Текст книги "Заморозь мне «Маргариту»"
Автор книги: Лорен Хендерсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Глава пятая
Поговорив с Мелани, Табита влетела в зал, схватила сумку, взмахнула волосами, еще раз злобно глянула на Фиалку и со всех ног бросилась вон.
Фиалка сделала вид, что ничего не заметила: великолепная, профессионально отработанная тактика, которую я взяла себе на заметку. Помимо прочего, своим беззаботным видом Фиалка сумела навести страх и на Хэзел, которая словно язык проглотила. Правда, лишь до начала репетиции. На сцене ее ничто уже не могло смутить.
Наблюдая, как постепенно выстраивается сцена с четырьмя любовниками, я поняла, насколько успех спектакля зависит от правильного подбора актеров. Фиалка в роли Гермии была избалованной девчонкой, привыкшей не только к исполнению всех желаний, но и к тому, что все в нее влюблены. Сомнения Герми, обнаружившей, что оба поклонника променяли ее на Елену, она сыграла с дикими вспышками раздражения. Хэзел тоже была раздражена, полагая, что все вокруг сговорились сыграть с ней злую шутку. Мальчикам приходилось сложнее, поскольку их роли были полностью идентичны. Мне показалось, что Фишер играет намного лучше Пола-Лизандра, который склонялся к дешевой театральности. Узнав, что Табита не будет играть Гермию, Пол не смог скрыть разочарования. Она тоже обожала позы, так что они хорошо дополняли друг друга.
Где-то через час я вышла из зала, притулилась на кладбищенской скамье и стала набрасывать на листе бумаги эскиз декорации. Круглый задник для «Вирджинии Вулф» был затянут искусственным плющом – садовая ограда, видимая сквозь окно дома. Показывая театр, Баз похвастался, что искусственный плющ стоил прорву денег. Тысячу фунтов! Оправившись от шока, я спросила, можно ли будет взять немного фальшивой зелени, когда разберут декорации. Так сказать, творческая утилизация отходов. Выкрашу в серебристый цвет и облеплю им мобили, можно даже просверлить дырки и затолкать плющ в них так, чтобы казалось, будто он растет из декораций.
Могильные плиты были беспорядочно разбросаны на пушистом зеленом ковре. За плитами покачивали ветвями величественные и, несомненно, очень древние дубы, отбрасывавшие на лужайку глубокие тени. Пробиваясь сквозь листву, солнечный свет мозаикой ложился на посеревшие от времени камни, мерцали цветные блики от церковных витражей. Неровно подстриженная трава отливала изумрудами. Этакая маленькая открыточная Англия для туристов. И, несмотря на банальность, красота сказочная: зеленая страна в зеленых тенях. Вдохновленная пейзажем, я принялась экспериментировать с эффектами. Почему бы не взять эти дубы как натуру для декораций?
И тут меня бесцеремонно похлопали по плечу. Я подпрыгнула, точнее, попыталась: не так-то это просто, если сидишь на кладбищенской лавочке по-турецки.
– Прости, дорогая. Мы тебя напугали? – Хьюго заглянул в блокнот. – Хм, интересно. Нельзя сказать, что ты потрясающая рисовальщица, но идея занятная.
– Отвали! – Я шлепнула его блокнотом.
– А мне можно посмотреть? – Софи взяла у меня из рук блокнот. – О, по-моему, здорово! Сюрреалистический лес. Я как раз думала, что можно было бы надеть на эльфов венки. Или разбросать их среди этого плюща. Призрачные создания в призрачном лесу.
Софи, со своим ежиком на голове и острыми ушками, сама будто сбежала с картины Дали. На ней был крохотный жилетик и огромные армейские брюки; жилет еле прикрывал даже ее миниатюрный торс, а брюки грозили соскользнуть с тощих бедер. Она явно делала ставку на вызывающую худобу: смотрите, какой тощей надо быть, чтобы позволить себе такие абсурдно гигантские штаны.
– Венки? Все, что угодно, только не пурпурная тога! – объявил Хьюго. – Когда Мелани спросила, не хочу ли я сыграть Оберона, у меня было только одно условие: чтобы не заставляли кутаться в эти кровавые простыни.
– Кровавые простыни? – переспросила я. – Это уже из «Макбета».
– О, шотландское имя на кладбище! Повернись три раза против часовой стрелки и трахни викария, – посоветовал Хьюго. – Иначе мы все обречены.
