Текст книги "Наследница Богов"

Автор книги: Людмила Лазарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава пятая,
в которой случилась охота магрока в Таинственном Лесу

Запах пряных трав пьянил и бодрил одновременно. Порой теплый ветерок доносил до них островатый привкус, напоминающий смесь душистого перца и мяты, а несколько шагов спустя путники окунались в медово-приторные ароматы, наполнявшие головы сладкими мыслями, а тело энергией. Но вот тропинка сворачивала направо или налево – и горькие травы пробуждали аппетит, торопя их поскорее найти удобное место для отдыха и ночлега. Преследования здесь оканчивались. А уж маги в Таинственный лес вовсе никогда не совали носа.

У магов был свой резон не ходить в Лес. У Леса оказалась своя собственная магия, противостоящая их надуманным волшебствам. А плюс на плюс, как известно, дает минус. Стало быть, магия и магия дает невероятный результат, совершенно непредсказуемый, которого маги ожидать никак не могли. К примеру, вызываешь ты на врага бурю, а тебя самого смывает целевым ливневым потоком. Или перемещаешься к дому через многократно используемый, опробованный портал, а оказываешься в дупле разъяренного дерева, полного мелких птичек и больно щиплющихся белочек, связанный ветками по рукам и ногам. Одного из старых магов, рассказывали, нашли растерзанным, со словно изъеденной плотью, огромными кровоточащими ранами. Он лежал на дороге и стонал, глотая пыль. Старик долго мучился и никак не мог умереть – то ли прирожденная гордыня магов не давала уйти из мира, то ли лесная магия продолжала мучить его, уже выпустив из своих цепких объятий. Про него после кончины сказали, будто он был особенно гнусен в своих желаниях: то зашлет голема унести из огров девочку посимпатичнее, поиграется с ней да скормит своим домашним псам, то велит прислуге специальным образом приготовить сердце огрского младенца. Окрестные жители думали, будто Лес таким образом боролся со злом. Подобные события случались не раз, и потому маги эти места обходили стороной.

Да и не только маги. Странный Лес рождал странные слухи. Будто заблудившиеся в лесу подгулявшие огры пропали там, и объявились на ближайшей к лесу дороге только через неделю, обросшие бородами, как гномы, испуганные и бледные, словно эльфийские женщины. И ни слова о том, что же случилось с ними, не сказали. Говорили еще, будто те, кто живет недалеко от леса, слышат по ночам жуткий вой, остужающий душу, и от звуков этих невозможно уснуть даже тем, кто привык ко всему.

Однако к тем, кто жил ближе к природе, Лес иногда благоволил.

Пойдя еще несколько поворотов, Бороман, покаянно приложив руку к сердцу, заявил, что они заплутали. И немудрено – он там ни разу не бывал. Но почти сразу после его сообщения тропинка, словно ковровая дорожка, вывела их прямо к широкому ручью, у которого, словно нарочно для них поставлены были два аккуратно срезанных пенька, вдоль них лежало поваленное бревно – прямо хоть сейчас садись и ужинай. Но есть было нечего, и они решили хотя бы набрать воды в Бороманов котелок, что тот носил всегда с собой в заплечном мирке, как ложку или хлеб.

Гном, как истинный скаут с боевым прошлым, за несколько минут успел собрать достаточно упавших облиственных, но сухих веток для сборки просторного шалаша и развел небольшой костерок из сушняка, усыпавшего окрестности. Сладко благоухающие травы с синими головками решено было заварить как чай, и Светлана пошла к ручью за водой.

Стемнело, от ручья тянуло свежестью, по поверхности воды протянулось легкое марево – пошел туман, лунная дорожка высветила весь источник, превратив его в медлительный ртутный поток. Завороженная невиданным зрелищем, Светлана несколько секунд молча стояла, впитывая красоту чужого мира и вслушиваясь в незнакомые звуки.

