Текст книги "Сказки для взрослых (СИ)"

Автор книги: Любовь Негодяева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

– На какое искупление грехов ты рассчитываешь, доблестный страж мира? – обхожу могучий ствол священного дерева и ласково глажу ладонью. – Зацветешь ли снова? Простишь ли глупцов и слепцов? Если вспомнить историю, то пагубные изменения начались с крови невинной жертвы… А наша жизнь, как известно, циклична. Следовательно, колесо судьбы должно совершить полный оборот, тогда проклятие снимется.

Останавливаюсь и нервно постукиваю ножкой. Ту женщину убили супруги-предатели. Вряд ли ситуация повторится. Создатели не склонны к жестокости. Значит, случится нечто похожее, но в то же время иное. В ночь парада звезд. И раз вышло, что спустя столетия на этом самом месте оказалась эллийка, то сегодня могут произойти совершенно невероятные события.

Выплываю из глубоких раздумий и настораживаюсь. Раздающиеся с разных сторон порыкивания пронизаны похотливыми нотками. Кажется, слышатся и мужские голоса. Вспоминаю, что легкомысленно позволила Ульриху разбудить дремлющую сущность. Неужели невольно привлекла поклонников? Ой, мамочки!

Ошеломленно озираюсь и ищу пути отступления. Но их нет. Я вновь попала в ловушку?

Обреченно смотрю на Антарион и начинаю отчаянно молиться. Хватаюсь за нижнюю ветку и подтягиваюсь. При этом прекрасно осознаю, что для диких зверей и отшельников, живущих в суровой пустоши, высота не является препятствием. Они в лучшей физической форме, чем хрупкая девушка, истощенная злодейским браслетом.

Глава 8

Конрад, изгнанник, выходец из древнего аристократического рода Наггертин

– Как твои успехи, Книжный червь? – привычно подкалывает Альберт, приближаясь и приветственно хлопая рукой по плечу. Домашнее прозвище прилипло ко мне еще в далеком детстве за непомерную любовь к старинным трактатам и научным изысканиям.

– Сначала расскажи, как съездили, Большой брат, – прошу старшенького и устало откидываюсь на спинку стула.

– Отлично. Муку не стали покупать. Взяли зерно по хорошей цене. Своими силами перемелем на мельнице. Привезли много круп и овощей. Фрукты для ребятишек. По просьбе женщин захватили ткани. Найденный Мартином торговец оказался надежным и здравомыслящим человеком. А вот с Гилбертом фон Хорном не удалось увидеться и обговорить условия сотрудничества. Управляющий сказал, что хозяин гостит у вдовствующей герцогини фон Майер. Наверное, обхаживает старушку в надежде прикарманить жирный кусок доставшегося от мужа наследства. По слухам, дедок тот еще проходимец.

– Жаль, что не встретились. Он наш ближайший сосед, если не брать в расчет королевство нагов. Продуктовый обоз уже в городе?

– Да. Парни присматривают за разгрузкой провианта. На месяц должно хватить. А потом опять отправимся в благодатные земли. Предварительный заказ оставили. Сбоев не ожидается.

Давным-давно четырех мальчишек, привыкших к роскошной дворцовой жизни, лишили матери, двух отцов, родового имени и магии. После чего сослали в место, представляющее нечто среднее между степью и пустыней.

Мы день за днем цеплялись друг за друга и за жизнь. Постепенно собрали команду единомышленников из числа таких же невинных жертв. Построили деревню и окружили высоким частоколом. В светлое время суток вместе с товарищами охотились и трудились. А по ночам с отчаянной решимостью защищали куцый клочок отвоеванной территории.

Год от года наши владения ширились. Население росло. Поселок превратился в каменный город, привольно раскинувшийся на берегу полноводной реки. Добыча кристаллов и драгоценных камней позволила организовать торговлю с ближайшими соседями и наладить быт.

За прошедшие десять лет мы многого добились. Пусть из-за интриг и козней лишились возможности взойти на престол королевства нагов, зато нас единогласно избрали правителями пустоши. Не каждый к двадцатипятилетию может похвастаться собственноручно созданным государством и верными подданными.

– Нападений по пути не было? – сворачиваю пергамент и с беспокойством оглядываю брата. На доспехах прибавилось царапин от когтей и зубов, но на теле не видно ран.

