслях ее мелькнуло, что вот он сейчас пролетит мимо, обдав ее паром и дымом, не останавливаясь – билетов-то все равно никто не продает. Но внезапно раздался скрежет металлических колес, движение затормозилось, и состав встал, вежливый проводник, поклонившись ей еще из тамбура, опустил ступеньку и протянул руку, чтобы помочь нежданной пассажирке подняться. Безмолвно указал ей вглубь вагона, оказавшегося купейным, и, с величайшим любопытством оглядывая ее, проводил до свободного места, так и не спросив билета.

В ее купе перед небольшим откидным столиком с разложенным на нем набором пассажирского меню – жаренная курица, крупно порезанные куски хлеба и помидоры с огурцами – сидела крепкая дородная гномиха средних лет. Она взглянула на попутчицу с разинутым ртом и хрипло выдохнула только:

– Ты?!

Светка решила немного повыпендриваться и ответила с достоинством:

– Я. А что Вас удивляет?

Гномиха оторопело выронила укушенное бедрышко и ответствовала:

– Дак ведь к Великим девчонки не ездют…

– Теперь будут, – отрезала Светлана, чем привела тетку в еще большее оцепенение. Что и требовалось: девушка тут же завалилась на удобный и мягкий диванчик напротив и уснула, точно зная, что в нужный момент ее разбудят. А что, бесплатно дальше провезут что ли? Исключено! Она знала, что едет на смерть. Или к собственной победе. Второе ей нравилось больше.

Глава семнадцатая,
в которой Светка проходит Истинный Путь

Поезд остановился на маленькой станции, шумно выдохнул несколько раз, лязгнул железом. На удивление маленький и щуплый проводник в зеленовато-серой форме живо опустил ступеньку, любезно улыбнулся, пропуская единственную пассажирку – Светку – вперед, но сам не спустился на перрон, дружелюбно кивнул ей, снова улыбаясь, и так же быстро поднял ступеньку назад. Поезд, не оставаясь долее ни секунды, запыхтел, и тронулся с места, спеша набрать ход.

Она стояла на добротном деревянно-дубовом перрончике одна. Ни сошедших вместе с ней пассажиров, ни встречающих-провожающих, ни отъезжающих. Ни-ко-го.

Маленькое, резного дерева, почерневшее от времени здание вокзала непривычно пустовало. Только внутри, за толстым стеклом с аккуратной надписью, прорисованной красной краской и толстенной, судя по всему, малярной кистью с жесткими ворсинками, чьи следы остались на стекле, где красовалась надпись "Администратор", сидела бесцветная личность в зеленовато-сером и, посверкивая очками, следила за Светланиными передвижениями. Собственно, маршрут предсказывался один. Предстояло пройти через чистенький и немного пыльный пустынный зальчик с дубовыми потемневшими массивными лавками, вытянувшимися вдоль стен, к двойной распашной двери, густо украшенной резными филенками с цветами и виноградными листьями. Светлана приостановилась полюбоваться рисунком на двери и даже потрогала пальцем лепесточек, который, как ей показалось, затрепетавший от легкого дуновения ветерка. Но нет, тот, такой живой и колеблющийся издали, вблизи оказался крепенькой застывшей завитушкой. Она заметила, как привстал со своего места администратор и, кажется открыл уже рот, чтобы что-то сказать ей, но тут же уселся обратно, сочтя за благоразумие промолчать.

Она вышла на пыльную привокзальную площадь. Утренний ветерок гонял здесь крошечные вихри пыли, оживлявшие мертвенное спокойствие ландшафта. Тишина и покой незнакомой местности слегка начинали действовать ей на нервы. Она подумала, что за странная прихоть случается с некоторыми истеричными особами, желающими именно такого вот успокоения и безлюдья, хоть на небольшое время.

Девушка помнила, как эльф говорил, что нужно сначала пройти через пригород, где живут вполне себе живые существа – истинные Наследники и соправители, отошедшие от дел. У них Светлану ожидала какая-то невиданная проверка, после которой Мир поймет, достойна ли она стать Наследницей Богов. А потом предстояло непременно попасть к хобогамам, знающим Развилку Путей и выводящим истинных Наследников Плоти Владык на нужную дорогу. Но где нужная дорога в наследниковский пригород и в каком месте искать этих агрессивных и одновременно дружелюбных созданий? Она решила пройтись в обе стороны от вокзала, – авось и обнаружит эти самые божественные пригороды. А после встречи с Наследниками обойти городок по кругу, постепенно сужая площадь поиска.

