Текст книги "Союз капитана Форпатрила (ЛП)"
Автор книги: Лоис Буджолд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Иллиан повторил эхом:
– С днем рождения, Айвен. Тридцать пять, да?
– Да, сэр, – благодарно кивнул ему Айвен Ксав.
– «Земную жизнь пройдя до половины» – какой у них там срок, три двадцатки плюс еще десять? Не верится, что мы прожили так долго, – он покачал головой, словно удивляясь. Айвен поморщился.
Война Фордариана за императорский трон была разновидностью неудавшегося дворцового переворота, как поняла Теж из своих недавних изысканий. Вскоре после коронации пятилетнего императора Грегора под регентством Эйрела Форкосигана его соперник граф Видаль Фордариан со своей партией предпринял попытку захватить власть. Первый удар позволил им взять под контроль столицу, Генштаб и штаб-квартиру СБ, а также мать юного императора, но сам мальчик ускользнул у них из рук, и его спрятал где-то в глуши на тот момент копивший силы Форкосиган. И этот промах оказался фатальным.
Последовал примерно месяц противостояния и локальных боев, пока обе стороны отчаянно маневрировали в поисках союзников среди прочих графов, армии и народа. Капитан лорд Падма Форпатрил со своей женой леди Элис – родня и союзники регента Форкосигана – оказались отрезаны от него в столице и были вынуждены скрываться. В хрониках военных действий гибель Падмы была отмечена разве что сноской, менее важная, чем все эти бои. Стояла ли тогда такая же промозглая туманная ночь?
И эта история казалась ещё более нереальной после того, как Теж недавно сидела в одной комнате и угощалась пирожными с одного подноса со взрослым, сорокалетним Грегором. Не говоря уж о нынешней…
Нынешняя леди Элис, сосредоточенная и властная, повернулась к Теж и взяла ее за руки.
– Доброе утро, Теж. Я рада, что вы пришли.
Одно дело – просто погибший муж, другое – застреленный прямо у тебя на глазах. Теж склонила голову, внезапно оробев перед этой женщиной.
– Спасибо, – выдавила она, не зная, что еще сказать.
– Я правильно понимаю, что вы в первый раз видите поминальную службу?
– Да. И даже в первый раз слышу о такой.
– Здесь нет ничего сложного. Особенно после тридцати пяти репетиций. Иногда люди отмечают ею годовщину смерти своих близких, иногда – их день рождения, а, бывает, совершают и по другим поводам. Когда это требуется. Чтобы сохранить память живой или отдать последний долг, – сухая усмешка тронула ее губы. Оранжевый свет фонарей стер все краски с ее лица, а мундир Айвена Ксава из зеленого сделал тускло-оливковым.
Леди Элис и Айвен Ксав опустились на колени возле жаровни. Леди Элис быстро и деловито вытащила из мешка пластиковый пакетик с ароматической корой и древесным щепками и высыпала их в чашу. Затем достала из своей сумочки маленький сверток и положила поверх растопки шарик отрезанных и скатанных волос, черных с сединой. Айвен порылся в кармане брюк и достал такой же пакетик, прибавив к общей куче лохматый черный комочек. Возможно, они предусмотрительно сберегли их со времени последней стрижки? Оба поднялись.
Леди Элис кивнула на табличку.
– Вот здесь моего мужа застрелили СБшники Фордариана. Из нейробластера – у бедняги Падмы не было ни единого шанса. Я никогда не забуду этот запах… и смрад паленых волос. Эта церемония всегда воскрешает его в памяти, – она поморщилась. – А Айвен родился часом позже.
– А где был его маточный репликатор? – спросила Теж.
Все три лица повернулись к ней. Леди Элис криво усмехнулась и похлопала себя по животу:
– Здесь, дорогая.
От нового, внезапного ужаса у Теж перехватило дыхание.
– Вы хотите сказать, что Айвен Ксав – естественнорожденный?
– В те дни по-другому не бывало. Барраяр тогда едва узнал про репликаторы, а широко доступными они стали лишь поколение спустя, – леди Элис сердито уставилась на нервничающего сына, точно воскресив в памяти давний гнев. – Целых две недели лишних и девять фунтов веса!