– Без этого никак, – хмыкает с тоской во взгляде. – Сам знаешь, одичалые утратили связь с человеческой ипостасью, но звери нуждаются в пище. Не от сытой жизни пытаются урвать хотя бы крохи еды.

– Много убитых?

– Из наших никого.

– Понятно, – вздыхаю с затаенной грустью. – Иногда думаю, а вдруг им можно помочь. Все-таки у Даниэля в детстве проявлялся недюжинный целительский талант. Да и ты – менталист с зачатками проклятийного дара. Правда, от остальных толку мало: у меня иллюзии, а Мартин портальщик.

– Не забывай, что нам благоволили все стихии. Представляешь, какие артефакты могли создавать на продажу?! Но из-за запечатанной магии вынуждены проворачивать не слишком выгодные сделки по реализации чистых кристаллов-накопителей, добытых в горах. Спасибо дорогому папочке, чтоб его… младший сынок радовал.

– Паскуда любвеобильная, – киваю согласно. – От души желаю Геральду Наггертину пережить то, что выпало на нашу долю и ответить за каждую слезинку матери. Кстати, я расшифровал древний свиток, найденный при раскопках. Но большинство слов стерлось от времени.

– Есть зацепки?

– Летописец считал, что священный Антарион преподнесет дар, когда завершится цикл. Скорее всего речь идет о семечке или ростке нового дерева.

– Как этого добиться?

– Напрашивается единственный вывод: в праздничную ночь должна пролиться кровь эллийки.

– Считаешь, именно поэтому одичалые каждый год собираются у озера и истошно воют до появления первой звезды? Звери ждут добычу, чтобы разорвать на куски и избавиться от черного колдовства?

– Уверен, что срабатывают заложенные природой инстинкты, – кидаю напряженный взгляд в окно. – Да хранят Боги девушку, которой не повезет оказаться на закате в оскверненном месте.

– Это слишком жестоко даже для Демиургов, – ошеломленный Альберт падает в кресло и глубоко задумывается. – А есть уточнения по поводу обряда?

– Записи выцвели до нечитаемого состояния, – нервно стучу пальцами по столешнице. – Уцелели только отдельные слова. Невинная. Нападение. Выбор. Звезда. Кровь. Семя. Рассвет. Самое странное, что упоминания о жертвенности или смерти отсутствуют.

– С чего ты взял, что бедняжка окажется эллийкой?

– Логично предположить, что для завершения цикла нужна представительница той же расы, – небрежно пожимаю плечами. – Но высокородные девы давно покинули Антар.

– На благодатных землях ходят слухи, что жрецы проводят ритуалы призыва иномирянок.

– О, нет! – вскакиваю и кружу по кабинету. – Представляешь, чем это грозит? Любая из них может попасть в пустошь. Повезет, если на защищенную территорию. Но вдруг несчастную занесет к высохшему дереву? Ее же растерзают в клочья! О чем только думают храмовники? Неужели не могут дождаться окончания праздника?

– Или специально накаляют обстановку. Собираются решить проблему за чужой счет. Не верю, что в монастырских архивах отсутствуют сведения об истории, положившей начало проклятию.

– Вот твари! – доносится от двери взбешенный голос Даниэля. – Надо предупредить наших о возможном появлении легендарных красавиц.

– И сразу после этого отправляться в путь, – рычит Мартин. – Чуйка вопит, что намечается незабываемая ночка. В такие моменты особенно жалею о недоступности портальной магии.

– Попросим горожан о помощи? – тяну с сомнением. – Соберем отряд добровольцев?

– Что могут бедолаги, оставшиеся без вторых ипостасей, – качает головой старший брат. – Только мы не утратили способность к обороту. Благо нерадивый папаша ограничился запечатыванием дара. Прямо сейчас соберем совет, сообщим о возникших предположениях и незамедлительно отбудем к Антариону. Наденем лучшие доспехи, возьмем мечи и кинжалы. Необходимо успеть до заката.

Спешно переодеваемся, с трудом подавляя волнение. Вооружаемся до зубов и выдвигаемся на площадь. Объявляем собравшимся о сделанных умозаключениях. Назначаем временных заместителей и покидаем безопасную вотчину.

