Текст книги "Южный Урал, № 12"

Автор книги: Людмила Татьяничева

Соавторы: Леонид Чернышев,Мария Рязанова,Александр Саранцев,Владимир Акулов,Александр Синельников,Иван Малютин,Кузьма Самойлов,Михаил Аношкин,Марк Гроссман,Александр Шмаков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Ну, и пошло. За увельцами товарищи из Катаевской МТС, рядовые коммунисты, за меня принялись: подменяет секретарь партийных руководителей на местах, работникам райкома руки связывает. Вот, скажем, заведующий сельхозотделом товарищ Олешко мало бывает в колхозах, больше сводками занимается. Кто виноват? Соколов виноват. А ведь Олешко агроном великолепнейший!

Надо сказать тебе, Иван Петрович, что не сразу справился я с горьким чувством своим. Но справился. В самом деле, когда других критиковали – правду говорили. Почему же обо мне будут неверно говорить? Да и без этого чувствовал: хоть и добрые намерения мной руководили, только от них, от этих благих намерений, не выиграло дело.

Выступил с заключительным словом, сказал:

– За критику спасибо, товарищи. Придется учиться руководить, еще не умею я этого делать.

С этой конференции очень подружились мы с Карташовым, и с Олешко – он сейчас секретарь Сосновского райкома партии. Много раз собирались вместе, советовались, старались так организовать партийную работу, чтобы у каждого коммуниста было дело – по силе его, по вкусу, по склонностям.

Вот, скажем, до того времени член бюро райкома Иван Матвеевич Рутковский партийными делами занимался от случая к случаю. А ведь – директор крупного совхоза, коммунист с немалым опытом, и жизненным и партийным.

После конференции решил он поправиться, да и мы его подталкивать стали. Начал Иван Матвеевич партийными делами в соседних колхозах интересоваться. И вот видим мы: член бюро райкома Рутковский то в колхозе «Восход» секретарю партийной организации план составлять помогает, то в колхозе «Путь к коммунизму» доклад на партийном собрании делает.

Да и в самом совхозе дела получше пошли, выбилось хозяйство из ряда отстающих и помаленьку добрую славу завоевало.

Помолчали. Потом Соколов еще сказал, не то Прекрасному, не то себе:

– Может, не всегда острая критика приятная штука, но всегда полезная. А это главное.

Покурили. Потом Николай Федорович сказал:

– Ты должен понять: нет авторитета – нет руководителя. А у тебя нет авторитета. Не тот у тебя с людьми тон, Иван Петрович, какой нужен. Спору нет, иногда и строгость полезна, но и доброе слово немало значит. А чтоб знать, как с человеком разговаривать, самого человека надо хорошо знать. А ты не знаешь. Ну, вот я тебе самые простые вопросы задам, не ответишь ты мне на них.

Ну, скажи хотя бы, знаешь ты имя, отчество бригадира Титова? Молчишь? А сколько орденов у Кочеткова и за что они? Видишь, тоже не знаешь. Какой же ты руководитель? Палка-погонялка ты, вот ты кто, Иван Петрович!

Бывает же такое в жизни: ругают человека, а у него на душе светлеет! А что ж тут удивительного: ругают плохое в человеке, чтобы у него одно хорошее осталось.

– Спасибо тебе, Николай Федорович, за мораль твою! Давай учиться.

ДАВАЙТЕ ПОСОВЕТУЕМСЯ

Через неделю собрал директор совещание бригадиров и механиков. Встал за председательским столом, посмотрел весело на секретаря райкома и сказал:

– Весна, вот она, товарищи, лед топит. Трактора не готовы. Инвентарь кое-какой еще по полям валяется. Как сеять будем? Давайте посоветуемся.

Сначала все молчали, одну папироску от другой прижигали: небывалое дело – директор с людьми советоваться решил.