Вам когда-нибудь доводилось оставаться наедине с незнакомым безлюдным местом? Тревожное чувство – никогда не знаешь, кто или что явится и предъявит совершенно неизвестные права не знамо на что. И ведь ответить будет нечего: как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не ходи. А в совершенно чужом лесу оставались? Да не с компанией, а в одиночку или, в лучшем случае, вдвоем! Не каждый сорвиголова согласится на такой необдуманный поступок. Для здравомыслящего человека в этом поступке достаточно адреналина, чтобы общение запомнилось надолго, если не навсегда. Правда, существует особая категория людей, после такой встречи остающихся лесозависимыми – это туристы. Только они могут безмятежно, ни о чем не беспокоясь, продолжать сидеть у костра, когда вокруг звучат непонятные шорохи и явно прослеживаются агрессивные, охотничьи порыкивания зверей и крики затравленной дичи. Да, они неадекватны. Возможно, поэтому разумные хищники и не рассматривают их в качестве добычи. Правда, бывали отдельные случаи…

Примерно такая ассоциация возникла у Светки, когда позади, совсем рядом с ней, прошелестело нечто крупное, и она на мгновенье замерла, стараясь выглядеть как можно независимее. Дескать, мол, царь природы здесь, а тебе чего надо-то?

После нескольких секунд мучительного выжидания, когда сердце колотилось где-то в подложечной области, а ноги и руки стали несколько ватными от напряжения, девушка все же медленно оглянулась и при свете переносной банки со светляками (почему у них не делают фонариков? Это же так просто!) увидела на песке свежие следы когтистых лап. Песчинки еще даже не рассыпались, и можно было рассмотреть отпечаток каждого коготка. Лапы были разных размеров – большие, похожие на львиные, и маленькие, вполовину уменьшенная копия больших. В прибрежных кустах вновь раздался легкий шелест и тихое приглушенное урчанье, словно в голодном желудке.

Внезапно Бороман оказался рядом со Светланой и приложил палец к губам: "Тшшш!.. Магрок вышел на охоту. Похоже, мы своими блужданиями подняли его с логова. А у них сейчас потомство вывелось – вот-вот будут учить охотиться. – Похоже, так оно и есть, подумала Светлана, поглядывая на мелкие следочки когтистых лапок. Бороман проследил направление ее взгляда, – и глаза его округлились – Кажется, мы стали дичью! От этого хищника не спастись – в голодное время один магрок в лесу живет сытно – он всегда находит добычу и прекрасно справляется с ней. Почему? Потому что он – умная дикая кошка! Умеет выслеживать, терпеливо выжидать и нападать. И охотится он в прыжке, впиваясь жертве в шею".

Светка слушала Боромана и удивлялась внезапной вспышке малодушия доблестного гнома. Одновременно ее ухо уловило отдаленные шипящие то ли взлаивания, то ли порыкивания близкого зверя. "Это он?" – спросила она, и, получив утвердительный кивок, напрягла голосовые связки и сначала тихо-тихо, пробуя голос, потом погромче мяукнула и прошипела – так же, как и предполагаемый магрок. Лес замер, на долю секунды погрузившись в молчаливое осмысление ее поступка, а потом…

– Щенок магрока! – с ужасом глядя на девушку, прошептал гном. К ним со всех ног, взбивая береговой песок длинным рыже-коричневым в черных пятнах хвостом, летел крупный котенок, упитанный и зеленоглазый, с высокими беличьими ушками, украшенными кисточками. Он произнес что-то на своем кошачьем языке, полушипя-полумяукая, Светка ответила ему тем же. И тогда из-за кустов, все еще крадучись и слегка припадая к земле, вышла серовато-рыжая мамаша в пятнах болотного цвета по всей спине. Она насторожено вглядывалась пронзительным взглядом в незнакомку и тихо шипела. Светка, помолчав, произвела тот же звук. Котенок словно ненароком прошелся у ее ног и потерся о штанину, оставляя свой запах. Мать позвала его, остановившись на некотором расстоянии, он нехотя развернулся и ушел за ней в чащу, оглянувшись и сделав попытку вернуться – мать схватила его за холку и слегка тряхнула.

