Текст книги "Неоконченный роман одной студентки (другой перевод)"
Автор книги: Любен Дилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава седьмая
ПАМПУШКИ ИЗ МЕЖЗВЕЗДНОЙ ПЫЛИ
Вопреки всем вмешательствам в ее память, Циана по-прежнему была верна своей любви к прошлому. Однако теперь, обиженная на всех своих современников, она летела к астероидному поясу. Ее мучала не вполне ясная цель этой командировки-своего рода ссылки. К тому же немалые трудности доставляло ей состояние невесомости в служебном планетолете. Двух недель, которые она в обязательном порядке должна была провести для адаптации на Луне, оказалось недостаточно. Она готова была возненавидеть свою спутницу только за то, что та уверенно двигалась по планетолету, забитому пакетами и ящиками. Однако спутница, уже два года работавшая на астероидах, могла оказаться очень полезной.
– И что вы там делаете? – спросила ее Циана, как только они вдвоем добрались до своей миниатюрной каюты.
Планетолет был почтовым. Он служил для доставки почты и всего необходимого. Помимо двух пилотов, другие люди редко пользовались им, так что можно было сэкономить на дополнительных устройствах для создания искусственной гравитации.
– Я медик. Сексолог, – ответила женщина, не оборачиваясь и не переставая приводить в порядок свои косметические принадлежности.
Циана не сумела скрыть удивления.
– И много ли там сексуальных проблем?
– Никаких. Знаешь ведь, работа у них тяжелая и опасная.
– Наверное, вы там с мужем? – предположила Циана, потому что в противном случае вряд ли пошлют на астероидный пояс врача-сексолога.
Впрочем, его давно уже нельзя было назвать поясом. Взявшись коренным образом перекраивать свою планетную систему, люди собирали небольшие планетки и всякие межпланетные камни вокруг космических городов для переработки. А из того, что не могло послужить ценным сырьем, сооружали основы для других космических городов. К тому же таким образом они расчищали и делали безопасными пути к планетам по ту сторону Юпитера. И теперь там трудились люди, окруженные героическим ореолом в глазах всех землян. Не в одном репортаже Циана видела, как горстка мужчин в бронированных скафандрах обрабатывала направленными взрывами очередной астероид, чтобы столкнуть его с постоянной его орбиты, а другие специальными ракетами-бульдозерами встречали его и со всеми предосторожностями толкали его к Юноне или Весте – самым крупным астероидам – или к искусственным космическим городам.
– Мой муж живет на Земле. Такая уж у него профессия. Он кексолог.
Оказалось, что ее спутница таит в себе множество неожиданностей!
– А что это такое?
– Кулинар. Специалист по кексам, их прошлому, настоящему и так далее, – ответила врач-сексолог, не без некоторой доли добродушной иронии в отношении мужниной профессии.
Надо же, каких только профессий не развелось на свете, подумала про себя Циана и съязвила:
– Сексолог и кексолог… разве у вас есть какие-либо точки соприкосновения?
– Есть, но мы их используем только в кровати, – засмеялась спутница Цианы с профессиональным цинизмом, свойственным сексологам.
Ее челюсть демонстрировала отличную имитацию чуть подпорченных и пожелтевших от отсутствия должного ухода зубов. Крупноватые, чуть выступающие вперед клыки придавали ей вид веселого хищника. Эта мода получила распространение в последнее время, озадачивая социологов, которые все еще не перестали интересоваться вопросом, когда и как рождается мода. Они даже попытались найти объяснение, расценив ее как бунт против стерильной красоты нынешнего человека. Такие зубы, вероятно, требовали и лимонно-желтого цвета глаз, который, наверное, также был искусственным. Вот только усики над кончиками ее губ были натуральными, врач-сексолог, вероятно, гордилась ими, так как в двадцать четвертом веке на теле женщины волосы были редкостью. Видимо, вскоре им предстояло и вовсе исчезнуть, поэтому они очень ценились. Однако она и их покрасила в лимонно-желтый цвет. Столько желтизны раздражало хрононавтку, которой приходилось отказаться от современной косметики и поддерживать допотопно естественные краски, потому что без них она не смогла бы передвигаться в далеком прошлом.
