Текст книги "Исповедь мантихоры"

Автор книги: Лой Штамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

– Здравствуй, Эни, – кивнула я старой знакомой и перевела взгляд на представителей Тануки, – приветствую вас.

– Здравствуй, Марыся, – кивнул рыжий вампир. Здорово, такие очень редко встречаются, во всяком случае, я первый раз вижу, – без церемоний и на 'ты', меня зовут Игорь, его Виктор.

– Приятно познакомиться, – кивнула я и перевела взгляд на наставника.

– Я думаю, все знают, зачем мы тут собрались, так что лучше сразу к делу, – потер руки Джек, присаживаясь рядом со мной.

– Поддерживаю, – согласился Виктор, доселе молчавший светловолосый вампир, – о убедите меня в том, что нам нужно заключать союз с оборотнями.

– Мы не собираемся никого ни в чем убеждать, – фыркнула Эни, – либо мы заключаем его, либо нет. Ты просто подумай, срок пакта о ненападении скоро истекает, союзов заключено мало, чем больше представителей разных рас будут дружить, тем лучше. Охота воевать?

– Я думаю, Виктор не то имел ввиду, – улыбнулся Игорь, тихонько толкая своего несговорчивого друга, – какие привилегии на данный момент нам даст мир с оборотнями?

– Неприкосновенность территорий, поддержка и прикрытие в этом мире и астрале, гарантия того, что ни один оборотень из моего клана не тронет вампира из вашего ни в этом мире, ни в астрале, обмен информацией, – вздохнула я, – разумеется, с вашей стороны все то же самое.

– Оборотни только вашего клана не тронут вампиров нашего? Как насчет остальных? – посмотрел на меня Виктор, – вы можете заключить соглашение с кем-то из соседних родов и натравить на наш клан.

– За остальных я не в ответе, с ними заключайте мир отдельно, – начала злиться я, – что я вам, кстати, настоятельно советую. О каких стычках может идти речь, если я обещала поддержку и, в случае чего, политическое убежище. Это все равно, что натравливать кого-то на самого себя.

– У меня вопросов больше нет, – кивнул вредный блондин, – Игорь?

– Нет.

– С вами мы уже все обговорили отдельно, – сказала Эни.

Джек чуть склонил голову и прошептал мне на ухо:

– Не нервничай так, все хорошо. Сам союз уже заключен, остались только формальности.

– Зачем ты притащил сюда Урша? – прошипела я, – человеку тут что делать?

– Он просто будет свидетелем, на всякий случай, – оттветил Джек, не повышая голоса, – если что-то случится, то он будет очень кстати.

– Если что-то случится, то он будет трупом, – фыркнула я, отстраняясь.

– Или оборотнем, – с нажимом произнес Джек, – пусть и неистинным.

– Сам и будешь обращать! – возмутилась я такой наглости, – у меня на него зубы, тьфу, лапа не поднимется.

– Потом поговорим, – больно ущипнул меня учитель.

Между тем заключение должно было, по идее, начаться, а вот как оно должно было проходить? Для меня это было тайной за семью печатями. И мне это чрезвычайно не нравилось.

– Мой дом – твой дом, – сказала Эни, протягивая мне ладонь.

– Мой дом – твой дом, – ответила я, сжимая ее.

– Мой дом – твой дом, – Джек пожал руку Виттэсу.

– Мой дом – твой дом, – я ощутила холодную ладонь Игоря и тихонько вздрогнула.

Он ободряюще улыбнулся и подмигнул. Я смутилась и разжала ладонь.

Машинально потирая руку, я отошла в угол комнаты и села рядом с Уршем. Вампиры переговаривались между собой, было ощущение, что свершилось что-то великое, что вдобавок трепало нервы всем присутствующем на протяжении последнего времени. Меня не покидало ощущение, что с этого момента дороги назад у меня нет.

– Вот два договора, – протянул мне Джек папку, – по две копии каждого, все уже подписанные. Подпиши нам наши экземпляры, будь добра.

– Ага, хорошо, – я вытащила из папки четыре листочка и пригляделась к ним – текст везде одинаковый, меняются только цепочки 'Де Лионкур с Мантихорами', 'Тануки с Мантихорами'. Надо думать, 'Де Лионкур с Тануки' уже давно подписан и в сейфе лежит, блин, – ручка есть?

