Текст книги "Только одна ночь (ЛП)"
Автор книги: Лорен Блэйкли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Глава 16
Каллум
Я ревнивый мужчина.
Я такой.
Не люблю, когда другие прикасаются к тому, что принадлежит мне. Никогда не любил.
Но я не чувствую ни капли ревности, когда Иви поднимает для меня свою задницу, а подбородок для Стоуна.
Зависть не входит в мой лексикон сегодня вечером, когда я обхватываю руками ее великолепные ягодицы, раздвигаю их, открывая себе прекрасный вид на всю эту блестящую розовую влагу между ее бедер.
Желание правит этим моментом.
Даже когда Стоун трется головкой своего члена о ее губы, даже когда я на долю секунды напрягаюсь, думая, что сейчас взорвусь яростью обладания... потому что я хочу обладать ее удовольствием.
Но когда она выгибает спину, приподнимая свою задницу выше, меня переполняет нечто совершенно иное. Совершенно другая эмоция.
Уверенность.
Провожу рукой по ее влажности, и Иви вздрагивает, прижимаясь ко мне. Затем она издает пронзительный стон, когда я касаюсь пальцем ее клитора. Мой член пульсирует, жаждет принять участие в действии. Но время еще будет. Уйма времени.
Я вхожу в нее пальцем, и она обволакивает меня.
– Ох, красавица, ты так сильно хочешь этого, не так ли? – Я целую ее поясницу.
Она кивает, ее голова энергично двигается, когда она принимает еще больше Стоуна.
Он издает долгий, благодарный стон, а затем «да, черт возьми».
– Тогда я дам тебе это. Дам тебе все, – говорю ей, прокладывая свой путь вниз по ее спине, целуя верхнюю часть задницы, сгибаю палец внутри нее, а другой рукой сжимаю ее ягодицу.
Поднимаю лицо, чтобы наблюдать за ней, когда снова поглаживаю ее клитор, в то время как Стоун толкается ей в рот.
Она наклоняет бедра, двигаясь навстречу моим пальцам, постанывая с его членом во рту.
Боже, вот это зрелище. Такое распутное, плотское зрелище.
Я убираю свободную руку, затем опускаю обратно, шлепая Иви по заднице.
Она кричит, не выпуская член Стоуна изо рта.
Он хмыкает.
Я стону.
И Иви раскачивается под моими пальцами, мы втроем синхронно набираем ритм. Все это, вся эта порочная, прекрасная картина передо мной, зажигает меня.
Моя женщина.
Моя потребность в ней. Это захватывает все мое существо.
– Все, что ты захочешь, Иви, – хриплю я. Снова поднимаю руку. Еще один шлепок по ее заднице. – Все, что угодно. Я дам тебе это.
Она раскачивается быстрее, будто отвечает мне, будто говорит «да». Будто хочет того же, черт возьми, что и я.
Ее желание разжигает во мне бушующий огонь. Иви – женщина, которая заслуживает сотни оргазмов, тысячи ночей блаженства и всего удовольствия в мире.
Но более того, она заслуживает любви.
Заслуживает того, кто будет любить, лелеять и обожать все, что она может дать.
Я начну с ее первого оргазма. Потому что чувствую, как она напрягается, и поскольку знаю, чего она хочет, я отдаю Стоуну приказ:
– Вытащи, пока она кончает со мной. Пусть она кричит. Пусть вопит.
Он так и делает.
Иви поднимает голову и громко кричит:
– О боже, о боже, о боже!
И я знаю, к чему приведет сегодняшний вечер.
Но сначала женщина снова берет верх, переворачиваясь на спину. Она ухмыляется мне, затем Стоуну.
И отдает свой приказ.
Глава 17
Иви
Это было ожидаемо, но и совершенно неожиданно.
Да, мы действуем по сценарию, в общем смысле планирования.
Оказывается, планы хороши для секса втроем.
Но это стало неожиданно по своей интенсивности.
И еще одна вещь, которую я не ожидала, но, возможно, мне следовало ожидать – то, насколько большего я захочу. Насколько голоднее меня это сделает.
Какой у меня оказывается ненасытный аппетит.
