Текст книги "Я подарю тебе предательство (СИ)"

Автор книги: Лу Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Мила мысленно клялась себе поквитаться с этой паршивой гадиной, но пока не знала, как. Да и не до того ей было – важнее сейчас собственную шкуру спасать.

Она уже поняла, что Толик ей, похоже, в этом не помощник. Понимала Мила и то, что Николя вряд ли остановится. Ему будет мало того, как он уже над ней поиздевался, он наверняка придумает что-то ещё.

Она не зря его боялась.

При этом Мила знала – развод с этим человеком закончится совсем не в её пользу.

Николя об этом позаботился. А она все эти годы жила беззаботно, совсем не думая о том, что он однажды может выкинуть её на свалку. И даже когда завела интрижку на стороне, не ожидала, что это может раскрыться.

Будь проклята эта мерзкая тварь, жена Толика! Мила перебрала в уме уже все оскорбления, какие только имелись в её не особо обширном лексиконе, надеясь, что эта гадина задохнется от икоты, а ещё лучше – пусть её что-нибудь тяжёлое переедет!

Мила шла домой с дурным предчувствием. И её настроения совсем не улучшило то, что кретин-таксист высадил её на соседней улице, утверждая, что она сама поставила точку на карте не туда.

Облачённая в привычные каблуки и вынужденная топать пешком по рыхлому снегу, Мила по сотому кругу перебирала свои проклятья в сторону Толиковой уродины.

ЕЙ было страшно.

Она ведь ослушалась мужа. Продукты, которые, как он сказал, должны были дожидаться её на крыльце, она даже не потрудилась занести в дом. И уж тем более не собиралась торчать у плиты и жарить ему мясо. Или как там этот его рибай вообще готовят?..

Подойдя к дому, Мила обнаружила, что в окнах горит свет. Значит, Николя уже вернулся.

Нервно сглотнув, Мила шагнула на крыльцо. Пакеты с продуктами все ещё лежали там, только теперь были заметно припорошены снегом.

Дрожа – то ли от холода, то ли от страха – Мила перешагнула порог. Откуда-то тянуло едой – подкопченным мясом, запечённым в специях картофелем.

Мила инстинктивно облизнулась – она успела проголодаться. А следом на неё свалилась радостная мысль..

Кто-то приготовил еду! Наверно, Николя понял, что наделал глупостей и вернул назад их кухарку!

Быстро скинув обувь, Мила пробежала в столовую, где горел свет, распахнула двери...

Замерла.

Стол был накрыт на две персоны. И за столом находилось ровно два человека. Её тут никто не ждал.

При её появлении муж вскинул голову. Старательно прожевав мясо, сделал ей пальцами знак, который мог означать только одно – выйди вон.

Но Мила и не думала его послушаться. Её голова повернулась в сторону девицы, что сидела рядом с Николя и безо всякого стеснения уплетала ужин.

– Это ещё кто?! – взвизгнула Мила и с ужасом поняла, что даже прихрюкнула от злости.

Николя остался невозмутим. Едва мазнув по ней взглядом, ответил:

– Это моя любовница, Анжела. Она теперь живёт здесь. А ты, будь добра, закрой дверь с обратной стороны. Мы тебя не приглашали.

Мила потрясенно застыла, не зная, что её возмущает больше – то, что они смеют без неё жрать или что Николя так легко нашёл ей замену?!

Она выскочила из столовой, промчалась на кухню...

Желудок бешено урчал, растревоженный аппетитными запахами. Но на кухне Милу ждали лишь пустые контейнеры – похоже, Николя для своей шлюхи заказал доставку из ресторана и они уже все сожрали. А о ней никто и не подумал!

Взбешенная, Мила помчалась обратно в столовую. Подскочила к мужу, схватила его за плечо, заставляя обратить на себя внимание...

– А где моя еда?! Я тоже хочу есть!!!

Николя отложил вилку в сторону и неожиданно хохотнул. А потом его глаза двумя острыми осколками впились в её лицо..

– А ты себе не приготовила. Хотя я тебе русским языком сказал заняться ужином.

