Текст книги "Только одна ночь (ЛП)"

Автор книги: Лорен Блэйкли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 21

Стоун

Я все еще не могу поверить в это… в богохульство, которое слышу.

Я ставлю свой пустой бокал на стол, пристально глядя на Джексона.

– Ты не можешь считать Imagine Dragons альтернативным роком.

– Могу и считаю, – отвечает Джексон.

Я качаю головой.

– Это неправильно. Это святотатство. Это похоже на то, что слушает моя шестнадцатилетняя сестра.

Он закатывает свои карие глаза, смеясь.

– У тебя нет шестнадцатилетней сестры.

– В том-то и дело, – с жаром говорю я.

Джексон хмурит брови.

– Ты хочешь, сказать, что только что выдумал сестру, которой у тебя нет?

Я хлопаю ладонью по столу.

– Да, потому что это тот, кто слушает Imagine Dragons. Следовательно, они не альт-рок, несмотря на то, что начинали на студенческих радиостанциях.

Джексон скрещивает руки на своей мускулистой груди.

– А, теперь я понимаю. Тебе не нравится музыка, которую слушают девочки-подростки. То есть, если ее слушают девочки-подростки, она не может быть качественной.

– Нет, это не то, что я сказал, – парирую я.

– Отчасти, именно это и сказал. И это своего рода осуждение. На самом деле у меня есть шестнадцатилетняя сестра. И она большая поклонница музыки. Ей нравятся Imagine Dragons и Nirvana, The Beatles и Аланис Мориссетт, а также мюзиклы и Грейсон Ченс. А еще Бетховен. У нее широкие и разнообразные вкусы. Также, кстати, «Radioactive» Imagine Dragons впервые была выпущена на альтернативном радио до того, как ее подхватили крупные лейблы.

Я фыркаю, проводя рукой по волосам. Этот парень. Он убивает меня.

– Неважно. Ты внезапно становишься кем-то вроде музыкально оракула. Подросткового оракула. Кроме того, почему ты только сейчас упомянул, что у тебя есть младшая сестра?

Он берет свою содовую, осушает стакан и ставит его на стол.

– Ты никогда не спрашивал. – Он тяжело вздыхает, затем проводит рукой по своим темно-русым волосам. – Если подумать, ты никогда по-настоящему не говорил ни о чем, кроме себя.

Я сажусь прямее, указывая на него пальцем.

– Это неправда. Скажи, что это неправда. Потому что это наглая ложь. Мы говорим в каждом городе, в который приезжаем. Рестораны, клубы, атмосфера.

Он небрежно пожимает плечами.

– Да, верно. Но я знаю, что у тебя есть младший брат, а ты не знал, что у меня есть младшая сестра.

Я закатываю глаза, широко разводя руки.

– Не считается. Этот выпад не считается. Все знают, что у меня есть младший брат. – Я тычу пальцем себе в грудь. – Все знают обо мне все. Так что это не считается.

– Хорошо, теперь ты знаешь, что у меня есть сестра. Ты знаешь, где я вырос?

Я ломаю голову, обдумывая города. Саванна? Нет, у него нет акцента. Лос-Анджелес? Может быть, но он кажется слишком строгим для Калифорнии. Нью-Йорк? Он говорит не как житель Нью-Йорка.

Джексон ухмыляется.

– Думаю, это «нет».

– Отлично, – говорю я с обиженным вздохом. – Где ты вырос?

– Разве ты не хочешь выяснить?

– О, так вот как мы сейчас это делаем? Играем в маленькие игры с хлебными крошками? Ты даешь и забираешь?

Джексон смеется с улыбкой, которая расплывается на его точеном лице и демонстрирует ровные белые зубы.

– Это я. Ведьма-людоедка из «Гензель и Гретель».

– Ага, как я и сказал. И держу пари, ведьма рассказала Гензелю и Гретель, что у нее была младшая сестра-подросток.

Он наклоняется вперед, опираясь локтями на стол.

– Ты же знаешь, что в подростках нет ничего плохого? Я имею в виду, ты видел публику на своих концертах? Ты привлекаешь не только двадцатилетних и тридцатилетних. В толпе полно молоденьких девушек, выкрикивающих твое имя.

Я посылаю ему довольную улыбку.

