Текст книги "Я подарю тебе предательство (СИ)"

Автор книги: Лу Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Пришлось лезть в телефон, на который я сделала фото – без этого побоялась что-то перепутать.

Голос женщины стал грубее, требовательнее, высокомернее.

Голос женщины стал грубее, требовательнее, высокомернее.

– Ну что вы там возитесь?! Я тороплюсь!

– Извините, я сегодня первый день.

– А мне насрать! Поживее можно?

Я тайком сделала глубокий вдох, не позволяя выбить себя из колеи. Наконец провела предоплату.

Протянула ей чек, холодно отчеканив:

– А повежливее можно?

Она на это просто фыркнула. Ей заметно хотелось сказать что-то ещё, но она, похоже, и впрямь сильно торопилась.

Из магазинчика обратно на заправку она почти что выбежала. Я – невольно проводила её взглядом до самой машины...

Белый Порше Кайен.

Мой взгляд сполз на номера и внутренности обдало мертвенным холодом.

Ноль восемьдесят восемь.

6.

Сердце замерло, застыло в груди, словно окованное льдом. А потом резко треснуло и рухнуло мне прямо в ноги, разбиваясь на миллионы осколков.

Ноль восемьдесят восемь...

Может, показалось?.. На зрение я прежде не жаловалась, но сейчас всей душой хотелось надеяться, что оно меня подводит.

Двигаясь на автомате, словно зомби, я вышла из-за стойки и направилась на заправку.

Пока шла, не могла отвести глаз от машины. Взгляд словно приклеился к слишком хорошо знакомым номерам.

Нет, не почудилось. И цифры, и буквы – абсолютно те же, что были на брелке ключей, что я нашла в кармане мужа.

Больно. Так больно. И эта боль – везде. Растекается по всему телу, парализует органы, отравляет кровь. Мне было жутко даже мысленно проговорить, что все увиденное может значить.

Всегда так хочется верить, что есть какое-то объяснение. Хоть какое-то, чёрт возьми, объяснение, помимо самого жуткого, и при этом – самого очевидного.

Застучало в висках, зашумело в ушах. Мозг ожил, стал лихорадочно работать, пытаясь представить иные причины того, что на машине, которую я ждала в подарок, ездила другая женщина.

А что, если Толя вовсе не покупал этот Порше? И он вообще ему не принадлежал, а ключи к нему попали временно. Например, друг хотел сделать жене сюрприз и попросил Толю подержать их у себя...

Глупость какая. Какого черта я выдумываю ему оправдания.

Но мне было бы проще принять даже то, что муж не собирался мне дарить никакую машину, чем понять вдруг, что он сделал это для другой. Своей, очевидно, любовницы.

Тем временем, до меня донёсся голос этой девицы. Она стояла ко мне спиной, заправляя машину и параллельно болтая по телефону.

– Да, Толечка! Я скоро приеду! Обкатывала твой подарок, любимы!

Заехала на заправку, а тут какая-то старая корова тормозит! Видимо, мозги у неё совсем уже не работают!

Толечка...

Я горько, хрипло хмыкнула. Шансы на иное объяснение, кроме предательства, растаяли в морозном зимнем воздухе. В одно короткое мгновение.

А «старая корова» – это, надо полагать, я.

Из динамика её телефона вдруг донёсся мужской голос. Голос, до боли мне знакомый, который окончательно развеял во мне все сомнения в происходящем.

– Не могу дождаться, когда тебя увижу, – говорил мой муж. – Соскучился просто до трясучки, кисунь.

Он говорил это другой женщине.

Говорил с такой страстью, какой я в нем уже и не помнила...

Эти слова живо вывели меня из прострации. Внутри что-то вспыхнуло, взорвалось. И какие-то черти толкнули вдруг сделать то, на что я не считала себя прежде способной.

Корова, значит? Сейчас мы посмотрим, кто тут корова!

Я обошла эту дрянь, внезапно появляясь рядом. Во мгновение ока выдернула заправочный пистолет у неё из рук и от души зарядила бензином прямо в это наглое, высокомерное лицо, резюмировав:

– Мозги, говоришь, у меня не работают? Зато руки работают прекрасно. И слух отменный!