– Ты не можешь этого от меня требовать! – заорала Мила, окончательно распсиховавшись. – Я не какая-то вонючая кухарка!

Вместо ответа Николя повернулся к своей шлюхе. Погладив её по колену, сказал...

– Иди наверх, милая. Подожди меня в спальне.

Девица прошлепала босыми ногами мимо Милы, а Николя резко встал с места и презрительно бросил...

Она ощутила себя так, будто угодила в ловушку.

– Ты привёл домой шлюху! – решила она напасть в ответ.

Он приподнял брови.

– Ну почему же сразу шлюху? Просто девица с ценником. Такая же, как и ты.

Милу стремительно бросало от всего происходящего то в жар, то в холод. Перед глазами все плясало от ярости. Наконец, полностью потеряв голову, она, брызжа слюной и срывая голос, завопила:

– Поверить не могу, что ты все это устроил из-за этой дряни, которая нас опозорила! Это ведь она во всем виновата, а издеваешься ты надо мной!

Муж наградил её взглядом, полным отвращения.

– Ты совсем дура? – произнес, поморщившись. – Ноги раздвигала перед её мужем ты, а виновата во всем она? Я всегда знал, что ума у тебя немного, но ты все равно смогла меня удивить.

Он попытался пройти мимо неё, но Мила схватила его за руку.

– Я могу подать на развод, – пригрозила она Николя сквозь зубы.

Он молча смотрел на неё несколько секунд, а потом, запрокинув голову, расхохотался.

– Ну давай. Только помни, что уйдёшь ты из этого дома ровно с тем, с чем в него и пришла. Я заберу все, что тебе дал.

Его взгляд остановился на её губах, потом скользнул к груди...

И тоном, от которого у Милы все внутри похолодело, он повторил...

– Абсолютно все.

21.

Передо мной оставался ещё один вопрос, который мне хотелось бы решить до того, как сделать новый шаг – по направлению к адвокату.

А именно – на кого все же оформлена машина, на которой Толина любовница уже вовсю разъезжала?..

Николя Антонович так и не связался со мной по поводу «Порше» – возможно, ему пока просто нечего было мне сообщить или он попросту решил забить на то, что его особо не касалось, а то и вовсе забыл в ворохе дел, которых у такого человека наверняка хватало.

Поэтому оставалось только снова взять все в свои руки.

Анализируя в голове то, что узнала о муже за столько лет, я могла уверенно утверждать одно – где-то он наверняка хранил бумаги, касающиеся этой машины.

Толик ведь был в материальном вопросе въедлив и скрупулёзен до тошноты. Бывало, что сохранял даже чеки из супермаркетов, куда мы периодически ездили, чтобы закупиться сразу надолго.

И когда я в следующий раз заговаривала о том, что нужно ехать в магазин, он выискивал эти чеки, что хранил в какой-то записной книжке, и начинал вопить, что мы совсем недавно потратили целых три тысячи на продукты!

Эта его привычка до сих пор ставила меня в тупик. Как человек не понимал, что еда постоянно заканчивается, что нас в семье четверо и сам он пожрать не дурак? И что от его воплей не изменится ровным счётом ничего?

Подобные споры обычно заканчивались моим вопросом:

«И что нам теперь, не есть вообще?».

Тогда он умолкал ненадолго, а потом коротко подытоживал ворчливым голосом...

«Я просто не пойму – куда все время деньги деваются?

Не понимал он, сволочь этакая. А ведь это я еще тянула на себе огромную долю расходов!

Думая сейчас обо всем этом, я могла только поражаться тому, что терпела этого человека – нет, настоящего урода – столько лет.

Зато теперь я была абсолютно уверена, что документы на машину тоже где-то у него лежат.

И была практически убеждена, что он оформил все на свою кралю, иначе что это за подарок такой?..

Вставал вопрос – как именно он мог это сделать?..

Я сумела вообразить только три варианта.

Первый – купил сразу на её имя, в её присутствии. Сомнительно, потому что это исключало возможность преподнести сюрприз. А Толик, раз уж решился на такую трату, наверняка хотел распушить перед этой шлюхой хвост по максимуму.