– Кровью, Марыся. Кровью, – захихикал мерзкий Виктор, – первый раз договор с вампирами подписываете?

– Если все остальные вампиры похожи на вас, то последний, – не выдержала я, – перо дайте, будьте добры.

– А вот и не подеретесь, – с ноткой угрозы встал между нами Джек, протягивая мне перо и хрустальную рюмочку с маленьким скальпелем внутри, – держи.

– Слушай, а я душу Дьяволу не продам сейчас? – прошептала я Джеку, сцеживая кровь из порезанного пальца в сосуд.

– Нет, ты сейчас просто по лбу получишь, глупый ребенок, – прошипел Джек, шлепнув меня по руке, – хватит уже доить свой палец, расписывайся.

Я окунула перо в кровь и прикоснулась к листу 'Де Лионкур'. Перо отказывалось писать. Я нервно покосилась на Джека и тряхнула рукой. Договор украсился живописными кляксами, я торопливо начала их стирать тыльной стороной руки. Капли размазались тонким слоем, у меня возникло ощущение, что я на бумаге кому-то руку отпиливала. Сзади тихо хихикала Эни, Джек прочистил горло и угрожающе навис надо мной. И как-то сразу перо записало…

– Так-то лучше, – фыркнул учитель, забирая у меня оба листочка, – Игорь, это ваша копия.

– Благодарю, – рыжий вампир покосился на бумагу, которую я подписывала первой, фыркнул, но ничего не сказал, натолкнувшись на взгляд Джека.

Я поспешила отвлечь внимание учителя: – Мне нужно уходить уже, скоро с учеником встреча. Выйди со мной на лестницу, хорошо?

Джек молча кивнул. Я попрощалась со всеми и вышла в коридор, оделась и открыла дверь. Джек стоял на лестнице и курил.

– Что ты опять задумала, малышка? – посмотрел он на меня.

– Не знаю пока, – вздохнула, – надо будет уйти ближе к зимнему излому на некоторое время, и если уход под большим вопросом, то возвращение прямо-таки под огромным.

– Бывает, – равнодушно пожал плечами вампир, – что тебе от меня надо?

– Если я не вернусь, не расторгай союза. Во всяком случае, сразу. Я поговорила с Безродной, если что-то случится, она поможет им во всем. Если ты не сможешь или не захочешь помогать, то хотя бы не мешай.

– Привязать бы тебя к дереву да хорошенько плеткой отхлестать, – вздохнул Джек, – может, думать бы начала. Разберемся. Будет время, будем думать. А за такие упаднические мысли обязательно выпорю.

– Сначала придется поймать, – улыбнулась я, – спасибо за все, удачи.

Вампир молча смотрел, как я спускаюсь по лестнице…

– Так пакт о ненападении вроде был заключен несколько лет назад, – удивился Иван, – что значит ваш союз?

– Слушай, ну ты же юрист, подумай сам – одно дело не нападать друг на друга, а другое – дружить и помогать, если что, – досадливо поморщилась я, – это очень разные вещи, не находишь?

– Нахожу, – кивнул Иван, – понял тебя. Правда, способы заключения договора у вас интересные. Кровью подписывать… Попахивает средневековьем. Но это не мое дело, да?

– Какой ты догадливый, – снисходительно кивнула я и отвернулась от него.

– Рыся? – позвал меня парень, – обернись.

– Чего такое? – удивленно обернулась я и получила снежком по лбу. Парень, столь метко залепивший снег, рассмеялся и рванул от меня, – эй, ну нашел время, а?

– Хорошо, извини, – внезапно посерьезнел ученик, – придем на место и покидаемся там.

– Нет, думаю, мы придем на место и займемся более интересными вещами, нежели игра в снежки, – задумчиво сказала я, растирая в руках тающие крупинки, – предпоследний раз спрашиваю: ты точно уверен в том, что хочешь уйти из этого мира? Может быть такой вариант, что ты вовсе не вернешься сюда, чем черт не шутит, может там что-то серьезное.

– Которой раз уже говорю тебе: да, да, да, – Иван подошел ближе и стряхнул с моих волос незамеченный снег, – Меня тут, как и тебя, ничего особо не держит.

