Текст книги "Я подарю тебе предательство (СИ)"

Автор книги: Лу Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– Не благодари, – ответила ровным тоном. – Все это ради детей, которые наверняка про тебя спросят. И ради твоей матери, которой ты не потрудился даже сообщить о своих подвигах.

Он отвёл в сторону взгляд.

– Не смог.. так стыдился самого себя, что просто не смог сказать ей всю правду. Хотел…но позже.

– Ну, боюсь, теперь она все узнала от меня.

Он шумно сглотнул, но упрекать меня не рискнул.

Мы немного помолчали, а потом он тихо спросил.

– Что ты сказала полиции?

Я легонько пожала плечами и ответила так же приглушенно.

– Сказала все, как есть – что ещё я могла им сказать? Что тебя, избитого, нашла у дверей наша соседка.

– Про того... человека ты им не говорила?

– Они на этот счёт ничего не спрашивали. Спросят – скажу.

Он отчаянно помотал головой.

– Не надо. Я не хочу на него заявлять. Мы с тобой оба понимаем, что это бесполезно.

Даже если поймают тех, кто это сделал, что вряд ли, потому что я даже не видел лиц.. то они и присядут. Не он.

– Как знаешь.

Больше ничего добавлять я не стала. Это была война Николя и Толика. Не моя.

– Кроме того, в следующий раз мне могут сделать ещё хуже, если я против него пойду, – продолжил он говорить, словно желал меня убедить, хотя я не спорила. – Нет, я хочу оставить всю эту историю позади. Забыть и не вспоминать. Просто начать жизнь заново...

– Это твоё дело, Толя.

Снова возникла пауза. Я видела, что он хочет сказать что-то ещё, поэтому не торопила его, не порывалась уйти.

И он, наконец, спросил...

– Ты разрешишь мне видеться с детьми?

Я склонила голову набок и честно призналась:

– Когда ты вместо меня ударил дочь, все, чего я хотела – это лишить тебя родительских прав, больше никогда не подпускать к детям. А теперь... если ты искренне хочешь наладить с ними отношения – это твоё право. Я не буду тебе ни помогать, ни мешать. Лиза и Паша в том возрасте, когда сами могут решить, хотят они с тобой общаться или нет. И только от тебя зависит, сможешь ли ты их убедить, что они тебе действительно нужны.

Его грудная клетка приподнялась в тяжёлом, отчаянном вздохе. Ну а чего он хотел?

Годами он был отвратительным отцом. И этого не исправить за один день.

– Что ты им скажешь. про меня? – спросил встревоженно.

– Правду. Что ты в больнице. Если они захотят тебя навестить – я их привезу. А если нет…

– То я сам в этом виноват. Знаю.

Я не стала это комментировать.

Но меня радовало, что он, похоже, и впрямь волнуется о детях, думает о них.

Жизнь течёт, меняется, век пролетает за веком, меняются и сами люди. Но в любые времена у человека нет ничего важнее и ценнее, чем семья.

Мы никому в этом мире по-настоящему не нужны, кроме тех, кто нас родил. И тех, кого породили мы сами.

Только родители всегда придут на помощь, простят все на свете. Только дети нуждаются в нас так, как никто иной. И любят – даже если мы того не заслуживаем.

Может, до Толика эти истины все же действительно дойдут.

– Мне нужно ехать, – проговорила я, когда молчание затянулось. – Дети с Лидой, но я не могу оставить их с ней на весь день. Так что... поправляйся, Толя.

Может, до Толика эти истины все же действительно дойдут.

– Мне нужно ехать, – проговорила я, когда молчание затянулось. – Дети с Лидой, но я не могу оставить их с ней на весь день. Так что... поправляйся, Толя.

Я встала, но его голос вдруг меня остановил.

– Поля...

– Да?

– Я только сейчас понял, что в жизни был по-настоящему счастлив лишь с тобой. Прости, что ничего не ценил, не берег..

– Лучше думай о будущем, а не прошлом – его все равно не изменить. И береги себя.

Позаботься о своей матери, сделай для неё то хорошее, чего не сделал твой отец. Ты ещё очень многое можешь, Толя. Если действительно захочешь.

Махнув ему на прощание, я вышла из палаты.

И в этот момент мне так сильно хотелось верить, что люди все же меняются.

30.

Несколько дней спустя я встретилась со своим юристом, чтобы рассказать ему о последних событиях и скорректировать наши планы.

