Текст книги "Я подарю тебе предательство (СИ)"

Автор книги: Лу Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

У меня ещё дома были дела. Например, мне не давала покоя эта история с тайным счётом мужа в другом банке...

Экономка наконец появилась. Придирчиво оглядела каждое пирожное, разве что без лупы и, наконец, кивнула.

– Все отлично. Я оплачу вам работу переводом.

Пять минут спустя мы уже шли по этим странным коридорам на выход. Как вдруг, проходя мимо большой комнаты, где и проводился, очевидно, прием, я сквозь стеклянные двери увидела её...

Толина девица с парковки. Бензиновая фифа.

Это заставило меня застыть на месте столбом. Что она тут делала?..

– Чего вы остановились? Идём! – пшикнула на меня экономка.

Ну уж нет. Уйти я теперь не могла.

– Простите, а это кто? Девушка в розовом, блондинка, – кивнула я на Толину давалку.

– Это наша хозяйка! Идемте же!

О как. Очень интересно.

Но ещё интереснее было то, что эту «хозяйку» под руку держал мужчина. Лет пятидесяти, с залысинами и откровенно лишним весом.

– А рядом с ней, надо полагать, хозяин? – спросила я.

– Он самый. Николай Антонович. Вы идёте или нет?

– Не иду, – решительно объявила я. – Мне надо с ними поздороваться. Видите ли, мы с вашей хозяйкой знакомы.

– Что, куда?! – только и успела прошипеть экономка перед тем, как я толкнула стеклянные двери и вошла в зал.

Что буду делать – сама еще до конца не знала. Но знала другое – такую возможность упускать нельзя.

С каждым шагом вперёд в моей голове словно кирпичик за кирпичиком выстраивалось понимание ситуации.

Например, то, почему эта шлендра не подняла шума из-за бензинового душа, который я ей устроила. Видимо, боялась огласки. Опасалась, что всплывёт наличие у неё Порше, который она не покупала?..

А знал ли Толя о том, что она замужем? Понимал ли, что обворовал свою семью ради женщины, которая и без того ни в чем не нуждалась? Для которой его Порше – просто очередная игрушка?!

Подойдя ближе, я вежливо поздоровалась:

– Добрый вечер. Простите, что без приглашения... Просто хотела кое-что уточнить. Это ваша жена, Николай Антонович? Я не ошибаюсь?

Я кивнула в сторону блонды, а несколько пар глаз уставились на меня с недоумением и интересом. Разговоры притихли..

Я понимала, что среди этого сборища богачей выгляжу так же уместно, как медведь в бане. Но меня это ничуть не смущало.

Уловила, с какой ненавистью на меня смотрит эта Мила, но рот открыть она не посмела.

Значит, боится мужа. Отлично. Ясно теперь, куда бить.

– Верно, это моя жена, – нахмурившись, ответил мужчина. – А вы, простите, кто?.. И как сюда вообще попали?

Я посмотрела на побелевшую Милу, чьи губы беспомощно шевелились, не издавая при этом ни звука. А это она ещё не догадывалась, что я – жена её любовника и могу рассказать кое о чем куда более интересном, чем наша стычка на заправке. Выдержав небольшую паузу, я наконец достаточно громко объявила:

–А я – женщина, с мужем которой спит ваша жена. И что мы с этим будем делать, Николай Антонович?

11.

В наступившей тишине я отчётливо слышала громкие, быстрые удары собственного сердца.

Огромный особняк застыл, затих в ожидании того, что будет дальше.

Ждала и я сама. И попутно размышляла...

Пердимонокль, конечно, вышел знатный. У Милы глаза того и гляди выкатятся от страха, у Николая Антоновича выступила на лбу испарина. Зрелище, несомненно, отрадное, но дальше-то мне что делать?..

Вот об этом-то я и не успела подумать.

А ведь вполне может статься, что этот человек мне не поверит. Даже, скорее всего, именно так оно и будет. С чего бы? Меня он не знает, а вот жену наверняка любит. Чего явно нельзя было сказать о ней.

Впрочем, даже если меня сейчас проводят отсюда вон под белы рученьки, вечеринку я им все равно уже подпортила. И если этот Николай Антонович решит держать лицо, будто ничего вовсе и не произошло особенного, зерно сомнения в нем все равно останется.

