Текст книги "Liebe. История одной любви (СИ)"
Автор книги: Лиза Вайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
21. Блестящая идея
Ханнес
До Амиры я никогда не интересовался парными танцульками, хотя и мог спонтанно сыграть пару кубанских аккордов на гитаре, так как одно время интересовался латинскими битами.
В ночь, когда Принцесса впервые рассказала мне о своём увлечении, меня будто перемкнуло всего. В абсолютном мраке я увидел, как засверкали её глаза, когда она говорила о том, как ей нравится этот танец, и как сильно она хочет научиться его танцевать.
Мне почему-то захотелось, чтобы когда-нибудь она и на меня посмотрела с точно таким же горящим увлечённым блеском в глазах…
Меня всего неприятно скрутило от одной мысли, что её постоянным партнёром по сальсе станет кто-то другой, а не я, или ещё хуже, – её учитель по танцам и босс Энцо. Последний показался мне очень странным подозрительным типом, потому как он в первый же вечер их знакомства не только согласился взять её в свои помощницы, но ещё излил ей всю душу после пары вопросов.
Моя девочка развесила уши, впечатлилась его шармом и мнимым благородством, решила авансом ему доверять…
Я знал таких, как он. Южные темпераменты, готовые красиво заговорить и, в конце концов, уломать на перепих любую открытую доверчивую девушку, особенно приезжую без опыта и знаний местных порядков. От них я лично отличался тем, что кадрил и разводил на, ни к чему не обязывающий, безудержный секс исключительно себе подобных – матёрых, не заинтересованных в отношениях и точно знающих все свои желания.
Амира является сейчас абсолютно "новенькой" в моей стране. Именно поэтому я должен защитить её от всяких левых предложений в плане жилья и студенческой подработки. С огромным трудом согласился на её эту авантюру с Энцо. При этом сам толком не подумал, когда решил записаться туда на курс для начинающих сальсу…
Я танцевал как медведь!
Тем не менее, решил таким образом навести справки о её первом работодателе вживую, так как информации об итальянском танцоре и о его подвальном заведении было – кот наплакал.
Только сразу поставленные условия моей Принцессы – не рассказывать всем на курсе о том, что я её парень, и не ревновать её к другим танцпартнёрам, – эти её дурацкие условия показались мне невыполнимыми. Поэтому смял её всю в охапку после её нежных усмиряющих поцелуев, перевернул на спину и дал ей в полной мере прочувствовать всё то, что думал о её глупой затее.
Малышка стонала в моих руках, сводя меня с ума…
Сколько раз я брал её в ту ночь? Мою жажду по ней невозможно было утолить и утром, когда она сладко зевнула и потянулась, я будто с цепи сорвался…
– Ханнес, я уже больше не могу! – взмолилась она после того, как я в очередной раз сменил нашу позу и вошёл в неё глубоко сзади.
Я приподнял её за живот и стал жёстко ускоряться в ней до тех пор, пока она не начала вибрировать вокруг моего ствола. Её протяжное «А-А-А» в экстазе наконец-то высвободило из загона и моих "белых коней"…
Малышка встала на дрожащих ногах. Пожаловалась, что ей теперь неудобно ходить. Её широкая пружинистая походка вызывала у меня улыбку до ушей. Именно так должна уходить от меня удовлетворённая женщина…
Моя женщина!!!
* * *
Спустя папу дней я встретился с Беном у него в квартире, чтобы провести с ним вечер «лучших друзей», как у нас было заведено каждую третью среду в месяце.
Бен начал откровенно стебаться надо мной, как только увидел, что я снова взял телефон в руки для отправки сообщения моей Принцессе.
– Каково это – целкануть? Её киска теперь заточена под твой размер, а?
Захотелось встать и дать ему подзатыльник.