Я встала со скамьи и отряхнула задницу:
– Пойду в зал. – А потом с деланной беспечностью добавила: – Хотя самое главное сегодня уже стряслось.
Хьюго навострил уши так, что я почти увидела, как они шевельнулись.
– Сэм? Я чую запах сплетни! Он преградил нам путь.
– Ни одной из вас не пересечь этой границы, пока Сэм не расскажет, что произошло. Софи, я знаю, тебе тоже любопытно. Давай, заставь ее говорить. Пощекочи или ущипни.
Ничего не оставалось, как поведать им о встрече Табиты и Фиалки. Хьюго причмокнул, словно попробовал изысканное вино.
– Мило, – вздохнул он. – Теперь эта сплетня будет долго…
В этот момент мы увидели тучную фигуру, плывшую по тропинке в нашу сторону. Хьюго развернулся, его голос стал шелковым:
– Билл, лапонька! Давай погуляем немножечко. Я не видел тебя уже два дня, и поверь, дорогуша моя, каждая минута без твоей чудесной улыбки – для меня истинная пытка…
Он подхватил Билла под локоток и поволок к церковному залу.
Софи тихо посмеивалась:
– Хью – это что-то! Его либо любишь до смерти, либо мечтаешь вышибить ему мозги. Стоит ему воткнуть в кого-нибудь нож, и он уже никогда не перестанет ковыряться в ране.
– Зато смотреть весело.
– Если только Билл его не задушит.
– Ну, – заметила я, – это тоже может оказаться любопытно.
Софи пристально посмотрела на меня.
– Ты сама-то ничего не имеешь против Хьюго? – встревоженно спросила она.
– Совершенно ничего. Наоборот, мне кажется, было бы интересно посмотреть, как он замучает Билла.
– О, с него станется. Язык Хьюго – оружие смертоносное. Черт, надо идти. Мне нужно снять со всех мерки.
На тропинке появились новые персонажи: три эльфа, за ними проследовала Табита, потом Хелен, равнодушно помахавшая мне пальчиками. Похоже, она была уже не так рада меня видеть. В зал мы вошли гурьбой. Хьюго, отпустив на минутку Билла, пошел поболтать с Фиалкой, которая увлеченно опустошала коробочку со сливочными помадками.
– Ну, как Гоа, драгоценная моя? Я слышал, там сейчас полно туристов.
– О, там совсем не так уж плохо, – возразила Фиалка с набитым ртом.
– Должен сказать, не могу представить тебя в Гоа, моя дорогая. Мне всегда казалось, что ты – женщина с ярко выраженными европейскими пристрастиями: твоя любимая итальянская пища и прочие земные блага.
– Сейчас там прекрасная погода, – отмахнулась от него Фиалка.
У меня возникло подозрение, что ей совершенно не хочется обсуждать Гоа.
– Ты что-то не очень загорела.
– Я никогда не выхожу на солнце, не обмазавшись кремом с головы до ног, – испугалась она. – Это же может привести к чудовищным последствиям!
– Очень мудро, – похвалил Хьюго. – Мы, девочки, должны следить за цветом лица, правда, Билл, лапуля?
Билл, наливавший себе кофе, издал невнятный рык и отошел подальше, к Хелен. Та ему очень обрадовалась и даже предложила заменитель сахара, который приволокла с собой, – знак высшего благоволения.
– Осторожно! – укоризненно сказала Фиалка. – У Билла больное сердце.
Хьюго возвел глаза к потолку.
– Ах, скажи, дорогуша, – не унимался он, – не видала ли ты мистера Эдвардса на пляже? Там наверняка все о нем спрашивали.
– Кого-кого? – равнодушно переспросила Фиалка, доставая еще одну помадку из коробочки.
– Ай-ай-ай! Неужели не в курсе? Ричи Эдварде, гитарист из «Мэник Стрит Причерз», – подозревали, что он кинулся в воды родного Уэльса, не где-нибудь. А его обнаружили в Гоа[39]39
Гитарист английской рок-группы «ManicStreetPreachers» Ричи Эдвардс бесследно пропал в 1995 году. Его машину позже обнаружили на излюбленном месте всех самоубийц – на мосту через реку Северн около Бристоля. Слухи о том, что его видели в Гоа, не подтвердились. Исчезновение музыканта повлекло за собой волну самоубийств поклонниц группы.