Второй вариант – дарственная. Это было бы лучшим для меня исходом, потому что я могла эту дарственную опротестовать в суде. Но стал ли этот жадный черт тратить деньги на налог, который его фифа вынуждена была бы оплатить за такой подарочек? Тринадцать процентов от и без того немалой стоимости машины – довольно внушительная сумма даже для человека без клинической жадности. А заставлять платить этот налог её – было бы некрасиво с его стороны, и полностью испортило бы впечатление от его щедрости.

И, наконец, третий вариант. Он пугал меня больше всего. Это – сделка купли-продажи. В этом случае я даже не знала, как действовать. Можно ли доказать незаконность сделки?.. Это мог бы мне сказать уже только юрист.

Но сначала нужно было найти то, с чем я могла бы вообще к нему пойти, а следом и обратиться в суд.

Сегодня я не стала брать никаких заказов. Проводив утром Толика с детьми, сама сталась дома и решила хорошенько все обыскать.

Этот гад не знал, что я в курсе о его похождениях, соответственно, вряд ли сильно прятал эти бумаги. Но он наверняка подумал о том, что я могу наткнуться на них случайно, когда буду искать что-то другое.

Поэтому вряд ли он хранил их вместе со всеми остальными документами. Но на всякий случай я все же проверила этот вариант. И, ожидаемо, ничего не нашла.

Вспомнив его привычку хранить чеки в записной книжке, куда он, вдобавок ко всему, вносил свои убытки, каковыми считал траты на семью, я проверила и эту вещь. Но среди кучи чеков ничего, касающегося машины, не нашла.

Тогда стала обыскивать все подряд.

Перевернула его стол, добралась до книжных полок, где стояли его книги по программированию. И вот, наконец, из одной из книг вылетели бумаги, сложенные вчетверо – будто что-то неважное, мусорное.

Развернув их, я обнаружила документы о покупке машины, а следом – и о сделке купли-продажи между ним и этой Милкой.

Сбылся худший вариант из возможных.

Я постояла на месте несколько минут, переваривая находку и думая, что теперь дальше делать. Затем поступила самым очевидным образом – сделала копии этих бумаг. И перепрятала оригиналы.

Теперь нужно было заняться поиском хорошего юриста.

К моему облегчению, ближе к середине дня мне пришёл платёж из магазина приложений, где я поменяла реквизиты Толи на свои – сумма настолько увесистая, что этого должно было хватить и на адвоката, и на то, чтобы нам с детьми в достатке прожить несколько месяцев как минимум.

До сих пор не укладывалось в голове, что этот мерзавец скрывал от меня такие доходы, попрекая при этом каждой потраченной копейкой, вынуждая надрываться, чтобы побольше заработать на семью и свои личные нужды.

Я ожидала, что, обнаружив пропажу денег, которые на его счёт теперь просто не дойдут, Толик устроит скандал.

Но к тому, что произошло в действительности, я все же готова не была.

Он явился домой раньше обычного. Даже не сняв обуви, помчался сразу в зал. Я наблюдала, как он подскочил в первую очередь к своему ноуту и поняла – Толик догадался о том, что я сделала. И догадался подозрительно быстро.

Сердце нервно билось в горле, пока я смотрела, как он меняется в лице, шаря по сайту.

Дикая бледность от осознания того, что денег он не получит, стремительно сменилась яркой краской гнева...

Он повернулся ко мне. Уже не человек – настоящее животное, обезумевшее от бешенства.

– Тварь! выплюнул он, надвигаясь на меня. – Гнида вонючая! Как ты посмела?! Как посмела залезть в мои дела, трогать мои деньги?!

Я медленно отступила в сторону кухни, готовясь обороняться.

– Нет никаких «твоих денег», – ответила ему сухо, холодно. – Ты жил в семье, питался на мою зарплату и обкрадывал нас с детьми. Валил бы к чёртовой матери в таком случае, но нет, ты сидел на моей шее, как мерзкий паразит, зато на свою шлюху силиконовую не скупился. А что она тебе дала хорошего, кроме дырки размером с ведро, где, кроме тебя, ещё черт знает кто побывал?