Ревность – страшная штука, для которой порой достаточно малейшего повода. А он наверняка её ревнует: немолодой, не особо привлекательный мужчина, главное достоинство которого – деньги. И он это наверняка осознает.

Первой в итоге очнулась Мила. Её визгливый голос, раздавшийся в тишине зала, прозвучал резко, как сигнальная сирена среди ночи.

– Николя, она врет! Это же полный бред!

Николя!

Несмотря на всю напряжённость ситуации, я едва не прыснула. Вот это я понимаю —ролевые игры! Весёлая семейка, конечно. Даже странно, что она называет себя просто «Мила», а не какая-нибудь «Мадлен».

Я покосилась на этого «Николя». Нет, Людовиком ХМ тут и не пахло. Скорее Наполеон и тот не торт.

А Мила, тем временем, продолжала верещать:

– Я вообще не знаю эту женщину! К нам на праздник зашла сумасшедшая, её нужно немедленно убрать отсюда! Кто-нибудь!

Своими воплями она невольно подсказала мне решение.

Я склонила голову набок, усмехнулась. И весьма чётко, чтобы слышали все, поинтересовалась:

– Правда не знаешь? Быстро же ты забыла свое бензиновое купание.

«Николя», прости Господи, мигом побледнел. Очевидно, вспомнил тот день, когда его женушка явилась домой, воняя, как машинист. А заодно понял и то, что она врет, утверждая, что никогда меня не видела.

А я решила пойти дальше.

– Мы ведь можем записи с камер поднять, Мила. Ну, те самые прекрасные кадры, где ты, я и Порше с номером ноль восемьдесят восемь, который тебе подарил мой муж.

Повернувшись к её мужу, я добавила:

– Ну что же вы, Николя Антонович, так жену ущемляете? Подсвечники с позолотой повесили, а машину купить ей, видимо, не можете. Приходится её любовнику из семьи деньги воровать, чтобы жену вашу побаловать.

Мужчина побледнел ещё сильнее, уже до состояния мела. А кончики его ушей, в противовес остальному лицу, наоборот, заалели.

– Все, хватит! – гаркнул он.

Я ожидала, что он ещё ножкой топнет для пущего эффекта, но тот сдержался.

– Вы обвинили мою жену в измене... – продолжал он, а голос его хрипел и срывался. —Значит, у вас должны быть доказательства.

Ожидаемый вопрос.

Но вот доказательств, вроде их совместных фото, у меня и не было. Хотя этому мужичку, возможно, хватит и информации о Порше, чтобы устроить проверку. Наверняка ему будет интересно, откуда взялась машина, если жена на неё денег не тратила?

В голове вдруг вспыхнула идея. Спасительная и прекрасная.

– Я слышала разговор вашей жены и моего мужа. Он наверняка записан у неё в телефоне, можем это проверить.

Телефон, конечно, Мила наверняка купила новый. Но вот контакты, скорее всего, перенеслись автоматически, когда она вошла в свой аккаунт, чтобы восстановить информацию со старого айфона, который я с таким удовольствием раздавила.

Хотя могло быть и так, что Толя у неё и вовсе никак не записан, но это маловероятно.

Голова Милы явно предназначалась не для того, чтобы хранить в ней цифры, да ещё и целых десять штук. Непосильная задача.

– Мила, дай ей телефон, – раздался снова голос Николя Антоновича.

Мила побелела так, будто в ней не осталось вообще ни единой капли крови.

– С какой стати?! – возмутилась она.

– Значит, признаешь, что эта женщина сказала правду?

– Нет!

ЕГО голос набрал обороты, прозвучал в огромном зале подобно раскату грома...

– Тогда дай ей свой чёртов телефон! Разблокируй и отдай.

Всё это происходило на глазах нескольких десятков гостей, но этому Николя Антоновичу, похоже, было все равно. Он вряд ли отдавал себе отчёт в том, что на нас троих сейчас все смотрят, ловят каждое слово, чтобы потом понести сплетни дальше.

Он был одержим ревностью. Он хотел выяснить все здесь и сейчас.

Что ж, мне это было только на руку.