Идя по широкой спирали, Светлана внезапно убедилась в неправильности принятого решения: дорога здесь выводила куда угодно, только не туда, куда нужно идти. Едва отойдя от вокзала, она, не пройдя и десятка шагов, увидела впереди тот же вокзал. Оглянулась – позади его не оказалось. То ли здание переместилось по собственному усмотрению, то ли сместилось пространство в угоду чьей-то странной прихоти – непонятно. Утро обещало нескучный день.

Светка подумала немного – и пошла напропалую, решив, что дорога все равно куда-никуда да выведет. А если долго мучиться, как гласит народная мудрость, что-нибудь непременно получается. Иногда даже с положительно-желательным эффектом.

Она долго бродила по пугающему безлюдью, ловя на себе странные пристальные взгляды из ниоткуда. Порой в окне пустого дома (вообще не понятно, для кого здесь высились добротные двух-трехэтажные дома, если городок казался совершенно вымершим?) высвечивалось почти бесплотное лицо, устремленное в ее сторону, мгновенно тающее в воздухе, будто испуганное ее явственным интересом. Несколько часов непрерывного хождения привели ее в небольшой скверик с двумя резными лавочками и клумбами в высоких гипсовых вазах. Она присела передохнуть, вчитаться в памятку и подкрепиться нектаром, собранным для нее Каллионом. Едва опустившись на скамью, Светка увидела сразу несколько почти бесплотных фигур, с ужасающей быстротой материализовавшихся и словно плывущих к ней. Мурашки побежали у нее по спине и неприятно похолодели пальцы рук. Она подумала, что лучше идти, ни на что не отвлекаясь, чем ждать столкновения с неизвестными духами, абсолютно не представляя их намерений по отношению к себе. Вдруг накинутся и разорвут? Или парализуют. А то и парализуют, и порвут на несколько кусочков для дальнейшего выращивания из ее тканей каких-нибудь послушных созданий для собственных грязных делишек. Она почему-то уверена была, что у этих-то наверняка могут быть только дурные намерения и грязные, прямо-таки мерзейшие делишки. Иначе, зачем же они такие бесплотные?!

Ей стало жутко. По-настоящему жутко. Абсолютно одна в чужом городе, никого из живых вокруг, одни призраки с неизведанными настроениями, то прячутся, то объявляются по несколько штук сразу, – и никакого контакта с ними установить не удается. И спросить некого, как вести себя или о чем говорить с этими духами, чтобы они хотя бы оставили ее в покое.

Город Владык… Одно название продирает морозом по коже. Впрочем, все города в мирах созданы по воле этих самых владык. Если б они не вмешались в процесс – ничего, может, и не было бы вовсе. Они слепили эти миры неизвестно, из чего, создали их население, весьма разношерстное и многоплеменное, наделили всех характерными отличиями и собственной волей и оставили жить по их, народонаселения, воле, уйдя на покой. Однако, судя по всему, покой самим творцам сегодня только снится – столько всего наворотили своевольные создания, что непременно требуется вмешательство.

И тут она завязла. Прямо на асфальте. Наступила в нечто похожее на битум, какой дорожные рабочие заливают щели на российских тротуарах. Кроссовки мгновенно и намертво приклеились, и как она не тужилась, оторвать их от земли уже не смогла. Пришлось наклониться и развязать шнурки, выпрыгнув прямо в носках на тротуар подальше от ярко-черной смолистой полосы. Светлана постояла, посмотрела на оставленную посреди дороги обувь, на четырех призраков, окруживших ее оставленные кроссы, сняла носки (какой прок идти босиком, но в носках?!), бросив их тут же, и пошла дальше.

Не прошла и нескольких шагов, как один из духов остановил ее, оказавшись прямо перед ней:

– Ты пришла. – Он утверждал, и Светке ничего не оставалось, как кивнуть головой. – Я немного провожу. Пойдем.