Она завизжала во всю дурь. Замахала руками, словно это как-то могло ей помочь, попутно выронив свой айфон в лужу бензина, уже образовавшуюся у неё под ногами...

Я направляла ей пистолет в лицо до тех пор, пока топливо не иссякло.

С каким-то диким, первобытным наслаждением смотрела, как бензин стекает по шикарной белой шубе, как она отчаянно трясёт головой, будто воображает, что так может убрать со своих волос и лица вонючую, масляную жидкость.

– Дура! Сука! Что ты сделала?! – заорала она, отплёвываясь.

– Мила? Что там у тебя происходит? – донёсся с земли голос моего мерзкого муженька.

Недолго думая, я занесла над телефоном ногу и от души наступила, заставляя его заткнуться.

Было искушение обшарить эту гадину, пока она стоит беспомощная и отобрать у неё ключи от моей машины, но…

Возможно, Толик уже оформил Порше на неё. А обвинение в угоне – последнее, что мне сейчас было нужно.

Я итак уже наворотила того, что может иметь не самые приятные последствия...

Протяжно выдохнув, я отступила. Но меня остановил очередной вопль этой дешевки – Ты за это ответишь! Я буду жаловаться!

Я вновь подступила к ней ближе. Практически вплотную. Наклонившись к её уху, твёрдо, с нажимом отчеканила..

– Жаловаться на что? На то, что ты, такая неловкая и глупая, со всей дури облила себя бензином из пистолета, а я выбежала тебе помочь? Это будет очень нехорошо с твоей стороны. Поэтому ты сейчас сядешь в машину, пока ещё можешь себе это позволить, и просто уедешь отсюда.

На удивление, она заткнулась. До меня донеслось лишь её тяжёлое, нервное дыхание.

– Справа от тебя тряпка на ведре висит, – добавила я. – Грязная, правда, но тебе в самый раз. Возьми и утрись.. коровушка, а то дурно пахнешь. Этак ни один бык к тебе больше не подойдёт.

Развернувшись, я пошла назад в магазин.

Адреналин понемногу схлынул, оставляя после себя лишь пустоту и каплю раскаяния...

Не за то, как поступила с этой девицей – она это полностью заслужила.

А за то, что все-таки, очевидно, подвела подругу...

Прости меня, Лидушка..

Но иначе я не могла.

7.

Меня потряхивало от всего произошедшего. Сердце молотилось о грудную клетку отчаянно и бешено, рассылая нервную дрожь по всему телу.

Вернувшись за кассу, я попыталась успокоиться. Нужно все трезво обдумать, проанализировать и решить, как с этим быть.

Хотя самым первым и острым желанием было, конечно, позвонить Толе и не на самом приличном языке вылить на него все то, что я о нем думаю. И особенно – что чувствую после того, что узнала.

Хотя, если подумать, может, и стоило даже быть готовой к такому развитию событий.

Ведь его чувства ко мне явно охладели и мы жили...

Нет, не плохо. Просто как все.

Впрочем, тот факт, что былой страсти между нами не было, вовсе не означал, что меня не ранило его предательство. И во сто крат больнее было от того, что я, найдя у него ключи от Порше, поверила – муж меня любит, муж меня ценит, муж меня слышит.

Если бы не эта находка, которая, казалось, буквально кричала о том, что Толя решил сделать этот подарок именно мне – машину, в которой я так нуждалась, с номерами, которые имели значение для нас двоих – если бы не это все, то, вероятно, и мое разочарование сейчас не было бы таким острым. Бешеным. Разъедающим все нутро.

Как больно поверить в то, что тебя любят, а потом вдруг понять, что все совсем наоборот.

Восемьдесят восемь. это и впрямь было зашифрованное признание в любви. Вот только адресовалось оно вовсе не мне.

Я хрипло, отчаянно выдохнула, словно старалась таким образом изгнать изнутри боль и тяжесть, которые теперь там крепко засели.

Но это было невозможно. Мысли все равно вертелись вокруг этого жуткого предательства.

Как давно он ней спутался? Какие ещё подарки ей дарил? А главное – откуда у него были деньги?..