Он назначил мне встречу в небольшом, но приятном кафе в историческом центре города.

Когда я подошла, он уже ждал меня в углу зала, за столиком у окна.

Приветствуя, галантно поднялся, отодвинул для меня стул.

Я невольно подумала, что даже не верится, что такие воспитанные мужчины вообще ещё существуют. Конечно, это не делало его идеалом без малейших недостатков, но все равно рождало в груди забытое тепло.

– Я так понимаю, что новостей у вас немало, – проговорил он, сосредотачивая на мне все внимание.

А я в этот момент почему-то пожалела, что не оделась более нарядно. Не нанесла более яркий макияж.

Отогнав эти мысли, принялась рассказывать. Об истории с дарственной на машину, о произошедшем с Толиком.. и закончила на том, что пока не хочу ходатайствовать о лишении его родительских прав.

Пусть попробует помириться с детьми – так будет лучше для всех.

Вадим слушал внимательно. И по ходу моего рассказа его лицо несколько раз стремительно меняло своё выражение...

От хмурости до удивления. От тревоги до восхищения.

Наконец он выдохнул, резко перейдя на «ты».

– Полина, ты меня поражаешь. Буквально с ума сведёшь скоро своими поступками.

Я криво улыбнулась.

– Не похоже на комплимент. А жаль.

Теперь усмехнулся он.

– Жаль? Ну, на самом деле я и впрямь восхищен, хотя и шокирован. Ты же буквально оставила меня без работы!

Я передёрнула плечами.

– Ну, я все ещё развожусь.

– Но раздел квартиры и назначение алиментов – это, в целом, базовые вещи, тут не должно быть проблем...

– И все же мне будет спокойнее, если ты будешь со мной. В смысле – как юрист.

Он хмыкнул.

– Без уточнения мне нравилось больше.

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга, словно пытаясь прочитать мысли.

Пытаясь понять, как далеко готовы шагнуть за рамки отношений «клиент-юрист».

Но ответа в его глазах я так и не нашла. И не была уверена, что сама его знаю.

– Я перестаралась? – уточнила после паузы. – Ну, с машиной…

– Ты сделала лучшее, что могла. В противном случае вы бы её делили. Я просто наверно, немного огорчён, что мне не нужно за тебя бороться в суде. Ты все сделала сама.

Я невесело усмехнулась.

– Мужчинам не нравятся сильные, самостоятельные женщины, да?

– А ты говорим обо мне, как о мужчине?

– Нет. Забудь.

Но он забывать явно не собирался. Подавшись ближе, посмотрел мне прямо в глаза и сказал.

– Сильные женщины не нравятся только слабым мужчинам, потому что те чувствуют себя на их фоне ещё более жалкими. А мне – нравятся. Делай выводы.

ЕГО взгляд не оставлял сомнений – он практически прямым текстом сказал, что ему нравлюсь я.

А я, кажется, и хотела это услышать и одновременно – не знала, что с этим делать. Не была уверена полностью, что поняла его верно. Поэтому решила сменить тему..

– Мы стобой так и не обсудили твой гонорар.

Он рассмеялся.

– 0, мои услуги обойдутся тебе очень дорого.

– Вот как?

– Цена весьма высока.

– И какова же конкретно?

Он не притронулся ко мне физически, но его взгляд был чувственнее и красноречивее иных касаний. И как-то уже забылось, что я была не особо накрашена, что просто одета...

ЕГО это, казалось, вовсе не волновало.

– Свидание, – произнес он наконец.

–0?

– Хочу, чтобы ты пошла со мной на свидание. Только не делай вид, что не хочешь того же.

Не поверю.

Я откинулась на спинку стула. Один Бог ведал, во что это может вылиться. Но если быть честной с самой собой..

То ответу меня был только один.

– Не буду.

– М?

– Не буду делать вид, что не хочу.

Он улыбнулся – широко и искренне.

– Тогда начнём прямо сейчас?

– Начнём свидание?

– Ну да. Мы уже в ресторане. Ты – хороша. Я – тобой восхищен. И не хочу терять время, изображая лишь деловой интерес, хотя на самом деле хочу узнать тебя саму.

Я вдруг поняла, что его прямолинейность даже подкупает. И не хотелось строить из себя недоступную и невинную, когда его интерес был вполне взаимен..

Тем более, что все это – только начало.