Когда устраиваюсь на подушках, рассматривая мужчин, я не застываю в нерешительности. Потому что точно знаю, чего хочу дальше. Будто делаю свой выбор из меню.
Поднимаю подбородок, мой голос немного хриплый от того, как сильно я кричала.
– Я хочу посмотреть, как вы двое трогаете свои члены. Покажите мне. Подрочите для меня, – прошу, опуская руку между ног, нежно ведя пальцами по моей скользкой влажности. Я все еще чувствительна после своего первого оргазма. – И я кончу для вас. Для вас обоих.
Каллум берет смазку, открывает колпачок и капает немного на ладонь. Затем бросает ее Стоуну, которой легко ловит ее и делает то же самое.
– Нужно любить женщину, которая думает о том, чтобы принести смазку, верно, чувак?
– Это делает все намного проще, – отвечает Каллум, и мне нравится, как легко они взаимодействуют. Нравится, что им абсолютно комфортно друг с другом и со мной, особенно после того, как я отсасывала Стоуну.
Несмотря на все это, Каллум все еще остается Каллумом. Сильным, решительным, страстным. И желающим дать мне все, включая такую ночь, как эта.
И о, мне нравится происходящее. Но больше всего нравится то, что они делают сейчас.
Каллум стоит на коленях рядом со мной, скользя рукой вверх и вниз по своей толстой длине. Его кулак свободно сжат, и он делает длинные, ленивые поглаживания.
Стоун с другой стороны от меня делает то же самое. Правда тот немного грубее, его рука сжата немного крепче.
Они оба смотрят на меня с голодом в глазах.
И клянусь, я могла бы кончить, не прикасаясь к себе. Даже не надо брать в руки вибратор.
Я могла бы кончить, наблюдая за этим эротическим, прекрасным зрелищем.
Мое. Самое. Любимое.
Сначала я съем десерт, и нет ничего постыдного в том, что я собираюсь съесть все блюда из сегодняшнего меню.
– Возьми вибратор, Иви, – приказывает Каллум, возможно, почувствовав, что я снова хочу его указаний. – Покажи мне, как ты кончаешь, пока смотришь, как мы дрочим.
Я тянусь за силиконовым другом рядом со мной, размещаю его между ног и включаю.
– О боже, – выдыхаю я в ту же секунду, когда широкая головка касается моего влажного центра.
– Да, – рычит Стоун, сжимая себя сильнее, его губы приоткрываются, пока он наблюдает, как я нахожу свой ритм.
– Трахай себя, Иви, – инструктирует Каллум, и я перевожу взгляд на него, входя вибратором глубже и постанывая, когда он наполняет меня.
Но стон, удовольствие, ощущения – все это из-за того, что я вижу.
От того, как этот мужчина получает удовольствие.
От того, как он поглаживает свой ствол, как его пальцы обвиваются вокруг, как тот сжимает себя сильнее, двигает кулаком быстрее.
– Да, боже, да, Каллум, – стону я, когда он набирает темп. – Мне нравится.
– Мне это тоже нравится. Мне это так нравится, – рычит он, дроча быстрее, потянувшись другой рукой к яйцам.
Я почти умираю.
Я практически сгораю.
Я в огне, когда он яростно поглаживает себя, пока я двигаю вибратором, крылья бабочки порхают у моего клитора. Бросаю взгляд на Стоуна, который стискивает зубы, тяжело дыша.
– Ты так сексуальна, что мне, черт возьми, нужно притормозить, – признается он, сжимая основание, предотвращая оргазм.
И, боже мой, я ничего так не хочу, как то, чтобы они оба кончили на меня прямо сейчас. Кончили мне на живот, на грудь, на шею.
Может быть, даже на этот галстук.
Я не думаю, что Каллума волнует, что этот галстук станет сопутствующим ущербом.
Я встречаюсь взглядом с Каллумом. Его темный взгляд мерцает страстью, похотью и чем-то еще, чем-то еще более сильным – чем-то, что мне отчаянно от него нужно. Приоткрываю губы, глядя на мужчину, которого обожаю, мои глаза распахнуты шире, чем когда-либо, и удовольствие пронзает меня, удовольствие от вида того, как он дрочит, от пота, выступающего на его лбу, и от того, как вздымается его грудь.