– Я не виноват, – пробормотал Айвен Ксав, но очень тихо и практически себе под нос. И пояснил Теж чуть погромче: – Она мне это каждый год припоминает.
Уже спокойнее леди Элис продолжила:
– Друзья, пришедшие нам… мне на помощь, успели почти вовремя и отвели меня в заброшенный дом неподалеку отсюда, в караван-сарае – тогда это был очень ветхий и опасный район. Сержант Ботари, да будет мир его беспокойной душе, был за повитуху, поскольку больше ни у кого не было в этом деле никакого опыта, включая меня саму. Я была в ужасе, но кричать не могла, понимаете – люди Фордариана еще были рядом и искали нас. Ботари дал мне прикусить какую-то тряпку… до сих пор вспоминаю ее мерзкий вкус, стоит едва задуматься об этом. Совершенно тошнотворный. Но, благие небеса, мы как-то справились, хотя я до сих пор не понимаю, как. Мы все были так молоды… Айвен сейчас старше, чем Падма был тогда.
Она поглядела на Теж с внезапным удивлением:
– А мне тогда едва исполнилось двадцать пять. Как раз ваш возраст, моя дорогая. Что за странное стечение обстоятельств.
Более чем странное и скорее неуютное, решила Теж. Но новая, или вновь открывшаяся, причина необъяснимой симпатии этой немолодой женщины к юной беглянке, горюющей о смерти близких, сделала ситуацию кристально ясной. Да, ясной как кристалл, лед или разбитое стекло, в общем, штука с острыми и опасными гранями. «Ох».
Она понимает. Понимает все и, возможно, даже больше. Может, лощеная оболочка леди Элис просто обязана быть такой непроницаемой и гладкой, именно потому, что ей приходится столь многое скрывать?..
Саймон Иллиан наморщил лоб:
– А где в это время был я? Если бы я мог оказаться рядом, ради тебя, Элис…
Она утешающе погладила его по руке.
– А ты тогда тайком выводил из города адмирала Канзиана, обеспечивая Эйрелу подавляющее тактическое преимущество.
– А, помню! – его лицо на мгновение просветлело и тут же снова омрачилось: – По крайней мере, обрывками.
– Поверь мне, милый, через тридцать пять лет у любого от воспоминаний остаются одни обрывки.
Она снова повернулась к Теж:
– Как жена Айвена, вы теперь стали частью этой истории – пусть и временно. Не хотите ли добавить к возжиганию и вашу прядь? Раз уж вы здесь.
В очередной раз Теж застали врасплох. Похоже, в последние дни это случается слишком часто.
– Я… а это можно?
«Не станет ли это оскорблением?» Очевидно, можно и не станет, поскольку барраярцы дружно закивали. Леди Элис извлекла из своей сумочки маникюрные ножницы – то ли припрятала их как раз на этот случай, то ли всегда носила с собой – и срезала локон со склоненной головы Теж. Айвен Ксав положил его поверх всей кучки и поджег щепки. Затрещали и взвились маленькие язычки пламени, горячие и быстрые. Похоже, никаких официальных слов зачитывать не требовалось, все просто стояли вокруг жаровни и смотрели, и пламя отражалось в их полуприкрытых глазах крошечными жаркими вспышками. Верхушки самых высоких небоскребов, видимые издалека, налились красками под первыми лучами рассвета, но здесь, внизу, еще царила серая влажность, и мерцающий рыжий огонь расплывался в осенних сумерках.
Пусть не официальные, но слова всё же прозвучали. Леди Элис заговорила, очень тихо, словно делилась с ними секретом:
– Мы с Падмой тогда прятались в дешевом пансионе. Вон то здание, дальше по улице, – она показала на дом, полускрытый строительными лесами. Запах горящих волос стал совсем едким. – Когда у меня начались роды, Падма запаниковал. Я умоляла его не уходить, но он рвался отыскать хоть кого-нибудь – кого угодно – чтобы переложить на него такую страшную задачу принять ребенка. Не важно, что женщины по всей планете делали это каждый чертов день с тех самых пор, как на Барраяр приземлились первые поселенцы. Да и главный труд оставался на мне, и никакого способа от него увильнуть у меня не было. Но он ушел и оставил меня одну, ошеломленную, на много часов, а схватки становились все сильней, а я ждала… и, разумеется, его немедленно схватили. Когда его притащили сюда и выволокли нас обоих на улицу, он попытался сопротивляться вооруженным солдатам, хоть и был одурманен фаст-пентой. Но я знала, в тот момент и всегда, что его погубила не храбрость – а трусость. Боже правый, я так на него за это злилась! Много летподряд.