– Ладно, тогда чем же вы там занимаетесь, раз нет проблем?
– Я вхожу в одну исследовательскую группу.
– И что вы исследуете?
– А ты подписала клятвенную декларацию? – Врач-сексолог с самого начала обращалась к ней на «ты», как это обычно делают старые врачи, обращаясь к молодым пациентам.
– Какую декларацию?
– О соблюдении служебной тайны.
Циана ничего не подписывала, вероятно, благодаря протекции профессора по темпоральным полетам. Если бы ей пришлось подписать такую декларацию, она отправилась бы в путешествие по крайней мере с любопытством.
– В таком случае я ничего не могу вам сказать, – заявила врач-сексолог. – Но это меня удивляет. Без декларации посылают на «Габрово»!
Циана обиделась. Повернулась к ней спиной и, не спрашивая разрешения, включила каютный головизор.
Она попала на середину какого-то фильма, действие которого разворачивалось на Марсе, в доброе старое время, как называли его с ностальгией по суровой жизни первых колонистов. Очевидно – любовная история. Героиня как раз вытаскивала руку из-за пазухи расстегнутого примитивного скафандра. Наверное, усилила сердечный насос – тогда такие применялись для компенсации давления – грудь ее пришла в волнение, герой тоже сунул руку себе под сорочку, чтобы в унисон ее волнению отклонить ток крови к тем частям своего тела, которые в любви нужнее головы. Они обнялись старомодным долгим объятием. Потом она резко вырвалась из его объятий. Поглядела на какой-то прибор, блестевший у нее на руке, и сказала: «Не нужно сейчас, поссоримся. Посмотри, какой у меня адреналин!»…
Циана рефлекторно посмотрела на свое запястье, на котором блестел красивый миниатюрный приборчик, обязательный для каждого жителя земной цивилизации. Он служил для многих полезных вещей, а помимо прочего учитывал и состояние здоровья своего обладателя. Его показания говорили о некотором возбуждении, и она тоже могла бы поссориться со своей напарницей по каюте.
– Я вижу, тебе интересна старая романтика? – проронила врач-сексолог с насмешливыми искорками в лимонно-желтых глазках.
– Нет, но говорить-то не о чем, – раздраженно ответила Циана и выключила головизор.
Торчащие клыки маленького хищника снова озорно зажелтели.
– Раз не можем говорить обо мне, значит, будем говорить о тебе, так как я подписала декларацию.
– У меня нет никаких тайн – ни личных, ни служебных.
– Но почему ты сердишься? – вскочила с кровати врач-сексолог. Если бы так вскочила Циана, она, вероятно, стукнулась бы головой о потолок. – Сейчас я тебе дам что-то вкусненькое и все пройдет.
Она достала из кармана изящную коробочку, а из коробочки довольно крупную блестящую таблетку. Циана доверчиво протянула руку, но тут же отдернула, рассерженная явной насмешкой. Нечто похожее на электронные часики прошлых веков лежало на ладони ее соседки по каюте. Наверное, это в самом деле было нечто подобное, потому что маленькие цифры все время менялись.
– Но это же часы!
– Поэтому постарайся не проглотить. Только жуй.
– Что за чертовщина! – возмутилась Циана.
Она знала, сколько различных образов принимала в веках эта столь важная для людей машинка, но делать ее в виде жвачки – чистое издевательство.