– Йон, ты реально свихнулся на своей девственнице! Можно подумать, у неё мёдом там помазано…, – не унимался он и стал припоминать наши с ним чисто мужские приключения в путешествиях. – Твоя новая пассия вскоре захочет обогатить свой первый сексуальный опыт… Вспомни ту норвежку, которая нам жаловалась на то, что поздно начала свою половую жизнь, а потом дала нам обоим отодрать себя во все отверстия в своём же номере после отельной пул-пати в Льорет-де-Маре!
Бен часто с ностальгией вспоминал наш спонтанный тройничок под кайфом. Мне же хотелось бы забыть его. Я отметил тогда тот чумовой эпизод галочкой в своём длинном послужном списке и успешно потом не вспоминал.
Тем не менее, рандомное замечание моего лучшего друга Бена заставило мои мозги напрячься…
Принцесса всё ещё стыдилась называть меня на людях своим парнем. И я никак не мог разгадать из-за чего. Из-за своей природной застенчивости? Или она тупо не воспринимает меня всерьёз и надеется скоро встретить кого-то получше?
Последний возможный вариант изводил меня ежедневно, особенно с утра перед учёбой, когда мы попрощавшись разбегались по своим делам до самого вечера.
Амира никогда не вешалась мне на шею, не вилась, как вьюн, вокруг меня, – независимо от того, как долго мы с ней не виделись! Даже находясь с ней наедине, я не был уверен в том, что смог бы прочесть хоть какие-то её мысли. Мне казалось, что она намеренно держит со мной дистанцию, выстраивая свою особую защитную стену между нами…
Сначала я опасался, что это у неё из-за так называемого "клейма ловеласа", которое она вполне легитимно смогла бы повесить на меня, расскажи ей кто обо всех моих секс-аферах в прошлом. Позже я почему-то злился на факт того, что она относительно поздно начала свою половую жизнь, а я стал её самым первым мужчиной. Да, ей не с кем меня сравнивать! Но именно это и льстило моему мужскому самолюбию… У неё должен быть только я! С другой стороны, моя железная логика говорила мне, что она в силу своего юного возраста и "позднего зажигания" также захочет поэкспериментировать со своей половой жизнью, как это в своё время сделал я.
По прошествии четырёх с половиной недель я наконец принял твёрдое решение, что нам с ней нельзя разъезжаться.
Для меня самого стало просто жизненно необходимым узнать, что действительно творилось в её прекрасной головно-черепной коробке в отношении меня. В то время, как её интенсивные поиски нового жилья оказались безуспешным, в моём мозгу созрела одна блестящая идея…
* * *
– Уважаемый Йоханнес Крафт, чем могу Вам помочь? – обратился ко мне сразу лысый Герр Ландманн, после того как я зашёл к нему в кабинет под номером 305.
– Герр Ландманн, я по поводу моей уже подошедшей очереди на однокомнатную квартиру на кампусе нашего Гумбольдта, – начал я чуть ли не с порога.
– Помню, помню Вас, да, – откашлялся он, – Три года назад Вы встали у нас в очередь на наши однокомнатные апартаменты… Э-э-э…, – достал мою папку с бумагами и бегло пролистал всю историю.
– Что ж, Герр Крафт, я как раз собирался прислать Вам уведомление о том, что одна такая квартира как раз освободилась…
Я пригвоздил его своим самым серьёзным взглядом, перейдя ближе к делу:
– Благодарю Вас, но не стоит! Вы знаете, я хотел бы сделать обмен: пусть в эти "мои" однокомнатные апартаменты заселится тот, кто в порядке очереди должен заселиться в комнату моей соседки Фрау Умаровой…
Герр Ландманн приподнял удивлённо свои брови поверх круглых очков:
– А не проще ли Вам тогда отдать Фрау Умаровой свою комнату в вашем WG тогда и Вам самим не придётся жертвовать Вашей подошедшей очередью? Ведь у нас время ожидания в среднем три года, – напомнил он мне с умным видом.
– Вы НЕ понимаете, я, вернее, МЫ хотим жить вместе! – решительно заявил я ему и перегнулся через весь стол к его лысой башке.