Глава 9

Герцогиня Лорелея фон Майер-Хорн

– К такому подвигу жизнь меня не готовила, – пыхчу натужно и пытаюсь сдуть мешающуюся прядь волос, не выронив при этом зажатые в зубах туфли.

Привычка к экономии не позволяет бросить единственную обувь на растерзание подбирающимся со всех сторон хищникам и представителям разных рас. Причем на мордах и тех и других отображается лишь одно чувство – дикая похоть.

– Я сегодня прямо нарасхват, – подхватываю края широкой юбки и завязываю пышным узлом. Парадное одеяние не слишком подходит для лазания по деревьям. Оглядываю ближайший сук и ползу дальше, стараясь не смотреть вниз. – Чем ближе праздничная ночь, тем больше желающих за мной приударить.

Подтягиваюсь и с тяжким вздохом взгромождаюсь на толстую ветку.

– Вот ведь странное дело, лорд Ульрих ни в грош меня не ставил и оказался проходимцем, охотящимся за приданым. А местные особи настолько не избалованы женским вниманием, что готовы наброситься даже на серую мышь без гроша в кармане.

Оглядываю колышущееся море пушистых спин и накачанных голых торсов. Зрелище впечатляет. И неимоверно пугает. Надо карабкаться выше. С этих дикарей станется изнасиловать меня прямо на засохшем дереве.

– Нельзя становиться легкой добычей, – перешагиваю на следующую «ступеньку» и едва не срываюсь. В последний момент удерживаю равновесие и настойчиво лезу дальше. – Желательно дожить до рассвета без потерь. Но даже при худшем стечении обстоятельств предпочту стать призом для самых достойных. К тому же молодой вдове не зазорно расстаться с девственностью в первую брачную ночь. Никто не станет придираться, что консумацию совершил не Гилберт фон Хорн.

С такими кощунственными мыслями замираю метрах в двадцати над землей и усаживаюсь поудобнее. Надеваю туфельки с острыми каблуками и отламываю рогатину. Слабенькая защита, но ничего другого под рукой не имеется.

После недолгих колебаний расправляю помятую юбку. Все-таки бывшей монастырской воспитаннице стыдно сверкать кружевными панталонами перед представителями противоположного пола. Мелькает мысль, что камеристка угадала с сетчатыми чулками. Любые другие давно бы порвались. Насыщенный выдался денек.

На поляне становится слишком многолюдно. Даже тритоны вынырнули из озера и нагло хохочут, тыча в меня пальцами. То ли приплыли взглянуть на диковинное зрелище, то ли намереваются поучаствовать в вакханалии.

В груди холодеет от страха, и я судорожно прикидываю расстояние до воды. Вроде не должны допрыгнуть.

Перевожу взгляд на горизонт и с тревогой наблюдаю за опускающимся светилом. С каждой секундой становится прохладнее. Легкий ветерок остужает кожу, вызывая хаотичный бег мурашек.

Фиолетовые тени преображают окружающий мир, наполняя зловещими переливами. Глаза зверей становятся пурпурными, а затем краснеют, наливаясь безумием. Двуногие кавалеры смотрят бездонными очами, в которых клубится мрак. Среди собравшихся нет разумных существ. Все находятся под властью тьмы. Она сочится из каждого клочка земли, провоцируя на кровавую жатву.

Сердечко подпрыгивает от ужаса и начинает биться где-то в горле. Ладони становятся влажными. Колени позорно дрожат. Чего они ждут? Какого-то сигнала?

– Альберт?! Даниэль?! Мартин?! Конрад?! – выкрикиваю дрожащим голосом и внимательно всматриваюсь в колышущееся море разномастных существ.

Некоторые заинтересованно вскидывают головы, словно узнают прозвучавшие имена. Как ни стараюсь, не нахожу знакомых черт. Портрет в медальоне устарел на десять лет, но юноши не могли существенно измениться.

Горькие слезы водопадом текут по лицу. Размазываю их тыльной стороной ладони. В левой кисти судорожно сжимаю палку – мое единственное оружие.

Почему на поляне собираются изгнанники? Планируют проводить какой-то ритуал? Или источаемые флюиды столь сильно привлекают мужчин?