Неприятная мысль кольнула затылок. Я понимала стоимость подобной машины – Толя столько просто не зарабатывал и даже не факт, что смог накопить. А если он и впрямь взял многомилионный кредит на свою цацу?..

Долги делятся при разводе – где то я об этом слышала. Господи, ещё не хватало выплачивать кредит за его шлюху!

Меня затошнило от такой перспективы.

Снова всплыл перед глазами её образ. Меха, надутые губы, длинные светлые волосы —не исключено, что наращенные, потому что постоянные осветления не дадут шанса сохранить такую гриву – и прочие вещи, свидетельствующие о том, что это «дорогая» женщина. Такая, в которую надо постоянно вкладываться...

У Толи таких средств не было. Я ведь точно знала, сколько он получает..

Или... не знала?..

Голова пошла кругом.

На самом деле, я действительно верила, что мой муж откладывает деньги, хранит их у себя на счету, или даже, скорее, охраняет, как злой пёс. По мере того, как росли его доходы, он становился все жаднее. Он даже себе самому лишний раз не покупал чего-то, что не считал уже критически необходимым. Несколько лет мог ходить с одним телефоном, носить вещи, пока не треснут, и жаловаться, что мы слишком много потратили на отпуск...

Но на неё он, похоже, денег не жалел. Впрочем, на меня, поначалу, тоже. Просто я теперь стала для него удобной вещью, которой только пользуются и ничего в неё не вкладывают, а она – его праздник, его отдушина..

Его любовь.

Хотя вопросы все равно оставались. На какие деньги он содержал эту дрянь?..

Что-то не сходилось в моей голове. Словно несколько деталей выпали из картины и потому я не могла разглядеть её суть.

Ясно было одно – сходу кидаться разводиться и вообще дать знать о том, что я в курсе его измены – плохая идея. Сначала нужно было выяснить, откуда он берет средства на эту шлендру. Платить за его кредиты я не собиралась.

Сила женщины – в её уме. И Толя сильно пожалеет о том, как со мной поступил.

Оставался, правда, вопрос, а не слышал ли он через телефон мой голос, когда я разговаривала с его давалкой?.. Не догадался ли о том, что тут произошло?..

Она ведь могла ему рассказать обо всем. Хотя муж понятия не имел, на какой именно заправке я буду подменять Лиду. Он ничего об этом не спросил. Ну ещё бы! Видимо, так обрадовался тому, что меня не будет дома и он сможет смотаться к своей любовнице, что больше его ничего не интересовало.

Господи, помоги. Мне было отчаянно нужно, чтобы он пока что ничего не узнал.

Следом за этой мыслью пришла другая...

Лида. Если Толина девица все же куда-то пожалуется – подруге могло попасть. А я никак не сумею на это повлиять – доступа к камерам у меня не было...

Я лишь могла видеть на мониторе трансляцию с них, но что-то стереть или отключить возможности не было. Я ими не управляла.

Я перевела взгляд на экранчик, куда шло изображение с камер. Белый Порше уже исчез.

Я пригляделась – камера, что смотрела на тот ряд, где все произошло, была порядком запачкана. Изображение с неё было размытым, нечетким...

Может, обойдётся. Но предупредить Лиду все же было надо.

Испытывая ужасный стыд, я спешно набрала подруге.

В магазине меня сменили в семь вечера.

Вызвав такси, я поехала домой. По дороге пыталась просто набраться сил на то, чтобы себя не выдать перед мужем. Чтобы не показать своего отвращения к нему, своего разочарования, граничащего с ненавистью.

Первое, что меня встретило при входе в квартиру – это какой-то дикий грохот на кухне.

Кто-то со всей дури звенел посудой.

Пройдя туда, я увидела Толю. Злого, хмурого, недовольного. Едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Судя по его настроению, эта фифа на свидание так и не явилась.

Мелкая пакость с моей стороны, но как, оказывается, приятно.

– Что туту тебя творится? – поинтересовалась, останавливаясь в дверях.

Он оглянулся на меня через плечо, гневно гавкнул...

– Происходит то, что я и дети хотим жрать, а ты опять где-то шляешься!

– Рабочая смена кончилась в семь.

– Причём не твоя! Какого черта ты эту Лидку себе на шею посадила?!