И как напряжена челюсть.
И как сжимается кулак.
И я теряюсь.
Просто теряю контроль, оргазм настигает меня раньше, чем я ожидала, накрывает меня, и я жестко кончаю с вибратором внутри себя. Вскрикиваю, взрываясь, блаженство проносится по моему телу.
Когда открываю глаза и убираю игрушку, я нахожу, что они оба выглядят грубыми, голодными.
Как животные.
Как хищники.
– Отлижи ей, Стоун. Отлижи моей женщине. Поедай ее киску и заставь ее кончить, пока я трахаю ее рот.
– О да. О, черт возьми, да, – отвечает Стоун, располагаясь между моих ног. – Держу пари, у вас фантастический вкус, мисс Кармайкл.
То, как он произносит мое имя, так же, как его произносят мои сотрудники, вызывает во мне злой трепет.
Да, я – мисс Кармайкл – женщина, которая управляет этим роскошным отелем на Лас-Вегас-Стрип. Та же самая женщина, горло которой вот-вот будет трахать мужчина, которого она любит, в то время как его лучший друг будет поедать ее киску.
Это все я.
Глава 18
Стоун
У нее невероятный вкус.
Как сахар и соль на моем языке.
Как стих.
Черт возьми, я мог бы написать песню об этой женщине, и я не имею в виду ее киску.
Я имею в виду то, как она кончает.
Это прекрасное зрелище.
Когда провожу языком по ее сладкому клитору, она выгибает спину, покачивая бедрами мне навстречу.
Часть меня ждет, чтобы услышать ее стоны.
Но потом я осознаю, почему не слышу их.
Потому что, когда отрываю взгляд от рая, который поглощаю, вижу, как мой лучший друг кормит ее своим членом.
И это горячо как ад.
То, как она принимает его.
Как расслабленно выдыхает, шире открывает рот и позволяет ему войти.
Мой член пульсирует от абсолютной сексуальности того, что я вижу, от того, как она может справиться со всем этим, от того, как втягивает член полностью.
Иви словно чемпион, когда обхватывает руками задницу Каллума и глубоко заглатывает его, покачивая бедрами напротив меня.
И я в зоне счастья.
Просто чертовски наслаждаюсь ее сладостью на моем языке. Я мог бы провести здесь часы, пируя этой женщиной.
Но, похоже, этого нет в повестке дня.
– Хватай ее за задницу, Стоун. Обхвати ее руками, – ворчит Каллум, проникая ей в рот.
Ну, а вот и указания.
Я всегда рад, когда в спальне есть общение.
Провожу руками под ее ягодицами, сжимая их.
И Иви стонет, несмотря на то, что член моего приятеля все еще у нее во рту.
Как я и сказал… она – чемпион.
– Не сдерживайся, – говорит мне Каллум во время толчка, входя и выходя из ее рта. – Вообще не сдерживайся. Хватай ее задницу, сжимай, стискивай и зарывайся лицом ей в киску.
О, я могу это сделать. Я определенно могу это сделать.
Глава 19
Иви
Дыши.
Я продолжаю напоминать себе дышать, пока Каллум завладевает моим ртом.
Дыши и расслабься.
Но трудно расслабиться, когда я так заведена, так возбуждена.
Потому что, наконец, пробую мужчину, которого хочу. Я облизываю его. Сосу его. Чувствую, как он пульсирует у меня во рту.
И ощущаю это удовольствие между ног, когда Стоун выполняет каждую команду, которую ему дает Каллум.
Когда мой мужчина толкается немного сильнее, входит немного глубже, я слегка кашляю, давясь, но не настолько, чтобы остановиться. Он пристально смотрит на меня.
– Ты в порядке, красавица?
Я киваю, сильнее посасывая – это мой способ сказать: «Не останавливайся, пожалуйста, только не останавливайся!». Даже несмотря на то, что у меня слезятся глаза.
Но мне все равно.
Потому что я снова на грани. Так чертовски близко. Я чувствую это – мой оргазм. Он рядом, поднимается вверх, скручивается и туго сворачивается у меня в животе.
Пока Стоун пожирает меня своим ртом и сжимает мою плоть в своих руках.