– Николя, прошу. давай хотя бы выйдем.. взмолилась Мила, которая, очевидно, как раз осознавала масштаб катастрофы.

Вместо ответа он вырвал из её рук сумочку. Отыскав там айфон, схватил её за палец и поднёс к экрану, чтобы разблокировать...

А потом вручил телефон мне.

– Ищите.

Я прекрасно помнила номер Толи наизусть. Войдя в контакты Милы, быстро его отыскала по поиску..

Не сдержавшись на сей раз, презрительно хмыкнула.

Он был записан у неё как «Анюта».

Я показала экран Николя Антоновичу и едко прокомментировала:

– Вот. Какие странные нынче Анюты пошли. Бородатые, под два метра ростом, с волосатыми ногами и руками. 0 времена, о нравы!

Мужчина крепче сжал челюсти. Ему сейчас явно было не до шуток, зато из меня сарказм так и сыпался, как из равного мешка. Но юмор попросту помогал сохранить разум.

– Позвоните. И на громкую связь, – коротко распорядился Николя, прости Господи, Антонович.

Я пожала плечами и сделала так, как он просил.

Через несколько протяжных гудков из динамика громко, на весь зал, раздался голос Толи:

– Мила, наконец-то! Я чуть с ума не сошел от волнения! Любимая, прекрасная, ты почему не отвечала.

Любимая... прекрасная... Я от него таких слов не слышала уже давно.

Николя застыл. Я буквально видела, как из его взгляда постепенно исчезают все чувства, сменяясь опустошением.

Мила всхлипнула и бросилась прочь из зала. Только куда она хотела сбежать?

– Мила, все нормально?! – продолжал спрашивать Толя, так и не дождавшись ответа. —Кисонька моя, скажи хоть что-то!

Кисонька, блин. Ищи теперь свою Кисоньку по помойкам, Толик.

Николя, тем временем, сделал мне знак закончить звонок и я прервала связь.

Айфон так и остался в моих руках. А вместе с этим – пришла мысль...

Она может все доложить Толе, а мне это пока не нужно.

Я быстро заблокировала его номер в её телефоне, а затем удалила и почистила историю звонков.

Возможно, это ничем не поможет, но попробовать стоило.

– Отойдем, – коротко предложил мне, тем временем, Николя, Господи Боже, Антонович.

Молча вручив ему Милин айфон, я послушно направилась следом. Мы вышли в соседнее помещение – вероятно, холл, и он спросил.

– Вы ведь не просто так это все устроили. Чего вы хотите?

Ответ у меня был готов.

– Я хочу назад тот «Порше», что мой муж подарил вашей жене.

Он кивнул.

– Я вас понял. Оставьте свой номер телефона.

Несколькими минутами позже я уже была на улице. Погрузив в «Тойоту» формочки и посуду, которые бросила в коридоре перед своим эффектным явлением, а потом забрала, протяжно выдохнула.

Всё пошло совсем не по плану и от этого в душе остались смешанные эмоции.

Нужно хорошенько обдумать, что делать дальше. Времени у меня теперь было немного.

12.

Милу с головой накрыла паника. Охватил страх, какого она не испытывала уже давно.

Так давно, что уже и забыла, каково это – быть настолько уязвимой, подневольной, беззащитной.

Забежав в спальню, она заперла дверь на замок, взгромоздилась на кровать и забилась в самый дальний угол, словно это как-то могло ей помочь. Как-то её спасти...

Будь она проклята, эта дрянь с заправки!

Что она, Мила, сделала ей дурного?! Ну подумаешь – спала с её мужем! Да эта колхозница ей ещё благодарна должна быть за это! Ведь Мила избавила её от необходимости исполнять пресловутый супружеский долг!

По крайней мере, Толя клялся ей, что с женой у него ничего нет.

Да если бы кто-то развлекал её собственного мужа, охотно ложился под его престарелые телеса – Мила была бы только рада. Конечно, при условии, что она при этом живет, как раньше и спокойно тратит его денежки!

Не жизнь, а сказка.

Но Николя, к сожалению, хотел только её. А ей становилось все сложнее терпеть это все.