Уж кто бы говорил. Так и хотелось ему ответить – за своей шеей следи, а то эта белобрысая акула тебе хребет-то перекусит.

Но пришлось сдержаться.

– Ну и как успехи? Что приготовил? – спросила вместо продолжения спора.

– Ничего! Пельмени хотел сварить, а ты куда-то дела большую красную кастрюлю!

– Большая красная кастрюля стоит в холодильнике. С супом. Но тебе, видимо, не настолько хочется есть, раз суп тебя не устраивает.

Не заметил.

– Тьфу, черт, – выругался он.

Я устало усмехнулась:

– Ты, Толь, как будто здесь и не живёшь. Даже в холодильнике ничего найти не можешь.

Он с досадой поморщился. Потом буркнул.

– Значит, суп. Кстати...

Он пошарил у себя в кармане и вдруг достал оттуда какую-то коробочку.

– Я тебе вот подарок купил. Ну, на годовщину. Она ведь уже скоро.

Скоро, ага. Завтра, если быть точнее, но этого он, естественно, не помнил. И вообще ни про какую годовщину ничего не вспомнил бы, если бы я сама не сказала.

Я посмотрела на коробочку в его руках, до боли прикусила губу. Точно знала, что того, что так наивно ждала в подарок ещё недавно, там не было...

Но придётся пока играть в этот цирк.

– Ну, открывай уже, – поторопил меня муж.

8.

Толя смотрел, как жена задумчиво вертит в руках коробочку, которую он ей вручил.

НУ чего она тормозит? Подарок ей был не нужен, что ли?.. То мозг ему выносила, что он про годовщину забыл, подарков ей не дарил, внимания не уделял, то теперь стоит, молчит, как неродная!

А он ведь постарался над подарочком!

По губам жены вдруг скользнула странная улыбка. Не весёлая, не грустная, скорее, какая-то... презрительная?..

Но вот она подняла на его глаза. Смотрела при этом мягко, нежно. И он подумал, что ему та улыбка просто померещилась.

Полинка ведь его любит, хоть порой и пытается взбрыкнуть, как необъезженная лошадь.

Наверняка визжать сейчас будет от радости, когда увидит, что он ей купил.

Он проследил за тем, как она сделала глубокий вдох прежде, чем открыть коробочку.

Волнуется, похоже, дуреха.

– 0. – наконец выдохнула жена, уставившись на то, что было внутри.

– Ты рада? – спросил он нетерпеливо. – Я знал, что ты их хотела!

Внутри лежали серьги. Когда Поля напомнила ему о годовщине, он понял, что подарок купить все же придётся. И уж лучше отделаться от неё чем-то попроще, вроде этих цацек, чем она продолжит выпрашивать у него машину.

Сдурела совсем баба. Что он ей – миллионер, что ли, чтобы машины дарить?..

Впрочем, миллионы у него и впрямь водились. Но повода тратить их на жену он не видел.

Он был из тех людей, кому очень нравится копить деньги. Из тех, кто испытывает кайф от того, что у него на счету лежит кругленькая сумма.

Это внушало ему спокойствие и умиротворение. Хотя если бы кто-то спросил его, что он собирается с этими деньгами делать, зачем так упорно копит и ограничивает себя и семью —он бы не смог ответить. Просто такова была его натура. А может, дело было в бедном детстве, когда мать постоянно занимала у кого-то деньги, влезала в кредиты, чтобы просто купить ему новую обувь или куртку.

С тех пор он ужасно боялся прожить точно такую же жизнь, как мама – в вечной нужде, вечных долгах. Категорически не хотел брать кредиты, с огромным мучением согласился на ипотеку, которая до сих пор его тяготила...

Только ради Милы переступил через себя, через свои принципы. Но она была особенной женщиной. Такой, к какой он раньше прикоснуться никогда и не мечтал.

И шикарная женщина заслуживала шикарных подарков. В её глазах он не хотел выглядеть жалким жлобом, не хотел ощущать себя так, будто не дотягивает до её уровня...

Поэтому он купил ей Порше. Конечно, его немного коробило изнутри от того, что спустил на машину почти все свои накопления, зато с каким восхищением она на него смотрела.