В очередной раз костерю Ульриха. Одним поцелуем пробудил дремлющую сущность и подверг жизнь невинной девушки смертельной опасности. Но я тоже хороша. Зачем позволила? Ведь знала, чем все может закончиться.

Светило медленно скатывается за горизонт. Последние розовые лучи заливают поляну багрянцем. Блестят на доспехах и мечах золотоволосых парней, приближающихся со стороны леса.

– Малышка! – кричит самый мощный из них, складывая руки рупором. – Зачем тебе одичалые? Выбери нас!

– Какой быстрый! – отвечаю в тон. – Имя не назвал, на свидание не пригласил, ужином не накормил, танец не подарил, а в женихи набиваешься. Непорядок.

– Уж не эллийка ли ты? – вопрошает второй наглец. – Больно шустра на язык.

– А если и так? – огрызаюсь в ответ. – Вы тоже скромностью не отличаетесь.

– Тебе понадобятся защитники, – серьезно заявляет третий. – Эта свора собралась в оскверненной долине не с благими намерениями. В лучшем случае разорвут на куски. В худшем… устроят групповое изнасилование.

– Собираетесь вступиться за меня и биться с ними? – выдыхаю неверяще. – Но почему?

– Хотим жениться на смелой леди, дерзнувшей оседлать Антарион в священную ночь, – усмехается четвертый. – Поэтому постараемся сберечь жизнь избранницы. Надо продержаться до восхода первой звезды. С началом небесного парада безумцы, вероятнее всего, уйдут, как бывало в прошлые годы. Но с твоим появлением ситуация может измениться. С момента убийства высокородной девы ни одна ваша соплеменница не посещала проклятое место.

– Вы рассчитываете на скорую свадьбу и консумацию? – интересуюсь срывающимся голосом. – Я далеко не красавица.

– Поверь, местные мужчины не избалованы вниманием прелестниц. Но в отличие от одичалого сброда мы готовы соблюсти традиции и провести полноценный кровный ритуал. А потом тебя ждет горячая ночка. Вряд ли сможем сдержаться, у нас давно не было женщин. Не побоишься вступить в интимную связь с голодными нагами?

– Я должна узнать ваши имена перед принятием судьбоносного решения, – задумчиво кусаю нижнюю губу и сжимаю в подрагивающей ладони старенький медальон. На землю опускаются сумерки и лиц собеседников уже не видно.

– Альберт. У меня кончики волос темно-красные, как напоминание об утраченной ментальной магии.

– Даниэль. Зеленые из-за запертого целительского дара.

– Мартин. Синие. Когда-то был портальщиком.

– Конрад. Фиолетовые. Мог стать хорошим иллюзионистом. Мы изгнаны из рода, лишены титула и наследства, но приложим все усилия, чтобы супруга не испытывала нужды. Никогда не изменим и не предадим.

– Сыновья Азалии Наггертин? – вопрошаю изумленно.

– Ты знаешь маму?

– Что с ней?

– Жива?!

– Умерла в Обители Отверженных десять лет назад. А перед смертью отдала медальон и благословила. Я согласна стать вашей невестой.

– Спасибо, – светло улыбаются парни. – Не слезай с Антариона пока все не закончится. И лучше закрой глаза. Это будет суровое и кровавое сражение.

Принимают боевую ипостась. Стремительно приближаются и занимают позиции с четырех сторон от высохшего исполина.

Даже не верится, что роскошные золотоволосые наги с мощными черными хвостами встают на защиту тощенькой серой мышки. В отличие от Ульриха не поинтересовались ни титулом, ни родословной, ни размером приданого.

Последний луч вспыхивает над горизонтом и гаснет. Страшный рык сотен одичалых прокатывается по проклятой долине. Я поднимаю взор вверх и начинаю неистово молиться.

Глава 10

Не знаю, что испытывала погибшая тут эллийка, но если ее чувства хотя бы отдаленно напоминали мои, то понятно, почему появились проклятые земли.

Окружающее пространство стонет и бьется в агонии. Рев. Боль. Предсмертные хрипы. Звон мечей. Скрежет когтей. И кровь. Море крови.

Руки изранены и с трудом удерживают рогатину, но я не сдаюсь. Хлещу подбирающуюся пуму по оскаленной морде. Ударом ноги сбиваю с траектории прыжка. Кот отчаянно воет и летит вниз. Прямо на Даниэля.