Девушка даже пугаться перестала – что делать, если окружили и в покое уже не оставят?! "Замуровали, демоны!" – вспомнился заполошный крик грозного царя из старого фильма. Она усмехнулась своим мыслям, а невиданный провожатый пояснил: "теперь ты правильно одета, можно идти. Потом все вернется к тебе". Оглянувшись, она не увидела уже ни смолистого пятна с кроссовками, ни остальных сопровождающих.

– Конец окончен, – пробормотала она себе под нос, на что фигура в балахоне поправила: "Нет, начинается".

Они свернули в проулок и по безлюдной улице, застроенной ветхими брошенными домиками, вышли к широким воротам из толстых досок.

– Храм. Ты сама должна все понять, – с этими словами странный проводник (монах?) пропустил ее вперед. Ничем не отличающаяся от простых дверей, распахнулась сама собой при их появлении дверь, и они оказались в темном и душном помещении с небольшим алтарем посредине.

Глава восемнадцатая,
в которой Светке достаются крошки с алтаря и кусочек кожи

Я уйду куда-нибудь пешком,

С посохом, чтоб поседеть в дороге…

Пусть в пыли дорожной вязнут ноги —

Знаю – все окупится потом…

Алтарную комнату наполнял тягучий, как патока полумрак. Наверное, он казался таким осязаемо-тяжелым из-за нависшего смрада курений, поднимавшихся и зависавших под потолком, затем оседавших ниже и ниже. Сладковатый дым ел глаза, и приторно распирал легкие. Светке показалось, что вот-вот, еще немного – и она точно упадет в обморок, прямо здесь… Только бы не рухнуть куда-нибудь в неположенном по обряду месте: неизвестно, как воспримут такое неуставное падение укрывшиеся в темном чаду монахи этого странного ордена. И тут до ее чутких ноздрей донесся спасительный запах – пахло свежевыпеченным хлебом.

Она почувствовала, как тошнота стала отпускать горло, мысли прояснились, и двинулась на хлебное амбре, под спасительную его защиту. Стопка ароматного, вполне реального, а не аморфно-дымчатого, как многое в этих местах, свеже нарезанного пшеничного хлеба, аккуратно выложенная на темное блюдо в золотых росписях, похожих на палехскую манеру, выступила из смрада курений. Посуда одиноко стояла на длинном пустом столе, застланном тяжелого бархата скатертью с бахромой по краям. Желтовато-белые куски словно светились изнутри, приглашая вытянуть их из блюда и отдегустировать. Ничего не евшая с утра Светлана взяла сразу три куска хлеба, и они стали крошиться прямо у нее в руке – пришлось хватать крошки и, ловя на лету, забрасывать их в рот. Едва различимый проводник в черной хламиде с капюшоном, наброшенным на голову, повернулся к ней и неодобрительно покачал головой. Однако сразу же двинулся к выходу.

Пройдя сквозь длинный мрачный зал с уходящими ввысь двумя рядами колонн по бокам, они вышли в небольшой закрытый дворик. Здесь росло несколько гигантских деревьев, чьи кроны переплетались наподобие естественной крыши, позволяя солнечному свету проникать вниз весьма дозированно. Ветерок играл листвой, и под ногами у Светланы с ее молчаливым проводником плясали кружевные отсветы.

– Нельзя, – низко (таким голосом, наверное, тушат свечи в храмах лучшие русские священники) и печально прозвучал у нее за спиной голос провожатого.

– Что нельзя? – Она обернулась в изумлении и едва не уронила остатки хлеба на землю – так обреченно выглядел мутный лик монаха.

– Есть жертву нельзя. – Он кивнул на ароматные кусочки, зажатые в ее пальцах. – Это – жертва Богу Солнечной Удачи. Крошить здесь надо, мелко-мелко. Кроши!