– Наоборот, очень даже остроумно, – весело засветились лимонно-желтые глазки. – Ведь мы живем в эру экономии. Каждый предмет должен иметь больше функций и как можно более широкое применение, чтобы не засорять окружающий нас мир лишними вещами. Приборчик на твоей руке – одновременно и часы, и миникомпьютер, и радиостанция, и измеритель состояния здоровья, не так ли? Но что это я взялась объяснять тебе ведущий принцип нашего общества, ты ведь историк и лучше меня знаешь эти вещи. Вот и этот изобретатель вложил в свое творение по крайней мере два смысла. Он как бы вышучивает принцип многофункциональности нашей индустрии, а вместе с ним и наши взаимоотношения с временем. Раз время так неумолимо жует нас и мнет, почему бы и нам его не пожевать? Попробуй, приятно! Только не забудь потом мне вернуть!
Вероятно, чтобы разрешить все опасения Цианы, она достала из коробочки еще одни такие часики, положила себе в рот и демонстративно начала жевать.
Циана не представляла себе, какими могут быть на вкус часы, но эти ей сразу понравились – прохладно-сладкие, немного кисленькие и чуточку пряные. Жевание увлекло ее, потому что ею овладело странное чувство, напоминавшее нечто среднее между чувством мщения и торжества над неумолимым счетчиком часов и лет, так скаредно отпущенных человеку природой. Только через несколько часов чуть жгучая слюна во рту окончательно растворила ее досадливое нетерпение, охватившее ее еще на адаптационной базе на Луне. У нее было ощущение, будто она оказалась перед окном, распахнутым в бесконечное, исполненное надежд солнечное поле, и у нее было бесконечно много времени и желания для всего: для подвигов, для любви, для такой же нескончаемой молодости. Ей уже не надо было никуда спешить, потому что ни одно из будущих удовольствий от нее не убежит. Даже предстоящие двадцать досадных часов полета казались ей двадцатью минутами еще не испытанной ею радости.
– Ну как, малышка? – расцвели искусственно раззолоченные зубы сексолога.
– Чудесно! – воскликнула Циана. – Кажется, у твоих часов есть еще кое-какие функции, а?
– Я скажу тебе. Все равно, как только ступишь на «Габрово», все узнаешь. Это аккумулятор. Посредством него ты вновь заряжаешься утекшим из тебя временем.
– Неужели это возможно?
– Разве ты этого не чувствуешь? Потом опишешь мне в точности свои чувства, какие перемены в себе ты ощущаешь, а сейчас хватит киснуть в этой дыре! Пойдем пофлиртуем с пилотами, мальчики, наверняка, скучают.
И она схватила девушку за руку, чтобы помочь ей при передвижении по планетолету. Однако Циана не была настроена на флирт. Невесомость усиливала в ней чувство счастливо-радостного безвременья, и она думала с веселой мстительностью историка, на глазах у которого время проглотило столько цивилизаций: наверное, и ему так приятно нас жевать, поколение за поколением, но только теперь и мы научились отвечать ему тем же. Посмотрим теперь, кто кого!..
Посредством чрезвычайно сложных, но безукоризненно выполненных маневров планетолет прилепился к безобразной серо-черной скале, еще в двадцатом веке названной «Габрово» русскими астрономами, потому что они открыли ее во время знаменитого тогда Габровского фестиваля юмора и сатиры. Это было хотя какое-то утешение для потомственной болгарки Цианы, что ее послали на астероид, названный болгарским именем. Однако пока она наблюдала на экране в пилотской кабине, как они приближаются к голому камню посреди звездной пустыни, патриотизм ее несколько испарился. Часики у нее во рту продолжали действовать, и предчувствие, что ей предстоят светлые дни в этом темном краю между Марсом и Юпитером, не оставляло ее.
Планетолет прибыл почтовым рейсом. Он двигался строго по расписанию. Автоматически открылся люк навстречу разинутой пасти какого-то змея, выскочившего из скалы и присосавшегося к планетолету. Три робота лихорадочно начали кидать на ленту эскалатора предназначенный для «Габрово» груз, четвертый включил какие-то трубопроводы. Лента понесла ступивших на нее двух женщин, не успевших попрощаться с занятыми разгрузкой пилотами. Когда Циана оглянулась, чтобы проститься, змей уже захлопнул у них за спиной пасть, а планетолет уже несся к следующему астероиду.