ЕЙ был противен его запах, его тело, звуки, с которыми он на ней старательно пыхтел. Мила ненавидела ощущение его слюнявых поцелуев на коже, его прикосновения и объятия...

Но уйти не могла, да и не хотела. У неё была слишком шикарная жизнь, о которой она давно мечтала, чтобы просто так взять и отказаться от всего этого. Взлетев однажды высоко – какой дурак захочет падать? Пожив богатой жизнью – разве захочешь потом считать деньги?! Или и того хуже – пойти работать?!

Мила понимала, что мало какой мужик сможет обеспечить ей такое же роскошное существование, как Николя, поэтому считала, что можно потерпеть его приставания.. Тем более, что случались они, к счастью, уже не каждый день.

Мила даже начинала думать, что мужу просто нравится тот факт, что он ею обладает.

Николя был коллекционером по своей натуре, а она для него...

Наверно, очередной экземпляр. И ещё вопрос, насколько ценный.

НУ вот и что такого удивительного и плохого в том, что в подобной ситуации она завела себе любовника помоложе, для удовольствия? Привлекательного, в хорошей форме, достаточно умелого. Должна же, в конце концов, у неё быть хоть какая-то отдушина!

Она, конечно же, знала, что он женат. И её это полностью устраивало, было даже ещё одним плюсом Толика. Потому что он понимал – ничего у них, кроме этого перепихона, быть не может. Ничего большего она ему никогда не даст. Никогда не станет задрюканной жизнью домохозяйкой, которая в поте лица варит борщи и жарит котлеты, а в перерыве между всем этим кормит спиногрызов своей отвисшей, растянутой грудью. Нет, она, Мила, была слишком хороша, чтобы до подобного опускаться. Для всего этого у Толи была своя собственная жена. Непритязательная бабенка, которой вообще за счастье тот факт, что у неё есть муж.

И Толика такое положение дел устраивало тоже.

А теперь эта его чёртова жена все испортила!

Жаба её, видимо, задушила, что он подарил Миле «Порше», вот и мстит теперь, корова драная! А башкой своей подумать не может, что таким, как она, подобные машины могут только сниться! Потому что такими, как она, мужчины пользуются по прямому назначению —как прислугой.

А столь дорогие подарки существуют только для таких, как Мила.

Корова никогда не будет достойно выглядеть за рулём такой тачки, она ей не по статусу и не по роже!

Мила буквально кипела от ненависти к этой бабе, чьего имени даже не знала, а может, просто не помнила. Но эта злость хотя бы перебивала на время страх, который она испытывала при мысли о разговоре с мужем.

И том, что будет с ней дальше.

ЕЙ ведь теперь откажут от приличного общества. За её спиной, а то и прямо в лицо, станут смеяться. Её больше не пригласят на солидные светские приёмы...

А если Николя с ней ещё и разведется..

По спине у неё побежал мороз. Она до полоумия боялась подобного развития событий.

Знакомые, грузные шаги в коридоре, постепенно приближавшиеся к её комнате, заставили Милу испуганно задрожать.

Как маленький ребёнок, она юркнула под одеяло, решив притвориться, что спит и ничего не слышит. ничего не слышит.

И все это происходит вообще не с ней!

Шаги мужа замерли перед дверью. Он требовательно, резко дёрнул ручку, но она, конечно, не поддалась.

ЕГО голос прозвучал не слишком громко, но веско, когда он сказал:

– Мила, открой. Немедленно.

Она замотала головой, отчаянно отрицая само его присутствие здесь, поблизости, за дверью.

– Уверена, что хочешь устроить ещё больше шума? – проговорил он. – Я ведь могу приказать выбить эту дверь к чёртовой матери.

Он так и не повысил голоса, но его слова все же заставили её испуганно подскочить с кровати. Мила неловко запуталась в одеяле, которое не сумело её спрятать от всего этого ужаса, как ей того хотелось, но все же дошла, дотянулась до двери...

Открыла.

Николя все ещё выглядел абсолютно белым, как восковая посмертная маска, которую ей как-то раз довелось видеть в каком-то скучном до ужаса музее. Он шагнул в спальню, закрыл дверь изнутри.

Спросил:

– Как ты могла? Ты меня опозорила.