Иллиан коснулся ее плеча. Айвен Ксав опасливо держался в стороне.
– Это ведь Ку вывел тебя с малышом Айвеном, так? – уточнил Иллиан. Возможно, стараясь перевести ее мысли на что-то более позитивное.
– Да. Лейтенант Куделка – впоследствии коммодор, – уточнила она для Теж. – Он ухитрился нелегально вывезти нас из города – между прочим, в бакалейном фургоне. Он же сам сын бакалейщика. Мы тряслись там среди гнилых овощей – а Айвен, конечно, был жутко голоден, криклив и совершенно не рад тому, что его вытащили в этот холодный мир в самый разгар войны.
Огонек почти догорел, и серый пепел начало разносить потоком воздуха от проезжающих машин. Едкий запах улетучивался.
– Вот барраярская церемония поминовения, – обернулась к Теж леди Элис. – Я всегда намеревалась дождаться, пока Айвен женится, и передать эту обязанность ему, пусть он сам решает, продолжать ли эту традицию или нет. Потому что… она возрождает не только память.
Она протянула руку и стиснула ладонь Иллиана, который ответил ей взволнованным пожатием, хоть и продолжал улыбаться.
– Мне кажется, тридцати пяти лет достаточно. Достаточно скорбеть и тем более – злиться. Пора мне сложить с себя бремя этой памяти. А с нею – боль, печаль, гнев, привязанность и запах горящих волос в тумане. Разумеется, для Айвена все по-другому, и помнит это место он иначе, чем я…
– Я никогда не знал, – ответил Айвен Ксав, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Всего этого.
Леди Элис пожала плечами:
– А я и не рассказывала. Сначала ты был слишком маленьким, чтобы понять, потом – слишком молодым для этого, после… мы оба были слишком заняты собственной жизнью, и все происходило машинально. Но с недавних пор – последние несколько лет – я все сильнее думаю от этой затеи отказаться.
Она лелеяла эту мысль уже давно и ежеминутно, поняла Теж. За одну ночь такого тяжкого бремени не накопится. Она постаралась взглядом передать свою тревогу Айвену Ксаву – и тот наконец-то придвинулся к ней ближе и обнял за талию.
– Для меня это было просто чем-то, что мы делаем из года в год, – пояснил он матери. – Конечно, когда я был ребенком, я вообще ничего не понимал. Мы зачем-то приходили сюда, жгли эту штуку, недолго стояли рядом, а потом ты вела меня в керославскую пекарню, потому что мы приезжали натощак. Очень долго для меня это приношение оставалось просто поездкой в пекарню.
– Она закрылась год назад, – бесстрастно заметила леди Элис.
– Неудивительно. Они, похоже, катились под откос.
– Хм, к тому же твой вкус прогрессировал с тех пор, как тебе было шесть, – заметила она и, подумав, добавила: – К счастью.
Огонь догорел. Повинуясь жесту леди Элис, подошел Кристос с мешком и плотными перчатками; он опрокинул бронзовую чашу, вытряхивая пепел, протер ее тканью, убрал в мешок и с небольшим усилием поднялся.
Леди Элис просветлела.
– Хорошо. С делом покончено, хотя бы на год. Раз пекарни больше нет и традиция иссякла без всякого участия с нашей стороны, вы не против позавтракать у меня?
Теж глянула на Айвена Ксава; тот кивнул, и она ответила:
– Конечно! Благодарю, леди Элис.
Неторопливый лимузин поехал вперед, а они, на двухместной спортивной машине Айвена Ксава – за ним. Оглядываясь, Теж увидела, как муниципальные стражники снимают световые заграждения и убирают к себе в машину, запуская на улицу обычное утреннее движение, с каждой минутой все более оживленное. Уже совсем рассвело, и столица с энтузиазмом пробуждалась навстречу новому дню. Смотреть надо в будущее, а не в прошлое.