Эти слова взбесили его ещё сильнее. Он стремительно приближался.

– Это мои деньги! – заорал во всю глотку, брызжа слюной, как бешеный пёс. – Я их заработал! Я!! Своим умом, своими силами, пока ты там свои сраные печенья пекла за копейки! Ты на мои деньги никакого права не имеешь вообще, сука подзаборная!

Немедленно верни их или я тебя.

Он кричал, не думая ни о чем, не контролируя себя абсолютно. А у меня сердце сжалось от страха – но не за себя. За то, что все это сейчас слышала дочь, которая была дома. И её то наверняка напугало.

– Или что? – все же спросила недрогнувшим голосом.

Вместо ответа он замахнулся.

Я – попыталась что-нибудь нащупать, чтобы дать сдачи.

Раздался истошный крик. Но он исходил не от меня.

Никто из нас не заметил того, как в кухне появилась Лиза. И как она проскочила между нами в тот момент, когда этот мерзавец поднял на меня руку.

Удар пришёлся на неё.

22.

Точка невозврата.

Именно так ощущался мной этот момент, когда мерзавец посмел поднять на меня руку и в итоге – ударил дочь.

Показалось, что между нами разверзлась пропасть. По одну сторону остались я и дети, а этот урод – по другую.

Нет, я, само собой, даже мысли не допускала о том, что могу простить этого недомужа – для подобного я слишком себя уважала, но сейчас мне стало твёрдо ясно иное – ему вообще больше нет места в жизни не только моей, но и моих детей.

Хотя его и прежде там практически и не было. Зачали мы детей вместе, но любила их только я. А он. так, просто присутствовал.

Инстиктивным, защитным жестом я прижала к себе Лизу, направила её себе за спину, закрывая собой, готовая за неё умереть, если понадобится. А лучше – растерзать.

Растерзать этого козла, который не заслуживал называться отцом. Гребаный спермодонор!

Свободной рукой отыскала сковороду, стоящую на плите. Меня пугала собственная решимость, даже потребность ударить в ответ эту тварь в человеческом обличье. Я никогда, даже в самом страшном кошмаре не могла вообразить, что мой брак скатится до рукоприкладства, для меня не было ничего страшнее и отвратительнее, чем это, но я действительно готова была его огреть. Порвать на кусочки за своего ребёнка!

Но когда подняла на него глаза, горящие ненавистью, занесла руку со сковородой, готовая обороняться и нападать, если понадобится – поняла, что не придётся.

Толя выглядел напуганным.

Он стоял перед нами с широко раскрытыми глазами, трясущимся подбородком. Он, похоже, сам находился в сильнейшем шоке от того, что сделал.

Наши глаза встретились. Я смотрела яростно, беспощадно. С этого момента передо мной стоял абсолютно чужой человек, монстр. Не тот, за кого я выходила когда-то замуж.

В его взгляде читался страх, чувство вины, подобное тому, что бывает в глазах пса, который укусил из чистых рефлексов, и только потом понял, что сделал.

– Я не.. не хотел, – проблеял этот козёл.

Сделал к нам шаг, но я предупреждающе замахнулась.

– Лиза, прости, – пробормотал он сдавленно, явно не зная сам, какие теперь подобрать слова, как оправдаться и как посмотреть в глаза дочери, которая ему верила. – Сильно больно?

Лиза вдруг решительно выступила из-за моей спины, придерживая руку, по которой пришёлся удар – будучи ниже меня ростом, она выставила над головой именно руки, чтобы помешать отцу.

ЕЁ голос дрожал, срывался, звенел, когда она практически прокричала ему в ответ..

– Больно! Вот здесь – больно!

Дочь ударила себя кулаком в грудь – туда, где билось её маленькое, отважное сердце.

– Ты нас не любишь! Никогда не любил! Почему?! У всех детей нормальные папы, а ты —урод! И я тебя тоже больше не люблю! Уходи! Уходи отсюда!

ЕЁ слова смешивались с рыданиями, отчего моё сердце рвалось на части. Оставалось разве что радоваться тому, что хотя бы сын, Паша, сейчас был у друга и не видел и не слышал всего этого.