– Ах вот оно что! – улыбнулся дотошный бюрократ с неожиданным пониманием и добавил с некой ностальгией – Я тоже был когда-то молод, как и Вы… Что ж не буду мешать вашему юному счастью!
– Благодарю Вас, Герр Ландманн!
22. Признание
Амира
Мне повезло с моим первым работодателем: Энцо оказался порядочным и корректным со мной с первых же минут моего пробного дня.
Он сразу всё капитально объяснил, что и где у него находилось. Также показал мне полезные лайфхаки, как нужно наливать пиво в кружки так, чтобы пена не убежала, правильно смешивать фрукты с овощами для свежих смузи, красиво подавать обычную воду со льдом и прочие важные детали.
Я даже стала записывать в свой маленький ручной блокнот всё подряд, чтобы не забыть, что и как делать.
Во время занятий Энцо вдруг стал абсолютно сконцентрированным и точным в обращении со всеми. Я начала невольно восхищаться им. Впервые в жизни увидела вживую такого потрясающего танцора, как он, потому как дома в Киеве я обучалась исключительно у женщин-танцовщиц…
Энцо жил в танце!
Он поэтично разговаривал "на нём" своими безумно изящными и досконально отточенными движениями рук, ног и бёдер. В его плавных движениях не было ничего лишнего или наносного.
Мне захотелось научиться танцевать так, как он!
В конце моего первого рабочего дня я немного расслабилась, не чувствуя больше скованности наедине с Энцо. Убрала зал после его курса, подошла к нему и наконец спросила то, что давно меня интересовало:
– Энцо… Скажи, а где Рика? Она – вторая владелица танцстудии, да?
Его красивый греческий профиль вдруг исказился гримасой боли. Повернувшись ко мне лицом, он коротко ответил – Да, так и есть. Энрика – моя жена, мы вместе 10 лет назад открывали эту студию.
– Вау, какие вы молодцы! Это так здорово, когда муж и жена имеют общие интересы… Я очень буду рада с ней скоро познако…, – не успела закончить, как Энцо прервал меня на полуслове – К сожалению, это невозможно. Её больше года нет с нами…
– О-О-О, – протянула я в полном шоке – Энцо! Прости! Мне очень жаль! Прости меня, что спросила! – неуклюже попыталась я сгладить неприятную ситуацию.
– Амира, всё в порядке, откуда ты могла это знать?!
Помолчав немного, он добавил – Рика была моим лучом света в этой жизни. Пойдём, я тебе кое-что покажу…
Мы вошли в самый крайний небольшой зал, дверь которого была закрыта для посторонних.
– Это был её зал, – произнёс Энцо приглушённым голосом, оглядывая вместе со мной всё помещение, после того как включил свет.
У самого левого окна моим глазам открылась ниша, встроенная в стену, размером полметра. В ней был воздвигнут своего рода алтарь: перед красивым чёрно-белым портретом молодой женщины стояли в вазах свежие белые розы с нежно-розовым оттенком, а вокруг них толстые, красные, кладбищенские свечи.
– Я прихожу сюда каждый день, когда открываю и закрываю студию, – поведал мне Энцо – Раз в неделю ты можешь протирать здесь пыль с подоконников и мыть пол. Алтарь я всегда сам убираю…
Я заметила, как трудно стало ему говорить. Он сам витал где-то далеко в воспоминаниях…
Мне не хотелось его прерывать или же как-то "лезть в душу" своими дальнейшими неуместными расспросами.