На него – это на Толю. Хотя на Порше она смотрела тоже с восторгом.

Ему нравилось в Миле то, что она умела быть благодарной. Не то, что Поля, которая только и делала, что чего-то него требовала, а благодарности – никакой! А он ведь ипотеку за них платил, деньги ей давал! А она все равно была недовольна!

Он снова посмотрел на жену. Она задумчиво проводила пальцем по серёжкам, которые он ей преподнёс..

И наконец сказала:

– Спасибо.

Он с облегчением улыбнулся. Вроде понравились. Значит, вечер сегодня будет мирный.

Учитывая, как жестоко обломалось его свидание с Милой – она просто не приехала на свидание и телефон её не отвечал – день у него и так не задался. Толя даже не знал, что теперь делать и как её искать. Все ли с ней нормально? Почему так резко обрубилась связь и до сих пор отключён телефон?.. И с кем она там спорила перед тем, как пропала?..

На этом и без того тревожном фоне лаяться с женой настроения вообще никакого не было.

Посмотрев на Полю, он, не скрывая довольства собой, проговорил:

– Я заметил, что серёжки эти в корзине у тебя давно валялись. лежали, в смысле.

Подумал, что сама ты их нескоро купишь, а я вот тебе приятное сделаю!

Между прочим, цацки эти целых две тысячи стоили! Но об этом он все же решил промолчать. У них с Полей было весьма разное понятие о дороговизне.

ЕЁ ресницы дрогнули. Она снова улыбнулась, подалась к нему, чтобы обнять.

– Ты такой внимательный, – проговорила ласково. – Такой щедрый.

– Да ладно уж, – пробормотал он неловко-смущённо. – Главное, что тебе нравится.

Он неуклюже погладил жену по спине. Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо и нежно пропела...

– Кстати, дай мне денег, пожалуйста. Мне нужно на маникюр, на стрижку, ещё к косметологу пора сходить...

Он обомлел. Это ещё что за новости?

– Ты же свои деньги обычно на это тратишь, – проговорил угрюмо.

Она грустно вздохнула.

– К сожалению, я теперь тоже буду копить, мне ведь нужна новая машина. Поэтому часть моих расходов возьмёшь на себя ты. Ты ведь сам говоришь, что зарабатываешь больше, значит, можешь себе позволить дать мне денег на красоту. Ты ведь хочешь, чтобы я хорошо выглядела, правда?

– Ты и так выглядишь нормально, – буркнул в ответ.

Ну куда она лезет? Как Мила ей все равно не стать, вот и смысл тратить деньги на всю эту хрень бабскую?

– Нормально – это не хорошо, – отрезала в ответ жена. – Ты и сам, получается, считаешь, что я выгляжу плохо! В общем, переведи мне денег, ну или тогда все детские надобности теперь на тебе.

Толя поморщился. Детям этим постоянно было что-то надо, как в бездонную дыру все проваливалось! И ведь попробуй откажи, потом будут с обиженными рожами ходить...

Уж лучше дать Поле один раз денег на эти ее маникюры и косметологов.

– Ладно, – вздохнул, сдаваясь. – Сколько надо-то?

– Ну, пока хватит тысяч двадцать.

– Двадцать тысяч?! – не сдержался он. – Тебе там за такие деньги что, новое лицо сделают?!

Она отвернулась, сложив на груди руки.

– Поссориться хочешь? – уточнила сухо.

Он не хотел.

Пришлось открыть приложение банка. Вбив номер телефона жены, он едва успел сделать перевод, как Полина неожиданно и резко вскрикнула.

Толя терпеть не мог громких, внезапных звуков, сразу нервно дёргался. Вот и теперь испуганно подскочил на месте.

– Ты чего?!

– Там в ванной что-то.. ты не слышал?! Срочно сходи посмотри! Скорее, Толь! Вдруг прорвало нас!

Заразившись от неё паникой, он метнулся в ванную, неосознанно бросив телефон на стол.

9.

Прожить с человеком много лет – это значит досконально изучить его слабости.

Это знание и было теперь моим оружием. Я знала, что Толя не терпит громких, неожиданных звуков – дёргается от этого и нервничает, они выбивают его из колеи. И именно этим я воспользовалась, чтобы добраться до его обычно заблокированного телефона.