– Не замечала я у тебя проблем с сессией, друг мой, – задумчиво произнесла я, – не пожалеешь?

– Неа. А проблем у меня с ней нет, потому что она еще и не началась у нас. Родителей жалко, конечно, хоть у нас и плохие отношения в последнее время были, но если что-то со мной случится, то они не обрадуются.

– Ничего с нами не случится, – убеждала я сама себя, – к понедельнику вернемся и отпразднуем новый год так, что у тебя похмелье будет до 23 февраля, а у меня до 8 марта.

– Обязательно, – улыбнулся Ваня и сменил тему, – расскажи, почему именно сюда идем? Почему мы в лесу ищем непонятное место, из которого теоретически можем попасть туда, откуда со мной болтают?

– Вообще-то район около Лианозово, особенно лес и прилегающее к нему кладбище являются территорией клана Мантихоры. Я тут очень уютно себя чувствую, поверь мне. Так уж совпало, что именно в этом лесу я нашла очень хорошую точку силы, она уже индивидуально для меня прекрасна.

– Хочешь сказать, в родном доме и стены помогают? – Полуутвердительно сказал Ваня.

– Нет, – мотнула я головой, – просто я знаю его как себя и мне известно место, в котором точка соприкосновения двух измерений наиболее тонка. У той больницы она тоже есть, и логичнее было бы там лезть, но здесь будет проще, не помешает никто. Мне не составит труда долбануть ту точку тобой.

– То есть как долбануть мной? – опешил парень, – мы о таком не договаривались!

– А что поделать? – пожала плечами я, – если есть предложение получше, то я с удовольствием его выслушаю.

– Расскажи хоть, как будешь это делать? – вздохнул Иван, что от меня потребуется?

– Сильные эмоции и энергетический всплеск, он же потребуется и от меня.

– А, ну это несложно, – расслабился колдун, – а какие эмоции нужны? Или не важно?

– Вообще, мы сейчас находимся под покровительством Сатурна, значит смех. Буду тебе анекдоты рассказывать, – задумалась я, – хотя, если начистоту, эмоции не обязательны, главное – энергия. Как ты понимаешь, с этим проблем у нас не будет. Мы прорываемся, я выхожу в астрал и вытягиваю туда нашу знакомую, благо, что я догадалась сделать слепок ее ауры в прошлый раз и достану ее, где бы они ни была.

Некоторое время мы шли молча, понемногу становилось все темнее и темнее, но хоть какой-то слой снега отражал свет, и Иван спотыкался не так уж часто. Мне свет не требовался вообще. Становилось прохладнее, хотя вообще зима выдалась очень теплая, даже удивительно, что в лесу хоть какой-то снег есть. В городе его не было.

– Стой, – Ваня взял меня за руку, останавливая, – я что-то чувствую.

– Например? – вздохнула я, освобождая свою руку от его ледяной ладони, – не цепляйся за меня так, а то я подумаю, что тебе страшно.

– Да ну тебя, – фыркнул Иван, – я чувствую, что у нас неприятности. Причем большие.

– Удивил, – закатила я глаза, – когда это у нас их не было?

Шиз предпочел промолчать и двинуться вперед, предупредительно подняв ладонь. Метров через десять он остановился, удивленно посмотрел на меня и развел руками: ничего не понимаю. Снисходительно улыбнувшись, я поманила его пальцем. Он опасливо приблизился ко мне, а потом шарахнулся опять на пару метров. И все в абсолютной тишине.

– Что это такое? – раздраженно спросил Шизофреник, не приближаясь ко мне.

– Место моей силы, – просто сказала я, – на него охранку ставила, чтобы другим умникам типа тебя неповадно было.

– И часто у тебя тут по лесу умники типа меня ходят? – недоуменно приподнял бровь ученик.

– Откуда я знаю? – вздохнула я, – ты же вот сейчас бродишь.

– Ладно. Пошли дальше?

– Да, только точка совсем близко, я уже чувствую ее, – кивнула я, наклоняясь и зачерпывая снег.

– А я не чувствую, – вздохнул Иван, а что, если это ошибка, и нет во мне ничего такого, я действительно шизофреник, а ты просто моя галлюцинация?