Пока Каллум проникает в мое горло.
И когда я слышу его слова.
– То, как ты берешь мой член, так чертовски красиво, Иви. Мне нужно видеть это снова и снова. Нужно делать это снова и снова. Я хочу, чтобы твой рот был на мне каждую чертову ночь, – говорит он с толчком, и я напрягаюсь.
От обещания будущего экстаза.
Каждая клеточка моего тела поет от удовольствия, когда я достигаю края, и Каллум вырывает свой член у меня изо рта, обхватывает свою длину и сжимает себя… сильно, яростно. Одно движение, два, затем он раскрашивает мои губы, рот, подбородок своей горячей спермой.
Это все, чего я хочу.
Все, в чем я нуждаюсь.
Мой оргазм проносится через меня, посылая по дикому, извивающемуся пути блаженства, когда я прижимаюсь к Стоуну, жестко кончая ему на лицо, мои руки на бедрах Каллума, оргазм моего любовника на моих губах.
– О боже, о боже, о боже! – кричу я.
И, прежде чем я полностью прихожу в себя, грубый голос Каллума раздается в комнате:
– Давай, сделай это сейчас. Кончи на ее сиськи.
– О, черт возьми, да. – Стоун перелезает через меня, отодвигает галстук в сторону и садится на меня верхом. И скользит своим членом между моих грудей, его ствол скользкий от смазки, которую тот, должно быть, только что нанес.
Он несколько раз дрочит, когда я прижимаю одну грудь к его члену, а Каллум прижимает другую, и это все, что нужно Стоуну, чтобы кончить на мою грудь, помечая меня своим освобождением.
Я облизываю губу, пробуя Каллума на вкус, затем провожу пальцем вниз по груди и подношу его ко рту, чтобы насладиться вкусом и его друга.
И испускаю долгий, прерывистый вздох удовлетворения.
Потому что я в высшей степени удовлетворена.
Даже несмотря на то, что мы еще не закончили.
Мы еще совершенно точно не закончили.
Но есть еще кое-что, что я хочу сделать прямо сейчас.
Кое-что за пределами этого номера.
* * *
Мы вчетвером заходим в лифт, и первое, что я делаю – поворачиваюсь к Джексону.
– Пожалуйста, выпей с нами.
– Он никогда не согласится пойти, – вмешивается Стоун.
Джексон выгибает бровь.
– Вот, что ты думаешь?
Вопрос Стоуну, но я беру бразды правления в свои руки, потому что я сделала приглашение.
– Мне нравится знакомиться с новыми людьми, Джексон. И я хочу услышать, что ты думаешь о концерте Стоуна.
Это заставляет сурового мужчину расплыться в полуулыбке.
– Я в деле.
– Я просто в шоке, – замечает Стоун, когда мы выходим из лифта.
Прогулка по моему казино – это абсолютный кайф. Мой менеджер зала Джен машет рукой со своего места у столов для игры в блэкджек. Я подхожу, окруженная моими мужчинами.
Джен жестом указывает на мужчину ночи. Ну, на одного из них.
– Я слышала, что твое шоу было потрясающим, Стоун. Все присутствующие только и говорят о концерте. Так рада, что ты был здесь, в «Экстраваганте».
– Это для меня только в удовольствие, – отвечает Стоун, как всегда любезная суперзвезда.
Я опускаю руку ему на плечо.
– Разве это было не великолепное представление? У него потрясающая выносливость, – говорю я без тени улыбки, хотя мысленно иронично улыбаюсь.
Каллум кашляет, чтобы скрыть смех, и это радует меня.
Я сжимаю его сильную руку, и он бросает на меня пристальный взгляд, бормоча:
– Красавица.
Это его ласковое обращение ко мне, и мне оно нравится.
Мы продолжаем проходить мимо столиков, направляясь в «Спикизи». Я снова в наряде, который подобрала для концерта – топе с блестками и кожаных штанах. Каллум одет в свой костюм, конечно, без галстука. А Стоун в своей рокерской униформе, как он ее называет, – обтягивающие джинсы, стильная футболка и кеды.