Я всегда уважала чужие личные границы, не делала в отношении других людей того, что не понравилось бы мне самой. Но сейчас выбора не было, мне нужно было добраться до его счетов, понять, что там происходит и при этом – не вызвать подозрений.

Я не собиралась устраивать скандал, заводить открытые расспросы – это была прямая дорога к тому, чтобы не узнать вообще ничего. Такое поведение только спугнет его, заставит стать внимательнее и осторожнее, а мне нужно было прямо противоположное. Чтобы он расслабился и ничего не заподозрил о том, что я в курсе его похождений и трат.

Если на нем висит огромный кредит – я хотела знать об этом до того, как дойду до адвоката и суда.

И вот теперь у меня было несколько секунд. Буквально несколько секунд, чтобы решить, что делать.

Я схватила его телефон с открытым банковским приложением со стола, пробежала глазами по экран!

Просмотреть все операции банально не успею.

К счастью, вспомнилось – можно сделать выписку со счета и отправить себе на почту. Я быстро кинула взгляд в сторону ванной комнаты – Толя пока не вернулся. Судя по звукам, он решил заодно сходить в туалет – видимо, по принципу «не зря же пришел».

У меня нервно дрожали пальцы, пока я спешно ставила даты выписки и вбивала свою почту.

В итоге осталось даже время посмотреть, какие ещё у него открыты счета, хотя беглый просмотр показал, что денег на них нет.

Но я все же выгрузила и отправила себе выписки ещё и по ним.

Положив телефон обратно на стол, задумалась – денег у Толи было немного. И это, в целом, абсолютно ожидаемо – он ведь купил этой крысе дорогую машину. И все же я не могла представить, чтобы он мог просто накопить денег на этот Порше.

Вспомнила машину. Где он, интересно, её взял? Если подержанную, с рук – это один вопрос и цена. А если новую, из салона.

Мне даже стало не по себе. Я почти не рассмотрела машину тогда на заправке, но старой она точно не выглядела. Да и эта девица явно была из разряда тех, кто потасканное не любит.

Хотя Толю она все же пригрела, не побрезговала, – мелькнула в голове ехидная мысль. А он тоже не первой свежести.

В итоге эти размышления возвращали меня все к тому же – откуда у Толи деньги?..

– Ну вот и чего ты орала? – прозвучал рядом его голос. – Нет там ничего! Нормально все!

– Может, это у соседей был шум, – улыбнулась ему нарочито наивно. – Я просто испугалась. Хорошо, что все в порядке. Нам только не хватало ещё кого-нибудь залить!

– Вечно делаешь из мухи слона.

Он сел за стол, подтянул к себе телефон... Но я успела его перехватить. Цапнув айфон, мило пропела:

– Кстати, мой хороший, я вспомнила – мне ещё нужны деньги. Ягуар надо бы нашему ремонтнику показать – я так подозреваю, что у него двигатель помирает. А ещё Лиза юбку порвала.

Тараторя все это, я живо перевела с карты Толика большую часть того, что там ещё оставалось. И все это под его потрясенным, ошалевшим от происходящего взглядом.

Ничего, пусть привыкает платить. Как только все выясню о его махинациях – буду что-то решать с разводом, а до тех пор устрою ему весёлую жизнь.

– Поль... чего началось-то? У тебя же свои деньги есть... – послышался его недовольный голос.

Бедняга. Такое потрясение. Привык сидеть на моей шее, а теперь за один день так прилично поиздержался.

Спать сегодня наверно не будет от таких переживаний.

– Нет у меня денег, – развела я руками. – Январь – тяжёлый месяц.. Зато как хорошо, что у меня есть ты! Такой замечательный, щедрый муж! И как прекрасно, что мы семья и выручаем друг друга!

От всех моих фраз несло откровенным сарказмом, но он этого, к счастью, не понял.

Только нахмурился ещё сильнее, но возразить не посмел. Ещё бы, я ведь так его хвалила.

Было бы глупо с его стороны, вероятно, сказать, что он на самом деле жадный до чёртиков, отвратительный муж.