Испугано втягиваю воздух и замираю в растерянности. Но чуткий слух нага улавливает шорох. Меч с невероятной скоростью взлетает вверх, безжалостно рассекая врага.

Здесь нет места слабости и состраданию. Исчадия тьмы пришли убивать. Но на их пути встали четыре храбреца, которые по неведомой причине решили защитить ни в чем не повинную жертву.

Парни невероятно устали и из последних сил отбивают очередную атаку оголтелой толпы. Альберт тяжело ранен и все чаще ошибается. Конрад тихо шепчет молитву. Лицо Мартина изуродовано когтями волчьего вожака, действовавшего на пару с тритоном.

Священный Антарион завален трупами. Корни налились багрянцем. Ствол заляпан кровью принцев, а ветви моей.

Веры в счастливый исход практически не осталось. Не знаю, за счет чего держимся, но мы должны выжить, потому что нужны друг другу.

Внезапно на небе вспыхивает первая звезда. Самая яркая. Призрачный луч устремляется вниз, и поляна чудесным образом преображается.

Земля поглощает убитых. Их души туманной дымкой взмывают ввысь. Алые реки смешиваются с озерной водой и полностью в ней растворяются. Одичалые исчезают.

Старший брат падает навзничь. Двое устремляются к нему, а младший ко мне.

– Как ты, малышка? – спрашивает обеспокоенно. – Сможешь слезть?

– Да, – выдыхаю на грани слышимости и начинаю долгий и опасный спуск.

Конечности дрожат и скользят, лишаясь опоры. Влажное платье путается в ногах и тяжким грузом тянет вниз. Метрах в пяти над землей с испуганным визгом срываюсь, но падаю в крепкие руки Конрада.

– Умница, – шепчет надрывно и прижимает к рассеченной груди.

– Дай скорее флягу, – прошу жениха. – Время безвозвратно уходит и каждая минута на счету. Надо срочно проводить обряд и высвобождать запертую сущность.

Хватаю протянутую емкость и прихрамывающей походкой спускаюсь к пруду. Зачерпываю воду и без промедления возвращаюсь к мужчинам. Нам даже ладони не нужно рассекать кинжалом, так как имеющихся ран достаточно, чтобы набрать и смешать кровь.

– Меня зовут Лорелея, – снимаю с шеи медальон и показываю ребятам. – Десять лет назад Азалия Наггертин отдала его и попросила помочь восстановить справедливость. В те годы я была юной и веселой девочкой. Жила в Обители Отверженных и не знала горя. Но многое изменилось после того, как отец забрал пятнадцатилетнюю дочь домой. Подлец предал не только мать, но и меня. Обманом надел браслет-артефакт, выкачивающий красоту и молодость в угоду мачехе и сводной сестре. Я постепенно превратилась в собственную тень, лишаясь жизненных сил в столь необходимый для женского созревания период. Снять смертельно опасную побрякушку не получается. Не знаю, сколько еще протяну, но клянусь добиться того, чтобы наши враги получили по заслугам. Согласны стать моими мужьями?

Четыре уверенных «Да» окутывают сердце теплом. С улыбкой делаю несколько глотков и передаю сидящему рядом Мартину.

– Я теперь далек от идеала, – усмехается, с трудом сдерживая гримасу боли. – Возможно превращусь в урода, потому что регенерация нагов плохо работает без магии. Но обещаю до последнего вздоха любить, ценить и уважать тебя. Клянусь никогда не предавать. Стать верным и преданным спутником. Надежной защитой и опорой. Хорошим отцом для наших детей.

– Клянемся! – присоединяются остальные братья и отпивают из фляги, завершая ритуал.

С последним глотком на наших запястьях выплетаются причудливые черно-золотые брачные браслеты. Они похожи на ветви Антариона, увитого змейками и осыпанного цветами.

– Из-за чужих козней моя сущность донельзя истощена. Но я всей душой желаю вернуть вам магию и здоровье. Есть только один способ максимально выплеснуть манну на всех супругов, – испуганно закусываю губу и после небольшой заминки уверенно встряхиваю головой. – Альберт с Мартином должны взять меня одновременно, распечатывая с двух сторон. Даниэлю с Конрадом нужно держать жену за руки, чтобы замкнуть цепочку.