– Как и должно быть. Как совершенно точно должно быть.

– Звучит самоуверенно от человека, который ведет себя так, словно ему никто не нужен, но пишет своей маме почти перед каждым шоу.

– Как я уже сказал, ты знаешь обо мне все. Несправедливо, мужик, и не круто.

– Некоторые вещи в жизни несправедливы, – парирует Джексон, затем смотрит на свои часы. – Моя смена скоро закончится. Ты идешь в свой номер? – Потом судорожно сглатывает. – Или ты возвращаешься на свою частную вечеринку?

Я хмурю лоб, пытаясь разгадать подтекст его вопроса, но не уверен, что смогу прочесть между его строк.

Совсем не уверен.

И это немного сводит меня с ума.

Глава 22

Джексон

Меня не должно волновать, что ответит Стоун.

Его ответ относительно его местонахождения не должен беспокоить меня ни в малейшей степени.

Но объясните это моему телу, когда мой клиент – черт возьми, он просто клиент, вот и все – скажет мне, куда ему нужно, чтобы я его отвел.

Стоун морщит уголки губ, проводит обеими руками по своим лохматым волосам и выпускает долгий вздох.

– Давай посмотрим. Куда я хочу отправиться? С одной стороны, я мог бы отправиться в «Руптур», потому что слышал, что этот клуб убийственный, – говорит он, затем смотрит в потолок, погруженный в свои мысли. – Или мог бы пойти в закусочную. Взять бургер и картошку фри.

– Ты не ешь это. Ты гуру здоровья. И просто состоишь из капусты и моркови.

Понимающая усмешка кривит его губы.

– О, ты заметил.

– Я всегда все замечаю. Это то, что я делаю.

Стоун двигает шеей, разминая ее.

– Может быть, мне нужен массаж, чтобы избавиться от напряжения.

Я усмехаюсь.

– Ага, разберись со своим напряжением. Это то, что ты сделал сегодня вечером.

Стоун приподнимает бровь, приоткрывая губы, будто собирается что-то сказать. Но потом, похоже, меняет решение и вместо этого говорит:

– Я отключаюсь. И теперь готов познакомиться с простынями из тысячи нитей и моей огромной кроватью с видом на Стрип.

– Логично, – говорю я, и мое тело словно отпускает.

В некотором роде.

Как только мы выходим из зала, я провожу его через казино, быстро прокладывая короткий путь к лифтам, которые доставят его в номер. Несколько фанатов замечают его по пути, выкрикивают приветствие, и он машет рукой, но в основном мы избегаем внимания.

Я почти ожидаю, что он передумает.

Скажет, что хочет вернуться к Иви и Каллуму.

Даже когда Стоун добирается до своего номера, я жду, что тот изменит решение, потому что он капризный сукин сын, но парень так ничего и не говорит.

Стоун нехарактерно тих всю дорогу.

Он оборачивается у двери, в его глазах появляется любопытство.

– Почему ты спросил об этом таким тоном? Собираюсь ли я вернуться на свою частную вечеринку?

– Потому что именно там ты и был. – Я пытаюсь сказать это так, будто в этом нет ничего особенного.

Его взгляд так и говорит «чушь собачья».

– Позволь мне спросить еще раз, Джексон. Почему ты задал этот вопрос таким образом? Будто тебя это беспокоило? – В его голосе звучит вызов, но в глазах, когда он задает этот вопрос, сквозит уязвимость, словно позволяет мне увидеть ту его часть, которую не видят другие.

И все же я не хочу отвечать. Не хочу доставлять ему такого удовольствия.

– Просто спросил.

Стоун качает головой, его челюсти крепко сжаты.

– Я так не думаю. Не думаю, что ты просто спросил. Я думаю, это беспокоило тебя.

Он облизывает губы, глядя на меня так, будто мой ответ важен.

Важнее всего остального.

Может быть, я действительно хочу, чтобы он знал, почему меня это беспокоило. Может быть, действительно хочу доставить ему удовольствие от осознания этого.

В мгновение ока я толкаю его к двери, удерживая на месте, обхватив рукой его грудь, и вторгаюсь в его личное пространство. Его дыхание прерывается, и я воспринимаю это как сигнал, чтобы еще крепче прижать предплечье к его груди. Никого больше нет рядом, но все равно, мои слова предназначены только для него. Так что я рассказываю ему тихим голосом, почему именно меня беспокоило это.

– Потому что тебе не нужен был другой телохранитель для твоих фантазий.

Вот. Я сказал это.

Стоун моргает, приоткрывая губы. В его глазах отражается шок. На несколько долгих секунд он теряет дар речи.

– Ты?..

Он не заканчивает предложение. Я знаю, о чем он спрашивает.

– Да.

Стоун раскрывает от удивления рот.

– Я понятия не имел…

Мое лицо становится бесстрастным.

– Я думаю, мы уже установили, что ты ничего обо мне не знаешь. Может быть, теперь ты будешь спрашивать.

Он облизывает губы.

– Ты совершил каминг-аут?

Я киваю.

– Да.

– Как я мог не знать?

Я пристально смотрю на него.

– Потому что это работа. И еще потому, как я уже сказал, ты никогда не спрашивал.

Он судорожно сглатывает, его кадык дергается.

– Итак, ты беспокоился, потому что думаешь, что я прикасался к нему? К Каллуму?

– Я не знаю, что ты там делал.

Стоун отвечает быстро, словно ему нужно, чтобы я знал.

– Я не прикасался к нему. Он не прикасался ко мне. Я был там ради нее.

Это волнует меня больше, чем следовало бы, но и здесь я не могу прогнуться. Поэтому ничего не говорю, и Стоун смотрит на мою руку, все еще удерживающую его на месте, будто не хочет, чтобы я его отпускал.

Меня это устраивает. Я был бы не прочь прижать его к стене.

– Это все было для нее, – объясняет он, его голос немного отчаянный. – Я помогал другу.

– Ты помогал? – бессмысленно повторяю я.

Он усмехается.

– Да, придурок, – отвечает Стоун, с силой отталкивая мою руку от себя. Я делаю шаг назад. Может быть, я зашел слишком далеко.

– Извини, – говорю я, имея в виду это.

Но для Стоуна моих извинений недостаточно. Он кладет руку мне на плечо. Я не двигаюсь. Тем не менее, он продолжает:

– Я помогал ему. Ему нужен был пинок под зад, чтобы понять, что тот влюблен в нее, и знаешь что? Это сработало. Он сейчас с ней. Каллум мой лучший друг во всем этом чертовом мире, а некоторым мужчинам нужна встряска, чтобы увидеть то, что находится прямо перед ними.

– И это то, что ты сделал для них в номере? Встряхнул его?

Зеленые глаза Стоуна горят. И я никогда не видел его таким взвинченным.

– Да, это то, что я сделал, когда прикоснулся к ней и только к ней. – Он обхватывает мою голову, уставившись на меня как на сумасшедшего. – Что за черт? Почему ты так лезешь мне в голову? Убирайся из моей головы, чувак.

Я усмехаюсь. Трясу своей головой, отчаянно пытаясь прояснить ее. Мне нужно собраться с мыслями. Я не могу переступить черту со Стоуном. Бизнес есть бизнес, а удовольствие есть удовольствие, и никогда не стоит смешивать их. Но я все еще с трудом сдерживаюсь из-за того, что стоял на страже его частной вечеринки. И чертовски раздражен тем, что я так чертовски рад, что он не трогал своего друга.

Придвигаюсь ближе к Стоуну, отмечая, как он реагирует, когда я нахожусь в нескольких сантиметрах от его тела. Я уверен, что он хочет быть ко мне ближе.

Я не тороплюсь, прежде чем оставить его с прощальной мыслью.

– Твоя голова – не то, где бы мне больше всего хотелось быть, Стоун.

Я отступаю, но не раньше, чем блуждаю взглядом вниз по его телу, проясняя свой смысл.

И проясняю свои намерения, когда ухожу.

Быть со Стоуном означало бы играть с огнем по слишком многим причинам.

Эпилог

Иви

Несколько месяцев спустя…

Мои туфли с красной подошвой стучат по мраморному полу, когда я указываю на зал казино, битком забитый гостями.

– Как вы можете видеть, заполняемость не только осталось высокой… она превзошла все наши ожидания, – замечаю я окружающим меня членам правления.

Марджори улыбается.

– Это приятно видеть. Цифры впечатляющие.

– Доходы казино растут. Прибыль в ресторанах, барах и клубах тоже, – тараторю я, пока мы идем и разговариваем, Расс рядом со мной, осматривая заведение.

– И что самое приятное, все говорят о мероприятиях «Только одна ночь», – добавляет Джереми, другой член правления, явно довольный прогрессом, которого мы с сестрой добились с обновлением.

– Это действительно так, – говорю я, поскольку серия концертов, которую начал Стоун, была предметом разговоров в городе. Мы привлекли других известных исполнителей, группы и сольных звезд, и их концерты тоже были аншлаговыми, обязательными к посещению.

Мы проходим мимо шкатулки с драгоценностями в вестибюле, и мой взгляд, как всегда, устремляется к ней. Красота, такая красота. Я люблю эту скульптуру посреди этого дворца роскоши и чувственности. Мне нравится то, что она символизирует, как для моей семьи, так и для меня самой. Дом. Это место – мой дом. И этот отель для мне место для моего публичного «я», а также для моего личного «я». Место, где я цельная и счастливая.

Место, которое я люблю каждый божий день.

За исключением следующих семи дней.

Когда я уезжаю в небольшой заслуженный отпуск в Париж.

Я благодарю членов правления, затем направляюсь к навесу, где Расс провожает меня к ожидающему лимузину.

Водитель открывает дверь, и Каллум вылезает с заднего сиденья, выглядя таким чертовски красивым в брюках и рубашке на пуговицах. Без костюма, так как он не при исполнении обязанностей.

Мой великолепный, заботливый парень берет меня за руку, затем поворачивается к Рассу.

– Спасибо, Расс. Теперь я позабочусь о мисс Кармайкл.

– Счастливого пути, мистер Блэквелл.

– Так и будет.

Я сажусь на заднее сиденье рядом с мужчиной, которого люблю. Он осматривает меня с головы до ног, словно впитывает меня, запечатлевая в памяти мои глаза, губы, сапфирово-голубое платье, облегающее мои изгибы.

– Ты выглядишь как драгоценность, – говорит он, оставляя собственнический поцелуй на моих губах, когда машина отъезжает от отеля и выезжает на Стрип.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя таковой, – отвечаю я.

Каллум качает головой, будто не может поверить, что я здесь, с ним. Что абсурдно, поскольку мы планировали эту поездку несколько недель. Я провожу рукой по его руке.

– Ты в порядке?

– Да, я великолепно. Но не могу больше ждать.

Я хмурю брови.

– Не можешь ждать чего?

– Когда мы окажемся в Париже, – говорит он, затем встает с кожаного сиденья, опускается на одно колено и берет мою ладонь в свою. – Я собирался спросить тебя во Франции, на берегу Сены, чтобы нас окружали ночь и мерцание уличных фонарей. Я слишком долго ждал, чтобы сказать тебе, что люблю тебя, и не буду ждать ни минуты, чтобы попросить тебя выйти за меня замуж. Я люблю тебя всем сердцем и душой, Иви Кармайкл, и хочу, чтобы ты стала моей навсегда.

Мое сердце парит. Оно расправляет крылья и летит к небу, делая петлю за петлей, прежде чем приземлиться в его руках, где ему и место.

– Я твоя, всегда и навсегда. И я с удовольствием стану твоей женой.

Две слезинки скатываются по моим щекам, когда Каллум достает великолепную коробочку из кармана своих темно-коричневых брюк, открывает ее и почти ослепляет меня.

– В шкатулке для драгоценностей в нашем вестибюле нет ничего подобного, – говорю я, восхищенная сверкающим бриллиантом.

– Драгоценность для драгоценности, – говорит он, затем надевает кольцо мне на палец.

Я смотрю на кольцо, и мне нравится в нем все, но больше всего то, что оно означает.

Что мы всегда будем вместе. Любить, жить и исследовать все виды фантазий вместе. Безопасно и с доверием.

Я тянусь к Каллуму, притягиваю его рядом с собой на сиденье и целую до чертиков мужчину, который станет моим мужем.

А затем отправляюсь в Париж со своим женихом.

Где мы трахаемся и занимаемся любовью каждый день и каждую ночь.

КОНЕЦ.