Лента с равномерной скоростью спускала их в глубь скал. Навстречу им из сильно освещенного помещения струился ароматный прохладный воздух.
– Часы! – крикнула Циане ее спутница, и здесь держа ее за руку, хотя в утробе этого змея некуда было упасть. Циане не хотелось расставаться с чудодейственным аккумулятором, но спутница настаивала:
– Эффект его будет длиться несколько дней, а потом я снова его тебе дам, только ты никому не говори, слышишь!
И она быстро спрятала его в коробочку, потом снова схватила девушку за руку, потому что навстречу им с угрожающей скоростью несся голый каменный пол. В конце эскалатора их ждал встречающий. И все-таки отличная она женщина, эта врач-сексолог с лимонно-желтыми глазками! Циане страстно захотелось, чтобы тот, кто их дожидался, вручил ей клятвенную декларацию. Тогда она сможет узнать все тайны астероида Габрово.
Встречающий отрекомендовался комендантом-координатором. Однако, несмотря на свой ответственный пост, он больше походил на разудалого, хоть и несколько постаревшего парня. Он бесцеремонно обнял спутницу Цианы со словами: «Здравствуй, доктор, как жизнь?» – и, не дождавшись ответа, по-мальчишески ткнул ее пальцем в поддых: «Ладно, пока приведи в порядок свои усики, а докладывать будешь завтра!» Он остановил одного из двух роботов, разносивших привезенный груз, вручил ему вещи Цианы с распоряжением отнести их в жилое помещение номер восемь, перекатил во рту языком что-то от одной щеки к другой – может, и он жевал часы? – и сказал:
– Нас здесь мало, и мы не любим официальностей, Циана. Можно тебя так называть? Ты ничего не будешь иметь против, если мы вместе пообедаем?
Циана не возразила: когда на протяжении нескольких часов поглощаешь приятно-жгучую сладость времени, появляется жуткий аппетит. Координатор тут же заметил неловкость ее движений и с дружеской фамильярностью взял ее под руку. По сравнению с планетолетом здесь ощущалось какое-то подобие гравитации, однако она была значительно меньше даже лунной.
– Эй, почему вы не приведете в порядок свои приборы? – хотела было возмутиться Циана, решив, что здесь что-то не в порядке, но ее замечание прозвучало, как веселая подначка.
– Будет мешать экспериментам.
– Каким?
– Знаешь, а ты хорошенькая!
– Знаю, – снова чуть было не рассердилась Циана, потому что он явно уклонялся от разговора, и снова это ей не удалось. Она все еще находилась в том новом, неведомом ей ранее состоянии, почти похожем на беспричинное радостное опьянение.
Уже в коридорах было видно, что эта скала в несколько километров, называемая «Габрово», содержит в себе не что иное, как лабораторию-завод. Не было ни одного сколько-нибудь уютного уголка, годного для нормальной жизни, а там, где хоть как-то чувствовалось желание скрасить обстановку, торжествовала красота индустриального пейзажа. Стены целиком закрывали переплетения разноцветных труб и проводов.
Координатор на ходу распахнул какую-то дверь со словами: «Здесь ты будешь работать! Мы очень рассчитываем на тебя!» Это было небольшое помещение – пульт с экраном видеотерминала и креслом перед ним, а стены, как и везде, в трубах и проводах.
Циана испуганно вскрикнула:
– Ой, что это такое? Наверное, сюда давно никто не заходил?
Координатор засмеялся, а потом разнежился:
– Паук, что ли? Ох, ты, мой красавец! Проголодался? Наверное, тебя давно не кормили! Ну иди сюда, мой хороший! Впрочем, покорми его ты, все равно вам надо познакомиться и подружиться, потому что вам предстоит вместе работать.
Он достал из кармана прозрачную коробочку, в которой жужжали жирные мухи особой породы с короткими уродливыми крылышками, выведенной генетиками.
– Ты только посмотри на его сеть, он у нас один из лучших мастеров.