Светлана испугалась, что вот, наделала глупостей с голодухи, слопала божью долю, теперь неизвестно, что может получиться из ее благих намерений. Тоже мне, спасительница миров! Проголодалась и все слопала – потерпеть не могла… Какое уж тут божественное вмешательство, при такой жадности просителя?! Разве что накажут теперь как-нибудь… изуверским способом. Чтобы хоть немного искупить вину, она стала тщательно разминать и крошить хлебные кусочки повсюду, разбрасывая их как можно шире, осыпала даже спутника в хламиде, тот растерянно заозирался, высматривая что-то. И тут перед ней явился (нет, не возник или там обнаружился, а именно явился, как в сказке!) старинный посох с загнутой ручкой, обвитый семью витками бересты. Светке безумно захотелось потрогать это невиданное изделие. Она протянула руку, и посох сам покорно и удобно лег в ее ладонь. При этом на глазах уменьшился до нужных размеров, чтобы быть ей "впору", даже вмятина образовалась, словно она, Светка, уже много лет носила его с собой, вкладывая пальцы именно в возникшие на коре углубления.

– Посох Солнечной Удачи, – едва слышно прошелестел ей на ухо монах за спиной. – Бог простил и благословил тебя! Иди с миром.

Она вышла за потемневшие от времени низенькие деревянные ворота и остановилась посреди пыльного проселка. Куда идти – она не знала, только догадывалась, что впереди ждал долгий и опасный путь к друзьям, оставленным в оркском лесу. Светлана немного подумала, прислушиваясь к тому, что творилось внутри, там, где по ее слабым представлениям должна была находиться душа – то есть где-то в области солнечного сплетения – и, крепко держа посох в правой руке, направилась по дороге, босыми пятками, как и принято у паломников, взметая за спиной облачка рыжей глинистой пыли.

Она не заметила, как за ней зорко следили из-за ветхого забора, тянувшегося вдоль дороги чьи-то хитровато прищуренные глаза. Когда путница скрылась за поворотом, скрытный соглядатай приглушенно хмыкнул и щелкнул пальцами. Послышалось учащенное дыхание и заглушаемые попытки радостно взвизгнуть – собака явилась на зов.

* * *

Этот второй должен был находиться где-то рядом – она его чувствовала. Неизвестно, как и каким чутьем, но вот уверена была Светлана, что наследник номер второй просто обязан поселиться недалеко от номера первого. Она поймала себя на несколько приниженном обращении к обоим, укорила себя за чрезмерную самоуверенность, тяжко вздохнула, потому что и общнуться или посоветоваться с кем-то не могла в полном безлюдье. И тут услышала тяжелые скачки крупного зверя. Собака Баскервилей, судя до звуку шагов и дыханию, по сравнению с этим чудовищем выглядела бы просто левреткой-переростком.

Пес бежал быстро и тихо, только дыхание и удары лап по дороге выдавали его. Оглянувшись, Светлана обнаружила, что прямо на нее несется животное ростом с крупного пони, с мордой гигантского волкодава, и убежать от него она уже не успеет. А магия, как ей говорил Каллион Первородный, в Городе Богов не действовала. Она замахнулась на бегущего зверя посохом, думая хотя бы испугать этим движением, но тут прямо перед ней явились из ниоткуда две лоснящиеся черные кошки размерами не уступавшие псу, и дружно, в один прыжок сбили его с ног, повалили, придавили весом тела к пыльной земле. Она даже не успела заметить, как все случилось. Посох Солнечной Удачи начал функционировать?! Вот это бездействие магии! Или это совершенно другой уровень? Впрочем, философствовать времени не оставалось. Она повертела почти невесомый посох в руках и убедилась, что он не стреляет кошками и не выбрасывает реактивную струю пламени, так что полеты на нем временно откладываются. С досадой ударив острым концом по пыльной дороге, Светлана едва не упала – посох растаял в ее руках, зато перед ней теперь стоял мальчик, одетый как паж и без лишних слов приглашал войти в дом, словно выросший из-под земли.

– Мальчик жестами показал, что его зовут Хуан, – пробормотала себе под нос Светка, мило улыбаясь новому проводнику. – Меньше слов, друзья! Краткость, говорят – сестра таланта!

Ее уже раздирал азарт – что там приготовили эти странные монахи-призраки, что еще они придумали в качестве испытания?

Так же молча ее провели через роскошно уставленные покои вглубь дома, раскрыли неприметную дверцу, и впустили в грязное неубранное помещение.

– Он ждет, – со значением произнес, наконец, мальчик сильным мужским голосом и вышел с глубоким поклоном.