Потом встал бригадир Василий Михайлович Белоусов, начал:

– Что посоветоваться с народом решили, это верно. Люди у нас скромные, но уважение, Иван Петрович, никому не мешает. Это у меня – вроде как вступление. А теперь о деле. Первое: всех трактористов собрать, не только бригадиров и механиков. С ними, с трактористами, посоветоваться. Худо не будет. А что до меня касается, я так думаю. Прежде всего порушить односменную работу на ремонте. Нужны две смены. Понимаю, дело в кузнецов упрется. Мало у нас их. Мало да найдутся. Давайте в своем хозяйстве покопаемся, может, и сыщем. У меня в бригаде, скажем, пару-другую подходящих людей выделить можно – Бабкина, например, Савельева Ивана Васильевича. Чем не кузнецы?

Это первое. А второе – поговорить надо со старыми трактористами и комбайнерами, теми, что с войны вернулись да пока еще баклуши бьют. Подсказать следует – трудно нам без них, пусть помощь окажут. Вот, к примеру, лейтенант товарищ Чунихин? Отличнейший комбайнер, пусть пособит на ремонте. Вот это мои советы.

Притушил папиросу бригадир трактористов Николай Павлович Кочетков, поднялся:

– За нас дядя сеять не будет. Это понимаем. Что трактористов касается, можете быть в надежде: ни дня, ни ночи не пожалеем. Но и вам бы, товарищ директор, не худо о многом подумать. И первое – о людях. Вот, скажем, такой пример: у вас своя казенная машина. Это очень правильно. Государство понимает – нельзя директору такого громадного хозяйства без машины. О вас подумали, а вы о нас – нет. Судите сами: где живут трактористы? Большинство в селах, а до них, до сел, от МТС – многие километры. Ну, ладно, нам не привыкать ходить, да ведь беда в другом – опоздал на десяток минут и под суд. Вы недавно, Иван Петрович, отдали под суд тракториста Слепых. А ведь как дело выглядело? Не был человек дома, в деревне, три недели, вырвался кое-как. Что бы вам, товарищ директор, вашего же работника до дома на машине довезти? А вы не догадались. Пошел он, Слепых, по степи пешком и обратно, в МТС, тоже пешком. А погода метельная, идти не близко – опоздал. Судьи тоже лениво к делу подошли: опоздал? Получай три месяца принудработ.

А не подумал уважаемый Иван Петрович, что не Слепых это судили, а его, директора. За то судили, что о людях не беспокоится, а заботит его гектар пахоты да график ремонта. А это все: и гектар и график, – от человека, от того, хорошо ему или плохо, светло иль темно на душе у него. Короче говоря, о транспорте для нас позаботиться надо. Вот что я имел сказать.

Потихоньку косится Соколов на Прекрасного: терпи, директор! А у директора по лицу – красные пятна, бровь дергается.

«Ничего, Иван Петрович, у человека всегда к кризису болезни высокая температура бывает».

Кончилось совещание. Иван Петрович спрашивает секретаря:

– Ну, что скажешь, Николай Федорович?

– Ничего. Подумай. Кое-какие дельные слова были.

Распрощался секретарь райкома с директором МТС, приехал в колхоз «Путь к коммунизму», с коммунистами и комсомольцами овощной бригады поговорить – новое дело начинают. Ехать-то едет, а мыслями все еще в МТС. Трудновато Прекрасному! Ох, трудновато. Ну, ничего, главное на верный путь человек встал. Теперь только сбиться ему с дороги не дать.

Дня через три на собрании партийного актива в райкоме Николай Федорович будто бы случайно спросил Ивана Петровича:

– Ну, как дела твои двигаются, директор?

Понял Прекрасный, о каких делах его спрашивают, ответил:

– Знаешь, Николай Федорович, я тебе потом отвечу. Мне еще подумать надо.

– Ладно, подумай.

ПРИКАЗ – ЭТО ПРИКАЗ, И НЕЧЕГО ДИСПУТЫ ОТКРЫВАТЬ…

Десятки срочных и важных дел у секретаря райкома: огромны поля района, немала промышленность. Сотни коммунистов, тысячи людей работают здесь. А разве неизвестно, что когда у кого-нибудь из людей встречается большая трудность и не может непосредственный начальник помочь или решает вопрос неправильно, идет такой человек в райком партии и норовит попасть к первому секретарю. И не простят, конечно, люди такому руководителю, если окажется он несведущим в их вопросе, если не сумеет быстро и верно решить проблему (конечно, проблема! А как же – с пустяком к секретарю не пойдут!).

