Текст книги "Москва Булгаковская"

Автор книги: Людмила Бояджиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Дом появился лишь после Октябрьской революции. Да и то не сразу – его строили с 1928 по 1933 год. Соавторы-архитекторы В. Маят и В. Олтаржевский формально придерживались модных в то время черт конструктивизма. Однако же мода была на исходе, и новый дом вышел не слишком похожим на знаменитые рабочие клубы-трансформеры.

Первый этаж арбатского дома отдали под крупнейший московский Торгсин.

Слово «торгсин» было официальным сокращением от целого предложения – торговля с иностранцами. Те иностранцы, приезжающие в наше государство по делам или по туристическому и одновременно идеологическому приглашению, могли приобрести в Торгсине привычное для своего образа жизни продовольствие и прочие товары. Впрочем, встречались тут и наши соотечественники. Схема была такая: человек сдает в Торгсине драгоценности, получает боны и на эти боны покупает вожделенный продуктовый и непродуктовый дефицит. А драгоценности идут на нужды индустриализации – например, на покупку станков.

Именно это имели в виду авторы популярной в то время пародии на стихи Александра Сергеевича Пушкина:

 
«У Лукоморья дуб срубили,
Златую цепь в Торгсин снесли,
Кота в котлеты изрубили…»
 

Вскоре, однако же, Торгсин вышел из моды и закрылся. На его месте образован был общедоступный, но отнюдь не худший продуктовый магазин. Потомок известного рода промышленников Баташовых А.Н.Баташов вспоминал: «В Москву я попал четырех лет от роду… в 1938 году… В гастрономе на Смоленской на вбитом в потолок крюке висела рыба, хвост которой лежал на полу; в молочном отделе продавалось кофейное молоко – от бурых коровок, как мне объяснили».

А еще было в том гастрономе смелое для Москвы новшество: зимой прямо на белый снег здесь проецировали слайды – магазинную рекламу. Прохожие ходили прямо по изображениям, им было весело, хотелось заглянуть туда, в тепло и в аппетитнейшие запахи, и что-нибудь купить такое необычное. Расходы на рекламу, разумеется, себя оправдывали.

Путеводители по городу расхваливали ассортимент «общедоступного» гастронома: «В холодильных витринах гастрономического отдела магазина «Гастроном № 2» (получившего в народе название «смоленский гастроном») было свыше 50 сортов колбас, сосисок, сарделек, сыров, масла. В хлебо-булочном отделе – 55 названий различных изделий. Более 400 сортов конфет, печенья, тортов, пирожных, шоколада, кексов, пряников – в кондитерском отделе».

Магазин с каждым годом делался все популярнее. Как, впрочем, и собственно дом. На нем, к примеру, в 1968 году установили доску из гранита с надписью: «Здесь в октябре 1917 года шли ожесточенные бои красногвардейцев и солдат Хамовнического района с отрядами юнкеров». А гастроном «Смоленский», или «№ 2», как и советская торговля вообще, тем временем входил в эру перманентного кризиса.

Место первой встречи Мастера и Маргариты.

Тверская, поворот в Благовещенский переулок.

«Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет… Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах!»

В каком месте Тверской произошла встреча, в романе точно не указано. Поворот в Благовещенский переулок или в Большой Гнездниковский вполне подходят под описание автора.

Театр Варьете, сад «Аквариум».

Прообразом Варьете послужил Московский мюзик-холл, существовавший в 1926–1936 годах и располагавшийся неподалеку от «нехорошей квартиры» по адресу: Б. Садовая, 18. Ныне здесь находится Московский театр сатиры. А до 1926 года тут размещался цирк братьев Никитиных, причем здание специально было построено для этого цирка в 1911 году по проекту архитектора Нилуса. Цирк Никитиных упоминается в «Собачьем сердце». Программа мюзик-холла содержала ряд чисто цирковых номеров, вполне возможных из-за высокого купола. Эта возможность бывшего циркового помещения используется Булгаковым в эпизодах «сеанса черной магии», данной Воландом.

Рядом же находится сад «Аквариум», где Варенуха на свою беду повстречался с Бегемотом и Азазелло.

Увеселительный сад «Аквариум», как и более известный ныне сад «Эрмитаж», сформировался примерно в конце XIX века. До этого времени на территории владений 16 и 14 по Большой Садовой улице располагались сначала огороды и пруд Новодевичьего монастыря, потом различные постройки жилого и промышленного назначения.

Сам сад известен с 1893 года под названием «Чикаго». Уже тогда здесь располагались театр, несколько эстрад, павильон, большой фонтан с водопадом и железная ажурная башня для иллюминаций. На месте монастырского пруда был устроен «каменный грот».

В 1897 году владение было продано И.С. Соловейчику, который продолжил строительство и провел электрическое освещение, а в 1898 году театр и сад арендовал известный в то время антрепренер Шарль Омон. При нем сад и получил название «Аквариум». Существовала даже маленькая искусственная речка с мостиком от декоративного павильона к музыкальной эстраде. «В «Аквариуме» у Омона недурно», – писал А.П. Чехов в 1898 году.

В саду в разные годы работали тир, кегельбан, фотография, площадка для гимнастики, крытый ледовый каток, в одной из беседок размещался аквариум.

«Аквариум» был хорошо известен театралам. Здесь начала свою жизнь частная опера Зимина, давал представления театр «Буфф», а Леонид Утесов впервые выступил как руководитель комического джазового голосового оркестра. В 1923 году в зимнем театре «Аквариум» открылся мюзик-холл (с 1926 по 1936 год он работал в соседнем здании, где сейчас располагается театр Сатиры), а в 1927 году начинает свою работу театр Оперетты.

