Текст книги "Неоконченный роман одной студентки (другой перевод)"
Автор книги: Любен Дилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Много разных обидных слов сказал ей кто-то, кого она не сумела разглядеть сквозь застилавшие глаза слезы, в горле у нее застрял ком. Не могла же она объяснить, что у нее нет денег, а где находятся другие телефоны-автоматы, она не знает. Все в этом веке будто сговорились грубить ей, щипать ее, грабить, всячески обижать. Милый профессор по темпоральным полетам мог бы с полным на то основанием добродушно посмеяться над ней: «Эх, Циана, Циана, говорил я тебе…» Так что первым делом нужно было выполнить заказ профессора, чтобы как-то умилостивить его, потом попросить у кого-нибудь монету, а там уже симпатяга Мишка отвезет ее туда, где они встретились.
Она постояла у витрины гастронома, чтобы успокоиться. Затем стала пристально наблюдать за входившими и выходившими людьми, чтобы определить, как выбраться из магазина незамеченной, минуя кассы. Будь она до конца искренна с собой, ей пришлось бы признаться, что ее поступки вызваны не желанием «заткнуть рот» профессору, а жаждой отомстить нелюбезному веку. Правда, мысль о том, что кража здесь не является чем-то из ряда вон выходящим, немного омрачала ей радостное мстительное волнение.
Убежденная в точности своего хладнокровного расчета, она дважды обошла ряды, нашла, где стоят бутылки с виноградной ракией, небрежно сунула одну себе под мышку и медленно направилась туда, где покупатели оставляли сумки и сетки, чтобы сменить их на зеленые пластмассовые корзинки. Но именно там, где она была предельно осторожна, какая-то толстуха неожиданно схватила ее за локоть и оглушительно завопила:
– Стой! Я тебе покажу, как воровать! Граждане, держите воровку!
Циана отдернула руку, бутылка выскользнула, и вдруг… на тысячи осколков взорвалась установившаяся на мгновение зловещая тишина. Кассирши вскочили со своих мест, закричали, призывая на помощь милицию, покупатели стояли, не двигаясь с места и злорадно усмехаясь, а толстуха остервенело вцепилась в Циану, которая наивно посчитала, что раз бутылка разбилась, значит, инцидент исчерпан и она может уйти.
В этот момент в битву коварно ввязался какой-то устрашающего вида усач, растолкавший два ряда очереди, чтобы пробраться к месту события. Подкравшись к своей жертве сзади, он с людоедским сладострастием сгреб ее в охапку. Испуганная Циана рефлекторно ухватилась за сомкнувшиеся у нее на груди руки, резко наклонилась и перебросила усача через себя. Он шлепнулся на землю, будто мешок. Раздался грохот, звон перебитых банок, послышались испуганные крики, сдавленный смех… И все увидели, что грозными были только громадные усы, сам же мужик валялся на цементном полу и имел такой жалкий вид, что даже покупателям, ненавидевшим завмага, стало жаль его. Все бросились к нему, скорее мешая, чем помогая встать на ноги. Однако неблагодарный завмаг дергался у них в руках, усы его грозно топорщились, и из-под них рвался истерический визг:
– Воры! Разбойники, все вы разбойники!
Однако это страшное обвинение почему-то никого не возмутило. Может, они и в самом деле все до одного были разбойниками и ворами, а может, просто привыкли к оскорблениям. Так или иначе, они суетились вокруг него, пока он не послал своих «помощников» ко всем чертям.
Циана была расстроена своим поступком и даже не воспользовалась замешательством, чтобы сбежать. Она тоже заглядывала поверх плечей, а когда убедилась, что усач отделался легким испугом, направилась к выходу, но было поздно. В дверях ее ждали неумолимые объятия стража порядка.
– Вот она, Маринчо! – торжествующе объявила толстая продавщица и подтолкнула навстречу Циане совсем молоденького милиционера, которого ей удалось поймать на улице.