– Ничего особенного, – попыталась успокоить Светка Боромана. – У меня всегда были кошки, и я прекрасно научилась их понимать. Ну… не так уж и прекрасно, однако основные инстинкты отличить могу. Так я им сейчас пояснила, что мы – хозяева на этой территории (от нас же повсюду, как ты говоришь, пахнет дымом, а они это чуют), к тому же равные им по силе и ловкости. В общем, предупредила, что связываться с нами смысла нет. Кажется, они поняли.

– Ты ненормальная! – с каким-то священным страхом глядя на нее, прошептал гном. – Люди так не делают. По крайней мере, наши люди, здешние. А у вас они, я заметил, еще наглее и трусливее.

По ручью поплыл синеватый туман, приближаясь к ним. В его колеблющемся мареве трудно стало различать предметы, вся растительность словно в испуге зашелестела и замерла. А по воде вышла из тумана фигура старца в белом, источавшая теплый и ласковый, словно солнечный свет и тепло (в туманной сырости-то! Загадки местной природы, – с иронией подумала Светка). Бороман словно окаменел, глядя на незнакомца, Светка приветственно помахала рукой и улыбнулась.

– Она – нормальнее многих, кого ты знал и еще узнаешь в своей жизни, – тихо и проникновенно произнес старец, глядя в глаза Бороману, которому показалось, будто его просвечивают насквозь. "Наверное, если добавить побольше страха неизвестности к посещению врача, проводящего ультразвуковое исследование, получится очень похоже", – резюмировала Светка и хихикнула про себя, едва сдержав улыбку. – Она многое умеет, чего ты не только никогда не узнаешь, но и не смоешь постичь истоков этих знаний, – продолжала местная вариация деда мороза. – Но ты нужен ей. Ей предстоит тяжелый путь, чтобы исполнить миссию и спасти миры от гниения и разрушения. Вам обоим нужно многое испытать, чтобы она смогла добраться до Города Владык, чтоб обрести там истинную силу и восстановить равновесие. Дорога сама покажет себя. Помогай же ей в простых бытовых делах! – Договорив фразу, очаровательный дедушка по-доброму улыбнулся Светлане, приоткрыв – гордость стоматолога – идеально ровные белые зубы, и исчез вместе со своим смогом.

Наверное такой же эффект производит на истинно верующих явление святого. Гном долго не мог прийти в себя, а потом, хлопнув себя ладонью по лбу, задумчиво проговорил: "Это великая миссия! Святая Плоть! Я никогда даже предположить не мог…" – и надолго замолчал. Молча вскипятил чай и подал Светлане с куском ароматного хлеба, что всегда оказывался под рукой, молча настелил в импровизированной палатке лапника, делая ложе помягче, жестом пригласил ее спать, а сам уселся у входа сторожить ее сон, и лишь головой покачал отрицательно на ее предложение сменить его к утру – возложенная на него задача совершенно затмила для него все разумные доводы.

– Ну-ну, – буркнула Светка, сворачиваясь калачиком на ветках (надо признать, и впрямь оказалось не так уж жестко, как ей думалось!) – Завтра я на тебя посмотрю, опухшего от бессонницы…

Она уже не видела, какими мечтательно-обожающими глазами посмотрел на нее Бороман, не слышала его вопроса ("Послушай, а ты не замечаешь, что ведешь себя в чужом мире, как хозяйка, а он, весь мир, слушается тебя?") почти сразу провалилась в сон…

* * *

… И мгновенно оказалась на узенькой незнакомой и совершенно безлюдной улочке.

Между прочим, все улицы мира в принципе очень схожи между собой. И если вы предположим, оказались в незнакомом городе и попали на неизвестную улицу, напомнившую расположением домов или архитектурой другую, очень знакомую, в родной, исхоженной вдоль и поперек местности, то будьте готовы к тому, что и магазинчики и здешний рынок или ремонтные мастерские также окажутся в тех же местах, что и там, только чуть ближе или дальше на пару сотен метров или домов – людские запросы везде одинаковы, и даже самые нерадивые проектировщики и строители все же должны учитывать элементарные потребности будущих жителей.