В 1959 году на месте старого зимнего театра «Аквариум» по проект) архитектора М.С. Жирова было построено новое здание театра на 1300 мест, где с тех пор размещается Театр имени Моссовета.

Булгаков весьма точно описал «Аквариум»: «Большой кабинет во втором этаже театра двумя окнами выходил на Садовую, а одним… в летний сад Варьете, где помещались прохладительные буфеты, тир и открытая эстрада».

Именно московский мюзик-холл, располагавшийся в здании театра «Аквариум», послужил прообразом булгаковского Варьете, где безобразничала свита Воланда.

В 1975 году территория сада «Аквариум» была превращена в зеленую площадку для отдыха. Тогда же была поставлена красивая ограда, отделившая сад от улицы.

Психиатрическая больница,где «лечились» Бездомный и Мастер – « знаменитая психиатрическая клиника, недавно отстроенная под Москвой на берегу реки», – плод футуристической иронии Булгакова. Как врачу, ему, по-видимому, было интересно «выстроить» совершенную больницу, оснащенную чудесами техники и непомерно вежливым персоналом. Существование в Москве подобных психиатрических лечебных заведений не отмечено. Больше всего, со скидкой на утопизм, подходит больница им. Ганнушкина в Сокольниках, на берегу Яузы, она же – Научно-исследовательский институт психиатрии. Однако Сокольники во времена Булгакова были уже далеко не «под Москвой», да и весь лечебный антураж выглядит прямой насмешкой над действующими в Москве психиатрическими лечебницами. Идиллическая картина этого медицинского заведения, вероятно, могла бы соответствовать правительственной «Грановке» (Кремлевской больнице на улице им. Грановского), либо ЦКБ, случись такое чудо, что бездомный писатель и пьяный поэт были ошибочно приняты за ВИП-персон.

Дом Пашкова,угол Моховой и Знаменки, одно из красивейших зданий Москвы, на крыше которого в последних главах романа наблюдал за сгущающейся грозой Воланд и куда приходил к нему Левий Матвей.

«На закате солнца высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста лет назад, находились двое: Боланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их закрывала от ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Снизу их никто не мог видеть, Но им город был виден почти до самых краев».

Дом был построен в 1784–1786 годах по заказу капитан-поручика лейб-гвардии Семеновского полка Петра Егоровича Пашкова, сына денщика Петра I, предположительно, по проекту архитектора Василия Ивановича Баженова.

После своей постройки Пашков дом стал достопримечательностью Москвы и на протяжении многих лет вызывал удивление и считался одним из самых красивых зданий столицы. Местоположение здания важно и символически: Пашков дом стоит на холме напротив Боровицкого холма, увенчанного Кремлем. Важно: Пашков дом был первым светским зданием в Москве, из окон которого можно было глядеть на башни и постройки Кремля неснизу вверх, а также наблюдать Ивановскую и Соборную площади.

Высокий холм создает подножие зданию. Некогда перед особняком находился сад.

Планировка сада, разбитого перед домом, поражала своим великолепием.

При расширении Моховой улицы участок, примыкающий к дому, сократился до одного склона. Первым владельцем дома был П.Е. Пашков, по фамилии которого особняк получил свое прозвище. В 1839 году дом был приобретен у наследников Пашкова казной для Московского университета. В 1843 году здесь разместился Дворянский институт, преобразованный из Университетского Благородного пансиона, позже пансион был превращен в 4-ю городскую гимназию.

В 1861 году здание было передано для хранения коллекций и библиотеки Румянцевского музея. В начале XIX века здание находилось в запустении.

В 1921 году, в связи с поступлением в музей после революции более четырехсот личных библиотек, реквизированных властью, все отделы музея были выведены из Пашкова дома. В нем осталась только библиотека музея, переименованная и преобразованная в знаменитую Публичную библиотеку СССР им. В.И. Ленина. Здание было отведено под отдел редких рукописей. В настоящее время дом Пашкова входит в комплекс зданий библиотеки, но несколько десятилетий не использовался, так как там постоянно производился ремонт, который начался в 1988 году и закончился в 2007-м.

Сцена на крыше дома Пашкова – прощание с Москвой.

«Воланд заговорил:

– Какой интересный город, не правда ли?

– Мессир, мне больше нравится Рим.

– Да, это дело вкуса…»

Булгаков завершал свой роман в 1939 году. С крыши дома Воланд не мог не видеть, что на набережной возведен огромный серый дом правительства. Не мог не знать, как увозили по ночам черные «воронки» из этого дома заслуженных деятелей партии и правительства.

Воланд не мог не заметить и того, что вместо храма Христа Спасителя с его «золотыми шлемами» зияет обнесенная забором дыра. А Булгаков не мог не знать, что затевает на этом месте архитектор Иофан строительство Дворца Советов, увенчанного стометровой статуей Ленина.

Все это поместилось в формулировке «интересный город», как и все, что вошло в жизнь Булгакова в этом городе.

И далее в диалоге с Левием Матвеем следует добавление:

«Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени, ведь тени получаются от предметов и людей… но бывают тени от деревьев и от живых существ…»

Булгаков знал, что тени зла бывают и от деяний, и даже от наших мыслей. И верил, что «смерть есть, но не совсем. Духовное общение с человеком после его смерти отнюдь не прерывается, наоборот – оно может обостриться…И очень важно, чтобы так случилось. Атак случается не часто. Надо стараться… чтобы после смерти общение с ушедшим продолжалось».

Видимо, прогулки с булгаковскими героями и есть одна из форм такого общения.

«Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это!»