Я знала по себе – такие вещи уже не забываются.

Я осторожно прижала её к себе, пытаясь успокоить объятиями, и металлическим тоном бросила этому животному:

– Ты слышал Лизу. Убирайся.

– Но я нечаянно. Я не хотел.

– Ты хотел убить маму! – снова сорвалась Лиза на крик.

И это словно стало спусковым крючком. Толик неожиданно бросился прочь, как напуганный выстрелом зверь. Когда за ним захлопнулась дверь, я аккуратно взяла дочь за раненую руку, обеспокоенно её пощупала, пытаясь понять, нет ли перелома...

– Здесь больно?

Лиза всхлипнула. Растерянно пробормотала.

– Не знаю... Не понимаю.

– Я вызову скорую, милая, ладно?

Она кивнула. Подавшись ближе, крепко меня обняла, будто боялась, что со мной все ещё может что-то случиться.

По моему собственному лицу потекли слезы. В этот миг я не жалела о том, что этот брак рухнул. Я винила себя в том, что так неудачно выбрала отца для своих детей.

Горло сжала обида. Я так старалась ради семьи, хотела всех сделать счастливыми, а в итоге...

Сделав глубокий вдох, собралась с силами. Позвонила в скорую, а следом – в полицию.

Последние наверняка ничего не предпримут в отношении этого урода, но я все равно собиралась подать заявление. Позже, в суде, это может мне пригодиться.

Потому что в этот момент я желала лишь одного – лишить эту сволочь родительских прав.

Следующие несколько часов прошли в суматохе. Нас с Лизой отвезли в больницу, чтобы сделать снимок – к счастью, рука сильно не пострадала, дочь должна была отделаться небольшой гематомой.

Но легче от этого не становилось. Это ведь просто удача, что Лизе не досталось сильнее, все могло закончиться куда хуже. А со мной это ничтожество и вовсе не собиралось ‹церемониться – безумие, которое я видела в его глазах перед тем, как вмешалась Лиза, ясно говорило о том, что границ для него не существовало. Он мог меня покалечить, мог убить...

И все это – из-за денег, которыми не хотел делиться, и вонючей шлюхи, которая каким-то образом, видимо, его отыскала и поплакалась о своей нелёгкой судьбе.

Её ему было жаль. Меня и детей – нет. Вот что было больнее всего.

Но времени на то, чтобы себя жалеть, особо не было.

Следующим утром я отвела детей в школу, запретив им одним куда-либо ходить и пообещав забрать их после уроков.

Сама занялась тем, что, для начала, созвонилась с юридической фирмой, которую нашла накануне в интернете и назначила встречу с их юристом – лучшим в городе, если верить отзывам. Повезло – сегодня у него было окно для приема.

Затем вызвала мастера, чтобы тот поменял замки. Понимала, что это может оказаться довольно бесполезная трата времени и сил – Толя мог так же легко вскрыть эти замки на основании того, что он являлся собственником квартиры. И все же от этого действа было хоть немного, но спокойнее.

Покончив с этим, я наконец собралась и отправилась на встречу с юристом.

Меня пригласили в кабинет почти сразу же после того, как я перешагнула порог офиса и представилась.

Возникло странное, но приятное ощущение, будто меня ждали.

Войдя в кабинет, я прикрыла за собой дверь, а когда повернулась к столу.

У меня от неожиданности сбилось дыхание.

Знакомая фигура поднялась мне навстречу, обаятельная усмешка скользнула по его губам.

– Так и знал, что мы с вами ещё встретимся. Только вы простых путей, похоже, не ищете.

Да, Полина?..

23.

Я невольно застыла на месте. Вадим – тот самый мужчина, что догнал меня после моего эпического выступления на приёме у Николя Антоновича и его Милки – продолжал улыбаться, словно наслаждался моим замешательством и удивлением.

Казалось, его как раз наша встреча не слишком-то поразила. Будто он и впрямь ожидал, что я обязательно войду в эти двери.

Я инстинктивным жестом дотронулась до кармана сумки, где все ещё должна была лежать его визитка. Хмыкнула. А ведь он сказал мне тогда, что может быть полезен.