Десятки и сотни специальных вопросов должен знать секретарь, во многих отраслях разбираться. Но самое главное дело секретаря – это работа с людьми, с их характерами и душой, с их волей.

И то ли беседовал Николай Федорович с приезжим агрономом о том, где лучше закладывать мощное овощное хозяйство, то ли звонил в областное управление – почему не шлют запланированных машин? – помнил он о десятках людей, за судьбу, промахи и удачи которых отвечала и за которых боролась районная партийная организация.

И одним из таких людей был для секретаря райкома оставленный областью на должности директора Увельской МТС Иван Петрович Прекрасный.

Расспрашивал Соколов забегавших в райком трактористов, жадно ловил случайные разговоры о директоре, не раз наведывался в МТС – и радовался. Твердо идет по новой дороге Иван Петрович. На прошлой неделе был директор в гостях у Титова Александра Васильевича, со всей семьей познакомился, узнал, как детишки учатся, нет ли в чем нужды, какие к нему, руководителю, претензии имеются.

Потом три часа провел в избе у Титова Ильи Николаевича, все выспрашивал, как живут трактористы, дружат ли меж собой, помогают ли друг другу.

Николая Павловича Кочеткова навестил, Белоусова Василия Михайловича. Потом вызвал к себе в кабинет Титова Илью Николаевича и насел на него:

– Что ж это, товарищ Титов, получается? В «Уральском партизане» работают две тракторных бригады – твоя, Илья Николаевич, и однофамильца твоего – Титова Николая Ивановича. Ты знаешь, как работает Николай? Вот видишь, знаешь – плохо он работает. А ты – товарищ его, рядом с ним сеешь и делаешь вид, что ничего не замечаешь. А у него, у Николая Ивановича, сеялок нехватает, мало мы ему дали. Так вот, Титов, поднатужься, сегодня в ночь кончай сеять. Закончишь, сеялку Николаю Ивановичу передашь.

Бригадир Илья Николаевич помрачнел, желваки на скулах заиграли, сказал:

– Сеять в ночь кончу. А сеялка, директор, моя. Разбивать не дам.

Прекрасный поднялся, сказал глухо:

– Сеялку на заре отдашь. Это приказ. Понял? Иди.

Приказать – приказал Иван Петрович, а на душе скребет: а ну, как не выполнит строптивый Илья этого приказа? Случались же такие вещи раньше. Случались, а теперь не должны.

Снял директор трубку телефона, сказал в нее:

– Ты у себя? Я зайду сейчас.

Зашел к секретарю партийной организации МТС Василию Сергеевичу Карташову.

Посредине ночи приехал Карташов на поля «Уральского партизана». Отыскал Илью Титова:

– Как дела, Илья Николаевич?

Не удержался бригадир, стал жаловаться на директора: свою сеялку велит ему, Титову, чужому дяде отдать. Огорчился Карташов, говорит:

– Эх, Илья Николаевич, Илья Николаевич! А я то за тебя директору поручился, все толковал, что не может Илья Титов приказа не выполнить.

– Погоди, – оторопел Титов, – приказ-то неверный. Сеялка-то моя! Как же я ее в чужие руки отдам?

– Прежде всего, – ответил Карташов, – давай с тобой так договоримся: приказ – это приказ и нечего тебе диспуты по этому поводу открывать. Сеялку на заре передашь Николаю. Понял? Ну, вот и хорошо. А коли так, я тебе сейчас объясню, зачем это надо.

Ты это к чему, Илья, как бывший единоличник рассуждаешь: моя сеялка, не дам. Ты что, не понимаешь, что станции план выполнять надо, государственный план? А работа станции из работы трактористов складывается. Да это тебе и без меня ясно, зря куражишься.