Маринчо не был милиционером, а всего лишь курсантом милицейского училища. Это был здешний паренек, которого жители квартала знали еще ребенком. Сейчас он был в отпуске и вышел погулять в своем районе, покрасоваться в мундире. Он довольно долго сопротивлялся тому, чтобы его втягивали в магазинную склоку. Каждый знает, что любой курсант милицейского училища предпочитает участвовать в поимке кровожадной банды или какой-либо другой опасной операции, где требуются смелость и отвага, а не возиться с мелкими воришками, совершающими кражи на три лева, ноль семь стотинок. Однако сейчас весь квартал видел в нем стража порядка, и он должен был оправдать доверие народа.
Разумеется, сказать, что Циана попала ему в руки, можно было с большой натяжкой, потому что, увидев ее, курсант спрятал руки за спину. Он мог бы выйти сражаться один на один с вооруженным до зубов головорезом, но как быть, если перед ним стоит красивая девушка с заплаканными глазами?
Они беспомощно смотрели друг на друга, а в это время обруч зевак, окружавший до сих пор завмага, сомкнулся вокруг них. Атмосфера накалялась, все замерли в предвкушении скандала. Нужно было немедленно что-то предпринять. Несмотря на смущение, курсант все же догадался сделать то, что сделал бы любой опытный милиционер: он потребовал у возмутительницы спокойствия паспорт. Если бы у нарушительницы оказался паспорт, он записал бы ее паспортные данные, потом сообщил о происшествии в районное управление, где лучше знают, как следует поступить в таком случае. Однако паспорта у гражданки не оказалось.
– И еще буянит! – крикнул возмущенный завмаг, топорща усы над головами покупателей, но те самым неуважительным образом оттеснили его назад.
– А вы заявили в милицию, что у вас украли паспорт? – все еще не теряя надежды на безболезненное разрешение конфликта, поинтересовался будущий милиционер, но – увы – девушка ответила отрицательно. Дело принимало серьезный оборот, и волей-неволей ему пришлось сказать то, что ему меньше всего хотелось: – Тогда я вынужден вас задержать.
Циана не знала точного смысла этого выражения, ей было непонятно: как задержать и за что задержать? Высокий паренек выглядел довольно хлипким, и она вполне могла бы с ним справиться с помощью известных ей приемов. На худой конец, можно было бы пустить в ход газовый пистолетик, однако вид у милиционера был скорее испуганный, чем угрожающий, и она решила не вступать во второй раз в рукопашную с двадцатым веком. По крайней мере, пока.
– Да-да, я вынужден вас задержать, гражданка! – повторил, будто убеждая самого себя курсант, а толстая продавщица матерински поощряла его:
– Задержи ее, Маринчо, задержи!
– И задержу, тетя Мара, запросто задержу!
Долг и в самом деле повелевал арестовать нарушительницу, только он все еще не знал, как это сделать. Раз она буянит, значит, нужно каким-то образом обезвредить, скрутить ее, чтобы доставить в районное отделение милиции. Если же просто взять ее под руку и вести, тогда прохожие могут подумать, что это его подружка… а в этой юбчонке… Эх, черт подери, зачем он только вырядился сегодня в милицейскую форму!
Наверное, он еще раз повторил бы свою угрозу, соображая, как сохранить честь мундира, но тут один из покупателей ободряюще крикнул:
– Давай, Маринчо, хватай ее, а то у нас и так дел по горло!
Столпившиеся вокруг зеваки уже настроились насмехаться и зубоскалить. Вот и бабка Стойна, его соседка по дому, неутомимая в своем стремлении переженить весь квартал, ласково крикнула:
– Лучше, Маринчо, договоритесь меж собой по-хорошему. Какие же вы оба молодые да пригожие!
Тут же кто-то отозвался:
– Договорятся, не беспокойся!