Тридцать пять похоронных церемоний – слишком много, но ни одной – слишком мало. Интересно, станет ли им с Риш лучше, если с помощью Айвена Ксава они сожгут в кухонном противне по пряди волос – за папу, баронессу и Эрика? Может, для такого с этой церемонией надо просто вырасти.
Она повернулась к Айвену Ксаву.
– Какое печальное начало дня рождения для маленького ребенка! Я хочу сказать, большинство детей в этот день ожидают праздника, сладостей, подарков – у вас на Барраяре, наверное, даже пони. У нас с Драгоценностями все это было. Ну, конечно, без пони, не на станции же. Но ты понимаешь, о чем я.
– О, у меня тоже было! – заверил Айвен Ксав. – В тот же день, только позже. Несколько лет подряд, пока маман соревновалась со своими подругами в изобретательности, мне устраивали праздники один причудливей другого. К моим пятнадцати годам все это сошло на нет, потому что мы, именинники, хотели только одного – поскорее стать взрослыми, бог знает, зачем, – он задумчиво поморгал. – Подростковый возраст для большинства людей – не самое желанное время, – снова пауза. – Я считал, что покончил с детством в тот день, когда в восемнадцать поступил в Имперскую Академию. Но если посмотреть, каких до ужаса наивных новоиспеченных мичманов присылают нам сейчас, начинаешь сомневаться. Может, нам тоже просто так казалось.
И после очередной паузы, еще более долгой, во время которой Айвен Ксав вписывался последовательно в несколько поворотов и уворачивался от встречных машин, он добавил:
– Хотя для меня это было уроком, какую цену платят Форпатрилы за то, чтобы вмешиваться в политику. Как бы мало я ни понимал, но это усвоил уже к восьми годам. Ведь у остальных ребят, ну, у большинства, были отцы, даже у Майлза – дядя Эйрел, как я его ни боялся… а у меня одна только бронзовая табличка в мостовой, и по ней едут машины. А маман от этого бывала то грустной, то дерганой, то сердитой, но уж точно не радовалась.
– А она всегда так, э… – Теж не знала, как еще ей описать состояние леди Элис. «Отчаянно мечтала об избавлении»? – Ну, когда вы сжигали ваше приношение?
Он поднял брови.
– Нет. Этих диких подробностей я от нее прежде ни разу не слышал. А ведь странно. Я хочу сказать, это же была ее идея – установить эту чертову табличку? И вот скажи, если от этого не было никакой радости ни ей самой, ни мне, да и моему отцу, каким бы он ни был или мог быть, уже не один десяток лет все равно… зачем мы это делали из года в год? Не обязательно было дожидаться моей женитьбы, чтобы скомандовать «стоп». Она могла бы покончить с этим в любое время.
– Что-то вроде смены поколений? – отважилась предположить Теж.
– Наверное.
Вслед за Кристосом Айвен свернул в гараж под домом леди Элис и больше ничего не объяснил.
ГЛАВА 12
Остаток дня рождения Айвена Ксава прошел тихо, разве что именинник свозил Теж и Риш поужинать в небольшой уютный ресторанчик, специализировавшийся на барраярской кухне этих мест. Судя по реакции персонала, он был завсегдатаем. Когда они зашли, вид Риш вызвал шепотки и взгляды, но неприкрытых оскорблений не последовало.
– А я думала, здесь не любят мутантов, – пробормотала Теж.
– Байерли говорит, моя внешность так далеко выходит за рамки того, что барраярцы привыкли считать мутацией, что их стереотипы просто ломаются, – ответила Риш. – Тем не менее, он предупредил меня держаться подальше от мест, где собираются работяги, если при мне нет сопровождения. Правда, он не сказал «работяги», а как же звучал этот барраярский термин…
– Простолюдин? – попробовал угадать Айвен. – Плебей?
– Да, точно, простолюдин.
– Ага, это, возможно, неплохой совет, пока ты не освоишься здесь получше.
К удивлению Теж, их провели к столу на пять персон, где два места уже были заняты. Крепко сбитый, темноволосый мужчина за сорок, не красивый, но запоминающийся – крупный нос, проницательные орехово – карие глаза – встал при их приближении; блондинка спортивного телосложения, выше и моложе него, улыбнулась им, явно заинтригованная, но не шокированная видом Риш. Должно быть, в этом зале работяги не собираются.