Если не иметь врожденного омерзения к подобного рода существам и посмотреть непредубежденным взглядом, действительно нельзя было не восхититься его творением. Паутина, не меньше метра в диаметре, невероятно сложной структуры и еще более невероятная по цвету – цвета весеннего земного неба, – опутала один из верхних углов помещений и спускалась до ручки грубой металлической двери. Паук, размером почти с человеческую ладонь и будто одетый в полосатую пижаму, только чуточку шевельнулся, когда координатор протянул руку к его сети. Очевидно, он привык получать пищу из рук людей.
– Придется тебе привыкать и к ним, – сказал координатор, пуская в различных местах паутины по несколько мух, вызвавших легкую бурю во владениях паука. – А если захочешь иметь у себя в спальне какого-нибудь из этих красавцев, сообщи в отдел снабжения, там же будешь получать и мух для корма.
Циане уже приходилось слышать о распространенной в космических городах моде разводить в качестве украшения пауков особой породы, которые плели разноцветную паутину, но самой ей впервые пришлось столкнуться с этим. А теперь она узнала, что эта мода была не случайна.
– Мы пытались держать множество разных мелких животных, – пояснил координатор, – и все без толку, только путаются под ногами, требуют заботы и внимания, а человеку нужна живая душа в этом космосе. Кроме того, они очень чувствительны. Раз паук у тебя в помещении спокоен, – значит, вокруг тебя все в порядке – и с кислородом, и с отоплением, и с влажностью.
И в самом деле, согласилась Циана, где на земле встречается паутина? Там, где долго отсутствует человек, где тихо и спокойно. И все же громадный паук, вероятно, дожидавшийся, когда они выйдут, чтобы наброситься на свои жертвы, не показался ей симпатичным, и она решительно отказалась украшать таким образом свою спальню.
В столовой оказалось два таких паука, возможно, потому, что здесь было всего два угла, потому что она находилась на площадке, образуемой двумя сходящимися коридорами. Одна паутина, дрожа, отливала всеми нюансами красного, другая – зеленого.
– Нельзя сказать, что у вас очень уютно, – с беспокойством призналась Циана.
В столовой стояло несколько высоких столиков, предназначенных для еды стоя, вдоль стены были расставлены стулья для тех, кому хотелось посидеть, в глубине виднелись два распахнувших пасти кухонных компьютера, а над ними растянулся, словно в усмешке, самодельный лозунг: «Мы жуем время, время жует нас! Приятного аппетита!». Пауки, висящие по углам, словно вели счет, кто сколько съест.
– Уют в наших душах, милая, – весело возразил ей бывалый парень. – Скоро ты и сама в этом убедишься. А сейчас иди, потренируйся заказывать еду. У нас самообслуживание.
Циана покачнулась, идя к кухонному компьютеру, но все же успела добраться до него без происшествий, к тому же координатор не предложил ей помощь, потому что как раз в это время убирал в уже знакомую ей коробочку то, что жевал до сих пор. Она нажала кнопку с надписью «меню», и над пастью компьютера, в которой, по идее, должны появляться блюда, засветилась надпись: «Суп из метеоритов, черная дыра с галактической начинкой, астероиды печеные, пампушки из межзвездной пыли с айраном из Млечного пути, кекс „Габрово“»…
– Условия у нас здесь несколько аскетические, это тоже из-за экспериментов, – сказал у нее за спиной координатор, будто их гостья, привыкшая к тому, что на Земле даже простейший кухонный компьютер предлагает несколько сот блюд, нуждалась именно в таком объяснении.
– Меню обязательное? А нельзя ли заказать что-нибудь… – промямлила Циана и из предосторожности (вдруг это всего-навсего шутка!) добавила: – Что-нибудь менее калорийное?
Подойдя поближе, координатор увидел, наконец, смущение на ее лице.