Курсант выпрямился, точно от обиды, и гаркнул каким-то чужим, грубым голосом:
– Идите прямо передо мной! И не вздумайте бежать, а то…
Маринчо не знал, что станет делать, если она все же посмеет бежать, а когда они вышли на бульвар, он совсем смешался. Шел за нею, уставившись, как бродячий пес, на длинные ноги арестантки, и кощунственно, вразрез со всеми законами вдруг возжелал, чтобы они убежали куда-нибудь далеко-далеко.
Однако Циана и не собиралась бежать. Ведь милиция именно для того и создана, чтобы охранять граждан, помогать им, так почему бы ей не помочь и девушке из будущего? И она доверчиво замедляла шаг, чтобы будущий милиционер мог поровняться с ней, ей хотелось о чем-то спросить его, но он, заметив это, тут же укорачивал шаг, приказывая ей не оборачиваться.
Они шли очень медленно, но все же в конце концов пришли в районное управление. Там будущий милиционер, краснея и смущаясь, в должном порядке сдав арестованную, с чувством облегчения откозырял по уставу. Неожиданно весь порядок нарушился. Дело в том, что арестованная протянула ему руку, очаровательно подмигнула и сказала: «Сердечно благодарю вас!» А будущий милиционер машинально взял руку, а потом тут же отпустил, будто почувствовал что-то раскаленное, и застыл по стойке смирно, готовый понести любое наказание.
Несмотря на свой долгий опыт службы, дежурный офицер не знал, положено ли взыскание в подобном случае, а потому, рассердившись на себя, гневно сказал: «Вы свободны!» Потом, оставшись наедине со странной арестованной, довольно долго собирался с силами, сосредотачивался, чтобы окинуть преступницу таким пронизывающим взглядом, который немедленно обезоружит ее. Его нерешительность позволила Циане перехватить инициативу.
– Товарищ милиционер, – изучая двадцатый век, хрононавтка не дошла до изучения офицерских чинов. – Мне нужна ваша помощь. Дело в том, что я разыскиваю одного человека, а не знаю, как мне его найти.
Капитан сделал над собой усилие, чтобы не потянуться за сигаретами.
– Прежде всего ответьте, почему вы без документов!
Да, кражи подобного рода в последнее время зачастили, однако кража, совершенная самой арестованной, значительно осложняла положение. Циана доверительно сказала ему, что бутылку она взяла для одного своего друга, так было нужно, а денег у нее не было…
– Для того самого, которого вы разыскиваете?
– Нет, это другой.
– А где он? – последовал вполне закономерный вопрос. – Кто он и может ли за вас поручиться?
Капитан изо всех сил старался не смотреть не только на сигареты, но и на бесстыдно оголенные бедра и невинно-красивое лицо девушки. Мысли у него путались. Но в целом рассуждения его укладывались в обкатанную формулу: у арестованной нет документов, она совершила кражу-значит, до сих пор все ясно! Однако она украла бутылку виноградной ракии, вроде бы в подарок, в то время как дружок такой красотки вряд ли употребляет дешевое пойло. Вероятно, он пьет что-нибудь получше. В довершение всего она отказалась назвать его имя. Не может указать никакого адреса. А вдруг она просто-напросто наркоманка? Кажется, они колются в бедра. Оказавшись без наркотика, схватила первую попавшуюся бутылку и…
И он начал допрос сначала.
– Ну почему вы снова мучаете меня этим дурацким паспортом? – возмутилась Циана со всей наивностью своего времени. – Ведь я лично сижу перед вами. Что вам важнее: паспорт или человек?
Теперь уже капитан закурил, иначе он не выдержал бы и вскипел: «Человек без паспорта – не человек!», но в этом заключении что-то вдруг смутило его. Дым сигареты подсказал ему другой, более приемлемый вариант: «Гражданин, который не может подтвердить свою самоличность перед другими, сам ставит себя вне закона» – и так далее.
Циана, самоличность которой пребывала в далеком будущем, смогла выставить лишь те контрдоводы, что могли возыметь действие только в ее времена, а в двадцатом веке они не значили ровным счетом ничего. Отстаивая их, можно было сойти за умалишенную. И капитан действительно позвонил и попросил вызвать врача. Но тут Циана вспомнила о Мишке.