[Закрыть]. Могу себе представить: лохматый, весь в бисере. Кстати говоря…
– Нет, Хьюго. Я себе бисер никуда не вплетала, – рассмеялась Фиалка. – И я ничего не слышала ни о каком Ричи.
– А как насчет девчушки, которая последовала за ним, – она-то как, а? Надеюсь, бросилась с того же самого моста? Небось надули всех и поселились в Гоа в шалаше, трескают свежевыловленных омаров, пока мы тут разговариваем. Должен признать – звучит крайне заманчиво. Рай на земле, если бы не проклятые хиппи вокруг. И если б имелась сантехника.
– Ширли Лоуэлл, – прошептала Хэзел так тихо, что я едва расслышала.
– Что? – переспросила Фиалка, резко повернувшись к ней. Она прикладывала все усилия, чтобы очаровать Хэзел.
– Девушку, которая покончила с собой, зовут Ширли Лоуэлл, – пояснила Хэзел. – Мы учились в одном классе в колледже. Она тоже хотела стать актрисой.
– Ой, Билл! – сердито вскрикнула Софи. – Ты наступил мне на ногу!
Билл, с которого снимали мерку, забормотал извинения.
– Прекрати прыгать! – рявкнула Софи, прикладывая ленту к внутренней стороне его ноги.
– Прости, пожалуйста. – Хьюго посмотрел на Хэзел. – Заболтался. Я тебя не расстроил?
– Нет, все в порядке. Это случилось давно, – спокойно ответила Хэзел. – К тому же она не была особенно счастлива.
Я заметила, что Хьюго едва не ляпнул: «Ну тогда все в порядке», но, к его чести, сумел вовремя остановиться.
– Это, наверное, было сильное потрясение, – сочувственно сказала Фиалка.
– Ну, сама я там не присутствовала, – просто ответила Хэзел. – Вдобавок меня не так-то просто шокировать.
Фиалка, сочувствие которой было отвергнуто столь решительно, сердито уставилась на нее. Тут Софи вызвала Хэзел на примерку, и Фиалка зашипела:
– Невозможная девица! Настоящее полено, если не произносит текст роли! А ведь какая актриса! Играет просто великолепно. Хьюго, дорогой мой, чувствую, мне придется попотеть.
– О Фиалка, дорогуша, я и представить не могу тебя потную! – немедленно отреагировал Хьюго и добавил, кивнув в сторону Софи: – Мне кажется, сейчас твоя очередь.
– Я же сто лет назад ей все размеры свои отдала! – фыркнула Фиалка и двинулась к Софи, широко раскинув руки, точно жертва, готовая к распятию.
– Минутку, Фиалка. – Софи взяла чашку кофе и сделала большой глоток. – Извини, сижу на антигистамине против сенной лихорадки, и если не буду пить кофе, то попросту рухну.
– По крайней мере на меня не чихаешь, – покорно ответила Фиалка.
– Боже, Фиалка, какая у тебя талия! – с завистью проговорила Софи.
– Ну, это ненадолго, если она не слезет с печенья, – заметил Хьюго. – Эй, дорогуша, чтобы спасти твою фигуру, я съем последнюю.
– Подлец! Я специально ее припасла. У меня прививка от конфет! – прокричала Фиалка в ответ и громким шепотом сообщила Софи: – Я нашла одну изумительную диету. Расскажу, когда останемся наедине. – И она с притворной злобой глянула на Хьюго. – Действует мгновенно, так что можно есть все, что душе угодно.
– И как же, интересно, она называется? Диета для обжор? – хихикнул Пол-Лизандр.
– Иди-ка ты к… Мэттью, – посоветовала ему я. – У него точно такое же чувство юмора.
Фиалка не слышала глупой шутки Мэттью про Гоа. Тем не менее, почувствовав, что я на ее стороне, она дружелюбно мне улыбнулась, Я невольно поддалась ее обаянию:
– Правда, Софи, зачем перемеривать лишний раз?
– Я всегда так делаю, на всякий случай, – пробормотала Софи, записывая цифры в блокнот. – С тех пор как поняла, насколько люди переоценивают объем своих бедер.
– Хорошо, что ты не работаешь в налоговой инспекции, – заметила я.
Услышав слово «налоговая», вся актерская братия, не входившая ни в какие профсоюзы, дружно побледнела.
– Вот что на вас всех действует почище Макбета на кладбище, – прошептала я Хьюго, тоже остолбеневшему от ужаса. – Так что я там с викарием должна была сделать?