– Не бойся за фигуру. Здесь все низкокалорийное, потом это самая обычная пища. Был у нас как-то в гостях муж нашей врачихи, знаменитый специалист по вопросам питания внеземных жителей, он нам составил меню, а названия дал им просто так, в шутку, чтобы поминали его добром.
И все же Циана на всякий случай заказала самые понятные ей вещи: одну пампушку и, разумеется, фирменное блюдо знаменитого «кексолога», как в шутку назвала своего мужа желтоглазая женщина. Пампушка и в самом деле оказалась самой обычной, может, просто потому, что Циана никогда не пробовала межзвездной пыли и никогда не пробовала молока Млечного пути. Однако кекс, выскочивший из жерла компьютера, представлял собой копию каминных часов восемнадцатого или девятнадцатого века в стиле барокко, причем настолько удачную, что она не удивилась бы, если бы из них выскочила балеринка.
– Вы здесь одними часами питаетесь? Хорошо еще, что не настенные, с боем и маятником! Как же есть это чудо? – воскликнула изумленная Циана.
Однако координатор не воспринял ее шутку и посмотрел на нее с подозрением:
– А ты откуда знаешь о часах?
– О каких часах? – притворилась Циана, вспомнив обещание, которое она дала желтоглазой женщине. Как специалист по векам минувшим, она довольно хорошо овладела этим подзабытым и атрофировавшимся в ее веке человеческим умением. – Просто пришло в голову… согласись, все-таки необычная для кекса форма…
– Циана, ведь ты, как оператор, дала клятву о соблюдении служебной тайны?
– Я не оператор, а историк – ответила она с чувством оскорбленного достоинства. – А историк должен передавать другим свои знания.
– О, несчастная мать-земля! – крикнул вне себя житель астероида. – Ведь я настоятельно просил профессора прислать мне оператора, знакомого с проблемами времени.
– Да я сто раз летала на хронолетах, причем на новейших! – соврала Циана.
– А в новейших компьютерах разбираешься? Тебе знаком класс гэ-эм?
Тут у Цианы язык не повернулся соврать.
– О Земля, безумная, безрассудная! – повторил координатор патетическим тоном, потом лицо его снова разгладилось, приняв благостное выражение. Наверное, пожевав часики, он не мог сердиться по-настоящему. – Ну что ж, может, это и к лучшему! Здесь побывали всякие специалисты, а компьютер все не подает никаких признаков жизни, только время от времени ругнет кого-нибудь. Может, профан вроде тебя…
– Это что – обида? – простодушно спросила Циана, мило улыбнувшись. Пожилой юноша нравился ей.
– Нет, не обида, а отчаянная надежда. Съешь свои часы, а потом запросим Центр, можешь ли ты сейчас дать клятву, или потом придется корригировать твою память.
– Только не это, прошу тебя! У меня уже мозгов не осталось, то и дело копаются в моей памяти.
Координатор засмеялся.
– Глядя на тебя, трудно поверить, что тебе доверяли бог знает какие тайны! Наверное, сама совала нос, куда не следует.
– Не помню, ведь мне столько раз перекраивали память, – и на этот раз не обиделась Циана и смело отломила большую стрелку.
Кексолог, по всей видимости, хорошо знал свое дело. Запрограммировать компьютер на такой вкусный кекс, причем сложной формы, – для этого нужен талант. И координатор имел удовольствие наблюдать, с каким наслаждением она съедала части старинных часов. Он даже отложил ложку, которой лениво скреб по тарелке, нагребая свои метеориты, и сказал с несколько преувеличенным восторгом:
– А ты девчонка что надо! Приходи после работы ко мне в спальню, а? Она тоже не отличается земным уютом, к какому вы привыкли на земле, но мы постараемся это восполнить.
Циана чуть не поперхнулась куском циферблата:
– Почему ты смеешься, что такого я сказал?
– От радости, – сказала она. – Только знаешь, давай не сегодня, а когда-нибудь потом. Я еще не адаптировалась к вашим астероидным условиям.
Как ни странно, координатор даже обрадовался ее словам.