Следствие снова наткнулось на нечто весьма подозрительное: она не знала фамилии шофера, а милейший Мишка поступил самым правильным, если следовать логике современного человека, образом: как только ему сообщили, что его вызывают в милицию, он категорически заявил, что никакой девушки в Софию не подвозил. На хрононавтку обрушился целый шквал еще более суровых вопросов: где была, откуда прибыла, почему именно в этом безлюдном месте вышла к автостраде? Все эти вопросы оставались без ответа.
– Тогда я вынужден буду запереть вас в подвале! – сказал капитан, поднимаясь с угрожающим видом.
Он хотел было сдать ее дежурному следователю, но его удерживало любопытство. К тому же вчерашний детектив, который он смотрел по телевидению, возбуждал в нем желание проверить свой нюх, нюх ищейки. Вот и опять арестованная повела себя очень странно, с ошеломляющим простодушием спросив: «А что в этом подвале?»
В подвале, конечно, не было даже мышей, потому что соблюдение санитарных норм положено по уставу, но даже будь они там, она, по-видимому, не испугалась бы.
– Там у вас будет возможность подумать, стоит ли отвечать на мои вопросы.
– Чудесно! – обрадовалась девушка. – Заприте меня в подвале, а в это время разыщите человека, о котором я вас прошу.
Капитану все еще не хотелось искать его именно потому, что на нем одном строилось алиби арестованной, а это тоже довольно подозрительно. И он изменил свое решение, гневно сказав:
– Нет, вы останетесь здесь, пока не скажете правду!
– Но вы все равно не поверите! Поэтому прошу вас, разыщите…
– Тогда обманите меня, но только правдоподобно!
Возможность шпионажа он исключил с самого начала. Однако предположение, что шпионка бродит без документов и крадет бутылку виноградной ракии за три лева и не имеет про запас ни одного адреса, было во сто крат более приемлемо, чем россказни самой арестованной.
Капитан осторожно задал ей несколько уточняющих вопросов, решив, что одному из них явно место в сумасшедшем доме, а так как он все еще считал себя полезным членом общества, то повторно спросил по телефону, когда же, наконец, придет врач. Когда врач прибыл, капитан осведомил его обо всем по порядку и в ответ на торжествующее замечание Цианы: «Я же говорила, что вы мне не поверите!» самым дружелюбным образом заверил ее:
– Напротив, теперь я всему верю!
Утомленная не менее абсурдным и для нее допросом, Циана сунула себе в рот экспериментальные часики, чтобы подзарядиться временем и настроением. Теперь она была очень озабочена тем, что ей поверили. Так вот почему эти века были запрещены для посещений: потому что путешествия во времени уже считались вполне возможными!
– Выплюньте свою жвачку! – приказал капитан.
– Вас это раздражает? – сговорчивым тоном спросила Циана. – Еще одну-две минутки, прошу вас! Мне это необходимо!
Врач подмигнул капитану, чтобы тот не провоцировал конфликт, и отеческим тоном спросил ее:
– Значит, вас зовут Циана? И назвали вас так не в честь какого-нибудь вашего деда Ценко или бабки Цанки, а в честь химического соединения циана?
Хрононавтка, спеша проглотить необходимое ей время, только кивнула.
– Мне нужно осмотреть ваши руки. Снимите, пожалуйста, куртку и поднимите рукава блузки.
Не понимая, для чего это нужно, она покорно протянула руки для осмотра, но снять чулки отказалась наотрез.
– Ничего, и так сойдет, – примирительно сказал врач, осмотрев ее красивые округлые руки, и низко наклонился к бедру, пытаясь определить, нет ли на нем следов уколов, и вдруг он грузно шлепнулся задом на пол.
Не от неожиданности, нет. Врача-психиатра вряд ли может удивить хоть какой-нибудь человеческий поступок. Просто Циана, привыкшая, что медицинские осмотры тела совершаются роботами-диагностами, импульсивно оттолкнула врача, возмущенная бесстыдным ощупыванием. Но она тут же бросилась к нему, чтобы помочь встать, чуть не плача и прося извинения, так что капитан, хотевший было нажать кнопку звонка, отказался от своего намерения надеть на нее наручники.