Захожу первой, чувствуя себя королевой «Экстраваганта», словно я хозяйка этого места, потому что так оно и есть.
И потому что сегодняшним вечером чувствую себя совершенно по-новому.
Я могу быть такой женщиной на людях и могу быть той женщиной наедине.
И находясь здесь, наслаждаясь послевкусием как публичного концерта, так и частного выступления, я уверена, что это и было целью сегодняшнего вечера.
Собрать части меня воедино.
Дать мне свободу быть той, кем я жажду.
Джексон просит у Генри частную комнату раньше меня, и я отмечаю этот момент – этот мужчина знает, что нужно его клиенту, знает, как держать Стоуна подальше от посторонних глаз.
Этому я тоже рада.
И рада этому перерыву, прежде чем мы вернемся в мой номер.
Что ж, мужчинам действительно нужно время, чтобы восстановиться. Я просто забочусь о них.
Когда Генри спрашивает, чего мы хотим, мне не нужно размышлять. Каллум делает заказ за меня, выбирая на этот раз «Нежную ночь».
– По-моему, звучит заманчиво, – говорю я, уверенная, что смесь текилы будет фееричной и противоположной нежности, но ироничное название напитка просто потрясающее.
Когда приносят напитки – чай со льдом и содовую для телохранителей, коктейли для нас остальных – я поднимаю свой бокал для тоста.
– За такие ночи, как эта, – говорю я, ухмыляясь, затем добавляю: – И за то, чтобы знать, чего хочешь.
Каллум чокается своим бокалом с моим, наши взгляды встречаются, его голос звучит твердо, но с нежной любовью, когда он добавляет:
– Я знаю, чего хочу.
И эти слова кажутся началом чего-то между нами.
Я могу только надеяться.
Но сейчас мне хочется насладиться этим моментом познания.
Понимания самой себя.
Согласия и принятия всего, чего я хочу.
Позже я выясню, что может быть между этим мужчиной и мной.
Я поворачиваюсь к Джексону.
– Итак, что ты думаешь о шоу Стоуна? Всем здесь понравилось. Мне понравилось, толпа гудит. Твое мнение? Ты уловил это?
Крупный мужчина с аккуратно подстриженными темно-русыми волосами безразлично пожимает плечами.
– Ничего такого, чего бы я не слышал раньше.
У Стоуна отвисает челюсть.
– «Ничего такого, чего бы я не слышал раньше»? Это все, что я получу?
Джексон пристально смотрит на него.
– Это все, что ты получишь.
Стоун качает головой, надувает губы и выглядит несчастным.
– Чувак, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты крепкий орешек?
Каллум смеется.
– Как и положено хорошему телохранителю.
Джексон салютует своим бокалом Каллуму.
– Именно так, брат. Именно такими мы и должны быть.
Я задаю еще один вопрос.
– Что ты любишь слушать?
– Ты серьезно спрашиваешь? – брови Джексона поднимаются, будто он удивлен, что кто-то интересуется.
– Да, конечно, я серьезно. Мне бы хотелось знать.
Он потирает подбородок.
– Мне нравится музыка, под которую модно танцевать в клубе. Что-то с ровным ритмом. Daft Punk, LCD Soundsystem (примеч. Daft Punk – французский музыкальный электронный дуэт, образованный в 1993 году Томой Бангальтером и Ги-Манюэлем де Омем-Кристо. LCD Soundsystem – американский музыкальный проект Джеймса Мёрфи, играющий электроклэш (музыку на стыке постпанка и диско)). Мне нравится арт-поп. Альт-поп. Эзра Фурман априори не может играть плохого (примеч. американский музыкант и автор песен. Фурман был вокалистом и гитаристом группы Ezra Furman and the Harpoons). И, конечно же, Nirvana.
Глаза Стоуна расширяются.
– Чувак. Чувак. Чувак.
– Что? Что? Что? – отвечает Джексон, подражая интонации.
Стоун прижимает руки к груди, смертельно оскорбленный.
– Ты не упомянул меня. Ты не упомянул мою музыку.
– Ха. Получается, не упомянул, – соглашается Джексон с совершенно невозмутимым видом, затем делает еще один глоток своего напитка.
Стоун наклоняется ближе.