Здесь все выглядело так же, как на улице ее детства: маленькие двух– и одноэтажные домики с аккуратными крошечными балкончиками, огражденными по периметру кованными фигурками тонкой обработки.

Стояла тишина. Смеркалось. Только где-то вдали торопливо шаркали шаги запоздалого прохожего. Светлана пошла ему навстречу – из простого любопытства, чтобы посмотреть на него и, может быть, спросить, что это за местность.

Впереди мелькнула приземистая фигура широкоплечего человека и серая тень смутных очертаний – она только подлетела к прохожему – и тот упал.

На балкон вышла женщина, потрогала висящее на протянутых под крышей веревках сохнущее белье, вскользь глянула вниз и увидела обездвиженное тело прохожего. Свесившись через перила, крикнула что-то игривое, вслушалась в вечерние звуки, умиротворенно улыбаясь. Не получив ответа, закричала испуганно и выбежала на улицу, Она не успела приблизиться к лежащему – на пути ее возникла тень, и женщина издала сдавленный всхлип, кулем рухнув наземь. Старушки, сидевшие на лавочке, по обычаю существующих во всех мирах для старушек, дружно привстали посмотреть, что случилось, Тень материализовалась рядом, и любопытные навсегда утратили интерес ко всему.

Куривший на балконе хоббит свалился вниз, извергая последние в своей реальности клубы дыма.

Серая тень металась повсюду, отыскивая новые жертвы. Люди не успевали вскрикнуть, падая мертвыми.

Светка сонными глазами смотрела на эту истерию смерти и внезапно ей пришло в голову, как одинока, должно быть, эта Тень, и как жаль, что никтошеньки ее не хочет понять.

Так бывает, когда истинно верующий, впав в фанатический экстаз, начинает жалеть падшего ангела, переживая об его одиночестве, со слезами на глазах глядя на картину Врубеля "Сидящий Демон" и думая, мол, если б с ним кто-нибудь вовремя заговорил, дал понять, что он не одинок в своем падении, и вполне еще сможет подняться на те высоты, откуда был некогда свергнут… Мол, вечное одиночество и непонимание даже в блеске красоты, богатства и всемогущества – страшнейшая плата за грех, пусть и самый богопротивнейший в истории человечества. Вот, думает такой жалельщик, если б у него появился настоящий друг, то все пошло бы совершенно иначе! Проливая слезы жалости, как-то совершенно забывается о нечеловеческой, необъяснимой природе и самого демона, и о возможном искушении, грядущем через невесть откуда взявшуюся жалость.

А он, искуситель, стоит рядом, невидимый и удовлетворенный результатами проведенного и вновь удавшегося испытания, потирает руки и ухмыляется: ну что, дружок, и ты мой!

Откуда навалилась жалость – непонятно, но именно Тень в этот момент вызывала у Светки настоящую симпатию, она, а не те, кто умер только что у ее на глазах. "Ну конечно, – думалось ей между тем, – всем хорошо, кто не приносит никому вреда по чужому замыслу. А она – она же создана, чтобы убивать! И добросовестно исполняет свою функцию. А вместо похвалы слышит лишь проклятья, стоны и крики ужаса. Это по меньшей мере нечестно! Она не понимает, за что ей такое небреженье, и озлобляется все больше и больше. Ей даже некому объяснить, как нужно поступать, чтобы всем стало лучше", – мелькнула совершенно уж детская и нелепая мысль.

И тут Тень, словно почувствовав дружелюбие. вдруг замерла и стала неуверенно и медленно, почти ползком, приближаться к Светлане. Светка робко улыбнулась ей, изо всех сил тужась вложить в мимику побольше радушия и благостности. Получалось с трудом. "Надо, – подбодрила она себя. – Если не получится, то все пропало!" Тень двигалась растерянно и словно кралась, приблизившись на расстояние вытянутой руки. Стали видны очертания ее безносого лица: два огромных и жутких идеально черных глаза без ресниц и провал рта, неумело пытающийся отобразить улыбку смотрели на нее.