А к чему мы придём в итоге – покажет лишь сама жизнь.

Эпилог

Четыре месяца спустя

Этим майским днем мы с детьми на машине возвращались от моей мамы.

Где-то на половине пути пришлось заехать на заправку – кончался бензин.

Остановив свой новый красный «Форд» у колонки, я вышла наружу.

Эту машину я купила взамен «Порше», который продала после развода. Как человек достаточно рациональный, не видела смысла держать столь дорогую машину, как Кайен, когда её, пока она новая, можно было выгодно продать и купить что-то попроще. Остаток денег от продажи отложила на счёт – позже планировала вложить в недвижимость или в свое дело.

Бывший муж когда-то пренебрежительно отзывался о моих тортах, но я по-настоящему любила это занятие. И мечтала о расширении, о целой сети собственных кондитерских.

Улыбнувшись этой мысли, я огляделась, чтобы понять – надо заправляться самой или это сделает сотрудник?

Она подошла ко мне со спины. Первое, что я в ней узнала – это глаза. И взгляд, полыхнувший такой знакомой враждебностью. Все остальное лицо скрывалось под медицинской маской.

Мила.

– Полный бак, пожалуйста, – проговорила я вежливо.

А сама отстранённо подумала о том, как жизнь поменяла нас местами. Теперь она обслуживала меня на заправке.

Когда Мила взялась за заправочный пистолет, наши взгляды встретились. Я усмехнулась, вполне готовая к тому, что она направит его на меня...

Но она на удивление сдержалась. Видимо, боялась потерять работу после такой выходки.

Отвернувшись, Мила вставила пистолет в бак, но я заметила, как на её лице зло заиграли желваки.

Бедняжка. Мало того, что пришлось пойти работать, так ещё и меня, такую ей ненавистную, обслуживала.

Пистолет она обратно выдернула столь резко, что резинка маски слетела с одного её уха, обнажая лицо.

Моему взгляду открылись чудовищные шрамы. Они тянулись от уголков рта вверх, к вискам, уродовали нос, явно переживший перелом, разрезали щеки...

От былой красоты не осталось и следа. Я деликатно отвела в сторону взгляд, но успела заметить, что и с грудью Милы творилось что-то странное: одна была сильно меньше другой, да и объём заметно убавился...

Очевидно, это был автограф Николя Антоновича ей на прощание. Он когда-то дал ей красоту, и он же её забрал. Только теперь Миле было уже не столь просто вернуть назад свою внешность – Бог знает сколько понадобилось бы пластических операций, чтобы убрать эти шрамы, а денег у неё на это явно не было.

И нового спонсора она найти тоже не могла.

0б этой истории одно время даже трубили в прессе. Мила пыталась доказать, что нападение на неё – дело рук бывшего мужа и требовала денег на восстановление внешности, но, видимо, ничего так и не добилась.

Я не особо следила за этими событиями – меня они абсолютно не касались.

Этот человек, Агапов, святым никогда не был. И мне самой чертовски повезло, что он помог мне с машиной – видимо, из солидарности. А все, что дальше... было не моё дело.

Жизнь всех рассудит. И если захочет его наказать – то так и сделает.

– Две тысячи пятьсот шестьдесят два рубля, – донёсся до меня голос Милы, которая говорила буквально сквозь зубы.

Я достала кошелёк и протянула ей три тысячных купюры, коротко обозначив:

– Сдачи не надо.

Толик позвонил, когда мы уже подъезжали к дому.

– Привет, вы вернулись? – поинтересовался с надеждой в голосе.

– Нет, но минут через десять доедем до дома.

– Я хотел детей навестить... можно? Не терпится им показать кое-что.

Я не мешала Толику видеться с детьми, как и обещала. Единственное, на чем пока что настаивала – это чтобы встречи проходили в моем присутствии. И он, стоило отдать ему должное, искренне старался все наладить.

Даже не стал претендовать на долю в квартире при разводе. Более того – помог наконец погасить по ней ипотеку – благо, что оставалось совсем немного. Я могла только гадать, каких душевных терзаний ему все это стоило при его-то клинической жадности.

Но все мы, люди, не идеальны. Наша сила именно в том, чтобы побеждать свои слабости. Преодолевать их. И становиться хоть немного, но лучше.

– Сейчас спрошу Пашу и Лизу, – ответила бывшему мужу.