Когда передавал на заре сеялку Илья Николаевич Николаю Ивановичу, не утерпел:

– Ты мне сеялку не разбей, тезка. Голову сниму!

Николай Иванович ухмыльнулся:

– Мы тебе ее еще подтянем, Илья: смотри, дребезжит, как телега у единоличника!

Десятый день сева подходил к концу, когда в МТС приехал секретарь райкома. Спросил директора МТС:

– Когда совещание проводить будешь, Иван Петрович?

– К ночи все бригадиры съедутся.

Совещание было шумное и – как сказать? – веселое. А потому веселое, что появилась у людей уверенность, – пусть с большим трудом, при крайнем напряжении сил, но может станция выполнить план. Выполнить впервые за много лет неудач и срывов.

Потом уже, после того, как объявили, что подготовлены для трактористов два доклада – главного механика Федора Кондратьевича Олейника о роли бригадира в техническом уходе за машинами и Василия Сергеевича Карташова – о текущем моменте, слово взял Николай Федорович Соколов.

Слово взял и начал браниться. И ничего ведь не скажешь, правильно ругается. Механизаторы – ведущая сила в сельском хозяйстве, а, поглядите, в каком виде они на свое совещание явились: в рабочей робе, руки черные, непобриты. Время было переодеться? Было. Почему выходные костюмы не одели?

Оглядел секретарь райкома изумленных трактористов, улыбнулся против воли, продолжал:

– Кое-кто тут думает, наверно: мудрит Соколов. Нет, бригадиры, не мудрю. Во всем у нас порядок быть должен: чисто одет, подтянут – и говорить подтянуто будешь. А то некоторые товарищи тут водичку лили. А как же? Ведь прямо с поля, глядите: в робе мы, подумать-то некогда было. А подумать-то было когда и переодеться тоже.

В полночь, когда кончилось совещание, Иван Петрович сказал Соколову:

– Вот теперь могу я, Николай Федорович, на твой вопрос ответ дать. На тот, на старый вопрос. Год назад не руководителем, а мальчишкой я был, Николай Федорович!

А ТЫ НЕ ПАНИКУЙ, МИЛАЯ ДУША!

Через месяц, когда секретарь и директор сидели в райкоме и обсуждали, какие еще меры требуются, чтобы поднять МТС, раздался телефонный звонок:

– Немедленно посылайте директора Увельской МТС в Троицк. Кустовое совещание директоров МТС. Секретарь обкома проводит.

Отпуская Прекрасного в дорогу, Николай Федорович сказал на прощание:

– Смелее, увереннее говори о главном. О своих ошибках, о просчетах области, о своей уверенности в добром будущем станции.

Так и выступил на совещании Иван Петрович Прекрасный, а когда дошел до главного и сказал, что МТС не только уйдет из числа отстающих, но и в первые ряды пробьется, прервал директора секретарь обкома:

– Не молол бы ты зря языком, товарищ Прекрасный!

Приехал директор в Увельку убитый, зашел к Соколову:

– Нет, не работать мне тут, Николай Федорович. Вот сам секретарь обкома болтуном назвал.

Почти накрыл бровями голубые свои глаза первый секретарь райкома, потом внезапно улыбнулся, положил руки на плечи директору МТС:

– А ты не паникуй, милая душа! Не паникуй! Ошибся секретарь обкома, сказал не подумав. Вот ты теперь делом докажи, что верно пообещал, тогда секретарю обкома неудобно будет.

Через год Увельская машинно-тракторная станция, оставив последнее место в областной таблице, прочно перешла в ее середину. Еще через год она вырвалась в первую пятерку и, наконец, заняла первое место на Южном Урале.

Секретарь обкома, к этому времени уже председатель Челябинского облисполкома, видно, памятуя о брошенной когда-то неосторожной фразе, сказанной на совещании, предложил директору МТС Ивану Петровичу Прекрасному подумать о работе в советских органах области.