– И я узнаю об этом только сейчас? Проработав вместе четыре месяца, я узнаю, что тебе не нравится моя музыка?
– Ты никогда не спрашивал.
И у Стоуна нет на это ответа. Он просто откидывается на спинку стула, будто погружен в свои мысли.
Я бросаю взгляд на Каллума, как бы говоря: «Посмотри на этих двоих».
Он просто улыбается мне в ответ, словно: «Что ты можешь сделать?».
И весь этот молчаливый обмен мнениями кажется еще один шагом вперед для меня и Каллума. Еще одна вещь, которая нас объединяет – мы можем делать то, что делаем в спальне, и у нас также могут быть такие игривые моменты, как эти. Можем вести молчаливые личные беседы, которые могут вести только два человека, которые действительно знают друг друга, действительно доверяют друг другу.
Когда Джексон и Стоун вступают в дискуссию о лучших альт-рок группах последних десяти лет – экстренное сообщение: они не согласны друг с другом – Каллум двигается ближе ко мне, обнимает меня за плечи и шепчет на ухо.
Глава 20
Каллум
Та уверенность, которую я почувствовал ранее, обостряется.
Словно на раскрашенном эскизе – теперь линии прорисованы более четко. И я четко вижу все, что мои друзья и семья пытались сказать мне в течение нескольких недель.
Совет моего отца эхом раздается у меня в голове. Не те мудрые слова, которые я слышал годами. Не те, которые о выполнении своей работы на сто процентов.
Совет, который он дал мне на прошлой неделе. Совет, который побудил меня подготовиться к сегодняшнему вечеру.
Возможно, ты неправильно оцениваешь риски.
Вот что привело меня к этому моменту. Потому что я думал, что риск состоит в том, чтобы позволить ей воплотить свои фантазии с кем-то другим. Позволить ей испытать их небезопасным образом.
И я сделал это.
Я все устроил.
Сделал так, чтобы это произошло, думая, что весь риск был связан с ее безопасностью.
Но, как оказалось, настоящим риском было бы позволить ей уйти. Наблюдать, как она ускользает от меня.
Поэтому я делаю еще один шаг навстречу этой новой уверенности, скольжу губами по ее шее, оставляя там нежный поцелуй, затем добираюсь до уха.
– Могу я остаться на ночь?
Это простой вопрос.
Но и гораздо большее.
Она медленно переводит взгляд на меня, ее голубые глаза нежные и полные тепла.
– Не на дежурстве?
Я на мгновение закрываю глаза, позволяя важности этого выбора захлестнуть меня. Позволяя проникнуть в каждую клеточку моего тела. И, открыв глаза, я киваю.
– Да, не на дежурстве.
Она поднимает руки, скользит ими по моей груди и обхватывает мои щеки.
– Я хочу, чтобы ты оставался каждую ночь.
И я растворяюсь в ней, прижимаясь губами к ее губам и целуя так, будто на много километров вокруг нет никого.
Однако, вскоре, кто-то прочищает горло.
Я разрываю поцелуй.
Стоун смотрит на нас широко раскрытыми глазами.
– Снимите комнату. Здесь есть целый гигантский отель. Найдите себе чертову комнату.
Джексон смеется.
– На этот раз я с ним согласен.
Иви хмурит брови, переводя взгляд со Стоуна на меня и обратно на Стоуна.
– Но…
Может быть, она не хочет говорить больше при Джексоне, но я не могу представить, что он не знает, чем занимается Стоун.
Стоун вытягивает руки над головой, все его тело расслабляется, когда он зевает.
– Со мной все в порядке, детки. Концерты выматывают меня до чертиков. Я готов отправиться на боковую. Похожу, у вас двоих есть незаконченное дело.
И это так.
Но это незаконченное дело находится не в спальне.
* * *
Когда мы добираемся до номера Иви, я решительно киваю парню в костюме, работающему в ночную смену.
Охранник кивает в ответ.
И все. Никаких слов.
Они и не нужны. Я не на службе. И войду в ее номер не в качестве телохранителя.
И все же, в некотором роде, я всегда им буду.
Вот что я хочу, чтобы она знала. Вот что мне нужно ей сказать.