– Ох, я совсем не подготовлена для вашего века!
– А к какому вы подготовлены? – спросил с расстояния врач.
– К древним и средним.
– Там вряд ли так церемонились с вами! – сказал капитан, врач же не имел никакого права сердиться на нее.
– Позвольте хотя бы осмотреть ваш язык и глаза.
Чтобы показать язык, ей пришлось выплюнуть часики. Достав красивый футлярчик, она осторожно выплюнула часики, при виде чего капитан выскочил из-за письменного стола, а врач вытаращил глаза.
Циана совершила новую оплошность, но часики уже сделали свое дело, и девушка насмешливо сказала:
– В свободном обществе каждый имеет право жевать, что захочет, не так ли, товарищи?
– Да-да, конечно, – сказал врач, не посмев возразить насчет свободного общества, и повернулся к дежурному офицеру, а взгляд его красноречиво говорил, какой диагноз поставлен. – Однако следует сообщить ее близким.
В сущности, следствие закончилось, и капитан приказал по телефону выяснить, какое из одиннадцати одинаковых имен принадлежит искомому историку. В это время врач, доверительно придвинув стул к девушке, из арестованной превратившейся в пациентку, ласково взял ее за руки – кто ее знает, а вдруг она снова бросится на него! – и обходительно, дружеским тоном попросил ее снова рассказать ему все, даже самое невероятное, сначала.
Циана откровенно забавлялась абсурдностью ситуации, однако врач очень скоро прервал ее, просияв от радости:
– Ах да, эта история мне знакома! И имя совпадает – Циана! А я-то думаю, откуда я все это знаю. Есть такая книга, не так ли? Фантастический роман. И человек, которого вы просили разыскать, – ее автор, верно?
– Но неужели он написал об этом? А ведь обещал нам, подлец, никому не рассказывать! – воскликнула девушка из будущего, убежденная в этот миг, что ненавидит своего изменившего науке коллегу.
Хронолет явно привременился слишком поздно, дабы она не успела повлиять на ход событий. Ей не оставалось ничего другого, кроме как воспользоваться газовым пистолетиком, чтобы выбраться отсюда и немедленно покинуть это неморальное время. Однако ей необходимо было кое-куда зайти, потому что на улицах она не видела туалетов, а от возмущения нетерпение ее возросло.
Капитан приказал одному милиционеру сопроводить девушку, при этом он дал понять, что арестованная опасна. Оставшись наедине с капитаном, доктор сказал:
– Вы поняли? Синдром навязчивых состояний. Прочитала роман и так вжилась в образ героини, что даже автора объявила своим родственником. Недавно был у нас один случай…
И он принялся пространно рассказывать еще более интересный, по его мнению, клинический случай, а капитан терпеливо ждал, когда он кончит, чтобы узнать, насколько опасно для общества это заболевание и какую меру ответственности он должен взять на себя.
Циана задержалась довольно долго. Ей нужно было обдумать, когда и как совершить нападение на народную милицию. Она перебирала в памяти заслуги двадцатого века – теория относительности, начало социальной перестройки планеты, – чтобы не покидать его с таким тяжелым чувством ожесточения. Когда она вернулась, автор популярного фантастического романа уже стоял посреди кабинета дежурного офицера.
Циана с порога бросилась ему на шею, начала целовать шрам на левой щеке и вдруг всхлипнула:
– Борис, скажи им, чтобы отпустили меня! Они замучили меня из-за какого-то дурацкого паспорта.
– Значит, она в самом деле ваша близкая, а не просто читательница? – обрадовался капитан, который все же предпочитал отправить бедную девушку домой, а не в сумасшедший дом.
– Да-да, отпустите ее, – несмело попросил писатель, как будто не вполне уверенный в своем желании.