И уехал Иван Петрович возглавлять советскую власть в Каракульском районе. Перед тем как покинуть Увельку, долго беседовал с новым директором Иваном Николаевичем Полторихиным, рассказывал ему о старых своих ошибках, посоветовал держаться поближе к бывшему агроному и бывшему директору машинно-тракторной станции, нынешнему первому секретарю райкома Николаю Федоровичу Соколову.

ГДЕ ГЛАВНОЕ ЗВЕНО ЦЕПИ?

Казалось бы, все идет в Увельской МТС хорошо: в первом ряду числится станция. А неспокойно почему-то на душе у Соколова. И вот почему неспокойно.

Во-первых, не может не видеть Николай Федорович, что успехи станции добываются ценой крайнего напряжения сил людей. А это никакой необходимостью не вызывается: станция имеет отличный парк машин, старый, сработанный коллектив механизаторов. Что еще нужно? Что?

Десятый раз вчитывается Николай Федорович в работу Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР», сидел ночами над решениями XIX съезда партии. Нужно заниматься вопросами экономики, это ясно. Нужно искать резервы. Но как искать? В чем? Где главное звено цепи?

Есть отличные люди и отличная техника, но техника эта работает еще плохо. Что надо сделать для того, чтобы на базе той же техники выполнить огромные задачи, поставленные партией перед работниками сельского хозяйства?

Для того чтобы ответить на эти серьезные вопросы, надо было посоветоваться с людьми, с трактористами и колхозниками, с партийными работниками и комсомольцами, с теми, кто должен двинуть и двинет вперед сельское хозяйство.

Многое представлялось неясным в этой безграничной работе секретарю райкома.

Соколов стал готовить план работы. Множество бесед на полях и в конторах колхозов, многочасовые наблюдения за работой трактористов, совещания в райкоме, весь прошлый жизненный опыт секретаря райкома убедили в том, что причины медленного роста сельского хозяйства в районе кроются в слабом использовании огромного парка машин и механизмов и, значит, в недостаточном уровне знаний механизаторов, в нечетко продуманной организации труда.

План, над которым работал Соколов и актив райкома, представлялся Николаю Федоровичу точным и глубоким анализом состояния дел в МТС.

Наконец план этот был готов и… оказался никудышным. Он, план этот, включил в себя множество вопросов – «на все случаи жизни» – и не было никакой возможности определить, что должна была поставить в основу анализа партийная организация района.

Так за что же все-таки следовало приниматься в первую очередь? Может быть, постараться найти причины текучести кадров трактористов? И в связи с этим поискать причины низких заработков некоторой части механизаторов? Или обратить внимание на марки тракторов: все ли они одинаково хороши в условиях района? А может быть, и не здесь главное, а в низком уровне культуры и специальных знаний механизаторов, в недостатке политической образованности их?

За что взяться сначала, чтобы вытянуть всю цепь?

В это время появились решения сентябрьского Пленума ЦК, глубоко разобравшегося в сложных вопросах сельского хозяйства страны и наметившего пути быстрого продвижения вперед.

Многие часы ежедневно проводил в поле Соколов, бывший главный бухгалтер Катаевской МТС, нынешний зав. райфо Тимофей Николаевич Сырвачев, главный бухгалтер Катаевской МТС Яков Иванович Белобородов, директор Увельской МТС Иван Николаевич Белоусов и Михаил Архипович Лапаев, десятки работников МТС, райкома партии и комсомола.

И тогда родился второй план, отвечавший задаче, поставленной райкомом.

ЧТО ПОКАЗАЛ АНАЛИЗ?

Этот план обязывал найти глубокие причины низкой выработки значительной группы трактористов и объяснить успехи другой, меньшей группы трактористов. Следовало разобраться в том, почему на одном и том же тракторе, в одних и тех же условиях два тракториста с одинаковым стажем работы добивались резко различных результатов. Короче говоря, план предусматривал точное, подкрепленное фактами, цифрами и доводами объяснение неровной работы механизаторов. Этот анализ должен был дать руководителям района возможность круто поправить дело в сельском хозяйстве.