Я уже собралась уходить, тем более, что моё рабочее время закончилось, как Энцо снова заговорил. В этот раз без остановки – Рика была родом из Пуэрто-Рико – Родины Сальсы. Мы познакомились с ней, когда ей было 15, а мне 16. Тогда мы оба уже профессионально танцевали, участвовали в местных соревнованиях у себя в странах… Тогда я серьёзно искал себе танцпартнёршу, чтобы начать выступать в парных соревнованиях, хотел выйти на международный уровень. Тогда интернет не был развит, подобные анонсы публиковали, в основном, в печатных газетах или специфичных журналах. Мне повезло: во время своих школьных каникул я впервые полетел со родителями в Сан-Хуан. Там и познакомился с ней во время одного танцевального сальса-вечера в клубе нашего отеля… Увидел её у барной стойки с фруктовым коктейлем в руке и всё – меня накрыло с головой! А когда мы начали вместе танцевать, то нам все говорили, что мы – идеальная пара… Так оно и было! Мы прожили и протанцевали душа в душу вместе почти 18 лет! Десять раз подряд заняли первые места по Show Latin Dance в Европе и пять раз вторые места в чемпионате мира. У нас с ней было столько всего задуманного… Но наши планы, мечты – всё разрушилось в один миг после спуска на лыжах в Альпах. Внезапная лавина застигла нас врасплох… Я успел завернуть за скалу, еле выкарабкался сам, кричал, звал её, раскапывал тот грёбаный снег вместе со спасателями… При падении у неё произошёл перелом первого шейного позвонка – умерла на месте…
Энцо замолчал, а его глаза блестели от наполненных слёз, которые он в последний момент сдержал.
– Энцо, мне так жаль, прими пожалуйста мои самые искренние соболезнования! Потеря любимого человека – это такая невосполнимая утрата, – мой собственный голос предательски дрогнул, а я уже чувствовала, как стекают слёзы по моему лицу.
Его печальная история глубоко запала мне в душу, так как я с детства была очень впечатлительной и сердобольный натурой.
Энцо заметил то, как эмоционально я отреагировала и подошёл ко мне улыбаясь с протянутой носовой салфеткой.
– Амира, прости меня-старика, я не хотел повесить на тебя свою личную трагедию. Жизнь так или иначе продолжается, хотя мы все рано или поздно умрём… Не нужно жалеть меня или сочувствовать! Я – счастливчик, потому что встретил и познал любовь всей своей жизни, в то время как многие проживают жизнь, не прочувствовав и одной трети того, что было у нас с ней. Я благодарю Бога за всё, что было. А ещё я продолжаю жить ради нашего с ней общего дела, параллельно помогая одной юной студентке-иностранке с подработкой и сальсой… Думаю, Рика бы гордилась мной! – с этим словами он закрыл зал и проводил меня до выхода.
На другой стороне улицы, к моему приятному удивлению, меня поджидал Ханнес.
Он стоял, расслабленно прислонившись задом к своему мотоциклу, и улыбался мне на все свои 32.
– Привет, Детка! Я тут чисто случайно проезжал мимо, – начал он
– Так я тебе и поверила! – подошла к нему, тоже мило улыбаясь, смачно чмокнула его в губы – Но мне всё равно приятно. Тем более, я зонт забыла дома…
Мы оба одновременно взглянули на тёмно-серые, сгущающиеся над нами тучи.
– Тогда поторопимся, тем более дома тебя ожидает сюрприз! – прижал он меня крепко к себе и поцеловал в лоб, прежде чем завёл мотор.
* * *
Дома меня действительно ожидал приятный сюрприз в виде романтического ужина вдвоём на кухне.
Ханнес при мне быстро приготовил рыбу-лосося в каком-то своём фирменном винном соусе со свежими овощами и жаренной картошкой. Он не дал мне помочь ему! К накрытому столу вытащил из холодильника охлаждённые сок и минералку…
Вспомнила его последние слова – Ты должна пьянеть только от меня! – улыбнулась.
– Что-то не так? – заметил он мою улыбку и подошёл ко мне вплотную.
– Всё так. Всё очень очень очень даже та-а-ак!
– В таком случае, – сорвал поцелуй с моих губ – Давай скорее покончим с ужином…
С нетерпением достал откуда-то длинные белые свечи (в тонких подсвечниках!), зажёг их и раздвинул стул передо мной.
Посередине стола стоял голубой горшок огромными синими георгинами…
Сердце в груди забилось чуть быстрее обычного, а в висках забарабанило.