– С днем рождения, Айвен, – произнес мужчина, пожимая Айвену руку. – Поздравляю с тем, что умудрился протянуть так долго.
– Ага, точно, – откликнулся Айвен, отвечая на рукопожатие с искренней улыбкой. – Теж, Риш, позвольте представить моего друга Дува Галени и его жену Делию.
Блондинка приветливо им помахала; Галени по-форски склонился над рукой Теж и пробормотал: «Леди Форпатрил», затем пожал руку Риш: «Мадемуазель Риш».
После того, как все они уселись, изучили меню, выслушали рекомендацию бефстроганофу по-форгариновски и сделали заказы, Теж поинтересовалась:
– А откуда вы все друг с другом знакомы?
Потому что Галени точно не был барраярским фором – за хорошо поставленным выговором Теж расслышала слабый комаррский акцент.
– Делию я с детства знаю, – объяснил Айвен Ксав. – Ее отец, коммодор Куделка, издавна работал с моим дядей. Был его адъютантом и секретарем.
«Кажется, это не сильно отличается от работы самого Айвена Ксава».
– Подожди, это не тот самый лейтенант, который тайком вывез тебя, еще младенца, и твою мать из осажденного города?
– Ага, тот самый. У него есть еще три дочери. Где они все сейчас, а, Делия? Потому что мне кажется, что Теж стоило бы познакомиться и с другими барраярками.
Блондинка ответила:
– Марсия в округе Форкосиганов с Энрике, работает над одним из проектов Марка. Карин на Эскобаре с Марком – я не в курсе, когда они объявятся тут в следующий раз. А Оливия уехала в округ Форратьеров вместе с Доно. Как полагаешь, граф Доно попадает в графу «барраярок»?
– Нет, – отрезал Айвен Ксав, но потом засомневался. – В любом случае, дурацкий каламбур.
Делия ухмыльнулась без всякого раскаяния; Галени прикрыл ладонью улыбку.
– А что насчет вас и Айвена Ксава? – стала допытываться Теж у Галени.
– Наша история знакомства не столь долгая, – легко ответил тот. – Я познакомился с Айвеном, когда служил старшим военным атташе при барраярском посольстве на Земле, а Айвен, еще зеленый лейтенантик, был назначен одним из моих помощников. Примерно… неужели это было целых десять лет назад?
– Одиннадцать, – поправил Айвен Ксав немного угрюмо.
В уголках глаз Галени обозначились морщинки:
– Ничего себе!
Когда подали первую перемену блюд, Галени и Делия принялись по очереди расспрашивать Теж и Риш об их путешествиях. Риш как раз описывала их пребывание на Поле, когда Теж, все сильнее ощущая дежа вю а-ля Морозов, повернулась к Галени и с подозрением осведомилась:
– Стойте. Вы что, тоже из СБ?
– Ну, да, но клянусь вам, нынче вечером я не на службе, – заверил он.
Его жена гордо добавила:
– Дув последние четыре года возглавляет Департамент по Делам Комарры. Он был одним из первых комаррцев, принятых на Имперскую Службу, как только ее для них открыли.
СБшник в чине коммодора, как скоро выяснилось. И к тому же один из тех, кого выучил сам Легендарный Иллиан. Но они с Айвеном Ксавом, кажется, были именно друзьями, а не наблюдателем и подопечным. Или не просто наблюдателем – по ходу разговора, включавшего в себя на удивление широкий набор тем, у Теж появилось четкое ощущение, что муж и жена Галени оба проверяют ее, пытаясь ответить для себя на неозвученный вопрос: «Достаточна ли она хороша для Нашего Айвена?»
Было… мило, вообще – то, что у Айвена Ксава такие друзья. Сама Теж в детстве играла с тщательно подобранными товарищами из числа детей старших служащих ее родителей, но все они были теперь далеко. Или хуже, продались новым хозяевам Дома. Когда она попыталась мысленно составить список близкихдрузей, таких, которые могли бы спросить: «Достаточно ли он хорош для Нашей Теж?», оказалось, что все они так или иначе являются членами семьи, по крайней мере, те, кто остался в живых – Гагат, Риш, может быть, Амири. К тому же, их разбросало по всему свету. Она надеялась, что Гагат по-прежнему в безопасности с Амири.