– А кто она? Документы у нее украли.
– А-а-а… Циана, – колеблясь, сказал он. Видимо, даже при самом необузданном воображении у писателя все же сохраняется чувство ответственности перед современностью. – Циана, прототип моей героини.
– Кто-кто? – явно затрудняясь определить степень родства, переспросил капитан. Ему приходилось иметь дело со всякими типами, но прототипов ему еще не доставляли.
– Я могу поручиться за нее, – избежал прямого ответа фантаст, торопливо доставая из карманов разные документы: удостоверение шофера-любителя, паспорт, два членских билета каких-то клубов…
– Ничего не нужно, прошу вас! Вы человек известный! – вмешался врач, улыбаясь и кивая в сторону капитана.
Как человек науки он, естественно, не мог позволить себе верить в подобного рода выдумки и ничуть не усомнился в верности поставленного диагноза, но предпочитал отделаться от девушки, вместо того чтобы пристраивать ее сейчас в какую-нибудь из переполненных софийских психиатричек.
Дежурный офицер любезно проводил девушку и писателя-фантаста до самого выхода, а потом, вернувшись в свой кабинет, еще долго не мог успокоиться: черт бы побрал этих фантастов, слишком много развелось их в последнее время, а кто знает, чем это может кончиться? От них всего можно ожидать…
3
Не мéньшая тревога охватила и Бориса. Сначала как историк, а потом и как писатель-фантаст, он словно перерос свою эпоху, и ему все труднее жилось в этом мире. Что делать с гостьей? В гостиницу ее не примут – нет паспорта. Все его друзья были женаты, и, конечно, каждый скажет: а почему ты не примешь ее у себя, раз она тебе родственница? Сказать правду – сживут со света насмешками. Только фантастика могла принимать всерьез самое невероятное…
Ему подумалось: а что если бы героини всех его произведений вздумали разом напасть на него? Эта мысль привела его в восторг: «Вот это был бы роман, потрясающий!» Однако на большее его писательского воображения, видимо, не хватило. Довольно с меня и одной! – вздохнул он. Да, писательский труд тоже сопряжен с известным риском.
Циана сидела в машине рядом с ним, такая красивая и вроде бы близкая, но вместе с тем более далекая, чем когда-либо. В своем первом романе он излил всю свою влюбленность, воссоздав тот идеал женщины, который она собой воплощала, отразил все свои безумные мечты – это принесло книге шумный успех. Но сейчас его занимали другие темы, он был влюблен в другую свою героиню и даже не испытывал чувства неловкости от того, что от этой героини ему хотелось бы поскорее отделаться.
Наверное, большинству писателей знакомо чувство досады, которое вызывают прежние героини, когда в них неожиданно открываются все недостатки женщины, которую мы разлюбили. Впрочем, эта мысль не принесла ему никакого утешения, к тому же он не мог избавиться от сковавшего его чувства страха. Он хорошо помнил своенравие хрононавтки. Прелестная сумасбродка, в которую не можешь не влюбиться, но с которой, однако, всегда надо быть начеку, потому что не знаешь, что она преподнесет тебе в следующую минуту. Да, мы любим читать и писать о таких девушках, с горькой самоиронией вынужден был признаться самому себе бывший историк, но не дай боже встретить их в жизни!
А Циана будто решила подтвердить все его опасения, начав с упреков:
– Значит, ты все-таки стал писателем, да? Ну, конечно, с твоим безответственным воображением!
– Историков развелось слишком много, не хватает для всех хлеба, – в полушутливом тоне отбил атаку Борис.
– Слишком много! А знаешь, что творится у нас? Ты только представь себе: через триста лет истории!.. И сколько же книг ты написал?
– Два небольших романа и пять-шесть рассказов, – попытался приуменьшить степень своих прегрешений писатель.
– Ох, как жаль, что я не смогла это предотвратить!
– А как бы ты это сделала? – смешался Борис, наверное потому, что фантазия у него была развита не достаточно.