– Ну конечно, спешить нам некуда. Спокойно адаптируйся, входи в курс дела.
Циана больше не дотронулась до вкусных часов, боясь подавиться от душившего ее смеха. Надо же, ей почти сразу пришлось столкнуться с опасностями, о которых ее предупреждала врач-сексолог еще на планетолете. Все наперебой будут предлагать тебе свои услуги, сказала она тогда.
– Разве у них там нет жен?
– Предостаточно, но, милая девушка, тебе как историку должно быть известно, что общество всегда преклоняется перед разными мифами. В наше слишком рациональное время почти не осталось места для мифов, разве только в сексуальной области…
Циана отлично знала древние мифы, но, возможно, потому что она была еще слишком молода, не знала ни одного современного.
– Я называю это гравитационным комплексом, – пояснила врач-сексолог. – Мужчины, родившиеся в космосе или же находящиеся там с детства, считают, что их собратья на Земле чуть ли не импотенты из-за сильной гравитации, и земные женщины вечно неудовлетворены в сексуальном плане… Земные женщины, наоборот, воображают, что необремененные гравитацией мужчины – грандиозные любовники. И, как перелетные пташки, в отпускной период полчищами устремляются с Земли в Космос и от космических городов обратно к Земле жадные до приключений женщины.
Циана позволила себе задать вопрос напрямую:
– А как же в действительности обстоит дело? Наверное, у тебя есть и личный опыт.
Женщина с лимонно-желтыми, теперь заблестевшими глазами таинственно понизила голос:
– Хоть ты и не давала клятву молчания, открою тебе одну тайну. Ты слыхала такое выражение: одно другого стоит? На астероидном поясе мужчины работают в особенно трудных изнурительных условиях, так что им вообще не до любви, но, встретив землянку, они из чувства гостеприимства и ради легенды… понимаешь? Так что, если хочешь быть им приятной, отказывайся. Конечно, деликатно…
Теперь Циана могла быть довольна – она смогла доставить радость этому пожилому юноше, который тут же и с большим усердием принялся рассказывать ей историю поломки главного компьютера и делиться своими соображениями насчет того, как его временно заменить.
В один прекрасный день, ни с того ни с сего, компьютер отказался служить, перестал отвечать на команды. Тексты, которые он выдавал, правда, вполне логичные, не имели ничего общего с тем, что от него требовалось. Это мешало специалистам установить, насколько годна еще его память. В то же время никакой поломки открыть не удавалось. Забраковать его тоже было нельзя, так как в нем были заложены данные всех секретных экспериментов. Приходилось работать вслепую, исходя из того, что отложилось в памяти самих сотрудников.
– Тебе, конечно, смонтируем другой компьютер, – сказал в заключение координатор. – Но если тебе интересно, можешь заняться и главным. Специалисты утверждают, что это неизвестное еще им умопомрачение, однако вполне возможно, что кто-то, вроде тебя, например, у кого мозг не скован традиционными подходами…
– Спасибо, – прервала его Циана, но увидев, что он не понял ее иронии, пояснила: – Спасибо за доверие и за то, что снова выставил меня слабоумной.
И она вышла из столовой, как слепая, держась за трубы на стенах. Координатор, естественно, легко догнал ее и начал извиняться, убеждая, что он хотел сказать совсем не то, а чтобы извинения выглядели более убедительными, он повторил свое предложение:
– И вообще, адаптируйся побыстрее…
Циана бросила ему через плечо:
– А ты, оказывается, страшно смелый! Предлагаешь мне свои услуги, хотя я еще не дала обета молчания. А что если я всем расскажу, какой ты мужчина?
Пожилой юноша пошатнулся и тоже ухватился за одну из верхних труб, чтобы не упасть. Циана там его и оставила – пусть повисит на стене, как его многоногие любимцы. В конце концов, невозможно все время деликатничать.