Это он устроил мне прощальный ужин, ведь послезавтра мне съезжать… В никуда! Сейчас он скажет, как хорошо нам было вместе все эти три недели… А после подарит мне этот горшок или ещё какую-нибудь фигню и сделает со мной Schluss (здесь: Разрыв – нем.).
Ханнес проголодался не хуже меня… Когда он ел, то часто был так сконцентрирован на еде, что никого и ничего не замечал вокруг. В этот раз он ел, почти не отрывая от меня взгляда…
Ну всё, наверняка собрался красиво порвать со мной, как только доест!
Ханнес словно специально растягивал мою пытку, зыркал, тщательно разжевывал тающего во рту лосося и также медленно запивал всё Апфельшорле (Яблочный сок, разбавленный минеральной водой).
Видимо на моём лице отразился весь спектр моих чувств и мыслей, поскольку он наконец заговорил:
– Амира, я решил твою проблему с жильём. Теперь ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Тебе больше не нужно искать что-то новое и съезжать послезавтра…
Отлично! Значит, он просто решил порвать со мной, ибо у него появился кто-то ещё… А может Магда вернулась? В любом случае, хочет теперь загладить свою вину передо мной…. Пошёл куда-то и договаривался насчёт комнаты для меня. Что ж, и на этом ему спасибо!
– А этот ужин и всё прочее….
Моё сердце пропустило удар.
– … В честь твоего первого рабочего дня, который наверняка прошёл успешно! – уверенно добавил козлина и накрыл мою правую ладонь на столе своей левой лапищей. При этом нежно взглянул мне в глаза.
Я не знала, куда в тот момент деть себя и что именно ему ответить..
С одной стороны, безумно обрадовалась, что моя ежедневная головная боль из-за переезда и поиска нового жилья наконец рассосалась. С другой, я вдруг испугалась нашего с ним и дальше неизвестного будущего. Ведь мысленно я уже много раз представляла себе и где-то даже надеялась, что съехав из нашей общей WG-квартиры, быстрее забуду его после того, как он скажет, что наигрался в отношения со мной… Наши так называемые «отношения» сойдут совсем на нет после моего переезда. Мы просто перестанем видеться, поскольку будем жить в разных частях города. Из-за загруженности в учёбе и хобби у нас не останется свободного времени на обычную дружбу… Мой переезд казался мне единственным верным решением нашей бурной интрижки. Ханнесу бы тогда не пришлось каждый день объясняться или извиняться по поводу своей остывшей физической тяги ко мне. Он с самого начала не был настроен на долгосрочные серьёзные отношения с кем-либо. Со мной он, возможно, даже побил все свои личные рекорды с прекрасной половиной в плане отношений. Я была благодарна ему за незабываемые четыре с половиной недели, в течении которых, вопреки всей своей рациональности, успела всё-таки привязаться к нему телом и душой. Но оставаться и жить дальше с ним под одной крышей и знать, нет, видеть, нет, слышать его с другой или другими, – всё это казалось мне сюрреалистичным пыточным адом, избежать который нужно прямо сейчас.
– Ханнес, даже не знаю, как отблагодарить тебя за помощь, – осторожно начала я и приподняла свой бокал с соком вместе с ним.
– Если честно, то постарался не ради тебя одной… – снова улыбнулся мне – Я долго думал о нас с тобой…
Его голос вздрогнул, а в моей левой груди кольнуло.
– Амира… Со мной такое впервые… В общем, я…
Я резко перебила его – Ханнес, я всё поняла, не нужно дальше продолжать! Раз уж я остаюсь жить здесь, то хочу сразу прояснить для себя: сможем ли мы с тобой нормально общаться и дружить после нашего с тобой разрыва?
Его мужественное лицо вмиг напряглось, помрачнело, а голос сел – Какого ещё разрыва? О чём ты? Я наскучил тебе, стал как-то надоедать или у тебя появился другой???