– Мне надо было попасть в то время, когда мы познакомились, а я опоздала. А ты, случайно, не женился? – с внезапной тревогой спросила Циана и тихонько ойкнула, услыхав, что у него пятилетний сын. – Послушай, Борис, хочешь, я сейчас улечу и попытаюсь вернуться снова, но только на несколько лет назад? Тогда ты снова будешь историком, мы будем работать вместе и очень-очень любить друг друга…
Фантаст чуть было не врезался в бордюр тротуара.
– Я буду пытаться до тех пор, пока не попаду точно, – настаивала Циана, впрочем, она и сама не знала, не говорит ли в ней просто упрямство.
– Это значит… ты изменишь мою судьбу, так, что ли? – возроптало в нем исконное человеческое чувство фатализма, и Циана раздраженно ответила:
– Но ведь и моя судьба тоже изменится.
Больше всего она сердилась на себя, потому что и она не испытывала особой радости от их встречи. Это был не тот Борис, который так смело забрался к ней в машину времени. Нынешний Борис испуганно жался даже в собственной шумной и вонючей таратайке. Но и в ней как будто не было прежнего чувства. Ах, если бы они вернулись в тот волшебный час их знакомства, возродилось ли бы то прежнее чувство? Что происходит с любовью при таких перепадах времени? Наверное, все же прав был милый Александр, утверждая, что проблема еще не решена до конца…
Малодушие писателя-фантаста передалось его храброй героине, и она робко, поддавшись женскому любопытству, попросила:
– Можно мне хотя бы увидеть твою жену и ребенка?
– Увидишь, – пообещал ей фантаст, решив на одну ночь приютить ее у себя. – Но я очень прошу тебя, пойми, ты все же из другого времени. Я хочу сказать, не сердись, если… и пойми меня…
Однако мямлить уже было некогда, потому что нужно было припарковаться где-нибудь среди стада машин, стоявших перед его домом. Так он упустил отметить очень интересную ситуацию, в которую попал: не автор пытается понять своих героев, а сам просит понять его.
Историк из будущего внимательно оглядела все то, что в те годы было принято называть интерьером. Непонятно почему, фантаст почувствовал в себе мещанскую потребность оправдаться: дескать, у нас еще не все как надо, вот когда он опубликует следующую книгу… «А как надо?» – тут же полюбопытствовала Циана, чем снова завела фантаста в тупик.
– Ну, в этих вещах Сия лучше разбирается.
– Кто это?
– Моя жена. Она вернется немного позже, она на работе. Ты располагайся, а я сбегаю в магазин, куплю что-нибудь на ужин. Циа-ан! – крикнул он. От неожиданности Циана подскочила на месте. Но тут дверь напротив распахнулась, из соседней комнаты выбежал лохматый мальчуган с большой металлической игрушкой в руках.
– Папа, она сломалась.
– А вот и Циан! – торжественно объявил отец.
– Как это – Циан? – недоумевала гостья.
– Да, Циан! В твою честь. Познакомься! Это тетя Циана, о которой я тебе много рассказывал.
Мальчик смутился. В своих рассказах отец никогда не величал ее «тетей» и описывал ее в одеждах из чистого серебра. А Циане пришлось столкнуться с неменьшим абсурдом, чем та ситуация, в которой некогда оказался ее профессор: ребенок из двадцатого века назван в честь человека, которому еще предстоит родиться через несколько веков. На этот раз и фантаст почувствовал нелепость ситуации, но, как и большинство авторов в подобных случаях, предпочел ускользнуть, в тайной надежде на то, что очередь в магазине будет большая, а за это время две женщины сумеют найти общий язык. В конце концов, женщины всегда остаются женщинами, даже если они рождены в разные века.
– Циан, позаботься, пожалуйста, чтобы наша гостья не скучала, а я скоро вернусь!
Маленький хозяин дома принялся прилежно выполнять поручение, не решаясь, однако, назвать «тетей» столь необыкновенную гостью.
– А у вас там есть летающие тарелки?