Он бы этого никогда не признал. Чего только стоил его подарок! И его довольная рожа, когда он его вручал – Толя искренне полагал, что серьги за две тысячи должны были привести меня в восторг.

Он со своей жадностью даже вообразить не мог, что нормальные украшения стоят в сотни раз больше. А вот такие, что я отложила себе в корзину, я спокойно могу «подарить» себе сама.

Впрочем, чему тут удивляться? Даже когда я тратила свои собственные деньги на хорошую одежду и обувь для детей – он ворчал, что можно было найти и что-то подешевле.

Можно было, конечно, но если есть возможность купить хорошее – зачем покупать то, что развалится на следующий же день?..

Я подошла к нему и, преодолевая отвращение, обняла.

– Пойдя лягу, день был тяжёлый, – проворковала ласково.

На самом же деле, хотела поскорее посмотреть выписки.

Сделав на скорую руку себе чая, я проверила, как дела у детей, а потом отправилась в спальню.

Те два счета, что отправила последними, ничего интересного в себе не содержали и там почти не было операций. Зато первый…

Чем больше я его изучала, тем более тошно мне становилось. Но несколько важных моментов уловить удалось...

Первое – неожиданные расходы начались несколько месяцев назад. Видимо, тогда эта дрянь и нарисовалась в его жизни.

И второе – вывод крупных сумм в несколько операций. Все – в последние пару недель.

Но что ещё интереснее – Толя выводил деньги на свое имя.

На счёт, оформленный в другом банке. О котором я, естественно, ничего не знала.

– Что ты тут читаешь?

Муж вдруг приземлился на кровать рядом. Игриво улыбнулся и меня передернуло —похоже, не получив желаемого от своей давалки, он был согласен получить это хотя бы от меня.

– Да вот, смотрю свои расходы и доходы, – ответила ему. – И знаешь что? Ты был прав! Я недостаточно внимания уделяю тебе, детям, дому. Моя работа приносит слишком мало денег. Думаю, мне надо бросить заниматься этой ерундой в виде тортиков и полностью посвятить себя семье.

От этого заявления его заметно перекосило. Ну конечно! Он был совсем не готов полностью содержать семью, зато считал, что я должна его кормить, как в ресторане.

– Но это ведь тоже деньги... – пробормотал он растерянно.

– Но они не стоят того, чтобы мы с тобой ссорились! – улыбнувшись, заявила я.

обдумаю это завтра на свежую голову. Ладно, спокойной ночи.

Отвернувшись, я сделала вид, что засыпаю. Сама же усмехнулась.

Мучайся теперь всю ночь, Толик, от страха, что мы все сядем тебе на шею.

10.

Утро понедельника началось просто волшебно.

А именно – с криков Толика в динамик моего телефона. Он так надрывался, бедолага, что рисковал вообще остаться без голоса. Если так и продолжит, то придётся ему своей любимой давалке только мычать на ухо всякие непристойности.

– Поля, какого хрена?! Какого хрена, я тебя спрашиваю! – орал муж по кругу.

Я усмехнулась от его красноречия. Так взбесился, что даже слов подобрать не может.

– Толя, что случилось? – спросила совершенно невинным тоном.

– Моя машина! Ты забрала мою машину! – задыхался он от гнева.

Я едва не захохотала прямо в динамик. Забрала, естественно. Его «Лэнд Крузер» был габаритным и неповоротливым, но, в сравнении с моим «Ягуаром» имел одно весьма жирное, неоспоримое преимущество – он, черт возьми, хотя бы ездил.

А значит, я намерена была его оккупировать, пока не верну назад – Бог пока знает, как —тот Кайен, что Толик подогнал своей шлюшке.

Вот и пусть теперь сидит без машины, хитрый черт.

– 0. да, дорогой, мне пришлось её взять, – сказала с напускным сожалением. – «Ягуар» по-прежнему не заводится, а я опаздывала.

– А мне теперь что делать?! – проревел он. – Я на чем поеду на работу?!

На копытах своих скачи, козлина, – хотелось мне сказать, но пришлось сдержаться.