– Трахнуть – но только если я буду подглядывать, – немедленно оживился Хьюго. – И только в том случае, если на нем будет сутана.
– Хелен просила ее не ждать, она немного опоздает, – сказала Джейни, усаживаясь рядом.
– Закажем ей что-нибудь? Репетиционный зал совсем рядом, она вот-вот появится.
– Умираешь с голоду? – догадалась Джейни. – Не забывай, я насквозь вижу все твои жалкие попытки меня обмануть.
Она открыла меню. Я продумала свой заказ еще десять минут назад, когда сидела здесь одна с бутылкой пива «Цзиньдао». Мы решили встретиться в китайском ресторанчике на Хаверсток-Хилл. Здешние повара готовили вегетарианские блюда и докатились до того, что начали подавать фальшивое мясо из сои – по своему вкусу, как заверяло меню, совершенно ничем не отличающееся от настоящего. Джейни была права: я голодна, слишком голодна, поэтому не стоит заказывать не пойми что. А потому ставку надо сделать, сведя риск к минимуму. Джейни, решив последовательно изучить всю палитру блюд, начала с кунжутных тостов и продолжила фальшивым филе утки. Закончить она, по всей видимости, собиралась оладьями из фальшивого банана. Мы вернули меню официанту.
– Странный корм ты заказала.
– Душа жаждет перемен! – ответила Джейни.
Она и впрямь изменилась: обычные шарфики и бесчисленные ожерелья заменил один-единственный кулон, а вместо свободных, широких рубашек и шалей она влезла в узкую курточку и брючки.
– Отлично выглядишь! – похвалила я, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть кулон с лунным камнем.
– Это мой камень. – Она немного покраснела. – Подарок. Знаю, тебя астрология не интересует, но, по-моему, неплохо смотрится, а?
– Отлично. А желтая куртка идеально подходит к волосам.
Довольная Джейни осмотрела куртку:
– Становлюсь все наряднее, правда? Это все из-за новой работы.
– А, тогда понятно, почему у тебя так глаза светятся.
Я вовсе не обманывала подругу. Она так и сияла, голубые глаза сверкали каплями бирюзы. Джейни недавно заняла должность выпускающего редактора на Би-би-си – об этой работе она мечтала очень давно.
– Аура власти, – улыбаясь, заявила она. – Посмотри на труды мои, о Господи, и отчаяние. По-моему, в ближайшее время моему первому сериалу дадут зеленый свет. Я на днях познакомилась с одной женщиной. Блестящий продюсер, очень энергичный человек, просто молния, и ей понравилась наша идея. Я попросила ее прочесть книгу, по которой снят сериал, а сегодня она позвонила, очень воодушевленная. Мы договорились, что завтра встретимся и все обсудим.
– Джейни, так это же здорово! Поздравляю. Мы чокнулись.
– О чем шепчемся? – спросила Хелен, отодвигая стул.
– Привет, дорогая! – просияв, воскликнула Джейни и чмокнула подругу. – Выпей с нами, мы празднуем мою завтрашнюю встречу с Гитой!
– Удачи, – механически ответила Хелен, поднимая бокал.
– Как репетиция?
Джейни взяла Хелен за руку. Я никогда не видела, чтобы она проявляла свои чувства на людях. Сегодня она явно была на седьмом небе.
– По-моему, хорошо. Собой, по крайней мере, довольна. Хотя Хьюго начинает мне надоедать. Строит из себя умника.
– Он действительно умник, – не удержалась я.
– Ну да, если тебе нравятся такие оксфордские умники…
Хелен сделала еще глоток. В ее лице было что-то птичье: узкие зеленые глаза, маленький острый нос, тонкие губы. Благодаря загадочной алхимии оптики это сочетание было очень фотогеничным, и ее часто приглашали сниматься для рекламы на телевидении.
– Хьюго ничего не принимает всерьез.
– Он хороший актер, – заметила Джейни. – Я видела его в «Призраках».
Глаза Хелен сузились еще больше. До сих пор я не подозревала, что актеры терпеть не могут, когда хвалят тех, кто им не нравится, – даже если хвалят совершенно заслуженно.
– Наверное, он ничего, – мстительно прошипела она. – Хотя слишком манерный. И Билла просто со свету сживает. А мне Билл нравится. Простой парень. Наши сцены идут очень хорошо.
– Билл – старый мерзкий гомофоб, – возразила я.
Джейни подняла брови.