– Послушай, мне жаль тебя! – глухим, незнакомым голосом пробормотала Светка. От наплывшего ужаса ноги стали ватными и плохо слушались, она едва стояла. Колени предательски подогнулись осторожно протягивая руку в сторону Тени. – И я очень-очень хочу тебе помочь! – Внезапно Тень конвульсивно сжалась и ее черты подернулись дымкой. В этот момент Светка стала задыхаться, у нее появилось ощущение, словно все тело ее изнутри пронзают насквозь раскаленными иглами. Внутренности наполнились острой кинжальной болью, выплеснувшейся наружу. Она, почти теряя сознание, прошептала: "Не надо… Так…" Боли во сне не бывает! Или это опять не сон? Она ощущала все клеточки своего тела, наполненные страданием и страхом, хотела протянуть руку, но та и не думала подниматься, скованная параличом. Надо сказать… Убедить…

– Так… ты навсегда обречешь себя на одиночество…Остановись. – Сквозь полуприкрытые веки она заметила, как Тень замерла, словно вслушиваясь в обращенную к ней речь.

Иголки потеряли остроту и жар. Боль выветрилась из организма, растворилась в окружающем пространстве, Светка облегченно вздохнула, и потянулась, расправляя затекшие мышцы. Тень настороженным часовым замерла рядом.

– Это же Серый Ужас, – прозвучал едва слышный шепоток у нее за спиной. Светлана оглянулась – подросток-хоббит стоял рядом и изумленно смотрел на нее. – Почему вы еще не умерли? Он же парализовал вас, я видел! Не понимаю почему, но вы… все еще живы… – Он был испуган до того состояния полного пофигизма, когда все уже безразлично – кроме любопытства. – Вы – не человек?

– Я? – слова давались ей с большим трудом. Болело все тело, и больно было двигать даже языком. В этот момент она поняла ощущения тяжело больных, страдающих долго и выболевшихся до полного истощения, когда уж и говорить невозможно, но кроме тебя этого не сделает никто. Надо. – Я добрая глупая фея. Я пришла к вам издалека и буду творить добро.

– Ага! Я знал! – прокричал мальчишка и взвыл, упав на колени и схватившись за голову – серая Тень метнулась к нему.

– Нет! – Светка рванулась к подростку, протянула руки к Тени: Не надо – так! Ты запрограммирована сеять смерть и ужас. Но сейчас ты вольна творить зло только обидчикам. Он не хотел тебе зла! Не надо больше смерти! – Тень смотрела на Светку расширившимися провалами глаз. – Ты можешь стать другом, а не врагом! В мире есть очень много интересного, что ты можешь делать для собственного любопытства. Например, посмотреть другие народы, узнать иные миры. Путешествовать! И творить добро, чтобы местные жители тебя вспоминали добрым словом и потом снова и снова ждали в гости. Можно дружить с людьми… Ну там, хоббитами или гномами… Они добрые. Только попытайся понять их. – Тень отступила, а хоббит, оторвав руки от вихров, со священным ужасом взирал на свою спасительницу.

"Я… хочу… дружить… с тобой", – прошелестели в Светкином сознании слова без интонации, и она проснулась.

Глава шестая,
в которой происходит столкновение с собаками магов

Утро прошло в бесцельном блуждании по лесу, никак не желавшему выпускать их на тропу. То и дело под ногами из ничего вырастали сучья, а то и мелкие деревца, деликатно подхватывали под ногу, норовя свалить наземь, но тут же отпускали. Лес словно играл с ними в какие-то надуманные прятки по его собственным правилам. Проверял реакцию гостей на подвернувшиеся неожиданности. Порой выпускал стайки белок, прямо над головой перепархивавших с ветки на ветку или застывшего в нелепой задумчивости зайца при опасном приближении лишь поводящего ушами и ретирующегося важными медлительными прыжками.

Светлана не позволила гному, порывавшемуся то расставить силки, то вытянуть из ножен меч, тронуть зверушек – пожалела. У того всегда есть хлеб наготове, голодной она с ним не останется.