Присутствие четы Галени было причиной отсутствия Байерли, чуть запоздало поняла она; если бы Бая увидели обедающим с одним из старших офицеров СБ, это не пошло бы на пользу его легенде городской притчи во языцех.
Когда они окольным путем добрались до рассказа о том, как Теж встретила Айвена Ксава и вышла за него, она стала опасаться, что это превратится в еще одну беседу в стиле Братца и Грегора. По крайней мере, Галени уже побагровел и давился в салфетку, когда его жена перестала хихикать настолько, чтобы озаботиться его состоянием.
Галени выпрямился и наконец-то перевёл дыхание.
– Звучит хотя бы лучше, чем когда тебя похитили в прошлый раз.
– Я так и подумал, – уныло согласился Айвен Ксав.
– Как это? – удивилась Теж.
Галени поколебался, но рассказал:
– Один из наиболее травмирующих инцидентов моего до того момента удивительно безмятежного пребывания на Земле. Айвен провел крайне неприятный день, будучи похищенным… гм, группой заговорщиков, которые спрятали его в насосной камере приливной дамбы.
– День? – пробормотал Айвен Ксав. – Субъективно, скорее, год. Там ни зги не было видно, и я не смог бы взглянуть на часы, если бы они у меня были… К тому же холодно, мокро, тесно и под землей. Я все время прислушивался, когда же чертов насос включится с началом прилива и утопит меня.
Теж представила, и у нее перехватило горло.
– Звучит ужасно.
– Ага, – подтвердил Айвен Ксав.
– Среди прочих тягостных причин, по которым я в тот момент уже помахал ручкой своей карьере, эта шла одной из первых в списке, – вздохнул Галени. – Мне доверили присматривать за лейтенантом лордом Форпатрилом, и я его потерял… ничего хорошего для моего резюме, уверяю вас.
– Но ведь, очевидно, его спасли, – вмешалась Риш. – Вы, коммодор?
– Тогда я еще был капитаном. Скажем так, я принимал в этом участие. К счастью для моего резюме.
– А как поживает твоя клаустрофобия? Лучше? – поинтересовалась Делия у Айвена Ксава тоном скорее любопытствующим, чем участливым.
Тот заскрежетал зубами.
– У меня нетклаустрофобии. Спасибо большое, Делия. Нет ничего неразумного в том, чтобы… Во мне.
– Но Майлз говорил…
– У меня аллергия на ситуации, когда совершенно посторонние люди пытаются меня прикончить, вот и все. И подобную аллергию разделяет и сам Майлз, должен заметить.
Губы Делии дрогнули в улыбке.
– Не знаю, Айвен. Мне кажется, Майлза такое скорее возбуждает.
– Может, ты и права, – подтвердил Галени.
– Полагаешь, дело во внимании? – продолжила Делия. – Ему определенно нравится быть в центре внимания.
На это уже Айвен Ксав закашлялся в салфетку, но его секундное раздражение перешло в грубоватое перемывание косточек Братцу, на котором они с давней подругой полностью сошлись. Теж заметила, что Галени не стал оспаривать ни одно из их оскорбительных замечаний.
За десертом коммодор достал из кармана кителя небольшой плоский футляр и довольно застенчиво подтолкнул его в их с Айвеном Ксавом сторону. Внутри была диско-книга. Айвен Ксав осторожно присмотрелся:
– Что это, Дув?
– Что – то вроде объединенного подарка на день рождения и на свадьбу. Ну, может быть, скорее предназначенного леди Теж, чем тебе. Новая история Барраяра, начиная со времен Изоляции. Выпущенная издательством Императорского Университета только что, на этой неделе, после многих лет подготовки. Госпожа профессор Фортиц собирается со следующей осени преподавать по ней новейшую историю.
– Насколько она длинная?
– Примерно девяносто глав.
– И сколько из них написаны тобой?
Галени откашлялся.
– Около десяти.
– Я и не знала, что в СБ задают домашнее задание, – слабо заметила Теж.