Я запираю дверь, затем поднимаю ее на руки и несу в спальню, пока она смеется, игриво махая кулачками у моей груди.
– Почему ты несешь меня?
– Потому что могу, – ухмыляюсь я.
– Ладно. Будь по-твоему, – говорит Иви, притворно надув губы.
Когда мы добираемся до ее спальни, я доношу ее до кровати, осторожно опуская на одеяло. Затем снимаю с нее туфли.
– Тебя волнует, что мы здесь, в спальне? Где раньше мы были втроем?
Она смеется, качая головой.
– Нет. Все, что меня волнует, это то, что я с тобой.
– Хорошо. – Я разуваюсь и заползаю на кровать, ложась сверху и приподнимаясь на руках. Встречаюсь взглядом с Иви и делаю глубокий вдох.
Добраться сюда было нелегко. Принять решение было нелегко. Но произносить слова, говорить от всего сердца?
Это легко, так легко.
– Иви, в прошлый раз, когда мы были вместе, я сказал, что не думаю, что смогу выполнять свою работу по твоей защите, если буду с тобой так, как хочу.
– Я помню.
– И это было правдой. Сначала. Но потом я кое-что понял за последние несколько недель, когда каждый вечер возвращался домой один.
– Что ты понял? – спрашивает она, ее глаза полны доверия, полны любви.
– Я не хочу оставлять тебя одну. Не хочу быть без тебя.
– Я тоже не хочу, чтобы ты оставлял меня в конце вечера.
Одной рукой я глажу ее подбородок, щеку, наслаждаясь мягкостью ее кожи.
– Я не буду унижать твою безопасность, называя ее работой. Охранять тебя – мое призвание. Моя миссия. Но не в качестве твоего телохранителя.
Она дрожит подо мной, судорожно сглатывает, ждет.
– Это моя миссия как мужчины, который безумно влюблен в тебя, – признаюсь я, мой пульс колотится, но от радости, так, что это похоже на освобождение от бремени, которое по ошибке взвалил на себя.
– О, Каллум, я так люблю тебя, – говорит она, скользя руками по моей шее и играя с моими волосами.
И мое сердце безжалостно колотится, с грохотом ударяясь о мою грудь. Я так благодарен, что наконец-то произнес эти слова. Мне хочется осыпать ее поцелуями и заниматься с ней любовью всю ночь напролет. Но я еще не закончил. Еще есть что сказать.
– Я думал, что не смогу делать и то, и другое. Но теперь знаю, что всегда буду делать и то, и другое. Что должен делать и то, и другое. Я люблю тебя так чертовски сильно. Для меня большая честь любить тебя вот так и большая честь защищать тебя. Ты позволишь мне делать и то, и другое?
Улыбка на ее лице заставляет мое сердце петь.
– Я была влюблена в тебя очень, очень долго, – признается она. – Ты – единственный, кого я хочу. И мне нравится, когда ты защищаешь меня, и когда любишь меня, и… – делится она с лукавым блеском в глазах, – когда ты позволяешь мне воплощать в жизнь мои фантазии.
Я улыбаюсь ей в ответ.
– Тогда мы продолжим работать над твоим списком, любовь моя. Но прямо сейчас я хочу только тебя и себя.
– И я. Я хочу того же. – Она прикусывает губу. – Но есть кое-что особенное, чего я хочу прямо сейчас.
– Скажи мне.
– Я чиста. И принимаю противозачаточные.
– Я тоже чист.
– Тогда я хочу, чтобы ты был без защиты.
Вскоре на нас ничего не остается, одежда свалена в кучу на полу, моя прекрасная женщина подо мной.
Я целую ее нежно и страстно, давая понять, что она моя любовница и моя любимая.
Но когда Иви начинает стонать и извиваться, я знаю, что сладкие моменты подходят к концу.
И я готов дать ей то, что ей нравится. Поставить ее на четвереньки.
Но она удивляет меня, когда скользит рукой между нами, тянется ко мне, обхватывая мой член. Она притягивает меня к своему сладкому, горячему центру.
Я выгибаю бровь. Это на нее не похоже. Желать этого вот так.
– Каллум, – произносит она, ее глаза широко распахнуты и наполнены уязвимостью. – Я хочу смотреть на тебя. Хочу, чтобы ты смотрел на меня.
– Это то, чего ты хочешь?
Она немного застенчиво улыбается.
– Я думала, тебе нравится смотреть на меня. Ты всегда на меня смотришь.
– Ты же знаешь, я не могу насытиться тобой, красавица. – Я раздвигаю ее ноги шире, прижимаю головку своего члена к ее входу и погружаюсь внутрь.
Мы стонем в унисон. И движемся вместе.
Она как вода, как огонь. И мы запутались друг в друга – руки, ладони, ноги.
Приподнявшись на локтях, я вонзаюсь в нее долгим, медленным, роскошным движением. Встречаюсь с ней взглядом. Наслаждаюсь ее красотой, ее открытостью, тем, как она отдается мне.
– Я чувствую, что ты моя, – бормочу я.
– Потому что я твоя. – Она скользит руками вокруг моей шеи, пока я двигаю бедрами, наслаждаясь, ощущая ее вот так.
Но я также могу сказать, что ей нужно немного больше. Немного особенного. Вот кто она, и я хочу, чтобы у нее было все, чего та жаждет.
– Закинь эти ножки мне на плечи, – говорю ей, и Иви мгновенно повинуется, обвивая лодыжками мою шею.
И я набираю темп, двигаясь быстрее, глубже, вызывая у нее больше стонов и вздохов.
И я знаю, как бы хорошо это ни было прямо сейчас, как бы фантастически это ни ощущалось, она нуждается в нас определенным образом.
Пришло время взять ее.
И овладеть ей.
И отметить ее.
Я замедляюсь, убираю ее лодыжки со своих плеч и выхожу. Я хватаю ее за бедра и переворачиваю на колени.
– Опустись на локти, красавица. Задницу кверху. Я собираюсь трахнуть тебя жестко и сделать так, чтобы тебе было больно.
Она выгибает спину, опускается ниже и бросает на меня озорной и благодарный взгляд.
– Ты точно знаешь, чего я хочу.
– Знаю. И обещаю, я дам тебе это. Обещаю, что дам тебе все, – говорю я, потираясь головкой своего члена о ее скользкий жар. – И я так и сделаю.
Она в приглашении покачивает задницей. Великолепное и соблазнительное приглашение погрузиться в нее, похоронить себя в ней и привести нас обоих к нашему следующему освобождению.
Я отвечаю на приглашение, заполняя ее до предела.
Затем, взяв все, что она может дать, я трахаю свою женщину до предела удовольствия, причиняя ей боль, когда шлепаю ее по заднице, дергаю ее за волосы, обхватываю рукой ее горло.
Не слишком крепко, но и не слишком слабо.
Идеально.
Идеально, чтобы привести ее к освобождению.
Чтобы позволить ей почувствовать все.
И пока моя Иви стонет и охает, кричит и плачет, я уверен, насколько это вообще возможно, что нарушение моего золотого правила – лучший выбор, который я когда-либо делал.
Поскольку это дает мне разрешение.
Разрешение быть свободным. Свободным любить эту женщину все, что у меня есть.
После того, как она жестко кончает, выкрикивая мое имя, я следую за ней, разливая свой оргазм по всей ее спине, именно так, как ей это нравится. Она опадает подо мной, тяжело дыша, но смеясь.
Я плюхаюсь рядом с ней, опустошенный.
– Что смешного?
Она подпирает голову рукой, улыбаясь.
– Я смеюсь, потому что могу. Потому что люблю смеяться вместе с тобой. И люблю разговаривать с тобой. И люблю заниматься с тобой любовью.
Я притягиваю ее к себе для нежного поцелуя.
– Тогда ты можешь получить все это. – Я провожу рукой по ее боку, по изгибам ее тела. – Но давай приведем тебя в порядок.
На этот раз, когда наполняю ванну, ей не нужно просить меня присоединиться к ней. Я делаю это сам, погружаюсь в воду вместе с ней, заключая ее в свои объятия и целуя ее волосы, шею, плечи.
И наслаждаюсь каждым мгновением свободы любить ее так, как я хочу.
Со всем, что у меня есть.