– Ты слишком хрупкая для двойного проникновения, малышка, – выдыхает старший брат. – И совершенно не готова к подобным играм.

– Потерплю, – заявляю твердо. – Ваше благополучие сейчас важнее. Не хочу вновь становиться вдовой.

– Что?!!

– Не берите в голову, потом расскажу о неудачном замужестве. Главное, что я девственна и с нетерпением жду брачной ночи. Хватит разлеживаться.

Подрагивающими пальцами принимаюсь развязывать шнуровку. Нервничаю. Путаюсь. Тихонько ругаюсь.

– Какая нетерпеливая, – шепчет на ухо младший брат. – Каждый наг может поставить супруге метку, впрыснув немного яда. Он разгоняет кровь, вызывает умопомрачительное возбуждение и убирает дискомфорт. Мы не лишены второй ипостаси, поэтому способны снять боль таким нехитрым способом.

– Отлично, – заявляю с улыбкой.

– Есть нюанс, – Даниэль приближается, зарывается пальцами в волосы и неторопливо расплетает косу. – Кусать придется одновременно. После обряда, доступного лишь нашей расе, змеиная сущность не подпустит к избраннице других мужчин.

– Вот и прекрасно, – нежно провожу пальчиками по обветренной щеке и стыдливо прикасаюсь к вишневым губам. – Не собираюсь вам изменять. Помогите снять платье, пожалуйста. Без камеристки сложно избавиться от вычурного праздничного наряда.

– Подними руки, крошка, – раздается сзади томный голос. – Твои флюиды сводят с ума. Они стали ярче и насыщеннее. Кружат голову, как молодое вино.

Ткань скользит вверх, подчиняясь умелым рукам. На траву падает свидетельство о браке. Приподнимаю ступню и брезгливо откидываю пергамент в сторону, после чего стыдливо прикрываю ладонями оголившуюся грудь.

– Ты восхитительна, – Конрад игриво тянет панталончики вниз.

Поочередно целует напрягшиеся ягодицы. Оглаживает голенький лобок. Ныряет средним пальцем в увлажнившееся ущелье.

– Ох! – выдыхаю смущенно и заливаюсь краской под жадными взглядами. Робею, но позволяю стянуть с себя нижнее белье и сетчатые чулки.

Застенчиво наблюдаю за разоблачающимися парнями. Сердце кровоточит от вида страшных ран, полученных в жестоком бою за мою жизнь. Как жаль, что не обладаю целительским даром. Могу только пожелать скорейшего выздоровления супругам и невинным жителям пустоши, а также помолиться о снятии проклятия с оскверненной земли.

– Готова? – Альберт еле стоит, но с беспокойством заглядывает в глаза, искренне переживая за меня.

Решительно киваю.

– Тогда раздвинь ножки шире, лапочка.

С удивлением смотрю на мужей, дружно опускающихся на колени. Кажется, они решили поставить метки вне зоны декольте.

Легкая боль прошивает ягодицы и внутреннюю сторону бедер. Сладкий яд будоражит кровь и дарит удивительную эйфорию. Область таза начинает пылать. А потом пламя охватывает все тело, раскаляя органы чувств до предела.

Мир становится ярче. Ароматы кружат голову. Звезды весело подмигивают и толкают на невиданные безумства, напоминая о волшебстве этой ночи.

– Да, – стону призывно и изгибаюсь, подрагивая от предвкушения.

Глава 11

Штормовая волна неистового желания проносится по венам. Кровь превращается в лаву, выжигая дотла тягу к другим мужчинам. Отчетливо понимаю, что отныне принадлежу только моим мужьям. Целиком. Без остатка. Никого иного не потерплю рядом. И они не потерпят.

Теперь понимаю суть прозвучавшего предупреждения. Обряд связал не только тела, но и души. Я потеряла возможность искать новых супругов, но приобрела гораздо больше. С этого момента на глубинном уровне ощущаю каждого избранника. Особенно остро чувствую тщательно скрываемую боль от страшных ран.

– Знаю, что намереваетесь распалить жену до предела и подготовить к первому проникновению, но у нас нет времени, – кладу руки на макушки наиболее пострадавших. – Возьмите меня скорее. Ваша жизнь дороже временного дискомфорта.

– В человеческом обличии наши члены чуть меньше, – с мягкой улыбкой заявляет Даниэль. Открывает маленькую баночку и подрагивающими пальцами размазывает крем по моей промежности. – Ранозаживляющее средство немного поможет. Ты права, братья не выдержат долгой прелюдии. Держи нас с Конрадом за руки.

– Я буду сзади, – заявляет Мартин. – Не хочу сверкать обезображенной физиономией. Тебе и так непросто. Тшш. Не спорь. Красота не столь важна, как здоровье старшенького.

Подхватывает меня под коленями и приподнимает над землей, бесстыже раздвигая ножки.

– Лорелея, – выдыхает Альберт и приникает в нежном и трепетном поцелуе.

Мягкие губы настойчиво исследуют мой ротик. Погружают в пучину невообразимого блаженства. И находят моментальный отклик. Осторожный. Неумелый. Но такой упоительный.

Сплетаемся языками и обмениваемся возбужденными стонами. Я раскрыта перед своими мужчинами и на удивление расслаблена. Даже навершия стволов, касающиеся ануса и лона, совершенно не пугают. Наоборот, понуждают изгибаться от предвкушения.

Парни вбиваются одним слитным движением. Сильным. Глубоким. Долгожданным.

И мы замираем с ошеломленными лицами. Артефакт на руке оглашает округу жутким потусторонним воем и испаряется, взмывая ввысь черной дымкой. Поляна тонет в золотистом сиянии.

Зажмуриваюсь от неожиданности. Слышу бешеный стук наших сердец и непривычную наполненность там, где еще никто не бывал.

– Какая же ты красивая, – раздается восхищенный шепот над ухом.

Медленно открываю глаза и обвожу мужей изумленным взглядом. Страшные раны затягиваются. Шрамы разглаживаются. Магия высвобождается и рвется ко мне, намереваясь поближе познакомиться.

Крупные горячие ладони скользят по резко увеличившейся груди. Сжимают сосочки. Оттягивают. Легонько покручивают, разгоняя огонь в крови.

Томная нега охватывает тело. Пальчики на ногах поджимаются.

– Да, – тяну просительно. – Пожалуйста.

Первые проникновения приносят невероятное удовольствие. Ритмичные движения похожи на танец. Горячий. Страстный. Сумасшедший. Вход. Выход. Вдох. Выдох.

Сладкие губы ласкают плечи. Порхают по лицу. Спускаются ниже. Руки жадно путешествуют по телу. Синхронные действия мужчин порождают глубинную вибрацию. Призывают довериться. Расслабиться. Полностью раскрыться.

Хриплое дыхание. Довольные стоны. Влажные шлепки. Эти головокружительные звуки складываются в особенную мелодию. Лирическую. Искреннюю. Нашу. Музыка проникает под кожу. Отключает сознание. Оголяет инстинкты.

Мускулистые бедра. Жесткий захват. Ускоряющийся темп. Судорожные всхлипы. Полуприкрытые глаза. Трепещущие ресницы.

Мужья перевозбуждены и с трудом сдерживаются. Они честно предупреждали, что давно не прикасались к женщине.

Впрыснутый яд лишает остатков самоконтроля. Превращает в дикарку, полностью подчиненную желаниям эллийской сущности.

– Ааа… – выдыхаю рвано. – Ах! Да!

Упоенно отвечаю на жадные собственнические поцелуи, сыплющиеся со всех сторон. С радостью встречаю мощные проникновения. Доверчиво прижимаюсь к разгоряченным телам.

– Малышка, – Мартин рьяно нанизывает попку на изнывающий от похоти член. – Нежная. До боли желанная.

– Девочка моя, – Альберт самозабвенно властвует в истекающем соками лоне. – Сладкая. Восхитительная.

Четкий ритм. Танец влажных тел. Вихрь запредельных эмоций. Потоки беснующейся магии. Все смешалось, порождая бурю внизу живота. Трепет в сердце.

– Ооо… – кричу исступленно и рыбкой бьюсь в крепких объятиях. – Ох!