Я опешила от того, как он всё перевернул:
– Нет у меня никого! А даже если… Не ты ли сам говорил мне, что придерживаешься только открытых отношений?! Касательно нашего разрыва, я думаю, что у нас с тобой замечательные "химия" и "физика", но в целом, мы с тобой слишком разные…
Ханнес не дал договорить, прикрыл своим длинным указательным мой рот и пересадил меня к себе на колени. Глубоко заглядывая в мои глаза, он твёрдо произнёс с лёгкой хрипотцой в голосе – Всё это становится не важным, если ты любишь по-настоящему…
Миллионы диких разноцветных бабочек одновременно взмахнули своими нежными крыльями в низу моего живота. Сердце подпрыгнуло ввысь, до самого горла. Всё тело обдало жаром, прежде чем я решилась уточнить – Ты хочешь сказать, что ты…?
В конце мой язык не повернулся произнести это слово вслух.
– ДА, – решительно произнёс он и необъятно нежно добавил – Я влюбился в тебя, как мальчишка…
Жар ударил по щекам, всё вокруг показалось невероятным, похожим на сон наяву, из которого не хотелось просыпаться. Я прижалась своим горящим лицом к его груди и сразу же почувствовала его бешеный, как и у меня, галоп сердца.
Он любит меня??? Любит… Меня!!!
– Амира, скажи мне, только честно, кто я для тебя? – спросил он, слегка отстранившись от меня.
– Ты? – на минуту утонула в зелени его глаз, затем начала прислушиваться к своим собственным ощущениям, чем снова вызвала напряжение на его широком лбе.
– Мой… Парень! Любимый и Единственный! – трепетно-нежно произнесла я. От осознания сказанного мной захотелось почему-то одновременно и всплакнуть и рассмеяться.
Его нахмуренный лоб разгладился, будто небо после грозовых туч. А его пухлые порочные губы широко растянулись в белозубой улыбке, прежде чем он поцеловал ими меня. Страстно. Глубоко. Ненасытно…
23. С ней всё по-другому
Ханнес
После её четырёх заветных слов с души свалился центнер. Вряд ли бы я первым решился «спустить перед ней штаны», если бы не предчувствовал полную взаимность с её стороны. Всё время после обеда, которое она пробно проработала у итальяшки, я места себе не находил, как рассказать ей о своих чувствах, о том, что мы с ней «съезжаемся». Причём потому, что я так решил.
Чем близился запланированный мной ужин вдвоём, тем больше я весь напрягался и взвинчивался на пустом месте.
Что если она не захочет быть со мной? Может давно тайно познакомилась с кем-то в универе или на своих танцульках? А я для неё – запасной вариант?!
Вся романтическая херня со свечками в канделябрах, цветами в тон к горшку и вкусной рыбой, – всё это само родилось в моём перезагруженном гиппокомпе. Хотя, сам терпеть не мог Деко. Принцесса любила все эти финтифлюшки… Она с самого начала была и останется романтичной натурой! Её ловец снов висит над изголовьем моей, нет, нашей кровати и собирает пыль в перьях и между бусин. Малышке нравится смотреть на него и видеть, как я закатываю при этом глаза. Ей также нравится слышать, как я чихаю. А мне нравится всё, что ей нравится!
Я с трудом узнавал самого себя…
До неё я испытал всего один раз в жизни схожие сильные чувства, после раскрытия которых стал не только отвергнут, но выставлен полным лохом на всеобщее посмешище. Где-то глубоко в сердце ещё не зажила до конца эта самая юношеская травма. Несмотря на то, что Амира каждый день своей лаской и поддержкой придавала мне ещё больше уверенности в себе, в нас, в том, что у нас с ней всё обязательно получится.
Её колебания и фраза о разрыве заставили меня заметно понервничать.
Неужели моя интуиция подвела меня, и я ошибся в ней и её чувствах ко мне???
Когда она наконец произнесла «Мой парень» и «Любимый и Единственный», меня всего внутри взорвало. Я готов был съесть её прямо на столе – в качестве десерта! Малышка сама чуть не расплакалась от переполнявших её чувств!
В ту ночь мы слезали друг с друга…
После наших признаний в любви наши отношения стали набирать глубину. Будто у нас у обоих прорвало плотину.