– А мне нравится! – парировала Хелен. – И остальное меня не интересует. Мы уже заказали?
Принесли закуску. Я за секунду смела свой суп-кислятину и принялась за фаршированные не пойми чем блинчики, пока Джейни и Хелен возились с искусственным рубленым мясом, завернутым в салат-латук, и тостами с искусственными креветками.
– Вкус какой-то странный, – сказала Хелен с набитым фальшивой свининой ртом. – Что это такое?
Джейни скорчила мне гримасу: мол, сиди и помалкивай.
– Это растительный белок. Очень мало калорий и очень полезно, – заверила она Хелен.
– Ой, правда? – Хелен неуверенно куснула фальшивую креветку. – Поскольку я не могу пользоваться чудесной диетой Фиалки, надо быть осторожной. Никаких конфет.
Хелен всем своим видом источала желчь, но Джейни, похоже, была настолько счастлива, что не замечала этого. Ее переполняли любовь и желание подбодрить.
– Не будь дурочкой, ты такая же худенькая, – бросилась она утешать Хелен. – Ты отлично выглядишь, – правда, Сэм? Да ты кого угодно можешь окрутить.
Я моргнула и сказала:
– Это уж точно.
– Ну, мне кажется, я понравилась Филипу Кэнтли, – приободрилась Хелен. – Сегодня утром заскочила в «Кросс» и случайно наткнулась там на него. Он был очень мил.
– Зачем тебя понесло в театр? – простодушно спросила Джейни.
С моей точки зрения, Хелен уже сказала зачем, но я с интересом ждала, какую причину она сумеет изобрести.
– О! – воскликнула она намеренно небрежно. – Хотела проникнуться атмосферой театра. А еще надеялась встретить там Салли.
– Ну и как, встретила? – зловредно поинтересовалась я.
– Нет, – ответила Хелен, обдав меня ненавидящим взглядом, насладиться которым Джейни не было суждено. – Ну вот, отправилась я бродить по театру, а когда проходила мимо кабинета Филипа, увидела, что дверь открыта, и поздоровалась с ним. Он тут же меня узнал и предложил кофе. Был очень мил. Он видел меня в той серии «Врачей из Пика»[40]40
Популярный в Англии телевизионный сериал.
[Закрыть], где я снималась.
– Там, где ты умираешь? – полюбопытствовала я.
– Я впадаю в кому, – поправила Хелен. – Очень медленно. Ну вот, и он сказал, что ему понравилась эта работа. О, Филип такой очаровательный. Вы знаете, что он будет ставить «Кукольный дом»[41]41
Пьеса Генрика Ибсена.
[Закрыть]?
Вопрос предназначался Джейни, но та покачала головой:
– Ты же знаешь, что я не в курсе театральной жизни.
– Правда-правда, Филип будет ставить «Кукольный дом», – со значением повторила Хелен.
Ее тактика, надо признать, была великолепна: незаметно выследить Филипа Кэнтли, дождаться, пока он останется один, и подстроить нечаянную встречу, выяснив все, что ее интересует. Хелен была из породы тайных манипуляторов. Не думаю, что в борьбе за роль для нее существовали запрещенные приемы. Достаточно вспомнить роман с Куртом.
– Как ты думаешь, у меня получилась бы Нора? – спросила она Джейни.
На этот вопрос имелся только один ответ, и Джейни послушно выполнила то, что требовалось:
– Конечно, дорогая! Ты была бы великолепна!
Мы перешли к основному блюду. Поддавшись минутной страсти к гастрономическим изыскам, я попробовала кисло-сладкую искусственную свинину – не так уж она плоха, скорее всего потому, что вкус есть только у соуса, – и фальшивую утку, вкус и консистенция которой напоминали оригинал настолько отдаленно, что мне с трудом удалось ее в себя впихнуть. Пришлось помучиться и с фальшивым цыпленком. Еще более утвердившись в своих антивегетарианских предрассудках, я вернулась к хрустящим блинчикам.
– Надо будет прочесть пьесу, – задумчиво проговорила Хелен. – Конечно, я сказала, что уже читала Ибсена. Ох, Филип Кэнтли – очень обаятельный человек.
Джейни, вместо того чтобы взвиться от ревности, лучилась улыбками, радуясь прилежанию Хелен. Странно, особенно после случая с Куртом. Впрочем, наверное, Джейни решила, что, если Хелен так открыто рассказывает о своих проделках, роман с Филипом Кэнтли на почве «Кукольного дома» просто не входит в замыслы подруги. В любом случае все это меня не касается. Если Джейни захочется поплакаться в жилетку, я всегда к ее услугам, главное – не ляпнуть что-нибудь типа «я же говорила» или «я сразу все поняла».
– Совершенно не помню, о чем эта пьеса, – вздохнула Хелен. – Но роль-то главная. Значит, там все классно.
Интересно, насколько тонок окажется Филип Кэнтли. Он пришел на выручку Фиалке в тот момент, когда Мелани была готова ее уволить, но главная роль в собственной постановке и Гермия у приглашенного режиссера – вещи совершенно разные.
Когда мимо нашего столика проходил официант, я сказала:
– Вы не могли бы принести нам еще пива и риса с яйцом?
Легкость, с какой я возвращалась в нормальную общественную жизнь, пугала. А что, может, чуть позже я еще и сливового вина закажу. В крайностях я никогда не знала меры.
Глава шестая
– А это, – сказал Баз с преувеличенной гордостью, – платформа, с которой актеры спускаются на тросах.
Мы вышли на узкий балкон, идущий вдоль стены высоко над сценой. Деревянное ограждение доходило примерно до моего плеча. Ощущение такое, будто находишься в яме. Для того чтобы свеситься и посмотреть вниз, пришлось залезть на широкий приступок. На этой деревяшке валялись чугунные чушки непонятного предназначения. Рядом с увесистыми кусками металла я почувствовала себя очень хрупкой – приятное разнообразие.
Баз показал тросы, похожие на струны гигантского пианино, – тугие, толстые и крепкие:
– Они перекинуты через блоки под потолком и уже оттуда тянутся вниз, к балкам.
– А на балках крепятся декорации, так?
– Примерно. Да ты сама глянь.
Я послушно взобралась на приступок и уставилась на сцену. Больше всего меня интересовал трап, тянувшийся от нашего балкона к другому. С обеих сторон его поддерживали стальные тросы. Трап походил на подвесной мост из «Индианы Джонса»[42]42
Серия приключенческих фильмов американских кинематографистов Стивена Спилберга и Джорджа Лукаса.
[Закрыть]– выглядело так же ненадежно и опасно.
– Здесь Мэри будет садиться на мобиль?
– Да, но со страховкой, естественно. Она сядет на твой мобиль и спустится на нем, но на самом деле ее будет придерживать другой трос. Техника безопасности.
– Но как она будет держаться за эту штуку? – Я с опаской тронула один из тросов. – Она же все руки сотрет.
– Не волнуйся, обмотаем фланелькой. В общем, рабочий, который управляет подвесными декорациями, потянет за трос и опустит мобиль.
– А как он увидит, когда надо остановиться? Он же будет стоять спиной к сцене. Баз с удивлением посмотрел на меня:
– Послушай, рабочие на колосниках занимаются этим делом годами. Это для них проще простого. Потом, есть наушники, и, если что-то не так, запор крикнет рабочему. – Он поймал мой изумленный взгляд. – Запор – это заместитель помрежа. Я все забываю, что ты новенькая. А если Мэри вздумается покататься на твоем мобиле, то им будут управлять снизу, с палубы.
– С палубы? – У меня уже звенело в голове от его жаргона.
– Со сцены. В девятнадцатом веке все рабочие были матросами. Им-то не привыкать ко всяким веревкам. Поэтому в театре хватает морских словечек.
– А почему бы рабочему, который будет управлять мобилем, не встать рядом с тем, который будет тянуть Мэри? Тогда им было бы проще делать все синхронно.
– Это невозможно! – Баз смотрел на меня с ужасом. – Тот, кто страхует актера, всегда работает на палубе, чтобы актер мог его видеть. Так гораздо безопаснее. К тому же парни могут переговариваться по внутренней связи. Теперь давай по делу: как ты хочешь спускать свой агрегат? Строго вертикально или под углом?
– Не знаю. – Я посмотрела вниз, пытаясь представить головокружительный спуск, который скоро придется делать Мэри, – сквозь лабиринт алюминиевых штанг и балок, через мрак и слепящий свет прожекторов. От одной только мысли об этом в крови вскипел адреналин. – С этим Тьерри, наверное, разберется.
– Потому что, если Мэри будет спускаться под углом, нужно, чтобы на сцене был кто-то еще. Один рабочий будет ее спускать, а другой тянуть в сторону.
Я вздохнула:
– Боже, как все сложно! Я-то думала, этим давно занимаются компьютеры.
– Ни хрена! – Баз вдруг очень развеселился. – Жутко дорого и все время ломаются. Компьютеры есть только в таких местах, как «Ковент-Гарден»[43]43
Королевский оперный театр в Лондоне.
[Закрыть], и это ужас, поверь мне. Хочешь, расскажу пару историй?
– Я думала сначала, что мы могли бы спустить всех эльфов на мобилях, но Салли объяснил, что для этого потребовалось бы по крайней мере восемь рабочих.
– У нас есть только пять, не больше. И это уже неплохо, между прочим.
– Это все равно что звонить в колокола, – заметила я. – Стоять здесь весь спектакль и тянуть веревки вверх-вниз.
– Не думаю, что многие из них считают это развлечением, – улыбнулся Баз. – Слишком муторно. Ну, все посмотрела, что хотела?
Я взглянула на него, прикусив губу:
– Знаешь, мне бы очень хотелось постоять минутку на мостике.
– Головокружение любишь?
– Только по видео[44]44
«Головокружение» (1958) – триллер Альфреда Хичкока.
[Закрыть].
– Очень смешно. Только далеко не заходи, а то у меня будут неприятности. Вообще-то нужно бы тебя привязать, но парни, как правило, работают без страховки.
Накануне Баз предупредил меня, чтобы я надела подходящую обувь. На мне были туфли на резиновой подошве, которые отчаянно скрипели, но не скользили. Перебросив ноги через перила, я взялась обеими руками за тросы и двинулась по мостику, сначала осторожно, потом все увереннее и увереннее. Стальная планка чуть подрагивала под ногами. Я присела на корточки и посмотрела вниз. К голове тотчас прихлынула кровь, меня охватило радостное возбуждение, настоящий восторг высоты. Глаза слепили жестокие, как тропическое солнце, прожекторы. Я встала, повернулась и, не отрывая рук от тросов, посмотрела назад. Мне казалось, что я канатоходец, болтающийся в тридцати пяти футах над сценой, – пылинка в пустоте.
– О, вижу, тебе там нравится! – крикнул Баз, нервно улыбаясь из-за перил.
– Сэм? – послышался снизу знакомый голос. – А я вижу, что у тебя под юбкой!
– Не видишь, лгунишка, – уверенно ответила я. – Она слишком узкая.
Я неохотно повернула назад и успела перескочить через перила прежде, чем Баз бросился мне помогать. Мини-юбка из лайкры – одно из самых великих достижений двадцатого столетия.
– Извращенец! – крикнула я Салли, свесившись вниз.
– Знаю, cara[45]45
Любимая (итал.).
[Закрыть], – крикнул он в ответ. Уверена, при этом он хлопал своими гигантскими ресницами, хотя с такой высоты разглядеть невозможно.
– Ну, значит, с этим разобрались, – сказал Баз. – Решетку я тебе показывать не буду, – он махнул рукой на потолок, – а то начнешь лазить по ней, как обезьяна. – Но туда мы тянем все тросы. Там расположены блоки.
– С ними ничего не может случиться? – спросила я, все еще не в силах оправиться от пьянящего восторга. – Держится крепко?
Баз посмотрел на меня с ужасом.
– Ничего не может случиться. Ни-че-го! Разве что, – добавил он спокойнее, – один трос зацепится за другой и застрянет.
– А мобиль или человек? Как с ними?
– Ну, тогда они тоже застрянут, – неохотно сказал Баз. – Но – и это очень большое «но», заметь, – этого не случится. Ни-ког-да! Я проверяю все тросы перед каждым спектаклем. Рабочие тоже мгновенно чувствуют, стоит им взяться за трос, зацепился он или нет. Ничего ни разу не случилось. Так что не надо волноваться, хорошо?
– Есть, капитан Баз! – отсалютовала я.
– Давай вниз, – велел он. – Не хватало мне получить инфаркт от твоей любви к высоте. А тебя тянет к ней, как утку к воде.
Когда до пола оставалось несколько ступенек, я спрыгнула вниз и ловко приземлилась на обе ноги. Передо мной стоял Салли и благоразумного вида молодой человек с квадратным лицом, примерно моего возраста. На нем были очки в тонкой оправе. Он приятно улыбался.
– Привет. Меня зовут Бен Сэбот, – сказал он, пожимая мне руку. Ладонь была такой же квадратной, как и все остальное тело, а пальцы – лопатой. (Невежды почему-то считают такие пальцы характерной чертой всех скульптуров. Бен тут, однако, ни при чем.) Одет он был в свитер с коротким воротником и старые поношенные брюки. Как и Мелани, своим уверенным и компетентным видом он создавал вокруг особую атмосферу, правда, не столь высокого напряжения. – Я заместитель худрука. Что-то вроде второго капитана на корабле.
– Бен сделал всю эту байду, – объяснил Баз, спускаясь вслед за мной. Он кивнул в сторону декораций «Вирджинии Вулф». – А потом что-то наплел газетчикам, чтобы они написали хорошие рецензии. Куда катится мир, я не понимаю. Бен усмехнулся.
– Баз работает в «Кроссе» с доисторических времен, – весело сказал он. – Так что не будет относиться ко мне всерьез, пока я не проработаю здесь хотя бы лет десять.
– У меня это чуть ли не первое место работы, пришел прямо из училища, – гордо сообщил Баз. – Начинал помощником старшего плотника, потом дослужился до заместителя – тогда, до сокращений, у нас была такая должность.
– Значит, лет через десять малыш Лерчи займет твое место? – предположила я.
– Чушь! Забудь об этом. Не раньше, чем я смогу вбить в его тупую башку хоть немного здравого смысла.
– Я видел тебя на мостике, – сказал Бен. Он стоял, сунув руки в карманы и раскачиваясь на каблуках. – Голова не кружилась?
– Обожаю высоту. Мне захотелось прыгнуть на трапецию.
– Пришлось чуть ли не волоком тащить ее оттуда, – пожаловался Баз. – Из Сэм получился бы классный высотник, если бы она не ошиблась с полом при рождении.
– Да пошел ты, старый динозавр! Я посильнее многих мужиков, – ничуть не обидевшись, рассмеялась я.
– В отличие от тебя, да, Бен? – Баз решил дразнить нас по очереди.
– Мне тяжело лазить по трапу, – смутился Бен, как школьник. Впрочем, похоже, он отыскал подход к Базу и не боялся старика плотника. К тому же Бен не кичился своей начальственной должностью. – Стараюсь не смотреть ни вниз, ни вверх.
– А вот ты наверняка умеешь лазить, как обезьяна, – Баз пихнул Салли в бок. – Судя по твоему виду.
– Попробовай ти говорить мне это в Сицилия, – для пущего драматизма Салли усилил свой акцент.
– Бен? – послышался голос со сцены. – Бен! Из-за задника вышел Филип Кэнтли и уставился на нас. У него была уникальная способность заставлять ни в чем не повинных людей чувствовать себя так, будто их застигли на месте преступления. Даже не представляю, что стряслось бы с настоящим преступником под таким инквизиторским взглядом. Из Филипа вышел бы отличный полицейский, следователь или директор школы для мальчиков – любая профессия, где надо пороть и истязать, прекрасно бы ему подошла. Он злобно посмотрел на нас и сухо сказал:
– Я тебя ищу, Бен. Надо обсудить кандидатуры актеров.
Он говорил так, точно, кроме Бена, здесь никого не было.
– Иду, Филип, – ответил Бен с чуть ли не рабской покорностью. – Может, выпьем кофе? – И уже повернувшись к нам: – Увидимся.
Филип Кэнтли развернулся, и Бен, прежде чем броситься вдогонку за Его Величеством, лукаво нам подмигнул. Они скрылись в маленьком кабинете помощника режиссера, расположенном у самой сцены и заваленном реквизитом для сегодняшнего спектакля. Там обитала единственная в театре сносная кофеварка.
– Здесь стоит рабочий Мэри, – сказал Баз нам с Салли, показав на точку в нескольких футах от стола помощника режиссера. – У него на голове наушники. Канат тянется сюда с платформы. Рабочий снимает канат с этого крюка на стене, а закончив, вешает обратно.
– А что будет с канатом после того, как Мэри спустится на палубу? – спросила я.
– Она отстегнется, и рабочий тут же уведет его в сторону.
Баз потянул двумя руками за воображаемую веревку.
– Понятно, – задумчиво кивнула я. – В общих чертах.
– Очень мило. Когда придет Мэри?
– После обеда. Пойду, пожалуй, в нору доделывать мобиль. Потом мы подвесим его в нескольких футах от пола, чтобы Мэри могла с него попрыгать.