– Это не я, а эта дрянь тебя опозорила! – взвизгнула Мила. – Это она устроила этот скандал!

– Она мне никто. А ты – моя жена. И ты меня обманула, предала. Ты мне изменила.

Он не кричал – напротив, голос его звучал безжизненно, опустошенно, но каждое слово давило на Милу бетонной плитой.

Она зарыдала, бросилась ему в ноги...

– Я ошиблась... Он меня совратил! Проходу не давал, преследовал и...

Николя слабо отпихнул её ногой.

– Ну конечно же. Мила, не смеши, мы в каком веке? Ты не девочка невинная, чтобы тебя совращать. Может, скажешь еще, что трусы с тебя сами упали, когда ты с ним...

Он не договорил, словно бы до сих пор не мог поверить, что все это реальность.

Помолчав, продолжил.

– А совратил он тебя, видимо, тем самым «Порше». Мы ведь оба знаем, как ты падка на дорогие вещи. Кстати, где машина? Почему я ни разу её не видел?

Мила застыла. Она не позволит отобрать у неё эту тачку! Это была её подушка безопасности!

– Эта корова наврала! Я ничего не знаю ни о каком «Порше»!

В глазах мужа засветились презрение и разочарование.

– Ты правда хочешь, чтобы я дошёл до просмотра записей с камер, о которых она упоминала?

Милу снова накрыла паника. Лихорадочно соображая, она начала придумывать.

– Это был не мой «Порше»! Я у подруги одолжила прокатиться, чтобы решить, нужна ли мне такая машина, надо ли просить у тебя... Я понятия не имею, с чего эта дура взяла, будто тачку купил её муж! Он, видимо, от неё ещё с несколькими бабами гуляет! И неудивительно, с такой-то овцой жить!

Яд из неё так и лился, мешаясь с ненавистью, которую она не могла сдержать. Эта сучка почти разрушила всю её жизнь.

– Дурой она не выглядела, – спокойно заметил Николя. – В отличие от тебя, Мила. И я глубоко поражён, что ты, раз уж пошла на измену, не смогла хотя бы найти кого-то, кто не путается, как ты выразилась, ещё с несколькими бабами.

Мила растерялась. Мысли в голове мешались, паника мешала соображать.

Она только и смогла, что спросить...

– И что теперь.

– А теперь. ты пойдёшь и обследуешься на венерические заболевания – я должен быть уверен, что ты ничем меня не заразишь. А еще больше никогда не будешь общаться с этим «Анютой». И если я еще хоть раз поймаю тебя на чем-то подобном или просто даже заподозрю, что ты с ним общалась. или ещё хуже – нашла нового любовника... ты знаешь, что будет.

Она и в самом деле знала.

Не добавляя больше ни слова, Николя вышел из спальни, а Мила так и осталась сидеть на полу, не находя в себе сил подняться.

Неужели все обойдётся?

13.

Я успела захлопнуть багажник и как раз собиралась было направиться к водительской дверце, чтобы сесть и уехать отсюда, как вдруг заметила, что неподалёку кто-то стоит.

Резко обернулась. Сомнений не было – человек наблюдал именно за мной Осознав, что я его наконец заметила, он улыбнулся и шагнул ко мне ближе. Заговорил...

– Я вас испугал? Извините, совсем этого не хотел.

Я невольно отметила, что у него был мягкий голос, приятный слуху. Улыбка – столь обаятельная, что это можно было классифицировать как отдельный вид оружия...

И сам по себе – привлекателен. На вид лет сорока или около того. Высокий рост, светлые волосы, серые глаза. И именно эти глаза со стальным блеском ясно говорили о том, что внешность и голос этого мужчины обманчивы.

Я выдохнула. Понятия не имела, чем так могла его заинтересовать, но сам факт его внимания меня настораживал.

Скрестив на груди руки, я прямо спросила:

– Мне показалось или вы за мной следили?

Он поднял вверх руки, словно капитулировал. И в противовес этому действию тут же лукаво усмехнулся.

– Ну почему же сразу следил? Может, просто любовался?

Не сдержавшись, я фыркнула. Я была вся потная, усталая, порядком вымотанная —конечно, есть тут чем залюбоваться! Ей-Богу, мне же не пятнадцать, чтобы меня за такую дурынду держать.