Я стал чаще и лучше замечать то, как она по-настоящему раскрывалась передо мной. С каким упоением и без стеснения рассказывала мне всё, что её в тот или иной момент занимало. Все её мысли, желания и рассуждения о жизни, поделенные со мной, делали её саму в моих глазах, ушах и в сердце желаннее, любимее, роднее других. Я почувствовал себя гораздо ближе к ней после того, как она рассказала мне о грозящем разводе её родителей и о трагичной гибели Рики, жены Энцо. Последний бесил меня с каждым рабочим днём моей Малышки всё больше и больше. В конце концов, я запретил моей девочке жалеть этого взрослого мужика и загружаться его личными проблемами.
В её мозгах и сердце должен быть только я и никто другой!
В ответ на её полное доверие я в свою очередь познакомил её с моими Соколами, а также Беном и Джоном из нашего начинающего трио-бенда «Grünschnabel» (Новичок, юнец – нем.).
Мои "Соколы" восприняли её, как родную, несмотря на то, что большинство из них жило и обходилось без постоянных девушек.
– Футболисты, они такие…, – отшучивался я у моей Принцессы, когда они после матчей шли в обнимку со своими фанатками в пабы.
Однако, все мои командные игроки уважали меня, поэтому всегда почтительно сдерживали все свои пошлые шуточки или часто приукрашенные истории об очередных One-Night-Stands (одноразовых случайных секс-встреч – анг.) при моей девушке.
Моя! Она – моя девушка!
Ощущение счастья не покидало меня, если она находилась рядом со мной. Часто зависая где-либо с ней в большой компании моих друзей или знакомых, я в разных ситуациях безумно радовался, восхищался и гордился тем, что она – моя девушка. Как пацан-малолетка!
Мы не стесняясь страстно целовались у всех на виду. Наконец-то она перестала стесняться посторонних и признала меня, как своего парня. От назойливых пристальных взглядов публики я всегда прятал и берёг наши необходимые, как воздух, поцелуи, когда ладонями обнимал её овальное белое личико…
– Йонни, Мири! – передразнивал нас Бен, мой самый лучший друг и по совместительству мультиинструменталист в нашем общем трио-бенде.
С момента моего аута с Амирой он почему-то стал избегать постоянного общения со мной, каждый раз придумывая всё более невероятные причины и отговорки для этого. Он часто кидал меня и Джона, нашего барабанщика, в самый последний момент, когда нам перед очередным выступлением в студенческом баре нужно было разучивать новую песню в, между прочим, дорого арендованном подвальном помещении.
Его странное, изменившееся ко мне поведение я вконец осознал после одного совместного вечера в нашей WG… После ужина мы уютно сидели с соседями и парой близких мне ребят на кухне. Кто-то попросил меня сыграть что-нибудь на гитаре…
Я вспомнил, как моя кареглазая Принцесса восторженно рассказывала мне о своей любимой мелодии «Cancion del Mariachi», исполненного Антонио Бандерасом в фильме «Desperado» («Отчаянный» – исп.).
Тайно я много раз подряд прослушал аккорды и даже потренировался, прежде чем исполнить этот хит на память. Джон и Бен заговорщически переглянулись. Бен молча пошёл в мою комнату и принёс оттуда мою вторую гитару, чтобы поддержать меня. А Джон стал отбивать ритм пальцами прямо по столу, в то время как остальные тихонько постукивали подошвами об пол или ладонями об колени.
Моя Амира встала. Плавно, будто лебедь, отошла на середину кухни, где сразу начала безумно элегантный, гордый и чувственный соло-танец Flamenco (Фламе́нко – исп). На ней случайно были одеты чёрный топ, красная, длинная до пят, юбка и чёрные босоножки на широких низких каблуках.
Тогда я впервые в жизни увидел, КАК она танцует…
Боже, она однозначно рождена для танцев!
Тот фрагмент, когда она передавала во всех своих движениях различные эмоции, чётко отбивая при этом каблуками ритм, красиво выгибая свои тонкие кисти рук в воздухе, изящно вращая и прищёлкивая своими пальцами, словно кастаньетами, – тот момент я до сих пор помню как вчера.
Со стороны её танец выглядел, как произведение искусства… Настолько близко она прочувствовала нашу импровизацию и гармонично задвигалась в такт ей.
Бен неожиданно встал с гитарой и присоединился к ней. Припав на одно колено, он начал кривляться и изображать из себя Бандераса из фильма. Девчонки и мои парни визжали от восторга и кричали «На бис!».
Я включил режим пати и заиграл на гитаре моих когда-то любимых «Gipsy Kings», начав с их знаменитой «Bamboleo». Бен поймал мой драйв и стал отжигать на гитаре вместе со мной. Все остальные повскакивали с мест и задвигались в такт. Наша самая обычная посиделка превратилась в спонтанный, латиноамериканский танцевальный вечер!
* * *
Спустя какое-то время Бен и я спустились на наш мужской перекур.
– Будешь? – протянул он мне свою закрутку.
– Не, я пас! – мотнул головой и выпустил изо рта облако холодного пара. – Вот уже неделю мы с Амирой не курим…
Друг покачал головой, усмехнувшись, затянулся.
Мы молча рассматривали чёткое звёздное небо над нами.
– Да-а-а, а ты серьёзно влип, Кумпель (Приятель – нем.)! – подметил он.
Я лишь пожал плечами. Влип, так влип! Зато она – моя… Моя Звезда!
– Наш с тобой план свалить отсюда в Штаты после получения дипломов всё ещё в силе?
– Бен, я не забыл о нашей генеральной мечте… Амира могла бы присоединиться к нам позже, ведь она только начала свою учёбу здесь… Знаешь, я передумал жить отдельно, отдал свою подошедшую очередь другим, чтобы продолжить жить вместе с ней… Поэтому ты, к сожалению, не сможешь в ближайшем будущем переехать в мою комнату, чтобы каждый семестр охмурять новых горячих "Эразмус"-студенточек, как мы планировали… Прости друг!
Бен не среагировал на мою шпильку в свой адрес. Студенток по ежегодной программе обмена он и так затаскивает в свою постель почти каждые выходные.
– Йон, ты отдал свою очередь? Ты в своём уме? Она вообще в курсе твоей великодушной жертвы? – возмутился он всерьёз.
– Нет и не хочу, чтобы она когда-либо узнала об этом! Не хочу, чтобы она чувствовала себя потом мне по гроб обязанной… Пусть это останется между нами, хорошо?
– С чего ты вдруг стал заботиться о том, что чувствуют эти бабы? Не ты ли после своей Мелиссы уверял меня, что все они продажные суки и не стоят наших каких-либо других, помимо секса, усилий?
Я усмехнулся при его напоминании столетней давности. В то время я многого не понимал!
– Всё это было ДО неё, понимаешь? С ней всё по-другому! Если раньше я всегда искал себе ту, которая будет нужна только на одну ночь или две, то сейчас хочу сам стать нужным и незаменимым, причём именно ей! Рядом с ней я ощущаю себя живым и цельным, как никогда… Она – моя истинная половинка! Я просто чувствую это, брат. Надеюсь, когда-нибудь ты тоже найдёшь свою…
– Бла-бла-бла, всё это херня! Романтическо-сентиментальное фуфло из дешёвых ромкомов, которыми я никогда не страдал и не собираюсь страдать, – сплюнул в сторону, потушил окурок и хлопнул меня по спине – Дай знать, когда секс с ней надоест. Тогда мы с тобой полетим или поедем, как в старые добрые времена, в наш чисто мужской отпуск, где ты подцепишь себе цыпочек покруче!
Бен не понимал меня. Я и сам не понимал, как и почему за короткий промежуток времени стал таким… Подкаблучником?
– Ты слишком зациклен на ней, – заключил он и вдруг предложил – Тебе нужна приличная доза тестостерона… И я знаю, где её достать!