Комната, похожая больше на хлев, чем на молельную, где присутствуют высший служитель и божество, пропахла перекисшей тухлятиной. Светлана углядела стол в углу и невнятную фигуру за ним. Ей показалось даже, что существо в комнате приветливо кивнуло ей, приглашая к столу. Пройдя по скользкому от нечистот полу, она добралась до дощатого, темного от времени, стола, и присела на лавку. И только тогда обратила внимание на владельца помещения. Светлана, неподвижно сидевшая напротив чудовищно грязного хозяина (служитель?) в жутких лохмотьях, так и не поняла, что же ей нужно сделать: привели, усадили, оставили безмолвно таращиться и мило улыбаться этой твари без мимики, с немигающими круглыми желтыми, почти кошачьими глазами с вертикальными зрачками (ее кот всегда смотрел на нее не мигая долго-долго. Что там рассказывают про зверей, не умеющих глядеть людям в глаза! Все врут. Еще как умеют! Светкина домашняя зверюшка всегда ее расстраивала, заставляя первой отводить взгляд). Этот тип с топорщившимися темно-зелеными чешуйками вместо шерсти за полчаса их сидения тет-а-тет только и сделал, что выложил ужасающе накачанные, перевитые мышцами… руки в чешуе чудовищных размеров?… лапы, украшенные рыбьей "кожей"? на столешницу, прямо перед собой. Показал что ли, что у него ничего нет из оружия? Она тоже осторожно выпростала ладони из-под стола, с нагретых их теплом колен, и разложила пальцами вперед прямо перед собой – пусть видит ее чистые и светлые намерения! А что ей скрывать-то? Помощи прошу, мол, в свержении магов с их беззаконием, и все тут…

Она не успела додумать свою сумбурную просьбу, как в крошечное помещение, где они мило проводили долго тянувшееся время, едва протиснулся давешний мальчик с потупленным взором, принесший громадное блюдо с дымящимся мясом. Он едва взглянул на гостью, слегка кивнул ей, сделав попытку слабо улыбнуться, и выскользнул за тяжелую дверь, обитую серым металлом.

Чаша стояла строго между ними. Чудовище все так же, не мигая, наблюдало за Светкой, став похожим на изваяние. Чудище слегка пошевелилось, при этом позади него что-то глухо бухнуло, и девушка увидела длинный крокодилий хвост! Она замерла в ожидании броска: вот сейчас прыгнет, словно подброшенный пружиной – и сожрет ее, клацая челюстями, а варевом закусит.

Шли минуты, ничего не менялось. Парило варево на столе, сводя Светкин желудок голодными судорогами. Комната с низким потолком наполнялась мясным благоуханием, вытесняя прежние миазмы. Наконец, когда спина и руки совершенно затекли, а мысли стали путаться, Светлана решилась. Она протянула руку – страшилище взглянуло заинтересованно и настороженно – и, выбрав наугад кусочек парной плоти, с аппетитом отправила его в рот. Пропитанное неизвестными приправами, мясо оказалось так восхитительно нежно, так незаметно таяло на языке, исчезая в недрах ссохшегося от вынужденного поста желудка, что девушка с наслаждением закрыла глаза, проникаясь непостижимым вкусом только что отведанного блюда. А когда открыла их, натолкнулась на ошеломленный взор визави. "Нельзя, – вспомнились ей слова монаха в храме Бога Солнечной Удачи. – Это жертва". "Может, и это – жертва, – подумала Светка, судорожно вцепляясь в следующий кусочек. – А если жертва – то что с ней делать?! С рук его кормить, что ли, этого ящера?!" Она привстала и, отчаянно труся, протянула приправленную травами плоть монстру, сидевшему напротив. Каково же было ее изумление, когда страшилка послушно разинул пасть и вытянул короткую, поросшую круглой, размером с пятирублевую монету, чешуей шею в ее направлении! Конусообразные зубы, торчащие из непропорционально большого рта, смиренно приняли пищу, шея встала на место, пасть захлопнулась, сделав несколько жевательных движений, и тут страшный визави начал меняться на глазах. Клочья темной шкуры лезли с его плеч, рук, осыпались все стремительнее, а из-под них открывалась безупречно белоснежная, совершенно человеческая кожа! Он вновь потянулся всем телом в ее направлении, Светлана снова протянула ему мясо, и после второго куска перед ней оказался идеально сложенный атлет с русыми волосами.