Но кто ж знал, что передо мной тогда стоял лучший в городе юрист по бракоразводным делам?.. Этого он обозначить сразу не пожелал, а я все списала на дешёвый флирт.

А потом, погруженная в ворох нескончаемых проблем и забот, и вовсе забыла об этой визитке.

А вот её обладателя забыть было уже сложнее.

Вадим проследил за моим жестом и снова усмехнулся.

– Вы даже не посмотрели мою визитку.

Не спрашивал – уверенно утверждал. Я наконец пришла в себя, шагнула к нему ближе...

Наградила его ответной усмешкой.

– Каюсь. Но мне и на ум прийти не могло, что такой именитый юрист станет столь откровенно предлагать себя прямо посреди улицы!

Его брови взметнулись вверх. Это моё заявление, похоже, тоже слегка выбило его из колеи. Почему-то стало приятно.

Наш диалог походил на некое противостояние, где даже неважно, за кем останется победа. Важен лишь сам процесс взаимного обмена остротами. Особенно, когда противник столь достойный.

Наконец Вадим расхохотался, признавая, что этот раунд остался за мной.

– Знаете, а я прямо скучал по вашим словесным выкрутасам.

Я хмыкнула.

– Поздравляю, значит, у вас хороший вкус.

Он сделал мне навстречу ещё несколько шагов, замер напротив, и, склонив голову набок, задумчиво прищурился...

– Или мне стоит заподозрить, будто вы хотели этими словами меня обидеть?

Я подняла вверх руки, нарочито ужаснувшись:

– Ну что вы! Это совсем не в моих интересах.

Он улыбнулся, но отступать почему-то не спешил. Так и стоял, находясь ко мне, как казалось, чересчур близко.

Так близко, что в какой-то момент мне показалось, что между нами осталось маловато воздуха.

Он меня изучал. На это можно было бы даже оскорбиться, но мешали искорки восхищения, что то и дело вспыхивали в его взгляде.

Давно на меня никто так не смотрел.

– Не хотела бы отнимать у вас времени больше, чем положено выдохнула я, нарушая затянувшуюся паузу.

И к собственному удивлению обнаружила, что мой голос прозвучал слишком тихо. Даже интимно. Почти... игриво.

И он это уловил.

– Плевать, – откликнулся с неожиданной хрипотцой.

На вас мне времени не жаль.

Показалось, будто между нами пробежали разряды тока. Неожиданно. Неуместно.

Будоражаще.

Но вот он сделал над собой усилие. Отступил обратно к столу. А когда вновь повернулся ко мне лицом – на нем уже читалось сугубо деловое выражение.

– Впрочем, вы правы... вы ведь пришли по делу. Присаживайтесь.

В его приглашающем жесте было теперь столько официоза, что это как-то даже царапнуло.

Но я заставила себя тоже настроиться исключительно на то, за чем и пришла.

– Я представляю, что у вас произошло. в общих чертах, – проговорил Вадим, подхватывая со стола ручку. Полагаю, раз вы здесь, то пришли к решению развестись. И вас, вероятно, волнуют какие-то имущественные вопросы.

Я издала короткий смешок.

– Восхищена вашей проницательностью.

– Рассказывайте.

И я рассказала. Все, что знала, стараясь не упустить деталей, которые могли оказаться важными.

Когда закончила, Вадим поднял на меня глаза. Смотрел поражённо, чуть ли не растерянно. А потом рассмеялся.

– Вы почти не оставили мне работы. Выяснили столько всего...

– Не люблю полагаться на кого-то, когда могу что-то сделать сама.

Он неожиданно подался ближе. Уверенно произнес...

– Но на меня вы положиться можете. Надеюсь, что скоро это поймёте.

– Хотелось бы верить.

Слова сорвались с губ не нарочно – скорее, их диктовала горечь разочарования.

Когда совершаешь столь чудовищные открытия в отношении мужа – человека, с которым прожила много лет – потом вообще не знаешь, как можно верить кому-то ещё. Если подвёл даже тот, кто должен был быть опорой.

Наверно, это все отразилось на моем лице, потому что голос Вадима вдруг стал мягче, ласковее...

– Я помогу вам. Поверить. И не только в этом.

Он постучал ручкой по столу, затем спросил.

– Но вас ведь волнует какой-то конкретный вопрос, так?

Я кивнула.

– Машина, которую он купил своей любовнице. У меня нет понимания, как её вернуть, ведь это сделка купли-продажи... Могу ли я её оспорить?

Вадим помолчал несколько секунд, потом проговорил.

– Действительно, здесь есть небольшая трудность. Машину он продал без вашего согласия, но дело в том, что обязанности предоставлять согласие и нет. Согласно статье 35 Семейного кодекса, при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Закон считает так по умолчанию. Согласие обязательно требуется лишь при сделках с недвижимостью...

Моё сердце успело нервно екнуть перед тем, как Вадим продолжил...

– Но это не мешает нам признать сделку незаконной. Мы докажем, что вы ничего о ней не знали. Так же будет достаточно легко доказать, что денег за машину этот ваш.. супруг от той женщины не получал. В этом деле слишком много пятен, чтобы ваш муж вышел из него чистеньким.

Спокойные, уверенные размышления юриста успокоили меня саму. Сделав глубокий вдох, я спросил:

– Значит, нам надо подготовить бумаги для подачи в суд.

Он улыбнулся.

– Это уж вы предоставьте все же мне.

Я вернула ему эту улыбку.

– Охотно.

После этого поднялась, и, немного смутившись, спросила...

– Сколько я вам должна сегодня?

Он поднялся следом за мной. Категорично покачал головой.

– Сегодня – ничего не нужно. Это первая консультация, она бесплатная.

Это показалось мне немного странным, но настаивать я не стала. В конце концов, видимся мы с ним точно не в последний раз...

Эта мысль почему-то даже радовала.

Телефонный звонок застал меня в тот момент, когда я выходила из офиса Вадима.

На экране значился незнакомый номер. Почти наверняка это был просто спамер, но..

Какое-то предчувствие заставило меня все же ответить.

И не зря.

Звонил Николя Антонович собственной персоной.

24.

Стоны рыжей шалавы, что Николя притащил к ним жить, раздавались по всему дому.

Казалось, от них нигде не было спасения, они находили Милу в любом уголке особняка.

ЕЙ, конечно, было плевать, что муж шпилит другую бабу, она и раньше не возражала бы, если бы он нашёл любовницу.

Бесило Милу другое. Николя откровенно тратил деньги на эту дешевку, в то время как она, Мила, буквально вынуждена была выживать!

Только этим утром эта кобыла процокала мимо неё в шикарных мехах на голое тело и бриллиантах. Мила взбесилась от этого настолько, что даже накинулась на шалаву, чтобы все это отобрать, но та оказалась сильнее.

Теперь, потирая синяк, который эта дрянь оставила на её, Милы, прекрасном теле, она думала о том, что повела себя довольно глупо.

Не надо ей было психовать и срываться, когда муж приволок сюда эту шлюшандру. С таким, как Николя, лучше лишний раз вообще не нарываться, но её в тот момент буквально накрыло. Собственно, как и сегодня утром, когда она ввязалась в драку с этой Анжелой.

Миле приходилось признать – её нервы просто не выдерживают всего того, что на неё свалилось.

Очевидным стало и то, что Николя её уже не простит. Даже если бы она встала за плиту, даже если бы ноги ему целовала.

Но Мила и не собиралась всего этого делать. Она успела почувствовать себя королевой и не собиралась превращаться обратно в нищенку – даже всего лишь на время.

Пораскинув мозгами, Мила пришла к выводу – ей нужно искать нового спонсора.

И делать это надо поживее. Её красота – скоропортящийся продукт, требующий постоянных и дорогостоящих вложений. На то, чтобы поддерживать себя в форме, ей требовался щедрый любовник.

Что с Толика поиметь больше нечего – она уже усвоила. Но, к счастью, в её распоряжении был Порше, который она могла продать и некоторое время на эти несколько миллионов протянуть. Пока будет искать того, кого осчастливит следующим.

Мила не волновалась о том, что Николя наложит лапу на её машину. По брачному договору, насколько Мила поняла в силу своих способностей, он мог распоряжаться лишь тем, что куплено на его деньги. А эту машину он ей не покупал.

И вообще, он даже знать не знал, где эта тачка. Мила постаралась – она хранила её на закрытой платной парковке, разумно не заявляясь верхом на Кайене домой.

А теперь могла так же тайно его продать.

Поморщившись от очередного театрального стона, донесшегося из-за стены —переигрывает же, стерлядь рыжая! – Мила принялась за дело.

Для начала завела себе новую, электронную сим-карту. Этот номер она собиралась разместить в объявлении о продаже. Следом – состряпала само объявление, поставив солидный ценник.

Порше ведь был ещё совсем новенький, она на нем буквально пару раз только и прокатилась. Правда, водительское сиденье немного пованивало бензином с того раза, как эта овца Толиковская её окатила, но этот запашок она как-нибудь выведет. Должны же где-то такое чистить?

В общем, Мила вознамерилась продать автомобиль по той же цене, по какой он выехал из салона.

И очень надеялась, что удастся сделать это быстро.

Следующим утром Мила ликовала – ей позвонил потенциальный покупатель, желающий посмотреть машину.

Она так обрадовалась тому, что все может выгореть, что даже собралась на выход быстрее обычного. Но свои привычные каблуки и стильную укладку – не забыла. Как знать, может, этот человек не только купит у неё машину, но и окажется подходящей заменой Николя... Надо быть всегда готовой встретить свое счастье!

До гаража Мила добралась на такси – тут Толины жалкие десять косарей ей и пригодились. Пересев в Порше, направилась к месту, где её должен был ждать потенциальный покупатель...

По телефонному разговору Миле показалось, что настроен тот серьёзно. Понравилось ей и то, что он, похоже, не собирался торговаться, а готов был платить сразу назначенную сумму...

Вполне вероятно, что там и впрямь был какой-то богатей. Какая она все-таки молодец, что приоделась на эту встречу, как следует!

Заехав на просторную открытую парковку у торгового центра – именно здесь её должен был ждать мужчина – Мила выдвинула зеркальце и проверила свой макияж. Достав из сумочки яркую помаду, обновила её на губах.

А после этого вылезла из машины и заозиралась по сторонам.

Парковка в это время дня была практически пуста, поэтому Мила сразу заметила, как открылась дверь одной из немногих стоявших тут машин и оттуда вышел...

Николя.

Мила похолодела. От неожиданности и испуга её буквально парализовало, ноги как назло приросли к месту в то время, как разум кричал «беги».

В последний момент она собиралась уже было заскочить обратно в машину и уехать, но Николя оказался быстрее. Захлопнул дверь Порше прямо перед её носом, и, наклонившись к ней, опасно-ласковым тоном проговорил.

– Ну куда же ты, дорогая? Мы ведь договорились о встрече.

Мила запаниковала. Тело охватила дрожь. Такая сильная, что она даже ответить ему ничего не могла – от страха застучали зубы.

Николя её переиграл. Выследил... Развёл, как последнюю дуру!

Но он не имел абсолютно никаких прав на эту машину!

Накатившая от такой несправедливости злость наконец помогла ей выйти из трусливого ступора.

– Это моя машина! – заявила она визгливым от страха голосом. – Я её купила! И имею право делать с ней все, что хочу!

– Купила? И на какие же деньги? – насмешливо поинтересовался Николя. – У тебя ведь ни копейки своих средств нет. Впрочем, это неважно. Потому что эту машину ты все равно не продашь.

– Продам!—злобно огрызнулась она.

Как бешеная собака, загнанная в угол, готовая кусаться до последнего.

Вместо ответа Николя обернулся, взглянув себе за спину. Мила и не заметила, как к ним приблизилась ещё одна фигура...

Такая ей ненавистная!

– Не советую, – холодным, угрожающим тоном поговорила эта гадина, жена Толика. – Так называемая сделка купли-продажи, что ты провернула со своим любовником – незаконна.