– Налюбовались? – ответила насмешливо. – Могу ехать?

Он легонько приподнял брови. Я – хмыкнула. Выражение его лица буквально кричало о том, что он не привык, чтобы женщины так скоро желали покинуть его чрезмерно приятное общество.

Бабник, не иначе. Но от меня-то ему что понадобилось?

– А если не налюбовался? – парировал он, склонив голову набок. – Тогда не уедете?

К чему скрывать – этот разговор меня забавлял, даже интриговал. Но продолжать его я смысла не видела. Голова была сейчас занята не этой пустой болтовнёй, а куда более важными вопросами. И мне хотелось остаться одной, чтобы обо всем поразмыслить.

– Уеду, – пожала я плечами. – Жаль, конечно, так вас огорчать. Не знаю даже – как вы после этого жить дальше сможете?

На его лице отразилось изумление, а потом он вдруг расхохотался.

– Я тоже не знаю, – произнес, понизив голос и наклоняясь ближе.

До меня донёсся аромат его парфюма – достаточно тяжёлого, солидного. Смесь специй и кожи.

Затейник какой. И знает ведь наверняка, как действует на женщин. Каждое движение – словно отточено, чётко выверено, полностью рассчитано. Но не на ту напал.

Хотя он пока и не нападал в прямом смысле этого слова. И я до сих пор не могла понять – на кой черт он вообще ко мне подошёл?

Я отступила на шаг, восстанавливая дистанцию между нами.

– Извините, не знаю вашего имени... Но, может быть, объясните наконец, для чего мы с вами ведём этот довольно странный диалог? Вы же не просто так ко мне подкрались?

Он снова улыбнулся, но уже иначе. Как-то открыто, более искренне.

– Я Вадим. И вашего имени я, кстати, тоже пока не знаю.

– Полина.

– Так вот, Полина... Честно говоря, я и сам до конца не понял, почему за вами пошёл.

Просто мне так... захотелось. Наверно, хотел выразить вам свое искреннее восхищение.

Теперь уже мои брови полетели куда-то вверх. Вот чего-чего, а такого услышать не ожидала.

Заметив мою реакцию, он пояснил:

– Я, признаться, ужасно скучал на этом приёме. Жалел даже, что вообще сюда поехал. А потом появились вы, навели такого шума... Честно говоря, я уже давно так не смеялся, как от ваших словесных пируэтов и этих рож, которые пытались все это переварить.

Я прищурилась. Если это и был комплимент, то звучал он весьма сомнительно. Клоуном я точно не нанималась.

– Ну, в цирк сходите, что ли, раз вам так скучно живётся. Или на стендап, – проговорила сухо.

– Я вас обидел?

– Ничуть. Вы мне, собственно, никто, чтобы суметь меня обидеть.

Теперь прищурился он.

– А вот это звучит обидно уже для меня. Может, исправим этот досадный факт?

Господи помилуй, он что, и в самом деле ко мне клеился?..

Я уже и не помнила, когда в последний раз мне оказывали подобное внимание. Ну, это если не считать всяких озабоченных типов, которые написывали в соцсетях всем подряд. А чтобы вот так, просто подошёл человек и познакомился.

Впрочем, я не обольщалась насчёт этого мужчины. Да мне и не до этих приключений сейчас было.

Усмехнувшись, я театрально закатила глаза.

– Боюсь, наши с вами отношения развиваются слишком стремительно. Я к такому не готова.

Странно, но в его взгляде и впрямь промелькнуло нечто вроде восхищения. И это льстило, что уж греха таить?..

– И все же... – проговорил он, запустив руку в карман. – Я оставлю вам свою визитку, если вдруг захотите. стать чуть больше, чем никем. И поверьте, я действительно могу вам пригодиться. Это, к слову, вторая причина, по которой я к вам подошел.

Я едва успела моргнуть, как его пальцы ловко сунули визитку в наружный карман моей сумочки.

Ну и черт с ним. Проще на этом распрощаться, чем дальше упражняться в острословии.

– Не буду вас обнадёживать, – все же бросила насмешливо напоследок перед тем, как подойти к водительской двери.

– А я все же обнадежусь, – ответил он в том же духе.

Больше ничего не добавляя, я нырнула в машину.

С досадой заметила, что на губах все ещё играет улыбка.

Странный он, конечно, тип. Но забавный.

Разговор с ним ненадолго отвлек меня от проблем, но теперь...

Пора было снова сосредочиться на важном.

14.

Вечером городское движение привычно парализовали пробки.

Я едва тащилась в потоке машин, стоя по несколько минут на одном месте, чтобы потом проехать какие-нибудь пятьдесят метров и снова встрять.

Зато у меня было время ещё раз все обдумать. Попытаться составить единую картину из разрозненных деталей. Решить, что дальше предпринять.

Конечно, я здорово могла подпортить себе все сегодняшним спонтанным выступлением на этом скучном, как заявил Вадим, приёме. Все ещё оставался риск, что эта хабалка в бриллиантах как-то донесет Толику обо мне и о том, что я устроила.

И это порушит все мои планы. Если муж узнает, что я в курсе его измен – я уже ничего не сумею разузнать о том, откуда он взял денег на машину. И в суде меня в итоге может поджидать не раздел совместно нажитого имущества, а раздел нажитых мужем долгов, которые тоже делились пополам. А оно мне надо?.

Нужно было, конечно, ещё задуматься об адвокате. Но я не переоценивала значимость данной профессии. Адвокаты – не боги. Не факт, что юрист умеет выяснить все необходимое, найти тайные счета Толика или неизвестные мне источники дохода. Если бы все было так просто, в стране не было бы столько злостных неплательщиков алиментов, не было бы случаев, когда мужья годами скрывали от бывших жён свои доходы, чтобы не платить с них алименты на детей. И далеко не всех таких сволочей удавалось в итоге поймать, так что…

Я предпочитала полагаться в первую очередь на себя. Не на какого-то мифически всесильного адвоката.

Я снова задумалась о счетах Толика. Что мне было уже известно?

Из справки я выяснила, что все деньги с известной мне карты он перевёл на свой счёт в другом банке, о котором я ничего не знала. Благодаря той же справке я теперь была в курсе, в каком именно банке у него имелся скрытый от меня счёт.

Если подумать логически – потайные счета не заводят просто так. Их заводят, чтобы скрыть свои доходы. Вполне возможно, Толик не брал кредит на эту чёртову машину, он и впрямь на неё накопил, имея неизвестные мне источники прибыли.

А на чем может заработать разработчик? Очевидно, что на создании приложений.

Официально Толя трудился андроид-разработчиком в сети магазинов, поддерживал их приложение. Как он мог зарабатывать параллельно, при этом незаметно для меня?..

Ответ пришёл на ум сам собой. Возможно, когда по вечерам муж сидел за ноутбуком, то вовсе не видео там смотрел и не в игры играл, как я ранее полагала и как он меня в том уверял.

Эту теорию нужно было проверить.

Лишь бы Толик ничего не узнал раньше времени о том, как я отвела душу на его любовнице.

И все же это было приятно – поквитаться с ней за то, что она имела наглость принимать дорогие подарки от чужого мужа. И за то, что будучи сама замужем, не погнушалась залезть в мою семью.

Жалеть о том, что сделала, я уж точно не собиралась.

Что Толик не в духе – я поняла мгновенно, как только вошла в квартиру.

Хотя бы по тому неоспоримому признаку, что из ванной комнаты, где он, судя по всему, находился, летел отборнейший мат-перемат.

Но больше удивило меня другое, когда я туда заглянула – Толя, вооружившись инструментами, воевал с ни в чем неповинной трубой, которая, как я была уверена, ещё этим утром находилась в полном порядке.

– Ты что делаешь? – поинтересовалась, замерев на пороге. – Ну кроме того, что материшься, как сапожник.

Он обернулся, зло свернул на меня глазами. Рявкнул:

– А что, не видно?! Трубу ремонтирую! Без меня в этом доме все развалится!

Я критически взметнула вверх бровь. Имелось подозрение, что его трудами все развалится ещё раньше. Но говорить этого вслух не стала – не в моих интересах было вступать с ним сейчас в конфронтацию.

Про себя же я отметила две вещи, исходя из его поведения...

Первое – он ничего не знает о том, что я в курсе насчёт его измены и покупки Порше.

Отлично.

Второе – он мучает эту трубу, чтобы дать выход своей нервозности. Ведь сегодня он получил звонок с номера своей драгоценной Милы, но она ему так ничего и не сказала.

Наверняка он потом попытался перезвонить или написать, но я ведь удалила и заблокировала на её телефоне его номер!

Прекрасно. Значит, это позволило мне выиграть некоторое время. И теперь надо было действовать активнее – Толя ведь не будет вечно жить в неведении, да и я не горела желанием дальше изо дня в день созерцать его предательскую рожу.

Чем раньше все выясню – тем лучше.

– Ну ладно. твори, – проговорила я, натянув улыбку. – Кстати, мне нужен твой ноутбук.

Мой сдох.

Соврала, конечно. Мне просто нужен был повод добраться до его рабочего инструмента.

Толя тут же застыл. Недовольно буркнул:

– Зачем? Ты же знаешь, я не люблю, когда трогают мой ноут. Понажимаешь там чего– нибудь не того.

0 да, я прекрасно знала, что он этого не любит. Я теперь даже знала – почему.

– НУ естественно, понажимаю, – проговорила вслух с ядовитым сарказмом. – Я же ноут впервые в жизни вижу, понятия не имею даже, как им пользоваться!

Он шумно выдохнул. Снова спросил.

– Так зачем тебе?

– Мне нужно презентацию сделать для работы. Возможно, будет крупный заказ.

Конечно, никаких презентаций я не делала. Но об этом ему знать было ни к чему.

Как и рассчитывала – упоминание о деньгах, которые могли мне привалить с этого заказа, живо сделали Толика сговорчивее.

– Ладно. Дай руки вытру и разблокирую тебе ноут.

– Может, просто пароль дашь?

– Поль, ну у меня там рабочие программы есть, я не хочу, чтобы ты в мой ноут лишний раз лазила! Мало ли что!

Рабочие, ага. Только, видимо, речь шла не о той работе, которую он афишировал. А о той, которую скрывал.

Хотя это пока были лишь мои домыслы.

– Только недолго давай, – проворчал Толик, когда поставил передо мной ноутбук. – Мне он скоро самому понадобится.

Я пожала плечами.

– Ну уж как получится.

Он что-то недовольно пробурчал и, к счастью, снова скрылся в ванной:

Я осталась один на один с его ноутбуком.

С чего же начать, что именно искать?.

15.

Я позволила сделать себе глубокий вдох, затем – выдох. Сердце взволнованно билось о грудную клетку – то ли что-то предчувствуя, то ли чего-то опасаясь.

Хотя чего мне бояться? Все худшее уже случилось. И даже если сейчас выяснится, что Толя скрывал от семьи дополнительный заработок. Разве это способно уже меня удивить на фоне всего остального, что он наделал.

Времени у меня было немного, нужно было действовать и соображать быстро. Муж мог в любой момент подойти и посмотреть, что я тут делаю..

Я инстинктивно повернулась в кресле так, чтобы нельзя было подойти ко мне со спины и просто заглянуть в экран. Затем открыла для вида приложение для создания презентации.

И принялась судорожно думать.

Что я знала о работе разработчика? Откровенно говоря, практически ничего. Это не та тема, которую можно было просто обсудить с мужем за ужином – стороннему человеку сложно понять все эти языки программирования и прочие нюансы, включая лексикон.

Придётся подключить самую простую логику. Наверняка ведь есть какое-то приложение для создания. приложений?.. Если Толя и впрямь что-то делал втайне от меня – у него должен был иметься для этого инструмент.

Нужно посмотреть все установленные у него на ноутбуке программы. Я ведь, вероятно, смогу вычленить из стандартных прог нечто специфическое?..

Так я и сделала. Сначала быстро пробежала глазами по списку, затем – более внимательно.

Уже в самом конце глаз выцепил одно название – Unity.

Почему оно кажется мне знакомым?..

При взгляде на значок в голове что-то вспыхнуло. Точно! На этой платформе делают мобильные игры. У меня самой на телефоне стояло несколько таких игрулек, где я при запуске видела этот логотип.