Оргазм буквально выворачивает меня наизнанку, прогоняя по каждой клеточке искрящуюся эйфорию. Перед глазами беснуются яркие звезды, участвующие в небесном параде.

– Крошка! Любимая! – взвывает старший из братьев и сотрясается в освобождении, заливая девичье естество потоками семени.

Совершенно теряю связь с реальностью. Не знаю в какой момент его место занимает Мартин и с восторженным рыком разряжается в лоно.

– Дайте ее мне, – резко выдыхает Даниэль. – Не могу больше.

Через мгновение оказываюсь лежащей спиной на упругой траве. Супруг с довольной улыбкой устраивается между ног. Кладет руку на голенький лобок и шепчет заклинание.

– Проснулся целительский дар, – бормочет нетерпеливо и накидывается на меня как на самый восхитительный десерт. – Прости, слишком распалился и не могу сдерживаться. Буду немного груб.

– Подари мне себя, – зарываюсь пальцами в роскошную шевелюру и обвиваю ногами мускулистые бедра. – Пылкого. Настоящего. Бесцеремонного.

Он с невероятным воодушевлением исполняет просьбу. В буквальном смысле выбивает вопли восторга.

Извиваюсь под ним. Пытаюсь раскрыться больше. Стать ближе. Впустить глубже.

Ловлю гортанные стоны припухшими губами. Царапаю накачанную спину ногтями. Отчаянно прижимаюсь к влажной груди. Замираю на миг и разлетаюсь на тысячу осколков, утопая в неземном удовольствии.

– Родная, – выдыхает муж и сотрясается от наслаждения. Прижимается к моему лбу и щедро фонтанирует, одаривая своим семенем.

– Сейчас с ума сойду, – рычит Конрад. – Прости, Лорелея, но природа взяла свое и я обернулся. Не смогу вернуться в человеческую ипостась. Слишком долго ждал своей очереди. Иди ко мне.

Даниэль с мягкой улыбкой передает жену младшему брату.

– Ой! Какой ты большой! – пищу с сомнением, но буквально через секунду оказываюсь нанизанной на огромный член нага. – Оу!

Черные кольца бережно обвивают меня. Такие теплые. Бархатистые. Ласковые. Они покачивают на волнах удовольствия. Подталкивают навстречу мужскому естеству. Настойчиво. Жарко. Амплитудно.

В фиолетовых глазах отражаются звезды. Шершавые мозолистые ладони скользят по округлым изгибам. Нежно. Изучающе. Собственнически.

Супруг искусно стимулирует эрогенные зоны. Распаляет и подчиняет. Побуждает грезить о большем.

Подаюсь навстречу. Обвиваю руками мощную шею. Прижимаюсь губами к яремной венке. Ловлю учащенный пульс. Провожу языком до самого подбородка. Целую в прикрытые от удовольствия веки.

Ловлю его дыхание. Млею от чарующего шепота. Растворяюсь в блаженной неге. Но вскоре электрические разряды прошивают организм насквозь. Выворачивают каждую косточку трепещущего тела. Подкидывают ввысь и утягивают в фееричный водоворот запредельного наслаждения.

– Да! – кричу надрывно и бьюсь в экстазе.

– Любимая, – ошеломленно выдыхает Конрад. Его голова запрокинута. Лицо искажено от удовольствия. Золотые волосы разметались по плечам. Кубики пресса блестят от влаги. Черный хвост слегка подрагивает и крепко-накрепко прижимает распахнутые девичьи бедра к паховым пластинам оргазмирующего нага.

Мощные струи стремительным потоком вливаются в женское естество. Стеночки лона благодарно сжимаются вокруг разряжающегося члена. Гладят. Нежат. Понуждают отдать всего себя без остатка. Насытить эллийскую сущность. Наполнить до краев.

С мягкой улыбкой супруг выскальзывает из жарких глубин. Задумчиво проводит ладонью по моей промежности. Поднимает кисть вверх и крутит пальцами, испачканными в девственной крови и мужском семени. О чем-то размышляет.

– «Невинная. Нападение. Выбор. Звезда. Кровь. Семя», – перечисляет завороженно. Проводит по гладкому стволу дерева, оставляя длинную бело-красную полосу. – Прими нашу плату, священный Антарион, во искупление грехов жестоких предков.