Все внеземные поселения отличались большой комфортабельностью, чтобы хоть как-то компенсировалось отсутствие родной природы. Только «Габрово» отличался аскетичностью обстановки, неизвестно почему необходимой для неведомых ей экспериментов. Ее комнатка, где она на скорую руку разложила свои вещи и куда она, наверное, будет приходить только спать, походила скорее на тюремную камеру или монашескую келью прошлых веков. Будто в недрах этой космической скалы укрылись от мира отшельники, которых не было видно и которые общались между собой, вероятно, посредством персональных компьютеров. На протяжении всего пути к своему рабочему месту Циана встретила только одного высокого, очень хрупкой конструкции старичка с длинной вытянутой головой и тонкими как щупальцы пальцами – очевидно, представителя третьего поколения, родившегося за пределами Земли.
Остановив ее, он долго стоял перед нею, словно позабыл, что хотел сказать. Только оглядев ее несколько раз с головы до ног, он открыл рот.
– Это ты оператор с Земли? Значит, будем работать вместе, я руковожу третьей секцией. Меня зовут Литтлпен, профессор Литтлпен, завтра нам надо будет согласовать часы работы, – лицо его еще больше вытянулось от усилия вспомнить, что еще он должен был ей сообщить. Неизвестно, сколько бы оно еще вытягивалось, если бы он вовремя не вспомнил. Наконец лицо его озарилось радостной улыбкой: – А ты, как я вижу, ничего. Мои ребята встретят тебя хорошо, жаль, у меня самого нет на тебя времени.
– Действительно жаль! – ответила Циана, провоцируя его. – Но почему? Разве вы не жуете часы?
– Я на диете. Нельзя же безнаказанно поглощать время, я так считаю и докажу это им там! – и он погрозил пальцем в направлении, обратном коридору.
– Ну, когда вы не будете на диете, мы снова поговорим, – улыбнулась она вслед профессору, бросившемуся догонять потерянное время.
Очевидно, здесь встречались и мужчины, которым не нужно было отказывать, но все же Циана поспешила запереться в кабинке компьютера, чтобы нажать соответствующую кнопку, тогда снаружи загорится надпись: «Прошу не беспокоить!»
Паук вышагивал большими шагами по своей сети, точно давал аудиенцию. Надеясь на его дружелюбие, она все же заискивающе сказала:
– Мы ведь не будем мешать друг другу, не так ли, приятель? А если ты будешь добр ко мне, я расскажу тебе о твоих земных собратьях.
Тут она вспомнила, что, пожалуй, не особенно замечала его собратьев на Земле, усмехнулась – чего только не сделаешь со страху! – и боязливо оглядела кабину. Ей показалось, что здесь давно не пахло человеческим духом, что она в полной зависимости от этого жуткого насекомого, которое по-хозяйски раскачивалось в своей голубой колыбели.
Кресло перед операторским пультом было единственной удобной вещью из всего, что она здесь видела, но и в него, кажется, давно никто не садился. Видеотерминал был стандартного типа, стандартной, по крайней мере на первый взгляд, показалась ей и система управления, сам же компьютер, вероятно, находился за бронированной дверью, ключ от которой не соблаговолили ей дать. Да он и не нужен ей, все равно она ничего не понимает в устройстве компьютеров. К тому же паук заплел ее паутиной, охраняя ее надежнее любого замка.
Поправив волосы, будто перед встречей с предполагаемым кавалером, она робко нажала кнопку включения питания. Засветился экран, однако на нем появилась та же надпись, что и на входной двери: «Прошу не беспокоить!»
– А ты, оказывается, симпатяга! – сказала Циана с нервным смешком. Она быстро выключила, а потом также быстро включила компьютер, словно надеясь обмануть реакции компьютера. Конечно, ей это не удалось, и на экране снова появилась надпись, та же самая. Тогда она, сама не зная как, выпалила: «Здравствуй, коллега! Меня зовут Циана, я привезла тебе привет с Земли».
Надпись исчезла, и тесная кабинка наполнилась спокойным, приятно модулированным баритоном:
