Текст книги "Я подарю тебе предательство (СИ)"

Автор книги: Лу Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Я подарю тебе предательство.

Лу Берри

– Поживее можно?

Блондинка с откровенно надутыми губами недовольно смотрела на меня из-под наращенных ресниц.

– А повежливее можно? – парировала холодно.

Рассчитав её, проводила взглядом. Девица подошла к машине, мой взгляд опустился на номера, и сердце резко дрогнуло.

Номера были мне знакомы. Ключи от этой машины я видела у своего мужа и наивно думала, что он готовит мне подарок на годовщину...

Выйдя из магазина, я подобралась ближе, чтобы увериться, что не показалось.

Блондинка стояла ко мне спиной, заправляя машину и болтая параллельно по телефону...

– Да, Толечка! Я скоро приеду! Обкатывала твой подарок, любимый... Заехала на заправку; а тут какая-то старая корова тормозит, видимо, мозги совсем уже не работают.

Из динамика её телефона донёсся мужской, до боли знакомый голос, который окончательно развеял во мне все сомнения.

Недолго думая, я выхватила заправочный пистолет у неё из рук и брызнула бензином прямо в наглое лицо, констатировав:

– Зато руки работают прекрасно. И слух отменный.

Мы прожили с мужем вместе почти двадцать лет. Я ждала от него на годовщину подарок в виде новой машины, ведь недавно нечаянно нашла от неё ключи, но вскоре выяснилось, что машина была для его любовницы.

А мне в подарок досталось только предательство.

1.

Машина снова не заводилась.

Это, честно говоря, уже походило на настоящую пытку. Я любила своего Зверя – так я ласково называла старенький Ягуар – но проблем с ним в последнее время становилось все больше и больше.

То барахлили датчики, то по непонятной причине сдувались колеса, хотя я их постоянно подкачивала, то подыхал аккумулятор после небольшого простоя...

Кажется, не было ни единого божьего дня, когда с этой машиной чего-нибудь не случалось. И хуже всего было то, что я начинала подозревать – что-то не в порядке ещё и с двигателем. А это был практически приговор. Менять ей движок влетит настолько дорого—хотя о том, чтобы поставить оригинальный не шло и речи – что проще было бы купить какую-нибудь машину поскромнее, зато новую.

Как обойтись без машины – я не представляла. Часто бывала в разъездах по рабочим делам и привыкла при этом водить сама, ни на кого не полагаясь.

И вот – очередной закидон от моей старушки. Скорее всего, опять разрядился аккумулятор, но вот беда – возиться с ним было некогда.

Взвыв от отчаяния, я вылезла из салона и закрыла машину. Придется вызывать такси...

Дел сегодня было по горло – а машина, как всегда, подвела в ненужный момент, хотя разве бывает для такого нужный? Страшно было даже представить, сколько я сегодня накатаю на такси...

Надо будет поговорить с Толиком. Он, конечно, постоянно лишь отмахивался на все разговоры о новой машине, заявляя, что лишних денег нет, но это ведь были с моей стороны не капризы какие-то, а насущная необходимость.

Я пекла торты и пирожные на заказ. Зачастую сама же развозила заказы – так было спокойнее и надёжнее. А ещё попадались клиенты, которые хотели, чтобы я готовила прямо при них. В день у меня могло быть более десяти поездок...

И сегодня как раз один из таких сумасшедших дней, когда нужно успеть слишком многое. Хорошо ещё, что я как-то заставила мужа отвезти детей в школу – обычно и эта обязанность ложилась на мои плечи.

Вздохнув, я зябко потопталась на свежевыпавшем снегу. Скорее бы приехало такси...

Этим вечером я вернулась домой совершенно вымотанная.

Из-за долгого ожидания такси опоздала к первой клиентке, а дальше, как снежный ком – все пошло не слава Богу...

К концу дня хотелось лишь себя пожалеть и залезть под одеяло с чашкой вкусного чая, но какое там.

– Маааам! – первым набросился на меня сын, Паша. – Я не могу сделать домашнее задание по математике, я там ничего не понимаю!

–А папа что?

– Сказал, что занят!

Знала я это его «занят». Наверняка сидит с телефоном в обнимку и смотрит всякие видео. Он ведь устал! А я, по его мнению, видимо, никогда не устаю!

Ощутив, что напряжение трудного дня готово вылиться в раздражение на домашних, я глубоко вдохнула и протяжно выдохнула. Так нельзя. Муж и дети ведь не виноваты, что у меня был паршивый день.

– Дай я переоденусь, Паш, и тогда посмотрю твою задачу.

Но стоило только сделать пару шагов к спальне, как ко мне подлетела дочь. Чуть не плача, пожаловалась:

– Мам, я юбку свою любимую порвала! Ты можешь зашить? Я пробовала сама, но только хуже сделала! У меня так аккуратно, как у тебя, не получается!

НУ что я могла сказать на это? Конечно же, кивнула, успокоила её – Я постараюсь все исправить, Лизонька.

К моменту, как дошла до спальни и переоделась, возникло твёрдое ощущение, что отдых мне сегодня не грозит.

Прошлепав на кухню, чтобы сделать себе чая прежде, чем погружаться в математические дебри, которые меня и саму порой пугали, и даром, что сын учился только во втором классе, я обнаружила там недовольного мужа.

– Полин, ну где ты шляешься? Дома жрать нечего! Я после рабочего дня ещё должен сидеть голодать? Почему мне приходится ждать, пока ты соизволишь заявиться?!

От такого заявления я опешила. Во-первых, точно помнила, что оставляла в холодильнике достаточно еды. Во-вторых, а он не обалдел так со мной разговаривать?

– А где ты сам шляешься, что такой аппетит нагулял? – отозвалась едко.

Толя побледнел. Потом – побагровел..

– Да я работаю! Вас обеспечиваю, а ты даже приготовить пожрать не можешь Захотелось замахнуться и дать ему по лицу. Впервые в жизни.

– Я, вообще то, работаю тоже и иногда вынуждена задержаться. А ты не безрукий инвалид, чтобы самому быть не в состоянии сварить себе банальные пельмени. Хотя ведь у нас оставалась картошка с мясом? Вы не могли все съесть!

Толик поморщился.

– Она уже старая! Я хочу чего-то нового и вкусного!

Он сегодня «обнаглина» что ли где-то нажрался?..

– Хочешь нового и вкусного – топай в ресторан. Я тебе не бесплатная повариха, которая будет каждый день по несколько блюд готовить. Я тоже работаю и тоже устаю, ясно?! А ты, раз такой добытчик, купи мне для начала новую машину, а потом чего-то требуй.

Я осознала, что уже почти кричу. Не желая напугать детей, резко замолчала. Но ни единого слова назад все равно бы не взяла.

– Поль, ты чего сегодня, взбесилась, что ли? Я разве многого у тебя прошу?!

Вместо ответа я подошла к шкафу, вынула оттуда пустую кастрюлю и, не сдерживаясь, надела мужу на башку.

Спокойно и отчётливо произнесла:

– Вот когда сам приготовишь – тогда и пожрешь. Свежего да вкусного! Я работаю наравне с тобой – значит, бытовые обязанности мы тоже отныне делим поровну. Так что давай, готовь, а я пошла сыну помогать с математикой, на которую у тебя мозгов, видимо, не хватает. Приятного аппетита!

Отчеканив все это, я вышла из кухни.

2.

– Ну вот, все оказалось не так страшно, ободряюще улыбнулась я сыну, когда он с облегчением захлопнул тетрадь.

Никогда не ругала детей за учёбу. Если они что-то не понимали, что-то у них не получалось – какой толк орать? Нужно помочь, поддержать, направить. В конце концов, никому не нравится чувствовать себя глупым, а от криков и упрёков могло возникнуть лишь такое ощущение.

Я помнила собственное детство – мать всегда требовала учиться хорошо. А если я приносила из школы тройку – делала из этого трагедию вселенского масштаба. С домашним заданием никогда не помогала, всегда только требовала и бывала крайне разочарована, если какие-то задания не давались мне сами собой.

Благодаря ей я поняла и усвоила многое. В частности – то, как не надо вести себя со своими детьми. Горькая, но тоже наука.

Отмахнувшись от этих мыслей, я привлекла к себе сына и поцеловала в макушку. Мягко произнесла.

– Ты давай-ка спать иди, Паш. Засиделись мы с тобой, ты завтра в школу не встанешь.

Словно в подтверждение моих слов, он зевнул и потёр кулаками глаза.

– Иду. Люблю тебя, мамуль.

Семья – весьма непростое дело. Но в такие моменты, как этот, все тяготы забываются.

Все же словом можно и убить, и излечить человеческую душу.

Проводив Пашу взглядом, я позволила себе несколько минут просто посидеть, ничего не делая. А потом встала, взяла порванную юбку, оставленную Лизой на кресле, достала нитки и иголку, и принялась зашивать...

Конечно, проще было купить, наверно, новую. Но дочка из этой юбки буквально не вылезала, хотя у неё были и другие, на смену.

Глаза слезились от усталости, пока я пыталась как можно более аккуратными, мелкими стежками зашить повреждённое место – к счастью, юбка порвалась по шву...

К моменту, как закончила, от измождения подрагивали пальцы. Повесив аккуратно юбку на вешалку, я поплелась в спальню.

Силы остались только на то, чтобы упасть на кровать и отключиться. Но когда зашла —обнаружила, что Толя ещё не спит. И все неприятные эмоции от случившейся ссоры накатили с новой силой.

Думала ли я хоть раз за все эти годы, что провела в браке, о разводе?.

Солгала бы, если бы сказала, что нет. Думала, конечно. Как, наверно, и многие женщины, что вышли замуж достаточно рано, а потом к ним пришло осознание, что брак – совсем не сказка. И пресловутое «долго и счастливо» не бывает по умолчанию, а требует постоянного, ежедневного труда... особенно – от женщины.

Зрелость – это, наверно, в том числе и умение мириться с чужими недостатками, принимать их, понимать их и уметь отделять от того, с чем мириться уже нельзя.

Не бывает идеальных людей, у всех свои собственные придури. И Толя не был исключением. По сути, он был самым обычным, среднестатистическим мужиком, с какими живут миллионы женщин...

Я говорила себе это каждый раз, как хотелось послать все к черту. У других ведь ничуть не лучше. А у нас все же семья, дети, ну не бежать же разводиться после каждой ссоры.

Но сегодня почему-то стало особенно за себя обидно. В какой момент мой муж решил, что можно настолько меня не уважать?..

Наши взгляды пересеклись. Я смотрела холодно, неприступно, он – изучающе. Подняв руку, я молча указала ему на дверь, намекая, что сегодня его место на диване в зале.

Он недовольно скривился. Потом неохотно встал с кровати, но уходить и не думал.

Подошел ближе, замер на расстоянии мизинца. Смотрел пристально, в упор, и под его взглядом я отчего-то чувствовала себя, как на сканировании. Словно он тщательно отмечал каждый мой недостаток...

А может, просто мерещилось от обиды. Но уж чего в его глазах точно не виделось – так это ни любви, ни нежности.

И от этого осознания горло сдавило, как клещами.

– Обиделась, что ли? – буркнул он грубовато-неловко.

Отвечать не стала. К чему? Все и так было очевидно.

Он тяжело вздохнул, словно моя обида чрезвычайно его тяготила и раздражала.

– Я, конечно, перегнул, – признал неохотно. – Но и ты хороша! Взяла и кастрюлю на меня одела! А если бы дети увидели? Какой пример отношений ты им подаёшь?!

Интересно как выходило. Вместо того, чтобы просто извиниться, он пытался сделать виноватой меня.

Не на ту напал.

– А ты? – парировала сухо. – Что, если бы дети услышали, как ты со мной говоришь?

Считаешь, нормально, чтобы они видели, как отец ни во что не ставит мать?

– Не преувеличивай!

– Не готов извиниться – уйди, – поморщилась устало. – Я слишком устала для всего этого.

Но он не отступал. Возникло странное ощущение, что ему не столько нравится находиться рядом, сколько он пытается на меня надавить.

– Ладно. извини, – проворчал так, словно делал мне одолжение.

Он был из тех, кому проще язык себе отрезать, чем попросить прощения и признать свою неправоту. Практически в любой проблеме у него был виноват кто угодно, но только не он сам. И ко всему этому я уже привыкла. В иной ситуации я бы даже сделала на это скидку и закрыла тему, но теперь..

– Прощу, когда машину мне купишь, – отозвалась холодно. – Тем более, у нас годовщина скоро, о чем ты, конечно же, и не помнишь.

Он мигом закатил глаза, шумно выдохнул с откровенной досадой.

– Опять ты об этой машине...

– Потому что моя старушка опять не завелась. Сколько мне ещё мучиться? Или, может, стоит твою отобрать, а ты на автобусах покатаешься?

Он мигом нахмурился, явно недовольный такой перспективой.

– Она мне самому нужна!

– Не так сильно, как мне! Ну так что предпочитаешь – купить новую или отдать свою?

Толя нервно, зло запустил в волосы пальцы. Постарался говорить терпеливо...

– Поль, ну нет сейчас на это денег.. Если так приспичило ну кредит, что ли, возьми.

– Прекрасно. С тебя первый взнос.

– Ну я что сейчас сказал?

– А я не пойму, куда ты все тратишь. Моя зарплата вся уходит на мои личные нужды, на детей. Мне ты отдаёшь часть, говоришь, что остальное откладываешь, чтобы у нас была подушка безопасности, ну так вот – критический случай наступил.

На его лице играли желваки. Я знала, что Толя по жизни был достаточно... экономным, не любил тратить деньги лишний раз, зато очень любил подсчитывать убытки, как он называл любые траты, будь то бытовые расходы или отпуск.

– Давай потом это обсудим, – сказал он наконец. – Я тоже устал и...

– Отлично. Бери одеяло и иди на диван. И завтрак утром ты готовишь сам – и себе, и детям. И везёшь их в школу тоже ты – мне теперь не на чем.

Я махнула рукой, прогоняя его. Но он опять, вместо того, чтобы уйти, неловко потрепал ‘меня по бедру и примирительно сказал...

– Кстати, я поел. Картошка ещё нормальная была.

Я на это лишь фыркнула.

– Мне все равно, Толь. Ты не маленький ребёнок, чтобы я следила за тем, поел ли ты и покакал ли. Спокойной ночи.

Я упала на кровать, прикрыла глаза, чтобы закончить этот выматывающий разговор. Но чувствовала – ночь вряд ли будет такой уж спокойной.

3.

Почему женщины так часто терпят плохое обращение с собой, почему столь многое прощают мужчинам?..

Я нередко задавала себе этот вопрос. И приходила к одному и тому же выводу —виновато воспитание и пример матери перед глазами.

Моя мама была из того поколения, которое привыкло терпеть и прощать, жертвовать собой ради семьи, а правильнее сказать – жалкой видимости счастья и благополучия.

Иначе что же люди скажут…

Чтобы не остаться без мужа, не получить ярлык «брошенки» и «разведенки» женщина готова прощать измены, унижения, побои, алкоголизм и прочие зависимости. Ведь она —женщина, она обязана сохранить семью.

Но быть женщиной – не значит быть безвольной куклой, чьи шарниры мужчина выкручивает, как ему заблагорассудится.

К этому осознанию я шла годами. Годами шла к тому, что должно быть у каждого человека в крови – к самоуважению.

Потому что мама научила терпеть и меня. Научила угождать.

Хочешь похвалу или капельку ласки? Заслужи. Получи пятёрку или приберись в комнате.

Любовь не даётся просто так, её надо заработать.

С этой крепко вбитой в голову мыслью я прожила большую часть семейной жизни.

Вместо матери пыталась теперь угождать мужу, боясь, что в противном случае меня разлюбят.

Только в последние годы осознала, что это прямой путь к зависимости. К тому, чтобы муж ни во что тебя не ставил, считал практически мебелью, которая никуда не убежит и которую можно пинать, когда приспичит.

Я не осуждала женщин, которые выбрали себе роль «хранительницы очага», но искренне считала, что женщине нужна работа, свое дело. Чтобы не выпрашивать у мужа деньги на банальные трусы, чтобы не остаться беспомощной, если вдруг грянет развод, измена или ещё хуже – смерть супруга.

И я отчаянно пыталась играть все роли разом и играть их хорошо. Мама, жена, домохозяйка, кондитер – только женщины понимают, насколько сложно это всё совмещать.

Как трудно балансировать между работой и семьёй.

Странно устроена женская доля: строишь карьеру – муж недоволен, потому что ему достаётся мало внимания. Сидишь дома – муж тебя не уважает, потому что считает, что только он один что-то делает для семьи, ведь он её обеспечивает.

Этим утром, проснувшись, я думала о том, не переступил ли мой муж ту черту, после которой я должна задать себе вопрос – а зачем мне вообще такой муж?...

Воспоминания – губительная штука. Порой нас держит рядом с человеком лишь память о счастливом прошлом и нежелание признать, что все лучшее закончилось, иссякло.

Вот и я, глядя сейчас на Толю, сравнивая его с тем парнем, с которым когда-то познакомилась, понимала – муж сильно изменился.

В начале отношений он совсем таким не был.

Он дарил мне цветы, водил по ресторанам, внимательно прислушивался к моим желаниям, делал сюрпризы... И все это не нужно было у него выпрашивать. Он все охотно давал сам, а теперь..

Наверно, все дело в том, что, поженившись, мы считаем, что человек никуда уже от нас не денется. И тогда мужчины перестают ухаживать за женщинами, а женщины – ухаживать за самими собой.

Наверно, одна из самых сложных задач в браке – это смириться с тем, что праздник завершился и начался обыкновенный, приземлённый быт.

Вздохнув, я встала с постели – сегодня могла поспать дольше обычного, потому что дети были на Толике, а первый заказ у меня планировался в одиннадцать.

Пройдя на кухню, я обнаружила на плите яичницу и колбасу. Вершина Толиного кулинарного искусства. На приоткрытой крышке красовалась записка с коротким воззванием «ну прости».

Я фыркнула. Простить я, конечно, могла, но забыть – нет. Если спустить мужу такое поведение с рук, то оно повторится снова. Поэтому проучить его было категорически необходимо.

Не притронувшись к яичнице – аппетита не было – я сварила себе кофе и как раз присела за стол, когда раздался телефонный звонок.

Звонила моя подруга, Лида.

– Полечка, не отвлекаю? – донёсся до меня её ласковый голос.

– Нет, Лидушка, я ещё дома. Случилось что-то?

Вот они, прелести нашего времени – люди так редко стали звонить друг другу, общаясь в основном в мессенджерах, что обычный звонок сразу вызывал вопросы.

Подруга вздохнула.

– Да, хотела тебя попросить кое о чем. Мне ужасно неудобно.

– Говори.

– Ты не сможешь поработать за меня в магазине в субботу? Я знаю, что у тебя своих дел полно, но я в отчаянии. Ты ведь знаешь, бабушка болеет, мне нужно к ней съездить. Я уже и так несколько раз поменялась с напарницами сменами, не знаю, как отдавать буду.. А если попрошу отгул – потеряю в деньгах и..

Она неловко это все тараторила, словно оправдываясь за свои проблемы, а у меня сердце сжималось от сочувствия. Я потёрла лоб, оценивая свои возможности.

Выходные обычно посвящала семье, это было моё золотое правило. Но, наверно, ничего страшного не случится, если один раз я пожертвую выходным и выручу подругу в тяжёлой ситуации...

– Я немного боюсь тебя подвести, начудить с чем-нибудь.. – проговорила задумчиво. – Но можем попробовать.

– Господи, Полинка, ты настоящий друг! – выдохнула Лида с неподдельными облегчением и благодарностью. – Не волнуйся, я тебе все объясню, покажу, и в долгу не останусь! Спасибо огромное, родная! Кстати, как ты сама-то? Прости, я даже не спросила, все о себе..

Я была несклонна выносить из избы сор, потому редко делилась даже с близкими своими семейными проблемами. Мне казалось, это некрасиво и неуважительно – обсуждать мужа за его спиной со своими подругами.

Поэтому я, сделав над собой усилие, постаралась бодро ответить:

– Да все хорошо, Лидушка. Так во сколько ты открываешь магазин?..

4.

– Привет.

Толя замер на пороге кухни, где я неспешно пила чай. Подняла на него глаза – лишь на секунду – и снова сосредоточилась на горячем напитке.

Он протяжно, раздражённо выдохнул.

– Всё ещё дуешься, что ли?

Я откинулась на спинку стула, снова посмотрела на него, не скрывая разочарования и укора.

– А ты что, реально думал, что сможешь впечатлить меня своей яичницей?

Он стоял, не спеша отвечать на вопрос. Борзости со вчерашнего дня в нем все же заметно поубавилось. Мне вообще показалось, что вернулся он в странно-приподнятом настроении. Внешне выглядел спокойно, но в глазах было что-то такое... Как у человека, предвкушающего нечто приятное, будоражащее.

В конечном итоге он решил не продолжать наш спор. Вместо этого шагнул к плите, на которой стояла кастрюля, бодро поинтересовался.

– Кстати, а что у нас сегодня на ужин?

Брякнула крышка о стенки кастрюли – Толя заглянул внутрь. Я – коварно усмехнулась.

НУ давай, посмотри, что там у тебя на ужин.

– Поль, ну ты, блин, серьёзно?! – донёсся до меня его возмущенный возглас.

Ну просто музыка для ушей.

Фигура мужа выросла передо мной. Он встал напротив, заслоняя собой свет люстры...

– Ты считаешь, это смешно?

Я, не сдержавшись, и впрямь хмыкнула.

– Я считаю, что это справедливо.

На дне кастрюли, куда он столь нетерпеливо заглянул, лежала ответная записка. На ней я от души изобразила жирный кукиш.

– Поверить не могу! – продолжал кипеть Толя. – Ну что за детский сад?! Долго ты ещё будешь это продолжать?!

Я встала из-за стола, вскинула подбородок, чтобы смотреть ему прямо в лицо..

– Я буду продолжать это до тех пор, пока ты не усвоишь, что меня нужно уважать. И да, это – смешно, но это – совсем не шутка. Ты думаешь, я просто так тебе сказала, что ты теперь кормишь себя сам? Я и дети поели. А ты, как любитель «свежего и вкусного», приготовишь себе, что хочешь.

Он провел рукой по волосам, покачал головой.

– Дурдом какой-то! Все бабы, как бабы – и работают, и жрать готовят, а ты что —принцесса?

– Я – женщина, – парировала спокойно. – И, напомню, что все это ты начал сам.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в кухню влетела Лиза...

– Пап, а ты мне купил мою любимую шоколадку?!

На лице Толи отразились такие смятение и замешательство, что стало ясно – он даже не понимает, о какой шоколадке вообще речь.

Папаша года.

– Нет.. а должен был?.. – откликнулся недоуменно.

Дочь расстроенно отвела глаза в сторону.

– Ну, ты же сегодня был в «Вавилоне»... я тебя там видела. Махала тебе, но ты, наверно, не заметил.

ЕЁ голос становился все тише и тише, постепенно затухая. Словно она ощущала себя виноватой в том, что вообще об этом спросила...

– Солнышко, а что ж ты сама не купила? – вмешалась я мягко.

– Мы же там с классом были, нельзя было отойти от группы. отозвалась дочь.

– И я подумала, что папа...

Что папа вспомнит о её шоколадке, которая продавалась только в этом месте.

Внимание и понимание того, что о тебе думают, даже когда тебя нет рядом – вот то, что нужно каждому из нас.

Захотелось постучать мужу по недогадливой башке.

– Родная, я тебе куплю завтра, – пообещала я.

Толя смущённо поморщился.

– Лиз, слушай... извини. Я очень торопился, поэтому не подумал.

– Ладно.

Больше ничего не добавив, дочка вышла из кухни, а я задумалась...

А что муж вообще делал в той части города?.

Там располагался торговый центр с кинотеатром, но в пристрастии к шопингу Толя замечен как-то не был. Лиза видела его там – значит, дело было днем, после школы, когда они с классом поехали в кино на премьеру.

Среди рабочего дня он вдруг попёрся на другой конец города?

Мои размышления прервал его голос. Он говорил нарочито устало, разочарованно...

– Поль, я, честное слово, не понимаю, чего ты добиваешься этим всем. Разлада, развода?..

Слово «развод» из его уст мучительно резануло по душе, словно невидимый меч оставил там свой кровавый, болезненный росчерк..

Я сложила на груди руки.

– Очень интересно, – протянула неспешно. – То есть тебе проще пойти на развод, чем признать свои ошибки, исправиться, понять, что я не просто прислуга, а тоже человек и имею право на отдых?

Он раздражённо закатил глаза.

– Боже, что ты несёшь! Как ты вообще так вывернула?!

Я бесстрастно разъяснила:

– Весь сыр-бор начался из-за того, что я тебя не обслужила так, как твоё величество хотел. Выходит, что этот брак для тебя – просто удобный и комфортный быт? Что ж, тогда, вероятно, и впрямь стоит подумать о разводе. Потому что это уже не семья. В семью все вкладываются одинаково, в семье заботятся друг о друге, а ты хочешь заботы только по отношению к себе.

Он смотрел на меня потрясенно.

– Ты сдурела, что ли, уж прости за грубость? Реально хочешь затеять развод, когда у нас двое детей, ипотека... И вообще, как ты без моей зарплаты жить будешь?

Я хохотнула.

– Как? Ну давай подумаем, как. Я зарабатываю, обеспечиваю нужды свои и детей.

Вычёркиваем тебя – меньше расходов на еду и прочие бытовые потребности. При этом —плюс алименты. Как я буду жить? По всей видимости – хорошо!

Поставив этими словами точку в разговоре, я вышла из кухни.

Пройдя в ванную, открыла кран и плеснула в лицо холодной воды – оно горело от обиды.

Продышавшись, вынырнула обратно в прихожую и заметила...

Толя где-то испачкал куртку. И, видимо, даже этого не увидел.

Вздохнув, я сняла его одежду с вешалки, понесла в ванную, чтобы замыть, иначе так ведь и будет ходить грязный...

Когда переворачивала куртку, чтобы было удобнее добраться до пятна, из кармана что-то выпало.

Я посмотрела себе под ноги и увидела ключи от машины.

На автомате их подняла, положила обратно в карман и застегнула его...

И только потом поняла, что с ними что-то не так. Нахмурившись, снова достала ключи...

На них красовался логотип «Порше».

Но ведь Толя ездил на «Тойоте»...

Сердце забилось в груди вспорхнувшей птичкой – быстро, волнительно, сумасшедше..

Господи... он всё-таки купил мне машину?!

5.

Руки задрожали от накатившего волнения, от вспыхнувших в груди разношерстных эмоций. Я неверяще крепче сжала пальцами ключ!

По нутру расползалось тепло, сердце затопила нежность. И одновременно – напал ДИКИЙ СТЫД...

Я так вела себя с мужем, а он, выходит, готовил мне сюрприз..

Эта мысль заставила испуганно посмотреть на дверь – вдруг Толя зайдёт и поймёт, что я уже все знаю?..

Я подалась вперёд, закрыла дверь на замок.

Снова посмотрела на ключи в своих руках. Порше.. я и мечтать ни о чем подобном не смела!

Большим пальцем ласково огладила логотип. На глазах выступили слезы...

Вот ведь. Я критиковала мужа, придиралась к нему, считала, что с годами он стал неадекватно-жадным, думала, что его не волновали мои чувства и что он уже давно не способен на красивые жесты.

А он купил мне машину. Такую дорогую машину, что стало даже беспокойно и неловко.

Он, наверно, на неё все накопления спустил, да ещё и в кредит, чего доброго, влез!

К ключам крепился небольшой брелок. Я решила его рассмотреть...

На брелке была указана модель машины – Кайен. И её номе!

Ноль восемьдесят восемь.

Всхлипнув, я потрясенно опустилась на бортик ванной.

Толя был разработчиком. Язык программирования – чисел и кодов – ему порой был ближе, чем человеческий. И я была уверена, что номер машины он каким-то образом выбрал сам – и отнюдь не случайно...

На языке радистов «восемьдесят восемь» означает «люблю, целую». Когда-то давно, когда мы ещё только начинали встречаться, в конце свидания он, наклоняясь, чтобы меня поцеловать, шептал на прощание именно эти два слова – «восемьдесят восемь». Для него это было проще, чем прямо сказать «люблю».

Я сглотнула образовавшийся в горле ком. Выходит, не все для нас ещё потеряно. Муж все ещё помнит наши знаки, он все ещё меня любит.

Спохватившись, я встала.

Надо вернуть куртку на место, пока Толя не заметил её отсутствия.

Водрузив куртку обратно на вешалку, я вернулась на кухню – меня гнали туда чувство стыда и угрызения совести.

Толя сидел за столом с телефоном. На плите что-то варилось..

– Нашел, что поесть? – спросила я мягко, подходя к нему ближе и ласково погладив по плечу.

Он зыркнул на меня угрюмо и обиженно из-под густых тёмных бровей.

– А ты чего это вдруг подобрела? – спросил с подозрением.

Я пожала плечами:

– Подумала, что немного погорячилась.

Былая обида на него и впрямь отступила. Мне теперь было понятно, почему он так старательно избегал разговоров о новой машине – готовил сюрприз к нашей годовщине и не знал, как это скрыть, а я все давила и давила..

Меня вдруг осенило – так вот он что делал сегодня в районе «Вавилона»! Там ведь был автомобильный салон!

– Ладно, – буркнул, тем временем, мух. – Я ведь тоже неправ был.

Я наклонилась, обняла его сзади за шею. Вдохнула родной, знакомый запах, ощутила тепло его кожи...

– Ну так что ты там варишь? – поинтересовалась снова.

– Пельмени, что ж ещё? – проворчал он в ответ.

– Завтра что-нибудь интересное приготовлю, – пообещала я примирительно.

Он повернул голову, немного неловко ткнулся губами в мою ладонь, пощекотав кожу щетиной.

– Ну, вот и хорошо, что мы с этими глупостями закончили, – проговорил с облегчением.

Три дня спустя, рано утром в субботу, я находилась в магазинчике на заправке, где должна была сегодня подменить Лиду за кассой.

– Если у клиента предоплата, то заходишь вот сюда, выбираешь это и пробиваешь сумму, – объясняла мне подруга, как устроена их система.

Заправка располагалась на выезде из города, поэтому добираться мне снова пришлось на такси – старенький Ягуар в очередной раз отказался ехать.

– Вроде поняла, – проговорила я, кивнув. – Но на всякий случай сфоткаю..

Я сделала фото экрана на телефон, волнуясь в первую очередь о том, чтобы не подвести Лиду каким-нибудь косяком.

– Как касса работает – ты знаешь, – продолжала объяснять она. – Напомню просто на всякий.

Я смотрела внимательно. Когда-то мне и впрямь доводилось работать с кассой совсем не была уверена, что так уж хорошо все помню.

– Ну, вроде бы и все, – улыбнулась мне ободряюще Лида.

– А если кто-то узнает, что я тебя подменяю? – озвучила я вслух вопрос, который меня волновал. – Тут ведь камеры стоят.

– Начальство и так в курсе, не беспокойся. Пошли мне навстречу, знают ситуацию с бабушкой... Если вдруг чего случится – то и отвечать мне.

Последние слова легче мне совсем не сделали.

– Я буду стараться, – пообещала подруге.

– Я в тебя верю, – ответила она. – Спасибо тебе огромное ещё раз... никто другой бы для меня такого не сделал!

Она крепко меня обняла, и, прощаясь, сжала мои ладони.

– Ну, я помчала. Люблю тебя.

– Взаимно.

Лида убежала, а я расправила плечи и выдохнула. Справлюсь. Должна справиться.

Первая половина дня прошла достаточно спокойно. Утро даже выдалось сонным – в этот выходной зимний день, похоже, мало кто горел желанием выбираться из дома и куда-то ехать..

Было около двенадцати, когда над дверью магазина звякнул колокольчик и раздался стук каблуков. Я вскинула голову, с интересом, но ненавязчиво оглядела посетительницу..

Яркая блондинка, броско, но со вкусом накрашенная. Одета в меха и парадоксально короткую юбку. Женщина из разряда «отморожу себе причиндалы, зато будет красиво».

На ногах у неё красовались ботфорты на шпильке. Непохоже, чтобы она была за рулём – лично я в такой обуви ездить точно не смогла бы. Наверно, приехала с кем-то и вышла развеяться в магазин, пока мужчина заправлялся:

Но я ошиблась.

– Номер пять. Четыре тысячи, – бросила она мне кратко, но весьма пренебрежительно.

Предоплата. Я заволновалась – мне сегодня ещё не доводилось её выбивать..