– Ты странная, – его голос звучал, словно струился ручей в горах. – Ты все сделала удивительно продуманно! Я едва не растерзал тебя, едва ты притронулась в жертве! Но ты оказалась мудрее прочих, породнившись со мной через вкушение. Теперь я вдвойне должен опекать тебя – еще и как родич, вкусивший из одной миски!

И он поведал ей странную историю.

Когда-то давно, в далеком детстве, он рос нормальным ребенком. Мать его была истинной эльфийкой, а отец, как говорили в поселении, самим Наследником. Правда, мальчик никогда не видел его, да и не слишком заботился об этом. Многие дети росли под присмотром нянечек и учителей, их родители либо погибли при странных обстоятельствах, либо уплыли разведывать остров средь морей – и не вернулись, так что изгоем он себя не ощущал. И все шло прекрасно, пока однажды ночью ребенок не проснулся от странного ощущения: его кости ломило, мышцы растягивались, а по коже прокатилось ощущение страшной чесотки, ему некогда было даже крикнуть – мальчик скоблил тело до тех пор, пока не почувствовал, как кожу скребут не обычные его пальцы со слегка отросшими ногтями, а лапа со все заостряющимися когтями. Да и кожа становилась совершенно непохожей на ту, что он привык ощущать: она словно обросла крупной твердой, как панцирь чешуей. И вот тогда он стал кричать, звать на помощь взрослых, однако из горла его вырвался лишь оглушительный рык, прерванный шипением. Испугавшись, он попытался снова, но лишь выпустил из пасти огненную струю, мгновенно подпалившую комнату. Причем, мальчик не чувствовал жара огня.

Ворвавшиеся в помещение няньки, увидев его, бросились наутек, а он потерял сознание. Очнулся от покачиваний и прохладного прикосновения легкого ветерка к телу. Открыл глаза – его окружали облака, а над ним нависло темно-коричневое тело невиданного зверя, крепко державшего его за шкирку в когтистых лапах, высоко над ними взвивались мерно вздымаемые гигантское крылья. И невиданный звереныш снова отключился.

Как он оказался в Городе Великих – мог только догадываться. Открыл глаза у Всемирного Ока, один, никого вокруг. Долго бродил по пустынным улочкам, пока не вышел за его пределы. В лесу обнаружил магрока, бросился на него и загрыз в мгновение.

А потом явились тени, с ними – слуга. Ему пояснили, что к нему вернулся истинный облик, он стал истинным Наследником, и негоже ему охотиться самому, тем более, что случайно могут пострадать невинные из народа. Ему надлежало являться в зримый мир тогда, когда требуется помощь и спасать простых обитателей. Жил он в особом, тайном месте, так же, как и его второй Наследник, с которым Светлана виделась совсем недавно.

– За все время обитания никто из истинных не приходил, – сообщил сын дракона.

– А как же ведьма из Протэса? – возразила Светка.

– Ведьма? – переспросил озадаченный человеко-ящер. – Ах, та женщина из магов… Она простая, им нельзя находиться здесь.

– Значит, народу нельзя помогать в их проблемах? – возмутилась Светлана. – Как у вас тут все просто: простой, значит, вон отсюда, да еще и слепой, лишенный всяких способностей. А ведь она нарабатывала их, способности! Эх вы… Сливки общества…

Она едва не заплакала от обиды за старуху, которой отказали в помощи, и лишь кивком поблагодарила за протянутую юношей тряпочку с чешуей, позволяющей принимать помощь дракона, едва только потребуется.

– Зачем мне, скажи, твоя помощь в мире, если у меня есть другой помощник, более быстрый, верный и непритязательный. Которого на свою голову создал сын той ведьмы, Стелбуурн… К тому же, он мой настоящий друг.

Прощаясь, ошеломленный ее отповедью человеко-ящер дал ей слово, что силы Богов будут теперь на ее стороне. Пропавший было посох явился вновь, как только Светлана вышла за порог. Так же, как и ее магия, эта вещь появлялась в нужный момент: теперь как опора.