Быстро оглянувшись на детей, сказала:

– Ну, вы сами слышали. Папа приехать хочет. Не против?

Лиза только плечами пожала – она куда сложнее шла на контакт с отцом после всего случившегося. А Паша охотно закивал..

– Приезжай, – коротко ответила я Толику и завершила разговор.

Он появился на пороге с гостиницами – купил любимую шоколадку дочери в количестве нескольких штук, привёз сыну огромный запас чипсов...

Я грустно подумала о том, что понадобились измена, развод и побои, чтобы он хоть что-то понял и переоценил в своей жизни.

– Дети в своей комнате, – коротко направила я его.

Он кивнул. Направился к детской, зашёл внутрь, оставив дверь открытой.

Я села на диван в зале, откуда мне было видно все происходящее в соседней комнате.

Смотрела, как сын подошёл к отцу и обнял его. Как Лиза, напротив, лишь холодно ему кивнула.

Ребёнка обидеть очень легко. И очень сложно потом снова заслужить доверие...

За свои ошибки Толя платил до сих пор.

– Хочу вам показать кое-что, – проговорил он.

Я заметила, как он достал из сумки планшет.

– Я новую игру сделал. для детей. Там два главных героя... я назвал их Паша и Лиза. Они участвуют в разных интересных приключениях... Давайте вместе поиграем? Заинтересованная, я встала и подошла ближе, замерев на пороге. Разглядела на экране планшета двух героев – мальчика и девочку. Внешне они были буквально копией наших с Толей детей.

Поняли это и сами дети. Паша что-то восторженно вскрикнул, и даже Лиза, казалось, невольно смягчилась..

А я улыбнулась. Это было очень похоже на Толю..

Он никогда не умел выражать любовь словами. Он показывал её на своём собственном языке... на языке кодов и программ.

Так, как умел.

И это тоже многого стоило.

Полтора года спустя

– У тебя тут все нормально?

Я вошла в кухню и невольно принюхалась. Час тому назад её решительно оккупировал Вадим, заявив, что приготовит нам всем ужин.

Я слышала, что этот редкий вид мужчин, способных самостоятельно прокормить и себя, и близких, и впрямь водится где-то на свете, но самой видеть их ещё не доводилось.

– Женщина, не волнуйся, – обернулся он ко мне с улыбкой. – Не сожгу я твою новую кухню!

Несколько месяцев тому назад мы с детьми перебрались в новую квартиру – старую я продала. Желала полностью избавиться от всего былого, начать новую жизнь во всех смыслах.

– Не обижайся, – проговорила, кладя подбородок ему на плечо и наблюдая, как он умело фарширует мясо. – Я тебя не контролирую. Я просто хочу посмотреть своими глазами на такую невидаль, как мужчина, который готовит!

Он выразительно закатил глаза.

– Так выходи за меня замуж и смотри на это хоть каждый день.

Он сказал это так просто и легко, словно приглашал меня не замуж, а на прогулку.

Видимо, почувствовав, что я удивлённо замерла, обернулся. Взглянул в глаза – как всегда прямо, откровенно.

– Знаю, что ты не стремишься снова залезть в путы брака. Да и я сам ещё год тому назад не думал, что готов буду променять привычную холостяцкую жизнь на семейную, но. Мне мало того, что у нас есть сейчас. Я не хочу быть просто гостем в твоей жизни. Я хочу остаться насовсем.

Я слушала его, пытаясь понять, что чувствую.

И сердце уверенно ответило – я хочу того же, что и он.

Вадим, тем временем, тщательно вытер руки. Продолжил...

– Не подумай только, что я устал сам себя обслуживать и хочу сесть тебе на шею в бытовом плане. Нет, я хочу делить с тобой все. Жизнь, горе, радости, и быт – тоже. Я ведь знаю, какую женщину беру в жены. И готов соответствовать.

Я выгнула бровь и хмыкнула.

– Прямо вот берёшь? Я ведь ещё не соглашалась.

Он усмехнулся в ответ.

– Но и не отказалась, моя сильная хрупкая женщина.

Это обращение сломало во мне последние преграды.

Я шагнула к нему, он – заключил меня в объятия...

– Вот и хорошо, – проговорил довольно. – Кажется, я теперь в полной мере знаю, что такое счастье.

Встречая своими губами его губы, я подумала, что и я теперь это знаю тоже.

И я это счастье заслужила.