Циана осмотрела жестяную игрушку и деликатно ответила, что у них они немного другие.
– Наверное, они не ломаются так быстро, – вздохнул мальчик с верой в будущее. – Расскажи мне тогда сказку из вашего времени, прошу тебя!
Циана обняла своего крестного, погладила его мягкие волосики. Прикосновение к хрупкому тельцу взволновало ее, будто она прижимала к груди нечто бесконечно родное, свое, что давно потеряла и обрела вновь, но теперь не знает, ее ли оно еще и имеет ли она право радоваться ему. Но какую же сказку рассказать? С тех пор, как она себя помнила, ее увлекали только сказки прошлого, так что когда она начала, она не могла с уверенностью сказать, из ее ли века эта сказка:
– Жил-был когда-то один заместитель председателя. Он был сильный и храбрый, и ему очень хотелось стать председателем. Но для того, чтобы стать председателем, заместителю председателя нужно было преодолеть одно подпространство, где совершаются великие подвиги. Однако попасть в это подпространство можно было только через черные дыры. Вот почему прежде всего ему надо было отыскать какую-нибудь черную дыру и прыгнуть в нее…
Раздался неприятно резкий телефонный звонок. Малыш бросился к телефону, схватил трубку и восторженно затараторил:
– Мама, к нам пришла тетя Циана… Ну как не помнишь, ну та самая, в честь которой меня назвали… из папиной книги…
По-видимому, мать тут же бросила трубку, потому что мальчик еще несколько раз говорил в трубку «алло-алло!» и даже дул в нее, прежде чем положить на место, что показалось историчке из будущего весьма интересным – дуть в аппарат, будто пытаясь вдохнуть в него жизнь. Вероятно, это было какое-то суеверие двадцатого века.
На этот раз мальчик сам прильнул к Циане, будто ища у нее защиты.
– А что там есть, в этих черных дырах?
Циана принялась лихорадочно вспоминать, что она учила когда-то об этих черных дырах, в которые пока еще никто не забирался, потому что там какие-то ужасные силы поглощали все, и даже частицы света не могли вырваться наружу…
– Но заместитель председателя выбрался, правда? – поспешил юный слушатель, уверенный, что все сказки имеют счастливый конец. Он еще не знал, ни что такое заместитель председателя, ни что такое подпространство. Циана поспешила согласиться с ним, а в благодарность милый крестник предложил включить телевизор.
Сия прибыла, если воспользоваться идиоматикой двадцатого века, с громом и треском, оправдываясь, что с трудом поймала такси. Встав посреди гостиной, она смерила взглядом длинные ноги гостьи и ее несоразмерно короткую юбчонку – будто это было самое верное доказательство того, что та прибыла из далекого будущего – и как в полусне прикоснулась к протянутой ей руке.
Из состояния оцепенения ее вывело торжественное заявление сына:
– Мама, а я полезу в черную дыру!
– Только посмей у меня! – крикнула она и бросилась встречать мужа, звавшего из коридора на помощь, так как он перестарался в магазине.
Фантаст заглянул в комнату, торжествующе подняв перед собой полную сетку бутылок виноградной ракии – «Это твоему профессору от меня!» – и снова исчез.
Подарок означал, что задерживаться ей здесь не стоит, и Циана принялась мерить гостиную шагами в горьком недоумении: неужели я им чем-то мешаю?.. Оказавшись у приоткрытой двери, она услышала возбужденные голоса. В двадцать четвертом веке подслушивание считалось верхом неприличия, однако историку, попавшему в другие времена, оно не возбранялось.
– Как ты смеешь водить в дом потаскушек, ты соображаешь, что делаешь? – вскричала Сия с пафосом, увековеченным традицией. Мужской голос угрожающе зашикал, а через несколько секунд женский голос снова завел фистулой:
– Ты из меня дурочку не строй, эти сказки прибереги для своих романов!
Последовала новая пауза, потом новый всплеск женского возмущения, возвысившегося до трагического монолога Медеи, перед тем как ее спасли боги:
