Текст книги "Только одна ночь (ЛП)"

Автор книги: Лорен Блэйкли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 3

Каллум

Я слежу за каждым движением Иви, пока она пьет коктейль «Любовник на расстоянии».

За тем, как она касается губами бокала, как делает медленный и уверенный глоток, а потом нежно проводит пальцем по губам.

Неуловимое движение, будто смахивает каплю джина с нижней губы.

Но это не все, что она делает.

Иви наблюдает за той кабинкой. Наблюдает и, может быть, только может быть, хочет узнать.

Что чувствует та девушка. Что было бы, если бы ее саму поцеловали на публике. Поцеловал один мужчина. Поцеловали двое.

Иви смотрит не просто из любопытства.

То, как она сжимает под столом бедра, говорит мне обо всем.

Иви заинтригована по-настоящему. И это интересует меня.

Потому что меня интересует все, что касается ее предпочтений.

Больше, чем следовало, но так оно и есть.

Я работаю с Иви с тех пор, как лично возглавил ее службу безопасности после того, как предыдущая фирма позволила преследователю проникнуть в казино.

Она расторгла контракт с той охранной фирмой и наняла ту, которой владею и управляю я.

И я не позволю, чтобы это снова с ней произошло.

Моя работа – защищать ее, но это также и привилегия, потому что за последний год Иви стала чем-то большим, чем просто важной работой. Гораздо большим, чем просто ответственным заданием.

Иви стала моим другом. Она относится ко мне с уважением, и я, черт возьми, отношусь к ней так же в ответ.

И, конечно, я хочу ее. Хочу, наверное, сильнее, чем когда-либо хотел какую-либо женщину за всю свою чертову жизнь. Но она мне слишком дорога, чтобы я сделал шаг просто потому, что тело говорит мне: прикосновение к ней было бы волшебным, она необычайно хорошо смотрелась бы подо мной, мы могли бы заставить простыни воспламениться.

Я знаю, что будет именно так, потому что мы такие вне постели. Вокруг нас все искрится от того, как мы поддразниваем друг друга, как высказываем свое мнение. И мы привыкли доверять друг другу.

Но за год наших рабочих отношений, превратившихся в настоящую дружбу, я ни разу не видел, чтобы она приводила в свой номер мужчину, не говоря уже о том, чтобы попросить кого-то еще присоединиться к ним.

Вот почему я больше всего удивлен, когда вижу, что она в восторге от этого тройничка, будто это то, чего ей тоже хочется.

Но я не могу просто сказать: «Эй, Иви, что ты думаешь о происходящем за тем столиком?».

Нам нужно отвлечься. Так что я делаю то, что у нас получается лучше всего. У меня есть еще несколько минут до встречи с моим приятелем Стоуном, поэтому я вовлекаю ее в разговор, возвращаясь к теме, которую она затронула во время показательной экскурсии.

– Ты упомянула, что у тебя есть какие-то планы, чтобы произвести фурор. Хочешь мне что-нибудь рассказать? Или это, как и многое другое... совершенно секретно?

Когда я делаю глоток чая со льдом, она отводит взгляд от троицы и снова смотрит на меня.

– Каллум, – говорит она с упреком, – у меня нет от тебя секретов.

Я усмехаюсь. Мы оба знаем, что это ложь. Она – босс. И должна хранить секреты.

– Нет? – говорю я, поддразнивая ее.

– Ну, не в этом, – говорит она, затем вздыхает, проводя пальцем по краю бокала. – Итак, вот что я придумала. Мне удалось договориться о нескольких специальных концертах «Только одна ночь», чтобы привлечь в казино новую волну гостей, – делится она, затем перечисляет имена исполнителей – начиная с Джейн Блэк, получившей «Грэмми» за эпический альбом о расставании, заканчивая группой Heartbreakers, которые недавно воссоединились после более чем десятилетнего распада (примеч. американская рок-группа из Гейнсвилла, Флорида).

– Отличный выбор, – говорю я, впечатленный.

– О да, мистер «Я слежу за музыкой»? – Когда Иви ведет себя со мной дерзко, у нее всегда появляется кокетливый сексуальный взгляд. Хотя, если честно, я почти уверен, что у нее всегда сексуальный взгляд, потому что эта женщина прямо излучает сексуальную привлекательность. Она богиня. Она – «Венера» Боттичелли. Вот, наверное, самое подходящее описание для нее с ее длинными светлыми волосами и ярко-голубыми глазами.

И ногами, которыми она могла бы так здорово обхватить меня за талию.

– Они великолепны, – резюмирую я. – И мне нравится эта идея. И да, я серьезно. Я честен с тобой, как ты и просила.

Иви скептически выгибает бровь.

– Никаких дразнилок?

– Вообще никаких. – Я делаю вдох, прокручивая в голове ее замечания, затем снова встречаюсь с ней взглядом. – Но дело в том, что… похоже, это не совсем то, чего ты хочешь. Не пойми меня неправильно. Это отличный выбор. Но я слышу в твоем голосе тоску, словно ты хочешь большего.

Девушка коротко хмыкает.

– Ты так хорошо меня изучил, – бормочет она, снова переводя взгляд на рыжеволосую.

Тихий вздох срывается с ее губ, когда один из мужчин целует девушку в щеку, и Иви резко переводит глаза обратно на меня.

– Неужели? Так ли хорошо я тебя знаю? – скептически спрашиваю я. – Ты выглядишь как-то рассеянно.

– Я в порядке. – Иви сглатывает, затем делает глубокий вдох, словно отбрасывая все отвлекающие мысли, которые крутятся у нее в голове. – Ты действительно так хорошо меня изучил. И да, я жажду чего-то большего. Мне хочется поймать рыбку покрупнее. Кого-то, о ком люди будут говорить еще долгие годы. Кого-то вроде Леди Гаги, которая вывела Брэдли на сцену, или широко разрекламированное шоу воссоединения, или…

Я сдерживаю улыбку. У меня есть туз в рукаве.

– Или Стоуна.

Она удивленно моргает, голубые глаза расширяются.

– Стоуна… типа Стоуна? Стоуна с серебристым «стратокастером» и растрепанными волосами, которые выглядят так, будто он только что встал с постели? С покрытыми татуировками руками? Стоуна, печально известного своей эпичной историей любви? (примеч. Stratocaster – самая популярная, часто встречающаяся и скопированная во множестве реплик форма гитары)

Я отстраняюсь.

– Вау. Кто-то влюблен в Стоуна?

– Как и половина Америки.

Иви не ошибается. Мой хороший давний друг – можно сказать, и есть определение секс-символа – с его-то музыкой в стиле инди-рок, задумчивыми зелеными глазами и голосом, который, кажется, сводит всех с ума. Добавьте к этому альбом, который он выпустил несколько лет назад, и лицо, которое не сходит с обложек множества журналов, и да, миллионы влюблены в него.

Я киваю.

– Стоуна.

– Стоуна только с именем? – спрашивает Иви, повторяя, будто ей нужно убедиться, кого именно мы обсуждаем.

Я смеюсь.

– Только с именем. Хотя у него есть фамилия.

– И ты ее знаешь? – Ее голос сочится любопытством. – Никто не знает фамилию Стоуна.

Я улыбаюсь, пожимая плечами.

– А я знаю.

Она хватает меня за руку.

– Выкладывай, Каллум. Выкладывай.

Я закатываюсь хохотом.

– Ты впиваешься в меня ногтями, женщина.

Она шипит, как кошка.

– Не пытайся притворяться, что я причиняю тебе боль. Ты же знаешь, что это не так. Но сейчас ты делаешь мне больно, потому что знаешь Стоуна и никогда не говорил мне об этом.

Я пожимаю плечами, мне нравится эта маленькая игра.

– Мы выросли вместе. И являемся друзьями с давних времен.

– Ты и Стоун на грязных улицах Сан-Франциско?

– В детстве мы не жили в Коу-Холлоу (примеч. элитный район Сан-Франциско) или Пасифик-Хайтс (примеч. один из лучших и самых красивых районов Сан-Франциско). Мы выросли в Мишен (примеч. старейший и одним из самых криминальных районов Сан-Франциско), едва сводили концы с концами. Я должен был присматривать за ним.

– Как ты присматривал за ним? – В ее глазах горит вопрос, но я не могу делиться его секретами. Его детство было тяжелым – отец был замкнутым, недалеким мудаком, который не понимал и даже не пытался понять артистическую натуру сына. Это одна из многих причин, по которой тот отказался от своей фамилии и сменил имя.

– Я был сантиметров на десять выше. Немного шире. И я не изучал музыку. Дети были злыми придурками, поэтому я присматривал за своим другом.

– Это мило. Так ты всегда был защитником, – говорит она. В разговоре наступает небольшая пауза, когда рыжеволосая и ее парни встают и уходят. Иви наблюдает за ними несколько секунд, а затем переводит взгляд обратно на меня. – Но ты никогда не говорил мне, что вы с ним друзья. Так что у тебя неприятности.

Я смеюсь.

– К слову как-то не пришлось. – Я снова смотрю на часы. – Он в городе по семейным делам. И я встречаюсь с ним сегодня ночью. В баре на Стрипе (примеч. участок бульвара Лас-Вегас, на котором находятся самые дорогие и известные казино и отели Лас-Вегаса).

На этот раз ее глаза становятся просто огромными, и она шокировано бормочет:

– Он – тот приятель, с которым ты собираешься выпить?

– Это и правда он.

Иви делает взволнованный вдох, затем подносит руку ко рту и благоговейно шепчет:

– Ходят слухи, что он почти закончил работу над своим новым альбомом. Но Стоун настолько прославился своей личной жизнью, что иногда люди забывают, что на самом деле он не выпускал новых песен уже пару лет. Я бы убила за то, чтобы увидеть его на сцене на нашем стартовом концерте. – Она делает паузу, изгибая губы в хитрой улыбке. – Но нужно знать кого-нибудь, чтобы заполучить такого парня, как он… – Иви невинно водит пальцем по столу, ее глаза мерцают. – А я ведь знаю парня, Каллум?

– Иви Кармайкл, ты хочешь сказать, что хочешь выпить со Стоуном и мной?

Иви пытается контролировать выражение своего лица, возможно, чтобы на мгновение скрыть свое волнение, в то время как ее глаза искрятся надеждой.

– Каллум Блэквелл, ты хочешь сказать, что сегодня вечером собираешься познакомить меня со Стоуном?

Откидываюсь на спинку кресла, испытывая искушение, такое сильное искушение обнять ее, запустить пальцы в ее волосы. Вместо этого я усилием держу руки при себе.

– Я лишь говорю, что мы со Стоуном выросли вместе, и должен встретиться с ним после того, как отведу тебя наверх в твой номер. Но, может быть, я мог бы написать ему, чтобы он сначала встретился с нами здесь и познакомился с тобой?

Иви возбужденно выдыхает.

– Я могла бы расцеловать тебя за это.

И мои мысли вновь возвращаются к поцелую с ней. К тому, как я нестерпимо хочу ее поцеловать. К тому, как хочу, чтобы она растаяла от моих прикосновений, поддалась моим губам. Я хочу знать, какая она на вкус, почувствовать, как двигается. Хочу узнать, какая она за закрытыми дверями.

Потому что у меня такие чувства…

Проблема в том, что все эти чувства могут взять верх над моим пониманием добра и зла, над моим долгом присматривать за ней – а это мой приоритет. Так и должно остаться.

Я пытаюсь убрать выражение голода, которое, знаю, сейчас горит в моих глазах, пока пишу своему давнему другу.

Каллум: Я в «Спикизи». С Иви Кармайкл. Она хочет с тобой познакомиться. И да, она владеет этим отелем.

Он незамедлительно отвечает.

Стоун: Я люблю знакомиться с новыми людьми. Особенно с женщинами, к которым ты неравнодушен.

Каллум: Разве я говорил, что у меня к ней есть какие-то чувства?

Стоун: Давай назовем это удачной догадкой. И поскольку ты просто уклонился от ответа, но не стал этого отрицать, значит, я прав.

Каллум: Мудак.

Стоун: И я тебя люблю. Скоро увидимся.

Я кладу свой телефон на стол.

– Он говорит, что с нетерпением ждет встречи.

Иви усмехается.

– Слишком много сообщений для нескольких слов, Каллум, – замечает она, и на этот раз мое имя звучит как приглашение. Мне бы хотелось ответить на него горячим, влажным поцелуем.

Но я сосредоточен на делах, на помощи Иви. Потому что, если смогу помочь ей организовать шоу со Стоуном, это поможет ей с новой маркетинговой кампанией, которую она запланировала.

И это важно для нее, для ее сердца, потому что все это – реконструкция и раскрутка – ее способ почтить память своих родителей, которые умерли слишком рано, прежде чем они смогли сделать с этим отелем все, что хотели.

Иви взяла осуществление их желаний вместе со своей сестрой на себя.

И, возможно, только возможно, я смогу помочь.

Глава 4

Стоун

Я, черт возьми, не могу устоять.

Это не в моем характере.

В ту секунду, когда вижу своего приятеля с великолепной красоткой, у меня появляется лишь одна миссия и только одна. Зацепить его.

Посильнее зацепить его.

Каллум увлечен ею, и я на сто процентов уверен, что она увлечена им.

Как может быть иначе? Он – самый крутой мужик с самым большим сердцем. Дамы всегда любили его.

Следовательно…

Я хлопаю своего телохранителя по руке, когда мы направляемся в «Спикизи».

– Давай поспорим, Джексон. Держу пари, я смогу уговорить Каллума отвезти ее домой.

Отставной морской пехотинец, который все еще щеголяет короткой аккуратной стрижкой, качает головой, ворча:

– Тебе лучше держаться подальше от личной жизни других людей.

Я закатываю глаза.

– Не-а. Это не в моем стиле. Я не могу не сделать это.

– Ну конечно нет. Леопард никогда не меняет своих пятен.

– Давай же, Джей-мен. Тебе не нравятся мои пятна?

Выражение его лица бесстрастно, он игнорирует меня, осматривая заведение, чтобы убедиться, что я смогу добраться до «Спикизи» без преследующей нас толпы. Внедорожник высадил нас у охраняемого входа, и все выглядит хорошо.

Я притворяюсь, что проверяю свои пятна.

– Я думаю, мои леопардовые пятна – чертовски горячие. Бьюсь об заклад, многие другие тоже так считают.

– Будто тебе нужно больше лести.

– Я приму всю лесть, которую смогу получить, – замечаю я, пока мы направляемся в «Спикизи», а точнее к отдельной комнате в задней части. На несколько секунд я становлюсь серьезным, что случается редко. – Хочешь присоединиться ко мне? Мой приятель тоже занимается охранными услугами.

Джексон качает головой.

– Я продолжу свою работу.

Он остается на страже у входа в отдельную комнату, скрестив руки на груди. Черт, было бы чертовым чудом, если бы я смог заставить этого парня сломаться. Может быть, когда-нибудь. А до тех пор у меня есть другие струны, на которых можно играть.

– Скоро увидимся, красавчик, – говорю, просто чтобы подзадорить его. Я вынужден дразнить его, потому что этот мужик редко улыбается.

Я пробираюсь через заднюю комнату, зная, что Джексон позаботится, чтобы толпа не засекла меня. Они до сих пор этого не сделали, потому что этот человек хорош в своей работе.

Каллум замечает меня через секунду и встает, хлопая меня по плечу.

– Рад тебя видеть, чувак.

Я притягиваю его к себе для братских объятий, а затем в моих глазах исполняют очень счастливый танец черти, когда вижу красавицу рядом с ним. Единственная и неповторимая наследница. И она хорошенькая.

– И хватит с тебя, – говорю я и поворачиваюсь к блондинке. – Кто тут у нас? – спрашиваю, словно не узнаю одну из самых богатых девушек Америки.

Девушка в облегающем черном платье встает.

– Иви Кармайкл. Приятно познакомиться, Стоун.

Красавица протягивает мне руку, но я не пожимаю ее. Вместо этого прижимаюсь к ней поцелуем.

– Очарован.

– Взаимно, – отвечает она с улыбкой.

Клянусь, Каллум что-то бурчит себе под нос.

Я усмехаюсь, глядя на своего друга, сверкая своей самой ослепительной улыбкой, от которой плавятся трусики по всему земному шару.

– Не волнуйся так, Кал. – Я бью его по руке. – Я знаю, что она твоя.

Иви моргает. Каллум прищуривается и слегка качает головой.

Но он знает меня. И не мог пригласить меня сюда и думать, что я буду держать рот на замке.

Это невозможно.

А Каллум знает меня лучше, чем кто-либо другой. Знает, потому что не раз прикрывал меня в детстве. И хотя во мне больше ста восьмидесяти сантиметров роста, потребовалось чертовски много времени, чтобы достичь того, что я сейчас собой представляю. Быть поздним цветком – отстой. И я искренне благодарен, что у меня был друг-танк в школе, когда я стал мишенью из-за моего роста и моей поэтичной, ранимой натуры, как говорили учителя в средней школе.

Опускаюсь за столик, вытягиваю ноги и перекидываю руку через спинку кресла, и моя поношенная футболка немного задирается. Когда я устраиваюсь, появляется официант.

– Что я могу вам предложить, сэр? – спрашивает мужчина. – За счет заведения, конечно.

– В таком случае, шестидесятилетний «Макаллан» было бы фантастически. (примеч. Macallan – один из лучших односолодовых виски в мире. Производится только в регионе Хайленд на территории Шотландии).

Иви ярко улыбается.

– Если это то, чего ты хочешь, ты должен это получить.

Я смеюсь.

– Я просто шучу. Я буду «Макаллан» со льдом.

Официант говорит, что сейчас вернется, и через тридцать секунд он действительно возвращается. Я одобрительно киваю Иви.

– Считай, что я безумно впечатлен. Вижу, у вас тут самое лучшее обслуживание.

– Это действительно так, – подтверждает она.

Я поднимаю свой стакан и предлагаю тост.

– За старых друзей и новых.

– За это я выпью, – соглашается Каллум.

Он чокается со мной, и Иви делает то же самое.

Я отпиваю немного виски, наслаждаясь вкусом, шевеля бровями, когда мои вкусовые рецепторы приходят в блаженное неистовство.

– Как долго ты будешь в городе? – спрашивает Иви.

Я машу руками, словно крыльями.

– Улетаю завтра утром. – Понижаю голос до шепота. – Сегодня я остановился в «Белладжио» (примеч. пятизвёздочный отель-казино).

Она прищуривается, издавая игривое рычание.

– Нет, не остановился. Оставайся здесь. Я распоряжусь, чтобы подготовили наши лучшие апартаменты. Это было бы для меня в удовольствие.

– От такого нельзя отказываться, – ухмыляюсь я.

– Хорошо. Что привело тебя в город?

Я придвигаюсь ближе.

– Правду?

– А правда интересна? – спрашивает Иви, легко поддерживая игру.

Каллум смеется.

– Правда или вымысел? С этим парнем никогда не знаешь наверняка.

Я драматично вздыхаю.

– Я приехал на вечеринку по случаю дня рождения моей бабушки. Грандиозный праздник по случаю ее восьмидесятилетия, и это было невероятно. Теперь я здесь. И сегодня вечером я только с одной единственной миссией.

– Согласиться на шоу «Только одна ночь» здесь, в моем отеле? – невинно спрашивает Иви, и я моргаю. Потому что, черт возьми. Эта женщина готова на все.

Но я не ожидал этого.

– Надеюсь, тебя не возмущает, что я спросила. Но я просто уверена, что это было бы здорово для нас обоих, – говорит она.

– И я пригласил тебя, чтобы Иви могла спросить, потому что знаю, что тебя ничего не может возмутить, – с улыбкой добавляет Каллум.

Я широко раскидываю руки.

– Я – само определение расслабленности. Меня ничто не может возмутить или побеспокоить, – говорю я, хотя это и не совсем правда. Невозможность создавать музыку – это единственное, что меня всегда трогает. Борьба с творчеством ранит мою душу. Но я оставил прошлое позади и почти закончил со своим новым альбомом… Вот почему вопрос Иви меня интригует.

– Итак, что ты думаешь, Стоун? Потому что я хотела бы сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – говорит она.

Я присвистываю, а затем бью кулаком в плечо Каллума.

– Неудивительно, что ты запал на нее, Кал. Она просто выкладывает все карты на стол.

– Стоун, – ворчит он. – Серьезно?

Я усмехаюсь, отхлебываю еще виски и опускаю стакан.

– Будто она не знает. – Я сажусь прямо и встречаюсь взглядом с белокурой красавицей. – Иви, все же сразу понятно, не так ли?

– Понятно что? – Ее вопрос такой невинный.

Я поворачиваюсь к Каллуму.

– Ты должен просто поцеловать ее. Это бы все упростило.

Он проводит рукой по задней части шеи.

– И зачем я только пригласил тебя сюда?

Я скрещиваю руки на груди, поддразнивая его.

– Да, зачем ты это сделал?

– Полагаю, это было сделано для того, чтобы убедить тебя согласиться на шоу здесь, – поясняет Каллум теперь уже серьезным голосом и наклоняется вперед, поставив локти на стол. – Иви запланировала нечто фантастическое для перезагрузки «Экстраваганта». И когда она упомянула, что ты именно тот музыкант, с которого она больше всего хотела бы начать, я сказал, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты сказал «да».

Поскольку он говорит серьезно, я углубляюсь в детали.

– Внимательно слушаю, – говорю я и сосредотачиваюсь на героине дня.

Иви расправляет плечи, переводя дыхание.

– Мои родители умерли несколько лет назад.

Мое сердце сжимается.

– Мне жаль.

– Спасибо. Но, по правде говоря, до этого было не легче. Отец боролся с раком, и мама неотступно заботилась о нем. Таким образом, их внимание, по понятным причинам, было рассеянным. Мы перестали обращать внимание на отель. Не двигались вперед. Не вкладывали в него свои ресурсы. Наше внимание было целиком сосредоточено на моем отце. И вся забота, в которой он нуждался, сказалась и на маме. Через несколько месяцев после его смерти у нее случился инсульт.

– О, Иви. Мне ужасно жаль.

– Спасибо. – Она проводит кончиками пальцев под глазами. – Я говорю это не для того, чтобы ты пожалел меня. Но мне хочется, чтобы ты понял, что это место значит для меня. Они оставили этот отель – ну, все отели – мне и моей сестре. Но это тот, в котором мы выросли, и это наш дом. Он нуждался в ремонте, и мы решились его реконструировать. Чтобы произвести все изменения, которые, как мы знали, хотели осуществить наши родители. Теперь я так горжусь «Экстравагантом». И в полном восторге от его нового вида. Для привлечения новых клиентов мы хотим устроить серию концертов «Только одна ночь». Я люблю «Make It Last». Она помогла мне пережить столько трудных моментов, и если бы ты спел ее, это стало бы воплощением мечты.

Мое сердце сжимается. Черт возьми, я хочу сказать «да». Хочу быть тем парнем, который поможет ей. Но пресса преследует меня из-за выпуска моего нового альбома. И мне нужно убедиться, что это будет восприниматься именно так, как я хочу.

– Я хочу сказать «да», но ты знаешь же, что скажут СМИ. Они представят это как возвращением. Но, черт возьми, я никуда и не уходил. Просто муза требует времени.

– Тогда давай не будет рассматривать это как возвращение.

– Я не знаю, как это можно будет рассматривать по-другому. И загвоздка во всем этом вот в чем – у меня много нового материала. Я просто хочу управлять событиями. Хочу, чтобы это было о музыке, а не обо мне.

– Значит, ты заинтересован? – спрашивает она, и в ее голосе слышится волнение.

По правде говоря, я заинтересован больше, чем ожидал. А еще чувствую возможность, чтобы помочь другу.

Я снова переключаюсь на режим засранца. Выгибаю бровь и облизываю губы. А потом смотрю на своего друга.

– Держу пари, если бы я согласился выступить здесь, она бы тебя поцеловала.

Я позволил этой соблазнительной маленькой мысли всплыть на поверхность.

Просто чтобы посмотреть, ухватится ли она за нее.

Возможно, я мудак.

Но я хорошо понимаю этого парня. И могу с уверенностью сказать, как он относится к своей клиентке, из того, что он говорил за последний год, как защищает ее, как сильно восхищается ею и как хочет, чтобы она была в безопасности.

Я знаю, как Каллум может загоняться.

А еще знаю, что поскольку он парень с принципами, парень с правилами, тот не преступит их, пока не получит пинка под зад.

И так уже получилось, что я даю отличные пинки под зад.

Иви бросает на меня «О, ты этого не делал» взгляд.

– Ты действительно предлагаешь мне пари?

Я обидел ее? Упс.

– Серьезно. Какого черта, Стоун? Это не круто, – говорит Каллум, но его грубый тон, кажется, возбуждает Иви. Она покусывает губу, глядя на Каллума, а он смотрит на нее так, словно мир в огне, и ему все равно.

Я откидываюсь на спинку кресла, скрещиваю руки на груди и жду, пока эти двое увидят то, что у меня перед глазами.