Галени усмехнулся:
– В моем случае это скорее увлечение. Но мне нравится вносить свою лепту, когда есть возможность. Насколько мне удается. У меня есть несколько любопытных заметок, и я жду, пока истечет срок секретности, чтобы опубликовать их.
– Я должен пояснить, – начал Айвен Ксав, – когда Дув сказал, что бросил колледж, чтобы поступить в Императорскую Военную Академию, когда в СБ стали принимать комаррцев, то он был там преподавателем, а не студентом. Преподавателем истории. В основном он с этим покончил, но иногда берется за старое. А эта штука, – он осторожно ткнул пальцем в футляр, – написана высоким научным штилем?
– Я могу отвечать только за свои главы, но Иллиан вышиб из меня ученую многословность еще в те времена, когда я писал для него первые отчеты как аналитик СБ, – отвечал Галени. – Научил меня АзБуКе СБшника – «Аккуратно. Буквально. Кратко». Хотя он и говорил, что приятно получать отчеты, в которых ему не приходится править грамматику и правописание.
Айвен Ксав рассмеялся:
– Готов поспорить.
Теж хватило ума принять диско-книгу с подобающими изъявлениями признательности. Было не время объяснять, что ей не нужно будет изучать что-либо барраярское, потому что при первой же возможности она сбежит на Эскобар. То же касалось и предложения Делии перезнакомить ее со всеми сестрами, когда представится шанс. Она выдавила пару уклончивых благодарностей.
Супруги Галени откланялись вскоре после десерта – дома их заждались младенец и годовалый карапуз. Голокуб с изображением отсутствующих отпрысков был продемонстрирован; Теж озвучила своё одобрение.
Когда пара покинула ресторан, Айвен заметил:
– С ночными развлечениями для бедолаги покончено навсегда, – но тут же испортил весь эффект, добавив: – Полагаю, его это полностью устраивает.
У Айвена Ксава нет братьев, но есть хотя бы собратья-офицеры, решила Теж. Это уже кое-что.
* * *
Лишь когда настало время ложиться, и Айвен Ксав в свой черед пошел в ванную, а они с Риш заправляли постель, Теж смогла улучить момент наедине, чтобы запросить у нее Отчет о Байерли.
– Итак? Прошлой ночью. Как оно?
Риш встряхнула простыню и улыбнулась раздражающе таинственной улыбкой.
– Интересно.
Теж покачала головой.
– Такое обычно говорят о каких – нибудь сложных, но не особенно удавшихся блюдах. Как белая рыба с малиной.
– О, эта комбинация как раз удалась. Восхитительно.
– Итак?
Риш дотронулась до губ – неясно, то ли для того, чтобы удержать слова, то ли чтобы выманить их наружу.
– Байерли… я никогда не встречала никого, чьи руки и рот рассказывали бы настолько разные истории.
– Мне что, придётся вытрясатьиз тебя сведения?
Риш, широко улыбаясь, отмахнулась очень по-байевски:
– Слова льются из него рекой, и это довольно занимательно, хотя в большинстве своём они – маскировка, а оставшаяся часть – просто ложь, впрочем, не для меня. Но руки…
– М-м?
– Его руки до странности застенчивы, пока внезапно не становятся весьма красноречивы. Тогда от их искренности плакать хочется. Женщина может влюбиться в такие руки. Правда, только если женщина так же глупа, как моя маленькая четная сестренка – а это, к счастью, маловероятно.
Теж швырнула в нее подушкой.
* * *
Следующий день – последний день своего отпуска – Айвен Ксав провел, показывая им местные достопримечательности, включая музей военной истории в замке Форхартунг: той самой возвышающейся над рекой старой крепости, которая так живописно подсвечивалась ночью. Во время этой экскурсии он обнаружил, что Теж и Риш не просто не водят наземные машины, но и что у них не было возможности научиться.
– У нас были спортивные гравикаты, на вилле, которой родители владели на планете, но мои старшие братья и сестры обычно оккупировали их и никому не давали, – объяснила Теж. – А в многолюдных местах, в крупных городах вроде этого, – она повела рукой, – даже папа пользовался бронированным автомобилем со специальным водителем и телохранителями. Вне городов дороги, в основном, платные: их строят и ими заведуют отдельные Дома, так что нужно много денег, чтобы кататься по окрестностям.
Айвен Ксав хмыкнул.
– Готов поспорить, что могу это исправить.
Его «исправить» обернулось частной школой вождения, предоставлявшей услуги личных инструкторов и специализировавшейся на инопланетниках. Инструктор забрал девушек прямо у дома Айвена Ксава на следующее утро, когда тот уже ушел на службу в Оперативный отдел.
– Прекрасный выбор – учиться вождению в нашей прекрасной Форбарр – Султане, – жизнерадостно известил их инструктор. – После этого ни один город на планете вас не устрашит.
Теж с готовностью приняла этот вызов; Риш, заявив о прискорбной сенсорной перегрузке, выбыла после короткой пробной поездки, заставившей ее позеленеть – в переносном смысле. За гораздо меньшее количество часов, чем Теж считала возможным или даже разумным, ей выдали разрешение, позволявшее управлять автомобилем под присмотром Айвена Ксава.
Лишь однажды она оцепенела за рулем, когда на их первой вечерней прогулке попыталась задом вывести автомобиль с подземной парковки. От столба донесся такой противный скрежещущий звук…
– Не волнуйся, – весело успокоил ее Айвен Ксав. – Эти автомобили битком набиты устройствами безопасности, так что убиться ты вряд ли сможешь, даже если постараешься. Я побывал в полудюжине серьезных аварий, и почти ни одной царапины. На мне, в смысле. Естественно, машинам приходилось хуже. Кроме одного раза, но я тогда был гораздо моложе, так что нам нет нужды в это вдаваться. К тому же, эта взята напрокат, – добавил он через секунду.
Воодушевленная, Теж стиснула зубы и не отступила. Они вернулись обратно через час, так ничего и, не разбив; в ее случае – даже не переставая улыбаться, хотя улыбка пропала, когда она удачно пристроила железного коня обратно в стойло и выключила двигатель.
– Это было не так страшно, как я ожидала!
– Ха, если хочешь пострашнее… Самый лучший день, проведенный мною с дядей Эйрелом, у которого обычно не хватало на меня времени… в общем, неважно, это было первое лето, когда я получил лицензию на вождение флайера и поехал вместе с Майлзом к ним за город. Дядя Эйрел взял меня покататься над малонаселенными холмами – меня одного, ради разнообразия – и научил, что действительноможно выжать из флайера. Он сказал, это на случай, если мне придется уходить от погони, но, думаю, он проверял новых парней из своей охраны, которые сидели там же на заднем сидении. Если бы кто-то из них заорал, пожаловался или его стошнило, он бы выиграл.
– И… как они? То есть, он выиграл?
– Не-а, ему они слишком доверяли. Хотя из-за меня пара ветеранов вскрикнула, – похвастался он и продолжил с неиссякаемым энтузиазмом: – После того, как ты почувствуешь себя уверенно с автомобилями, мы пересадим тебя на флайер. Он тебе пригодится, чтобы добраться в Округа в глубинке, где дороги становятся непроезжими. Жаль, что дядя Эйрел теперь слишком стар, чтобы преподать тебе особый спецкурс…
Он поджал губы и договорил:
– Наверное. В любом случае, он на Сергияре, ушел с головой в вице – королевские дела, в которых, как он заявляет, печально мало этого самого «вице».
«Тот Самый дядя Эйрел», – перевела Теж. Это даже труднее представить, чем Того Самого Грегора.
– И твоя мать поощряла такие… уроки?
– Конечно. Естественно, что ни один из нас не рассказывал ей, чем мы действительно занимались. Дядя Эйрел же не дурак.
Следующим открытием Айвена Ксава стало то, что и Теж, и Риш, несмотря на их отточенные органы чувств, готовить почти не умели. Айвен сказал, что он сам в этом деле не мастер, но на кухне с голоду не умрет; ради разнообразия и в доказательство этого он сам приготовил ужин дома. Тут ему в голову пришла блестящая идея отправить обеих на обучение к матушке Кости, поскольку та должна была скучать без дела из – за отъезда Форкосиганов почти со всеми домочадцами на Сергияр.