– Ты не чувствуешь, потому что не приезжал последние три недели понемногу долбить ее, а меня она уже встречает как родную, – не согласилась я, отодвигая со своего пути ветки и намеренно опуская их перед парнем, дабы они, хлестнувшие в грудь, хоть немного привели его в себя, – а насчет галлюцинаций, друг мой Шизофреник, так это дело такое… Чем интереснее, тем веселее, верно?

– Угу, – хмуро буркнул парень, ловя направленную на него ветку, – просто обхохочешься.

– Да ладно тебе, – улыбнулась я и замерла, почувствовав тепло, разлившееся в воздухе. Я услышала тихий-тихий звон и далекий гул, как раскат грома где-то на грани горизонта, – Шиз…

– М? – посмотрел на меня парень, – что такое?

– Во-первых, мы пришли, – улыбнулась я, – а во-вторых, получи, фашист, гранату!

– Марыська! – метко пущенный (ну конечно, с десяти метров все мы меткие) снежок попал колдуну четко в грудь и остался на ней висеть, сцепившись со свитером, – тоже мне, стрелок ворошиловский, в такой момент ответственный такой фигней заниматься! Кстати, а что надо делать?

– Снег расчистить, – мгновенно 'скисла' я, – помогай.

– Надо было взять лопату, – вздохнул парень, уныло глядя на единственный на весь лес, казалось бы, сугроб, – хорошо что я перчатки взял с длинными пальцами.

– Ты не взял лопату? – притворно ужаснулась я, разгребая снег, – а чем же мы будем отбиваться от упырей, если троекратное сплевывание через плечо не поможет?

– Исчезни, – вздохнул Иван, – пойди покури пока, я разгребу снег.

Я пожала плечами и отошла в сторонку.

Курить.

***

– А теперь не мешай, хорошо? Энергию я у тебя сама возьму, – сказала я через десять минут, доставая из кармана листок с пентаклем и нож из сапога, – даже знаю, как.

– И как? – покосился на нож Иван, уходя в сторонку.

– Увидишь, – гаденько улыбнулась я, сверяясь с листочком и выкорябывая на мерзлой земле всякую ересь.

Судя по тому, что земля смерзлась не очень сильно, шанс что-то нацарапать у меня был, но вот насколько правильно… Ох, доцарапаюсь сейчас, черти всякие полезут еще… Ну все вроде.

– Все? – удивленно посмотрел на меня парень, когда я со стоном разогнулась, – больше ничего не надо?

– Может, мне тут тебе танец маленьких лебедей под 'Боже, царя храни' станцевать? – фыркнула на него я.

– Ничего себе фантазия, – изумился парень, – можешь?

– Черт знает, – отмахнулась я от него, – тут все пытаемся узнать с ребятами, сможет ли один Лис станцевать стриптиз под лезгинку… Судя по тому, что ставят ему за это много пива, сможет.

– Хотелось бы на это посмотреть, – задумчиво произнес парень.

– Раньше я за тобой таких наклонностей не наблюдала, – удивленно посмотрела на него я, – какие еще сюрпризы в себе скрываешь?

– Да ну тебя, – плюнул парень.

– Вам того же, вас туда же, – вздохнула я, закидывая рюкзак на спину, – готовься, будем пробовать.

– А если не получится? – почесал в затылке Иван.

– Прорываться с боем, – мрачно буркнула я, настраивая 'воронку', – процесс пошел, ждем десяток секунд и дело за твоими талантами.

– А как ты вообще представляешь себе все это? Ну поиски этих дятлов, которые пристают ко мне.

– Приходим туда, ищем самих дятлов, я укорачиваю их на одну голову, берем на память карликового дракона вместо зажигалки и валим назад, – шутливо ответила я, вглядываясь в разгорающуюся ярким светом полосу на земле, – пора.

– Я не умею контролировано посылать энергию, – вздохнул Шизофреник, – и ты это прекрасно знаешь.

– Ничего страшного, я умею, – улыбнулась я, все будет проще, чем я думала, нужны просто сильные эмоции.

И ударила его коленом между ног.

Запомните, дети мои. Насмехаться над оборотнем – не самый лучший способ обеспечить себе долгое и здоровое будущее. Из всех вариантов провокаций на эмоции я выбрала именно этот.

В глазах потемнело, стало душно, уши заложило. Через томительные секунды и ощущение полета я открыла глаза, увидела стремительно приближающуюся землю и кое-как сгруппировалась, погасив удар. Шиз кулем свалился рядом со мной и, матерясь, остался лежать в позе эмбриона.

– Вань, а у нас получилось, – я удивленно заозиралась, – мы явно не в Подмосковье…

Действительно, вид открывался чудесный – большое поле с сочной изумрудной травой, справа виднеется лесок – темные ели, серебристые осинки березы, слева небольшая лесополоса, за которой смутно проглядывала песочного цвета дорога. Чистое синее небо, ни облачка на нем… И жара. Я моментально расстегнула кожаную куртку, пожалев, что не могу снять кожаные штаны. Да и сапоги, наверное… Судя по всему, было лето, причем в самом разгаре. Весело, да.

На холмике, с которого мы так красиво слетели, живописно лежал Ванин рюкзак и моя перчатка, свой рюкзак я ощущала спиной, но вот в сохранности вещей, лежавших в нем, уверенна не была. Все-таки пару раз я перевернулась на нем.

– Лооой! – услышала я сдавленное рычание справа и вскочила, представив, какие кровожадные мысли гуляют в голове моего ученика.

– Да? – невинно посмотрела на него я, – ты в порядке?

– Я в таком порядке, – со стоном поднялся на ноги Иван, – вот просто в таком порядке… Зачем ты это сделала?!

– Ну ты сам знаешь… Энергия, эмоции, все дела… – Ковыряя носком сапога землю, уставилась в небо я, – к тому же кто-то там меня обвинял в неправильной ориентации.

– А, так это ты мстила? – набрал в грудь воздуху Иван, – а другого способа ты не нашла?

– С другим способом было бы не так действенно, – вздохнула я, – так совместили приятное с полезным.

Разгорающемуся скандалу помешал шорох приминаемой травы. Я оглянулась, подобрала с земли перчатку и шепнула Шизу:

– Мы тут не одни.

– Нас должны были встречать? – посерьезнел парень.

– Конечно нет, – поморщилась я, – кому мы нужны?

– Тогда медленно-медленно в лес, – кивнул парень направо.

– Рюкзак возьми, – вздохнула я.

– Время потеряем, потом вернусь, – покачал головой парень, – если за нами следят, то это может стать сигналом к нападению.

– Сигналом к нападению станет наш уход без вещей.

– Логично, – кивнул Иван и спокойно пошел к рюкзаку. Первая же стрела остудила его пыл.

Из-за холма появились четыре фигуры, со стороны тракта неслись еще две, на лес я посмотреть не успевала.

– Назад! – рявкнула я, пытаясь сформировать облако горячего пара. И с удивлением поняла, что у меня нет магии. Вообще. Ее и раньше-то особо не было, все-таки не по профилю, но тем не менее… Иван метнулся назад, ему вслед понеслись ругательства, стрела, болт и один кинжал, я побежала к нему навстречу, на ходу трансформируя когти… Над плечом просвистела стрела.

– Может, поговорим? – запыхавшись, Иван посмотрел в глаза одному из разбойников.

Я скептически хмыкнула – заряженный и взведенный арбалет в руках мало способствует моему душевному спокойствию и задушевным разговорам. Мы с Ваней медленно пятились назад, на холм, я буквально лопатками чувствовала нацеленное нам в спину оружие.

– Кажется, мы не туда попали, – горько вздохнул Иван.

– Нет, мы просто попали, – еще горше вздохнула я, чувствуя, что подхожу к затягивающемуся переходу. Вот и хорошо, что сам затягивается, а то как бы не влезло к нам в мир чего-нибудь из этого.

– Удачи, Рысь, – неожиданно сказал Иван, толкая меня локтем в грудь.

Последнее, что я увидела, это Шизофреник, посылающий энергетический импульс в разрыв и несколько болтов и стрел, летящих в него.

Я ощутила все то же самое, что было при переходе в то измерение и звучно хрупнулась в снег. Черта на земле погасла, более того, тонкие стенки миров затянули дыру и уплотнились, я не смогла бы снова ее прорвать даже за месяц.

У Ивана впервые получился четкий энергетический удар.

Я села прямо на снег и завыла.

Глава шестая

'Ходит дурачок по лесу'

10 апреля 2008г

Я не умею ненавидеть себя, но убил бы того, кем хотел бы стать.

Полынь

– В романе Алексея Толстого 'Петр I' очень четко прописаны женские образы. Мы видим это на примере Софьи и… Штамм! Чем ты занимаешься? – Мария Андреевна заметила, что я на лекции по ее любимому предмету занимаюсь явно чем-то не тем. Причем занимаюсь я этим, а именно чтением, уже больше часа, а заметила она только сейчас. Ну а что поделать, если тему женских образов у Толстого я знаю назубок – писала сочинение по ней. Скучно. Вот и развлекаюсь, как могу.

– Читаю, – криво улыбнулась я, записывая на парте карандашом номер страницы, – что такое?

– Да ничего, в общем-то, – смутилась преподавательница, – а что читаешь?

– Марию Семенову, – посмотрела я на корешок, – слышали?

– Нет, а про что там? – заинтересовалась женщина.

– Ну конкретно в этой про деву-воительницу, умудрившуюся поступить в воинскую дружину, – задумалась я, – исторический роман.

– Это ко Льву Алексеевичу, – махнула рукой Мария Андреевна, – он у вас историк, не я.

– Он не очень любит Семенову, – вздохнула я.

– Разбирайтесь сами, – преподавательница уткнулась лицом в тетрадь, – итак, продолжаем. Женские образы на примере Софьи и ее матери очень четко прописаны, его сводная сестра, мечтая завладеть престолом…

Я с вздохом убрала книгу в рюкзак и уставилась на доску, подперев щеку согнутой в локте рукой. Делать ничего абсолютно не хотелось, а уж писать лекции по избитой теме… Нет, спасибо. Читать тоже пока не хотелось, хотя если бы я опять открыла книгу и уткнулась в нее, мне бы никто ничего не сказал. Практически за весь учебный год мы с преподавателем более-менее узнали друг друга и если в начале и середине осени мы чуть не воевали, то сейчас у нас установился вежливый нейтралитет – она не мешает мне заниматься на парах всякой ересью, а я ее на тех же парах не провоцирую на разговоры, не относящиеся к теме урока. Раньше, до того, как мы присмотрелись друг к другу, мы с особо вредными одногруппниками срывали ей пару за парой. Теперь она нас просто не трогает, к взаимному удовольствию. Мне-то что, я давно уже по специальности подрабатывала, в моих знаниях русского языка она убедилась еще в ноябре, к концу декабря мы с ней настолько сблизились, что она сказала мне приезжать на экзамен даже без допуска. Да что там приезжать – когда я, уже желая забирать документы из колледжа, наплевала абсолютно на все, она позвонила мне домой в день экзамена, наорала на меня и сказала в срочном порядке являться в колледж. Я тогда была на девяносто девять процентов уверена в том, что завалю сессию, но именно на один процент и попала, сдав последний экзамен за пару до вынесения списка отчисленных. Кстати, моя фамилия в списках уже была, и когда я эти самые списки после экзамена увидела, мне чуть дурно не стало. Не дала упасть в обморок мне директор, прошедшая перед моим носом и зачеркнувшая последнюю фамилию в списке. Мою.

Самое интересное, что я умудрилась за два дня сдать семь зачетов и один экзамен, только потом поняв, что, собственно, провернула. До сих пор иногда заикаюсь, вспоминая.

После того, что случилось в конце декабря, у меня не было желания ни к чему. Если бы не ребята из группы, регулярно пинавшие меня, я бы, наверное, не сдала сессию. Мне просто было наплевать абсолютно на все. Если бы не полнейшая апатия, я бы, может, и из окна вышла…

Я потеряла возможность менять ипостась. Это я выяснила через несколько минут после того, как меня вышибло обратно в этот мир. Более того, как стало известно еще в том измерении, магия так же пропала. Я стала никем. Более чем никем, я стала человеком, но не простым, а бывшим оборотнем. Я ничего не имею против собственно людей, но маги, потерявшие дар, не могут, как правило, жить обычной жизнью. О прецедентах же потери второй ипостаси я не слышала вообще, став уникумом и в этот раз. Но приятного в этом не просто мало – вообще ничего нет. Я столько раз раннее хотела стать просто человеком и жить обычной человеческой жизнью, и вот теперь, когда мое желание исполнилось, я поняла, что желала для себя невыполнимого. Я не могу быть никем, кроме того, кем я являлась изначально – оборотнем.

С тех пор ничего не изменилось. Я жила обычной жизнью, старалась не обращать внимания ни на что, полностью удалившись в придуманные книжные миры. Я ушла с тренировок – за Джека-то я могла поручиться, но за остальных вампиров, тренировавшихся с нами – нет. Велик соблазн, смалодушничав, убить или просто намылить шею бывшему врагу, который теперь не способен дать отпора. Со мной осталось только то, что имеет обычный хорошо натренированный человек, и ничего более. Ни ускоренных реакций, ни обостренных слуха и нюха, ни возможности видеть в темноте… Я даже в астрал выходить не могу. И не могу отличить вампира, мага или оборотня от обычного человека. И мириться с этим очень тяжело.

– Лооой! – Сулико помахал рукой перед моим лицом, – проснись и пой, пара закончилась.

– Ня? – подняла я на него взгляд, – я даже звонка не услышала…

– А чего это ты някаешь? – опешил одногруппник, – ты вроде к анимэ равнодушна.

– Более того, я отношусь к нему жестко отрицательно, – фыркнула я, забрасывая рюкзак на плечо и подходя к двери, – это все няка, чтоб ее. Заразила.

– Няяяааа! – бросилась мне на шею маленькая хрупкая Вика, анимэшница, которую я за характерные возгласы прозвала Някой.

– Фигняяя, – передразнила ее я, подхватывая на руки и, словно мешок с картошкой, закидывая на плечо.

– Шварц, это еще что такое? – ошарашенно спросила преподавательница русского и литературы, созерцавшая сие безобразие.

– Это воспитательные работы, – ответила я, разворачиваясь к ней лицом. За спиной раздался возмущенный визг, ноги разбушевавшейся Няки пришлось придержать, – Вик, не пищи, а то я неловко развернусь и приложу тебя головой об косяк.

– Только не уроните ее, а то у меня не выдержат барабанные перепонки, – вздохнула Мария Андреевна, примерно знавшая, чего можно ожидать от хрупкого маленького ребенка с незаурядными вокальными данными.

– Я постараюсь, – мыкнула я. – До свидания.

– До завтра, Марыся, – кивнула преподавательница.

Я аккуратно развернулась лицом к компании одногруппников, с любопытством наблюдавших за этой сценой.

– До свидания, Вика, – хихикнула преподавательница.

– До свидания, – восторженно воскликнула Няка. Она вообще отличалась особенной восторженностью.

– Ну что, ушастая, пошли к любимой лестнице, – вздохнула я, выходя в коридор и подбрасывая Вику на плече – она хоть и легкая, но не невесомая.

– Ииии! Не надо! – заволновалась девочка, – между прочим, я тебе еще за мороженое не отомстила!

– Ну, так и быть, – я сбросила ее с плеча, поставив на пол, – живи спокойно.

Да, был сегодня милый эпизод с мороженым. Приезжаю я обычно рано, как и наша компания, а время до пары мы обычно коротаем в Макдоналдсе, стоящем в пятидесяти метрах от МИПК. Там я себе и купила рожок ванильного мороженного, с которым и пошла в колледж на первую пару. Минут за пять до звонка я стояла, задумавшись о своем, и отвлеченно поедала лакомство, не зная, что так спокойно стоять мне осталось совсем недолго – с другого конца коридора, распахнув объятия, на меня уже летела Вика с боевым кличем всех отаку: 'Няа!'. Испуганно шарахнувшись от нее, я в защитном жесте выставила рожок с мороженым перед собой. В него она и тюкнулась носом. Визгу тогда было…

На этом дело не закончилось, на перемене перед третьей парой я стояла на улице у входа и курила, болтая с Сулико и Робином. Привлеченная топотом справа, я обернулась и увидела ребенка, несущегося на меня с мороженным наперевес и выражая явное желание этим самым мороженым тюкнуть меня в нос. Опешив от такого, я на пару секунд зависла, а потом, когда она уже занесла руку для карающего тюка, я взмахнула рукой, не желая, в общем-то, ничего дурного… От столкновения с моей рукой, мороженое описало прекрасную дугу по всем законам физики, и в абсолютной тишине с характерным 'шмяк' впечаталось в землю рожком вверх. Площадка потонула в хохоте старшекурсников, с неподдельным интересом наблюдавших за этим, но даже его не смог заглушить обиженный визг Няки, от которой мне еще минут пять пришлось с хохотом убегать…

– Юпи! – со счастливым выражением на лице пискнула Вика и понеслась вниз по лестнице. Я же, посмотрев ей вслед, направилась за нашей компанией, спускавшейся вниз с меньшим рвением.

– Ну что, орлы, куда теперь? – весело спросил Суслик, длинноволосый разгильдяй-рок-н-ролльщик, устраивая руки на моем и Вовином плечах.

– Домой, – буркнула я.

На улице было просто неприлично хорошо, но пессимизм у меня стал, похоже, перманентным, в дополнение к нему было ощущение тревоги, вызванное не очень приятным сном. Я шла по дороге в средневековом городе, все было в сепических тонах, сумрачно и тоскливо. Ноябрь, дует холодный ветер, по обочинам дороги стоят высокие дома, я иду по главной дороге в лес, виднеющийся вдали, и внезапно слышу за спиной тихий-тихий скрип, словно кто-то качается на старых качелях. Я оборачиваюсь и наталкиваюсь взглядом в виселицу, на веревке которой покачивается покойник, что и создает этот неприятный звук. Я подхожу к нему и замечаю, что в ладонях он держит огромное человеческое сердце, покрытое снежинками. Мужчина, висящий передо мной, был похитителем сердец, за это его и повесили…

Я помотала головой и уставилась на ребят.

– Да ладно тебе, – улыбнулся Вова, – предлагаю махнуть в лес и по пиву, а?

– Всегда готова, – пожала плечами я, – Саш, Лаур, Изюм, идете?

– Мне по делам надо, – помотал головой Шурик.

Лаура кивнула, подтверждая, что она идет с нами, и мы вышли из колледжа, попрощавшись с Робином.

Компания у нас дружная, неформальная, но довольно разношерстная. Робин, Семчук, Еж и Лаура, ну и я, разумеется.

Лаура, аристократичная готочка невиданной красоты встречается с рокером Вовой, с моей легкой руки названным Ежом. Он рисует очень интересные рисунки в жанре сюрреализма, лично на меня нагоняющие страх. Что не мешает, впрочем, вешать их на стены комнаты в деревне.

Робин, он же Александр, высокий и очень худой молодой человек, имеет длинные волосы и специфичный характер, за который однажды и пострадал на моем семнадцатилетии. Ну, кто старое помянет, тому… Робин очень хорошо знает английский язык, слушает павер и является патологическим отличником. Кроме того, она самый взрослый среди нас, ему аж 22 года, и что он забыл на первом курсе колледжа – абсолютно непонятно, особенно с его мозгами-то. Есть там какая-то темная история.

Суслик, о такой выдающейся личности стоит сказать отдельно. Мощный такой шкаф с лицом Атоса и кавалерийскими усищами. Играет на гитаре, мы даже пытались осенью создать группу с его девушкой, но не сошлись жанрами – я за фолк, а они за рок-н-ролл. Я же просто не могу его петь, так что затея накрылась. Пытался научить меня нормально играть на гитаре, но из этой затеи тоже ничего толкового не вышло. Хронический разгильдяй и прогульщик, с удовольствием поддерживает меня во всех моих нехороших начинаниях и является, наверное, самым близким для меня из всей группы. Ночами предпочитает сидеть в Интернете, отсыпаясь на лекциях, одобрительно похрапывая, когда про него вспоминают. В миру имеет имя Сергей и фамилию Семчуков, долгое время его все Семчуком и называли, а потом уже я, прочитав как-то в дневнике его девушки про 'Семейство сусликов', стала называть его Суслегом с производными Суслик, Сус и вообще Сулико.

– Рыськ, ты что будешь? – вырвал меня из размышлений голос приснопамятного Суслика.

– Семерку, как всегда, – пожала плечами я, – а есть еще варианты?