Прежде всего занялись вопросом о квалификации трактористов. Оказалось, что из 114 трактористов Увельской МТС больше половины – трактористы второй категории. Запросили цифры из трех других МТС – то же самое. Это были уже сами по себе тревожные цифры. Они обозначали, что большинство механизаторов в машинно-тракторных станциях недостаточно твердо знают свое дело.

Собрали факты и цифры. Сидели по ночам, складывали, вычитали, делили, множили. Отправлялись в поле то к одному трактористу, то к другому, допытывались, сообщали цифры, просили высказать свою точку зрения.

Вот что получилось.

Трактористы второй категории, работающие на всех марках машин, выработали за сезон 1953 года в среднем 466 гектаров, а трактористы первой категории – 831 гектар.

Тракторист первой категории Махмутов на тракторе марки «СХТЗ» за сезон значительно перекрыл план вспашки и сэкономил 851 килограмм горючего. А рядом с ним, на том же «СХТЗ», на той же пахоте тракторист второй категории Хватков не только не справился с планом, но и перерасходовал 1403 килограмма горючего, то есть такое количество, на котором можно было вспахать еще 70 гектаров зяби.

Взяли цифры Катаевской МТС. За год трактористы первой категории сэкономили 15 100 килограммов горючего, а трактористы второй категории перерасходовали 8100 килограммов. Запросили Увельскую МТС. Та же картина – первые сберегли около 20 000 килограммов, вторые пережгли 13 675 килограммов.

Подсчитали: если бы только в Катаевской МТС трактористы второй категории работали так же, как трактористы первой категории, то станция вспахала бы дополнительно за год 24 211 гектаров условной пахоты.

Значит, ясно: главным образом не выполняют норм и пережигают горючее трактористы второй категории, составляющие большинство а машинно-тракторных станциях района.

Это первое, что удавалось установить.

Затем собрали и проанализировали другие нужные по плану цифры. Оказалось, что и сдача натуроплаты на одного тракториста – этот важнейший показатель работы станции – колеблется также резко у трактористов первой и второй категорий.

Та же картина получилась со стоимостью пахоты. Один гектар условной пахоты у трактористов первой категории по всем маркам тракторов составил в среднем 25 рублей с небольшим, а у трактористов второй категории – 30 рублей.

Посмотрели, что получается с выработкой трудодней у трактористов. Так, в 1952 году каждый тракторист первой категории, работавший на «С-80», заработал 679 трудодней, а тракторист второй категории – 395. В следующем, 1953 году первый заработал 653 трудодня, второй – 453.

И, наконец, подошли к денежным заработкам. Тракторист первой категории в Увельской МТС заработал около 2000 рублей деньгами, тракторист второй категории – 1056 рублей.

Теперь ясней стали причины текучести кадров. Конечно же, уходили в большинстве своем трактористы второй, низшей категории, заработки которых были значительно ниже заработков их товарищей высшей категории.

В четырех МТС района 460 трактористов. С редким из них не беседовал Николай Федорович Соколов. И чем подробней и сердечней были беседы, тем яснее становилась картина: большинство трактористов, особенно второй категории, были людьми с низшим образованием, с недостаточным уровнем общей и политической культуры.

А ведь положение в сельском хозяйстве за последние годы резко изменилось: в деревню шли новые сельскохозяйственные машины, новые тракторы, а у людей нехватало знаний, нехватало общей культуры, чтобы быстро и глубоко освоить новую технику.

По старому правилу, заведенному Министерством сельского хозяйства, деньги отпускались только на обучение новых кадров механизаторов. При этом положении, старые кадры трактористов были лишены возможности систематически пополнять свои знания, изучать новинки сельскохозяйственной техники.

КАК, КОГДА И ЧЕМУ УЧИТЬ?

Анализ этот оказался бы пустой бумажкой, если бы партийная организация района остановилась только на нем. Нужны были практические меры, чтобы помочь трактористам повысить общеобразовательный и специальный уровень.

Что же следовало предпринять? Бурно обсуждался этот вопрос среди бригадиров и механиков тракторных бригад. Было совершенно очевидно, что трактористов второй категории следует вытянуть хотя бы до нынешнего уровня трактористов первой категории, а трактористов первой категории обучить совершенному владению новой техникой.