Иногда впереди мелькала тропинка, и тогда оба бросались к ней. Но нет – она тут же растворялась в воздухе, подобно миражу. "Это хорошо, – временами бормотал Бороман, не выпускавший рукоять меча. – Это просто прекрасно, что он нас еще не трогает. Других вон за несколько часов до исступления доводил, до помешательства. Здесь ведь только зверью вольготно живется. Всяким человекам здесь лишь на Святую Плоть уповать".

Они брели так, пока браслет на Светкиной руке не сдавил запястье, пульсируя рубиново красным. "Не так уж и хорошо, – она показала гному руку с браслетом. – Впереди нас ждет какая-то пакость". Спутник ее остановился, прислушиваясь к лесным шорохам внюхался в едва заметное дуновение ветерка, непонимающе покачал головой: "Сюда никто не ходит!" И тут они услышали. Быстро, как только можно на пересеченной местности, приближался к ним разноголосый лай собак.

Бороман произнес нечто невнятное, но вполне интернациональное по интонации, указал Светке направление, и они побежали прочь. Из произнесенного она разобрала лишь "собаки магов". Да, вероятно, в череде будничных дел маги не смогли выбрать времени на посещение незнакомых лесов, и заслали поработать тренированных и вполне привычных для леса животных. В логичности им трудно отказать!

Погоня, направленная вредоносным народом приближалась. Неизвестно, как, но магам удавалось все же отслеживать передвижения странной пары. Возможно, виноват браслет, чьи флюиды маги научились определять, однако Светка расставаться со своим украшением не желала.

Лес, видимо изумленный нашествием чуждых злобных тварей, оставил забавы и предоставил беглецам самостоятельно выбирать направление, за что они весьма благодарили его – мысленно. Однако и такое передвижение изматывало.

– Послушай, – задыхаясь от быстрого бега, прокричала Светка Бороману, продолжая перебегать от дерева к дереву, – послушай! Я больше не могу так! Все. Выдохлась…

Лай приближался. Периодами ей казалось, она слышит уже тяжелое дыхание подгоняемых азартом охоты зверей. Однако гончие только нагоняли. Она устала. Ноги отказывались выдерживать набранный ритм, а уж убыстрять его тем более. Гном измотался ничуть не меньше – порой она слышала его тяжелое и прерывистое со всхлипами, дыхание. Железные доспехи бряцали при каждом шаге, и она подумала, что будь ее воля, она бы точно сбросила этакую тяжесть, чтобы облегчить себе участь.

И тут они выскочили к реке.

Берег оказался пологий и песчаный, кое-где реденько поросший большими пушистыми листьями мать-и-мачехи. У нас такие моментально обсиживаются анемичными загорающими, редко разбавленными коричнево-шоколадными атлетическими фигурами, тут же на песке вырастают несколько грибков с раздевалками и ларьками с пивом, мороженым, водами и соками, вдоль воды круглосуточно блуждают смуглые накачанные торговки с отсутствующими взглядами зомби, предлагая всякую полусъедобную снедь, без приличной порции пива и пустоты в желудке вряд ли купленную бы в ином месте. "Сосиски в тесте! Пи-раж-кии с-рыбой-мясом-капустой-яйцом… Рыба сушеная! А вот кому сушеная рыбааа!" – кричат они на разные голоса. Предполагают, окажись рядом с местом крушения легендарного "Титаника" российский населенный пункт, тонущие наверняка не остались бы голодными – бабки на лодках, окружив терпящих бедствие, за символическую плату накормили и обогрели бы их своими термосами с горячим чаем и кофе.

Здесь берег пустовал, лишь у самой воды лежало с десяток бревен, тщательно очищенных от коры и сучьев и, вероятно, оставленных на просушку. И тут ее осенило.

– В воду! – из последних сил прошипела она, махнув Бороману рукой. – Они не найдут нас на реке… – Подбегая, Светка с трудом, отпихивая и руками и ногами, столкнула в воду бревно, зацепила второе. Бороман понял ее и вытолкнул на реку сразу три, прыгнув на одно из них, захватил второе.

Вы пробовали когда-нибудь сидеть на двух стульях? Если попытки делались, то в памяти осталось наверняка сплошное неудобство от этой затеи. Да и к чему проводить мазохистские эксперименты, когда можно уютно устроиться и с одним сидячим местом. С бревнами на реке дело обстоит гораздо опаснее. Они постоянно норовят не просто выскользнуть из рук и уплыть веред по течению или отстать, застряв по пути – это было бы вполне лояльно с их стороны – они пытаются крутиться в воде, стремясь всячески подмять седока под себя и утопить его. Удержаться, угодив в воду между топляком, способны лишь истинные потомки викингов, долго и часто упражняющиеся в подобном виде спорта.

Светка слишком поздно поняла свою ошибку: Бороман продержался на двух бревнах не дольше нескольких секунд: едва он сел на одно, подтягивая второе, бревно крутанулось под ним и он камнем пошел на дно, подбитый толстым концом другого. К тому же, гном совершенно не умел держаться на воде! В два взмаха она подплыла туда, где только что видела его голову. Она нырнула, заметив его макушку, потянула за волосы. Тяжесть оказалась неимоверная. Гнома тянули вниз кольчуга и меч, висевший у пояса. Попыталась отцепить меч – гном очнулся и стал сопротивляться – лучше смерть с мечом, чем жизнь без него! Она вынырнула глотнуть воздуха, снова метнулась за ним и выволокла на поверхность.

Бороман таращил глаза и хватал ртом воздух – у него хватило ума не нахлебаться воды.

А собаки уже выскочили на берег, беспорядочно лая и мечась: след оказался утерянным, а быстрое течение отнесло беглецов на приличное расстояние и подслеповатым псам, у которых нормальное зрение практически равнозначно человеческой миопии средней степени. Плохо видно было, где их жертвы. Один из псов бросился в реку, проплыл немного и, жалобно подвывая, вернулся на берег. Другие заметались вдоль воды, жалобно попискивая.

Услышав собачий плач, Светка удовлетворенно хмыкнула. Уложив руки спутника поверх одного из бревен, пристроившись рядом – теперь они были в безопасности. По крайней мере, на некоторое время.

Быстрое течение увлекало их все дальше и дальше от гонителей. На душе становилось спокойнее, утомленные бегом ноги плохо слушались да и руками невозможно удерживаться в одном положении долгое врем. Нужно было срочно искать выход. И она его нашла.

Топляк плыл рядом, бревна вращались, слегка отставая или обгоняя друг друга. Собрать их вместе на берегу не составляло особого труда. Проплыть еще метров сто вниз, подальше от собак – и соорудить узкий и длинный плот, на котором гораздо проще путешествовать по воде!

Она сообщила о своем открытии гному, тот промычал нечто невразумительное, но одобряющее.

Проплыв еще несколько поворотов реки, они выползли на противоположный берег, пошатываясь и подталкивая перед собой заготовки будущего плота. Отдыхать не оставалось времени. Они, едва передвигая ногами, поискали поблизости, связали кругляк между собой лианоподобными ветвями прибрежного кустарника, в изобилии растущего вдоль воды. Получилось достаточно крепенько – во всяком случае, на первый взгляд, импровизированные "веревки" неплохо держали – вытянули сооружение на воду и отправились в путь, правя длинным шестом.

Течение весело тянуло плотик с двумя седоками, узенькая говорливая речушка напевала что-то, журчала и искрила на солнце. Мелкие волны расходились от них по воде. Мимо проплывали поросшие лиственным лесом берега, перемежавшиеся песчаными безлюдными пляжами с редкими кустиками мать-и-мачехи. Медленно и величаво миновали путешественники обрыв с могучими темно-синими соснами, едва покачивавшими на ветру гигантскими лапами. Закатные солнечные лучи окрашивали их удивительно прямые стволы в медно-красный цвет.

Несколько раз они натыкались на торчащее под водой бревно, едва не перевернулись, налетев на упавшее в воду и затонувшее дерево, распустившее ветки, точно спрут по всей ширине реки. Несмотря на то, что оба вымокли насквозь, чувствовали они себя прекрасно. И даже немного, казалось, отдохнули.

Река расширилась, течение ослабело, плот пошел медленнее, не пытаясь нарваться на препятствия, оставшиеся позади. Путники расслабились. Гном, сидя на корме с шестом на коленях, пристально взглянул на Светлану.

– Почему ты не сделала ничего с собаками? Ведь так просто выпустить огненный хлыст, чтобы твари сбежали, – задал наконец вопрос Бороман.

Светка задрала голову к небу, рассматривая пушившиеся там облачка, подумала.

– Да не могу я на них разозлиться. Они ведь в жизни послушные животные – что сказали, то и делают! Собаки нисколько не виноваты в этой охоте. А магия моя вся проявляется, только если я как следует разъярюсь. Не сработало, понимаешь! – Она широко улыбнулась, глядя на собеседника из-под опущенных ресниц и уселась, опершись о плот ладонями за спиной и запрокинув голову вверх.

Несмотря на близость воды, пить хотелось неимоверно – стояла жуткая летная жара. Оба облизывали пересохшие губы и часто умывались, зачерпывая горстями из реки – тогда ненадолго становилось немного легче, затем жажда накатывала вновь. И если Светка, как человек цивилизованный, пить некипяченую воду, просто горстями из реки, опасалась, то Бороман порой все же наклонялся, рискуя свалиться, приникал к воде и жадно глотал ее. И чем больше пил, тем больше жаждал.

– Что за ерунда? – вслух удивилась Светка. – Обычно на реке пить не так уж и хочется. Еще немного, – и я поверю, что мы с тобой как-то незаметно для себя в хлам упоролись пивом. Или самогоном – ведь водки здесь нет?

Бороман промолчал. Внезапно он стал удивительно неразговорчивым.

Они плыли, оставляя позади поворот за поворотом, накручивая на невидимый спидометр километр за километром, но все еще оставаясь в том же самом лесу, куда вошли прошлым вечером. Порой чудилось, будто они кружат по спирали, созданной невиданным ценителем природы – пейзажи сменяли друг друга с удивительной последовательностью. Но как только Светка надолго задумалась о том, кто же придумал для них подобную экскурсию, тяжеловесное плавсредство их плотно уселось на мель. "Оооой, – подумала она горестно и даже немножко постонала мысленно. – как же неохота снова вылезать в воду и раскачивать эти дурацкие бревна. То ли дело – зимой, когда можно элементарно выйти на лед и дойти на берег, чтобы разжечь костер и обсушиться, пока это судно тут простаивает". Ей так живо представился каток с резвящимися школьниками на каникулах, что она и впрямь опустила ноги в реку, встала… и пошла на берег! Благо до него оказалось всего ничего – с десяток метров. Обернувшись у самой кромки замерзшей воды. Светка помахала рукой замершему гному: пойдем, все замерзло! И тут из-за кустов рядом с ней раздался тихий предостерегающий свист. Она присмотрелась и заметила высокую худощавую фигуру, искусно замаскированную под особенности здешнего рельефа. Незнакомец в плаще, наброшенном на салатово-голубой комбинезон, приложил палец к губам и повел огромными зелеными глазами в ту сторону, откуда они приплыли, на противоположный берег – там стлалась по земле крупная кошка, бесшумно и быстро. Еще немного – и она перемахнет по замерзшей воде к ним. Светка ахнула, лед мгновенно растаял, Бороман, сошедший по ее зову с плота, оказался по шею в воде. Странный спаситель засмеялся весело, запрокидывая голову, и в воздухе вокруг словно рассыпались сотни колокольчиков. Бороман вышел на сушу, отряхиваясь от воды, словно промокший длинношерстный пес – беспорядочно тряся плечами, руками, ногами и бедрами, глухо подзинькивала кольчуга, бил об икру меч.