– Ну, ты можешь попробовать завести «Ягуар», – проворковала в ответ. – Иногда, через раз, это получается. А если нет – отволоки её в ремонт. А ещё, говорят, в городе ходят автобусы и на них даже можно куда-то доехать. Уверена, ты справишься!

– Поля, ты издеваешься надо мной, что ли?!

Признаться, так оно и было. Надо же, заметил.

– Совсем нет, милый! Слушай, мне надо за дорогой следить, так что я отключаюсь..

– Не смей! И немедленно верни мою машину!

– Толик, не могу говорить! Ты же не хочешь, чтобы я ненароком разбила твою «Тойоту», отвлекаясь на разговор? Все, до вечера, родной.

Я с наслаждением нажала на красную кнопку, заканчивая разговор. Вот пусть теперь весь день от страха умирает, гадая, все ли в порядке с тачкой. Муж был весьма невысокого мнения о моих водительских навыках, хотя я ни разу не попадала в аварии и водила уже давно и часто. Бедняжка, он теперь ни жрать, ни... кхм-кхм, в туалет сходить от нервов не сможет.

Я специально встала этим утром пораньше, чтобы успеть угнать у него из-под носа «Тойоту». Да и дел было по горло – меня наняли на весь день, печь пирожные для какого-то там приёма, назначенного на этот вечер.

И до той поры мне нужно было закупиться всеми необходимыми продуктами, внимательно рассчитав количество; взять свои любимые формочки и посуду – с другими я работать не любила; доехать до дома, где все будет проходить, а располагался он за городом; ну и подготовиться, а потом начать печь, что тоже займёт несколько часов, учитывая масштаб заказа.

В итоге на месте я была к одиннадцати утра.

По указанному адресу располагался трёхэтажный особняк, претензионно выстроенный в стиле «барокко».

У порога меня встретила женщина, которая представилась Екатериной Алексеевной, экономкой.

– Я покажу вам все, что необходимо, – помпезно объявила она.

А я тайком усмехнулась, идя за ней следом. Слово-то такое забавное – «экономка». А главное – довольно абсурдное, ведь люди, которые нанимали такой персонал, явно экономить не привыкли. Как раз-таки наоборот.

Во всяком случае, скромностью в этом доме и не пахло.

В какой-то момент у меня даже голова закружилась от обилия зеркал и золотых подсвечников в одном только коридоре, через который меня повели на кухню.

Похоже, хозяину этого дворца не давала покоя слава самого Людовика ХМ.

– Вот, это кухня, – проговорила экономка, вводя меня в помещение, которое казалось неуместно современным среди остальной обстановки дома. – Если вам что-то понадобится, позвоните мне, номер у вас есть. По дому очень вас прошу не шастать.

Я хмыкнула.

– Мне будет некогда шастать, Екатерина Алексеевна, – ответила ей с усмешкой.

– Вот и прекрасно. И, пожалуйста, следуйте строго тем образцам пирожных, которые вам дали. Хозяйка будет очень недовольна, если хоть одна деталь окажется непохожа. Может даже меня уволить...

Последние слова она пробормотала совсем тихо, словно сама их боялась. И хозяйку, эту, видимо, тоже.

– Какая она, приятная личность, эта ваша хозяйка, – заметила я с юмором. – Интересно даже было бы познакомиться.

Мне и впрямь было интересно. Что это за люди, что в наше время живут, как два века назад?..

Но экономка от моей шутки пришла в ужас.

– Хозяйку нельзя беспокоить, она этого не любит! – замахала она на меня руками. – Все только через меня! Через меня, слышите?!

– Слышу, слышу, не волнуйтесь вы так.

Но она и впрямь дико нервничала. Похоже, хозяюшка тут была пострашнее Сатаны.

Закончив разговор с разволновавшейся экономкой, я принялась за дело.

Следующие несколько часов была полностью занята пирожными. Без продыху металась между плитой и столом – выпекала, начиняла, украшала...

В итоге готово все было за полчаса до назначенного времени.

Что в доме уже начался прием, я поняла по шуму, который доносился откуда-то из соседних комнат.

Смахнув со лба пот, с вожделением подумала о свежей одежде, которая ждала меня в машине. Скорее бы пришла эта Екатерина Алексеевна, приняла работу, расплатилась и можно было уехать отсюда!