Но когда, как и чему учить? Возникали трудности, которые на первый взгляд были непреодолимы. Нужны средства на учебу. Их нет. Ну, хорошо: допустим, такие средства будут найдены, – как организовать учебу? Ведь люди работают, с поля их не возьмешь и не посадишь за парту.

Собрали в Катаевской МТС всех бригадиров и механиков станций:

– Как ваше мнение, товарищи?

Один за другим брали слово бригадиры Безгодов, Лапаев, Аржавитин, Стародубцев. Мнение было такое: пусть районные власти добиваются денег на учебу, а организовать ее можно в период осенне-зимнего ремонта. Учиться без отрыва от производства. Шесть часов работать и четыре учиться. Ничего, вытянем.

А чему учить? А вот чему. Из 114 трактористов Увельской МТС – 38 малограмотных и 76 с начальным образованием. Значит, нетрудно сделать вывод, что людей надо учить и русскому языку и арифметике и физике.

Далее. В МТС пришли новые марки тракторов «ДТ», «Белорусь», «СТЗ-7», «С-80» и множество прицепного инвентаря: картофелесажалок для квадратно-гнездовой посадки, рассадо-посадочных машин, самоходных сенокосилок, сеноподборщиков, стогометателей, ожидаются безотвальные плуги, которыми неподалеку от увельцев обрабатывает поля замечательный колхозный ученый Терентий Мальцев. Не только многие рядовые трактористы, но и некоторые бригадиры имели весьма смутное представление об устройстве всей этой замечательной техники. Да и чего греха таить – не все знали глубоко устройство старых марок тракторов.

Значит, надо было помочь людям познать ту отличную технику, которой снабжал их рабочий класс страны.

И, наконец, есть в машинно-тракторных станциях товарищи, слабо представляющие себе все значение своего труда, ту огромную роль, которую играет МТС в подъеме нашего сельского хозяйства. Это опять-таки следствие невысокой грамотности людей, мешающей им интересоваться не только технической, но и художественной литературой, систематически читать газеты. А коли так, не стремились эти люди повысить свою квалификацию, заранее решив, что ничего у них не выйдет с этим делом.

Значит, надо было ввести в школах политические дисциплины и, конечно, усилить партийно-политическую работу в повседневной жизни коллектива механизаторов.

Где организовать такие школы? Все МТС расположены в крупных поселках, где имеются, как правило, неполные средние школы. Вот при них и можно создать вечерние школы трактористов, выделив для преподавания лучших специалистов МТС.

Произвели подсчеты и убедились, что за четыре года учебы можно дотянуть большинство трактористов до уровня семилетнего образования и подготовить их к работе на всех видах сельскохозяйственных машин и инвентаря.

Надо было организовывать школы, добывать денег, разрабатывать программы, нужны были визы и разрешения Министерства и области.

К почину увельцев в областном управлении сельского хозяйства отнеслись с похвальной горячностью. Секретарь райкома довольно хмуро выслушивал комплименты руководителей управления, потому что за ними не следовало дело.

Но, как известно, новаторы – упрямые люди. Во всяком случае, увельцы не хотели сдаваться без боя, они писали, требовали, настаивали.

Очень хочется сообщить здесь, что после долгой волокиты и проволочек, наконец, новаторы победили рутину. К сожалению, написать этого нельзя. Пока не победили. Пока «рассматриваются» «подлежащие согласованию вопросы», и увельцы, в ожидании решения, собственными способами и мерами готовят своих людей, обучают их владению новой техникой, разрабатывают программы для четырехлетних школ, на которые они надеются и в которые твердо верят.

И пока нет решения, продолжают советоваться, спорить на собраниях и активах, анализировать собранный материал.

РАЗНАЯ БЫВАЕТ СОВЕСТЬ…

Уже третий день лил нудный осенний дождь, и кажется, все отсырело, пропиталось водой на землях района: и вылинявшие леса, и обгоревшие за лето ржавые травы, и принявшие озимое зерно поля.

Из-за уколка на одну из полевых дорог тяжело выползла обрызганная грязью «Победа» и, подвывая мотором, вразвалку пошла возле полей колхоза «Новая жизнь».

Было на исходе горячее время озимого сева, и Николай Федорович с трудом разжимал слипающиеся глаза: он недосыпал уже третью ночь.

Вот, наконец, и стан бригадира Ивана Лаврентьевича Колпака. Однако что это? На стане никого нет.

«Ах, чорт, – с сожалением думает Николай Федорович, – как же это я такую промашку сделал? Ведь закончил здесь Колпак работу и на новое место перекочевал, в соседний колхоз».

Секретарь райкома совсем уже собирался поворачивать в Увельку, когда свет машины вырвал из темноты части каких-то машин.

Соколов выскочил из «Победы», быстро подошел к горушке, в которую упирались лучи фар, и глаза секретаря райкома сузились, опустились над ними русые негустые брови. Возле утоптанной площадки, где недавно еще стоял полевой вагончик бригады в грязи, поблескивая тусклой стальной покраской, лежали два разобранных культиватора.

С первого взгляда было видно, что культиваторы эти и не начинали еще своей рабочей жизни, что лежат они тут бог знает сколько, надо полагать, – с самой весны.

– В МТС! – резко сказал Соколов шоферу, когда тот вопросительно взглянул на подошедшего секретаря.

Директор Увельской МТС Иван Николаевич Полторихин, взглянув на вошедшего Соколова, понял: секретарь райкома не в духе, что-то случилось. Выслушав Соколова, Иван Николаевич горестно вздохнул и развел руками:

– Понимаешь ли, Николай Федорович, какая штука получается: все делаем по закону, все инструкции выполняем, все формы учета ведем, как положено и вот – на тебе! – чуть не каждый день такие неприятности.

– Погоди, Иван Николаевич, – удивился секретарь райкома, – я не о форме сейчас говорю, а о деле. Вот Колпак не вернул в положенный срок на усадьбу культиваторы. Как это могло случиться? А только так: не отвечает он за них.

– Ну нет, – возразил Полторихин, – я сейчас докажу, что это не так.

Директор сказал вошедшей на звонок секретарше:

– Пригласите главного бухгалтера. Пусть захватит учетные листы Колпака.

– Вот, – сказал директор Соколову, – записаны у Колпака пять культиваторов. Вот и номера их обозначены – от первого до пятого.

– От первого до пятого? – вслух раздумывал обескураженный секретарь и вдруг поднял на директора удивленные глаза. – Я каждую часть двух культиваторов на свету разглядел, нет там никаких номеров.

– Нет? – переспросил директор и смутился. – Там, конечно, нет. Свои, хозяйственные номера мы в книге учета ставим, а на инвентаре никаких номеров не обозначено.

И вдруг спохватился:

– Погоди, Николай Федорович? Это что же у нас получается? Раз инвентарь не пронумерован, значит, Колпак, скажем, может осенью сдать на усадьбу разбитый культиватор, а Белоусов – новенький, ни с первого ни спросить, ни второго похвалить. В общей куче – как узнаешь, чей это?

Директор сокрушенно развел руками и взглянул на секретаря райкома. Соколов тоже был огорчен, но сказал совсем неожиданные вещи:

– Бить меня некому, Иван Николаевич. Ведь был и я не так давно директором станции. Как же я этого не замечал?

Потом сидели они, два немолодых человека, в кабинете почти до света и вели огорчительный разговор. Получались странные вещи.

В учетном листе тракториста, состоящем из десятков пунктов, не было даже и намека на учет работы прицепного инвентаря. Никто никогда из трактористов не интересовался, на какой срок работы рассчитан, скажем, культиватор или сеялка. Закончил трактор цикл сельскохозяйственных работ, и уже готовы итоги и выкладки: сколько чего сделано, как сделано, сколько денег ушло на полевой и осенне-зимний ремонт. Даже попыток применить такую форму учета к сельскохозяйственному инвентарю не было ни в одной МТС.