Текст книги "Liebe. История одной любви (СИ)"
Автор книги: Лиза Вайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Лиза Вайн
Liebe. История одной любви
От автора:
«LIEBE. История одной любви» – мой первый любовный роман о самых лучших ярких годах нашей жизни.
© Лиза Вайн, 04.03.2022 – 20.01.2023
Предисловие
«Самое длинное путешествие, которое ты совершаешь в своей жизни, – это путешествие от разума обратно к сердцу»
(Эндрю Беннетт)
Возможна ли первая любовь на всю оставшуюся жизнь, когда вас разделяют разные страны, языки, менталитеты и конечно же абсолютно противоположные характеры?
Я обычный системный психолог и практикующий психотерапевт, лично так и не познавший настоящей вечной любви, но… После долгой проделанной работы с этой парой, а также их обоюдного согласия решил собрать все их записанные воспоминания шестнадцатилетней давности в один пазл, из которого получились целых две книги.
Перед Вами их самые яркие откровенные признания:
«Я всегда мечтала уехать из дома, из своей страны и начать свободную, независимую ни от кого жизнь…
На пути к своей мечте я встретила его, полностью перевернувшего все мои честолюбивые планы и цели на будущее!
После пережитого вместе с ним мне снова захотелось всё бросить и убежать – от самой себя, своих сильных чувств, собственного бессилия и тоски!»
«До неё я уже брал от жизни всё, не задумываясь над чувствами других людей…
Войдя в мою жизнь, она полностью изменила все мои прошлые понятия о любви и обо отношениях между мужчиной и женщиной!
Я знаю, что она мой абсолютный Джекпот, но столько раз уже терял её… Может быть, нам просто не судьба быть вместе?!»
На самый главный вопрос – останутся ли они на всю оставшуюся жизнь вместе? – им ещё предстоит ответить…
Марк Габриэль,
Майами, январь 2022 год.
Пролог
Она сидела передо мной – такая невероятная! Глаза, как омуты, смотрят мне прямо в душу и трогают за живое. Я не помню, как и почему, но мне окончательно снесло крышу… Наклонился ближе и поцеловал её прямо в губы.
Боже, они наяву ещё слаще, чем в моих недавних фантазиях!
Она совсем не сопротивлялась, сначала застыла, как и я, в шоке от всего происходящего, затем вдруг обвила мягкими пальцами мой затылок и страстно ответила на мой поцелуй…
Пульс в висках подскочил до максимума. Захотелось немедленно съесть её всю, попробовать везде!
Мои руки разгулялись по её платью, начали ласкать её нежную шею, стройные бёдра и ещё больше оголять её соблазнительные плечи, спускаться всё ниже и ниже…
Чёрт, я абсолютно трезв, а такое ощущение, будто уже под кайфом!
– Стоп, остановись! – оттолкнула она меня так же неожиданно, как и поцеловала до этого…
1. Формат A4
Амира
Думаю, всё началось именно с него…
Пожалуй, то был самый обычный солнечный день в августе 2005 года, когда я, придя из университета домой, обнаружила толстый белый конверт формата А4 на нашем кухонном столе.
– Амира, тебе почта, – бросила мне мама через плечо, возясь с обедом на плите, – Из Германии! – добавила она с гордостью и повернулась ко мне полностью лицом.
Мое сердце забилось быстрее. В голове рой мыслей: Что, если это опять отказ от университета? Кёльнский уже отказал, Мюнхенский тоже, в Магдебургский мне и самой не очень-то хотелось… Остались Фрайбургский и Берлинский. Неужели я не поступлю?!
Дрожащими от волнения руками вскрыла конверт и замерла.
– Ну-у-у, что там пишут, доча? – не выдержала первой мама.
– Ур-р-ра-а-а… Меня приняли! – закричала я, прыгая от радости несколько раз, – в Берлинский университет имени Гумбольдта, на экономический факультет!!!
– О Боже, ты действительно уедешь, моя дочечка? – мама медленно опустилась на стул, в её глазах заблестели слёзы – Что же мы скажем отцу?! Ты же знаешь, какой он патриот, не смотря на то, что в Германии сам много раз бывал, когда пригонял оттуда машины, – продолжила она мыслить вслух.
– Мам, если ты и папа не захотите, то конечно же никуда не уеду! – твёрдо пообещала я, а сама вздрогнула от одной мысли о том, что шанс кардинально изменить мою жизнь, может быть упущен. Поэтому я тоже опустилась на стул рядом с мамой и обняла её.
Где-то глубоко в душе я очень надеялась на то, что они поймут, разрешат и отпустят меня заграницу. Ведь я долго шла к этому!
Закончив одиннадцать классов в школе, я поступила, пусть и со второй попытки, но своим силами в один из самый престижных Киева – города, где я родилась и выросла.
До сих помню тот день как вчера, когда нам объявили о результатах поступления через опубликованные списки с нашими идентификационными номерами. Моя мама подбежала первой из нашей семьи к стенду со списками и отыскала мой номер. Помню, как она тогда закричала от радости и гордости: «Ами-и-ира-а-а, ты третья в списке и идёшь на госбюджет!».
Это был наверное один из самых первых ярких и счастливых моментов в моей жизни – увидеть безумно счастливыми и гордящимися мною родителей, а также почувствовать свою первую самостоятельную победу… Ведь никто тогда не верил в меня по-настоящему.
– Что, ты хочешь стать дипломатом, Амира? Не смеши народ, знаешь какой там конкурс в этот твой Институт Международных Отношений? – говорили мне некоторые подруги-одноклассницы.
– Лучше иди учиться на бухгалтера или учителя как мы, поступишь сразу, потом найдешь себе обеспеченного парня и выйдешь замуж, а там уже работать не нужно будет, – советовали некоторые из них.
Да и мой строгий папа сам также считал, что нечего девушкам совать нос в большую политику, мол – "не женского ума это дело". Для него главная задача каждой женщины – это прежде всего удачно выйти замуж, завести и воспитать хорошо детей.
Каково же было его удивление, когда я не послушав никого, во второй раз после провальной первой попытки (мне не хватило трёх баллов до поступления на контракт) подала свои документы снова в тот же университет и на те же МО (Международные Отношения).
Я поступила благодаря своему усердию и упрямству. В школе немецкий был моим первым иностранным языком, а после окончания я изучала его сама с репетитором, посещая параллельно Гёте институт. Не знаю почему, но у меня была тяга именно к этому языку после моего родного русского. Так сложилось, что дома мы больше разговаривали на русском, чем на украинском. Моя мама была русской, а папа – коренным узбеком, выходцем из Ташкента.
Германией я заболела впервые, когда мне было примерно тринадцать-четырнадцать лет. Тогда отец в 90-х решил подзаработать на первых иномарках и сам лично поехал "на разведку" в Берлин. Мне помнится только, что его две-три недели не было дома. А когда он приехал, то привез мне и сестрёнке нашу самую первую с ней куклу Барби. Только у неё были рыжие волосы и звали её Венди. Такая немецкая мамзель. Папа тогда восторженно рассказывал нам о немецких порядках, чистоте на улицах и ровных дорогах. Видимо его рассказы тогда впечатлили меня как подростка настолько сильно, что мне тоже захотелось поехать туда и всё лично увидеть своими глазами – понюхать, потрогать, прочувствовать… Сама иммиграция за рубеж не была моей идеей фикс, нет, скорее это был мой чистый интерес к неизведанному, новому, а также попытка вырваться из под родительского контроля…
Совсем скоро такая попытка мне легко представилась: после успешного окончания первого курса на МО в Киеве, мне предложили поехать в Бонн на две недели по программе обмена студентами. Отбор был по результатам знаний немецкого языка. Моя преподаватель немецкого – Клара Борисовна – дополнительно зарекомендовала меня в деканате, поскольку мои показатели у неё на занятиях всегда были высокими. Мои родители с удовольствием собрали меня в ту двухнедельную поездку. Они ведь, да и я сама в первую очередь, даже представить себе не могли, что после Бонна я вернусь совсем другая – с новой целью и новыми мечтами…
Мои воспоминания о прошлом прервал звук открывшейся входной двери.
– Папа вернулся с работы домой! – прошептала я сама себе в ужасе, стараясь тут же успокоить свой учащённое сердцебиение.
Как я ему всё расскажу? Отпустит ли он меня вообще? А вдруг он скажет, что финансово они меня не потянут? Смогу ли я тогда убедить его и маму в том, что их деньги мне понадобятся только на первый год учёбы, так как я собиралась параллельно с учёбой подрабатывать? Вдруг он захочет меня выдать рано замуж? А может он уже нашёл мне на свой вкус жениха? – все эти многочисленные вопросы кружились у меня в голове один за другим до тех пор, пока папа не вошёл в кухню.
– Привет, мои кухари! – чмокнул папа в губы маму, а меня в макушку.
– Как прошёл ваш день? Диана и Назар уже вернулись со школы? Я так проголодался! К нам в автосервис под конец рабочего дня клиент один мажористый приплыл. Оказывается, мои ученики ему месяц назад напортачили с электроникой, так у него вся коробка передач полетела… Мне пришлось его самому успокаивать и лично лезть в яму… – вздохнул отец в конце и тоже присел за стол.
Налив себе в чашку чай, он мельком взглянул на мой распечатанный конверт.
– Па-а-ап, я тут в Берлинский университет на международную экономику поступила! – выпалила я разом, решив, что если уж помирать, то по-быстрому…
– До-о-оча, поздравляю! – воскликнул радостно отец и продолжил по инерции – Молодчинка, мы с мамой тобой та-а-ак гордимся! – сделал он свой первый глоток, затем вдруг перешёл на резкий крик:
– С-с-сто-о-оп! Куда ты сказала? В Берлинский? Ира, о чём она? – обратился он к маме – Она же у нас уже поступила и учится как год? Или её отчислили, или перевели? Я ничего не понимаю… почему вы вообще что-то от меня скрывали? – его голос резко осип и начался приступ кашля.
– Пап, что с тобой? Чай не туда попал? – быстро вскочила я и похлопала его по спине.
Как только папа снова ровно задышал, то посмотрел мне внимательно и долго в глаза. В его больших темно-карих глазах будто застыл немой упрёк.
Мы все молча поужинали, при этом каждый из нас думал о своём. После ужина я подошла к отцу, обняла его крепко-крепко и пригласила на разговор по душам. Мы вместе прошли на балкон нашей квартиры-новостройки и проговорили до полуночи. В основном говорил он, а я его слушала, не перебивая. Папа вспоминал свою молодость, рассказывал мне о своих юношеских мечтах и амбициях, не все из которых он смог успешно реализовать. О том как он встретил нашу маму и бегал за ней около двух лет, пока она не обратила на него своё внимание…
– Вот как после этого понять нас, девушек? – задавалась я сама себе вопросом. Ведь мой папа был тогда таким харизматичным, восточный красавцем. Даже в мои девятнадцать лет, многие женщины часто заглядывались на него, или же оборачивались ему вслед, когда я гуляла с ним под руку в каком-нибудь торговом центре. Тем не менее, настоящих поводов для ревности он маме никогда не давал.
Вспоминая их фотографии в молодости, могу смело сказать, что моя мама в своё время была та ещё красавица… Как кипариска, с огромными доверчивыми голубыми глазами и светло-русой густой и длинной косой. Неудивительно, что многие парни в университете ей не давали проходу. Хотя она тосковала по одному-единственному парню – своему однокурснику из Литвы, так как он стал её первой неразделённой любовью. В итоге, моему отцу было нелегко завоевать её взаимную любовь.
– Иногда нам в жизни приходится отступать от своих давно намеченных целей и планов, потому что с нами случаются события поважнее их… – задумчиво произнёс папа и сделал очередную затяжку.
Для меня не было открытием то, что папа так и не получил высшего образования. Вернее он попытался, но после двух законченных курсов института гражданской авиации пошёл работать на стройку. В то время как мама успела получить свой диплом с отличием, поскольку она была старше его на три года.
– Татко, а кем ты хотел стать, когда поступил в авиационный? – спросила я его, задумавшись о своём поступлении в Берлинский университет.
– Пилотом, конечно! Я ведь ещё в Ташкенте с шестнадцати лет летал на кукурузнике над полями, когда надо было их удобрять. Сам тогда в механике впервые и разобрался, когда заметил мелкие неполадки, – ностальгически вздохнул он, добавив:
– Когда мы с твоей мамой узнали, что ждём тебя, то я тогда напрочь обо всём забыл! Мне нужно было тогда обеспечивать свою молодую семью, а не ютиться студентами в общежитии. Поэтому я и забросил свою учёбу и пошёл сначала на стройку, затем в частный бизнес…
– Получается ты из-за меня, – не успела я договорить, как он тут же перебил меня:
– Я ни дня не пожалел и не собираюсь жалеть о своём выборе! Ваша мать и вы – это всё самое лучшее и ценное в моей жизни, поверь мне дочка!
– Верю Па, ты для меня – самый лучший отец на свете!
У меня предательски защипало в глазах от осознания всего ранее сказанного им, а в сердце немного защемило от предстоящего мне выбора.
– Амирочка, ты – моя ласточка, жоним-меним (душа моя – узб)! – обратился ко мне папа после долгой паузы – Как же ты там будешь совсем одна-одинёшенька, вдали от дома? Вдруг кто-то там обидит тебя? Мы ведь с мамой себе этого потом никогда не простим!!!
Моё сердце ещё больнее сжалось, так как я его и маму тоже очень сильно любила и не хотела, чтобы они зря переживали за меня. И хотя я до своей первой поездки в Германию нигде, кроме Турции, пока не была, я почему-то была уверена, что смогу постоять сама за себя. Мой папа всегда был строг со мной и Дианой, никогда не позволял нас встречаться с кем-то из парней. Он часто отвозил меня в университет, проверял, вовремя ли я вернулась домой. Не смотря на его тотальный контроль надо мной лично, он мне он казался тогда самым великодушным и справедливым отцом во всём мире. Мы – его дети всегда стояли для него на первом месте.
А его последние слова-напутствия в тот вечер я запомнила на всю свою оставшуюся жизнь:
– Если Берлин – по-настоящему твоя мечта, то я не буду ей препятствовать, а помогу тебе расправить крылья…
2. Неужели улечу?
Амира
На следующий день папа выставил на продажу свой тяжело заработанный, из Германии привезённый Mercedes-Benz E-Класса.
Получив приличную выручку, он в тот же день открыл в банке счёт на моё имя и заручился финансово за меня в консульском отделе ФРГ. С этой их поддержкой, а главное, их разрешением на мой выезд и конечно же положительным ответом-приглашением на учёбу в Берлин мне выдали учебную визу на три месяца. О визе на год, или дольше я могла мечтать только после поступления в Берлинский университет, предварительно сдав перед этим успешно языковой экзамен на высший уровень. То есть риск неудачи и краха всего у меня был, так как полностью зависел от этого вступительного экзамена. Тогда я была ещё очень молода и неопытна, а потому и бесстрашна. «No risk, no fun!» (Никакого риска, никакого удовольствия! – англ), думала я.
Мои младшие сестрёнка Диана и братишка Назар, по началу спокойно принявшие новость о моём поступлении, стали всё чаще показывать свой характер и раздражаться по пустякам, чем ближе близился день мой день Икс.
Если мой восьмилетний брат совсем не парился по поводу моего скорого отлёта, то моя сестра в свои неполные шестнадцать уже вполне отчётливо представляла себе нашу долгую с ней разлуку. Она всё чаще то ворчала, то придиралась ко мне по поводу и без. А в разгар одной из наших перепалок вдруг кинула мне – Уматываешь в свою Германию, да? Ну и скатертью дорога! Предательница! Бросаешь меня тут одну на произвол предкам… Отец ведь теперь с меня глаз спускать не будет и матери накажет меня ещё больше контролировать. Типа одну дочь они уже "потеряли", нефиг им и меня терять. А я между прочим влюбилась, с парнем хочу тайно встречаться… Кто меня будет крыть? Я тоже хочу жить в свободе! Папа ко мне ни одного парня даже на сто метров не подпускал, а теперь вообще закроет на замок дома…
– Ди-и-и! – протянула я ласково и сделала к ней шаг вперёд.
– Родная моя, я же не специально так делаю! Пойми, я загорелась учёбой именно в Германии сразу же после моей прошлогодней летней поездки в Бонн. Помнишь, я рассказывала тебе, как там студенты по-настоящему учатся? Они могут прямо на лекции открыто и очень критично возразить профессору, а затем начать целую дискуссию с ним на равных при всей аудитории. Причём профессор не оскорбляется этим, а наоборот, с уважением прислушивается к любому высказанному мнению. Если ты трудишься и действительно всё выучила, то это реально – сдать все сессии без шпаргалок и взяток на пятёрки! А какой у них там кампус, библиотеки, техника – всё на высшем уровне!
Я бы наверное и дальше бесконечно перечисляла все достоинства и плюсы учёбы в Германии, но моя Дианка меня резко перебила своими колкими замечаниями типа «Ну ты – Ботанка!» и «Хватит, а то голова уже болит от твоего занудства!».
Вечером, когда все улеглись спать, Дианка и я, изрядно повалявшись в обнимку на моей огромной кровати, тихонько выскользнули из нашей квартиры на этаж выше нашего – девятый. Мы открыли люк-дверцу и вышли на крышу, покрытую мелким гравием. В одном углу было наше с ней любимое секретное место, где мы всегда хранили пару пачек сигарет, огромный плед и две подушки.
Ночной город был весь как на ладони и подмигивал нам своими разноцветными огнями-лампочками. Щёлкнув зажигалкой, мы поочерёдно сделали по одной долгой затяжке, откашлялись, прежде чем снова заговорить:
– Амиркин, ты знаешь я ведь на самом деле очень-очень рада за тебя! – выдохнула Ди и уселась на подушку, скрестив ноги по-турецки.
– Спасибо, Кохана (Любимая – укр)! – обняла я её за плечи.
– Ты такая смелая… Я бы наверно так не смогла… Совсем одной поехать на пять лет в совершенно чужую страну, даже со знанием языка! – задумалась она, вглядываясь куда-то вдаль.
– И всё-таки, почему именно Германия? – спросила она меня, пристально глядя мне в глаза.
– После года на МО я поняла одно – мне гораздо более интересней изучать макроэкономику и решать высшую математику, а не конспектировать от руки учебники или писать скучные рефераты. В моём, казалось бы престижном и сильном институте, мне к сожалению не дали просто так перевестись с моего МО на факультет МЭО (международные экономические отношения). В деканате мне чётко сказали, что если я переведусь, то потеряю своё госбюджетное место и должна буду платить уже по повышенному контракту, то есть как детки богатеньких родителей. Понимаю, что эти расходы не сравнятся с учёбой в Германии, но суть не в этом… Несправедливо как-то всё это! Я тогда назло, после их ответа, разослала своё резюме с документами по всей Германии именно на МЭО. Конечно там тоже есть свой конкурс, свой контингент, и они выбирают лучших абитуриентов из всех выпускников. Но видишь ли, не зная меня, Берлинский деканат меня одобрил, хотя до этого я не изучала экономику вообще. Они дали мне реальный шанс проявить себя, понимаешь? – вдохнула я ночной свежий воздух и зажгла вторую сигарету.
– Амир, а какие они, эти немцы-фройнды-Фритцы? Хотя бы пару секси из них видела?
– Ой, Ди, у тебя одни пошлые мыслишки на уме, рано тебе ещё "Дас Ист фантастиш" на определенных каналах смотреть! – подколола я её, добавив – Знаешь, за те две интенсивные недели проживания в их студенческой общаге могу со смелостью тебе сказать, что они ВСЕ там о-о-очень разные. Блондинистый и голубоглазый Фритц с большим носом – это на самом деле клише. Там такой интернационал!
– То есть, хочешь сказать, что красавчики определенно есть? – подмигнула бровями Диана.
– Есть, не волнуйся, через три года сама сможешь в этом убедиться, навестив меня! – захихикала я, в конце серьёзно подчеркнув – Но я не для этого лечу туда!
– Дишка моя, иди сюда, Роднулька! – я притянула её к себе и обняла крепко-крепко – Как же я буду скучать по тебе, моя ты Чайная Роза!
Я всегда называла её так, потому что глаза у неё были медовые, чайные, а характер колючий..
– А я по тебе, моя ты Бусинка! – прижалась она ко мне вплотную – Твои глаза и вправду как две огромные бусинки, даже в темноте блестят! Амира, мы ведь будем и дальше часто общаться с тобой, правда? Разница во времени небольшая, давай хотя бы раза два-три по Скайпу, пообещай мне! – взмолилась Ди и тоже обняла меня крепко-крепко.
В тот момент меня накрыло – осознанием того, что после моего отлёта ВСЁ между нами уже не будет так, как именно сейчас. Я рано или поздно потеряю её. Да и она не будет ждать, не продержится долго одна. Заведёт себе близкую подружку, которой будет доверять все свои девичьи секреты. Её первое свидание, первый поцелуй с мальчиком, первый танец на выпускном – всё это я пропущу из-за своей учёбы заграницей. Может тогда ну её – такую учёбу?! Слишком дорога была её цена…
* * *
Проснувшись рано утром первого сентября, я потянулась и осталась понежиться в постели. В то воскресенье мне исполнилось ровно 20 лет… Моё второе десятилетие! До дня моего отлёта оставалось восемь дней…
В мою дверь постучали, ответив коротко «да», я натянула на себя одеяло и ещё крепче прижала к себе нашу кошечку Пиппу. Ко мне зашли сразу все мои – мама, папа, Диана и Назар. У мамы был на руках тортик с малиной – мой любимый! Все 20 свечей были уже зажжённые. Подойдя вплотную, они одновременно запели хором:
– З Днем Народження Тебе (С Днём Рождения Тебя – укр)…
Я вскочила с кровати и с первого раза задула все свечи, радуясь как маленький ребёнок. Мне было очень приятно, что свой первый 'взрослый' юбилей я провожу в кругу самих близких и дорогих мне людей.
Позавтракав тортиком, я решила пройтись с Ди по нашему торговому центру. Мы с ней часто занимались Window Shopping – это когда ты ничего не покупаешь, а только смотришь и примеряешь. При этом мы играли с ней в нашу любимую игру – «Образ В Тему». Я или Ди задавали какую-нибудь цель, например одеться на коктейль-вечеринку у бассейна, где разрешались только белые или чёрные цвета. Дишка всегда выдавала мне сложнейшие комбинации, как скажем, ультрафиолетовый бизнес-ланч. К заданному образу мы должны были за короткое время подобрать максимально подходящие вещи в первом же попавшемся магазине. В конце игры, мы ничего не покупали, зато смеялись друг над дружкой, показывая свои находки. Очень редко мы примеряли на себя вещицы, так как нам не хотелось явно злить продавщиц.
После шопинга мы с Ди присели в кафешке у фонтанчика внутри центра, и уже заказали себе по кофе-фраппе, как я вдруг услышала позади себя слышу знакомый голос «А-а-амира-а-а?».
Обернувшись, я узнала в высоком и худощавом парне моего давнего знакомого по имени Баходыр.
– Баха, сколько лет-сколько зим? – обрадовалась я – Какими судьбами? Присаживайся к нам сюда!
Баха и я были прошлым летом в Бонне, жили в одном и том же общежитии. Он попал в ту программу обмена студентами прямо из Ташкента, поскольку был коренным узбеком, как и мой отец. За две недели в Бонне я успела с ним подружиться. Мы вместе ходили на немецкие вечеринки. А однажды даже вместе проблевались за углом после нашего первого похода в Irish Pub. Тогда мы впервые недооценили количество ирландского пива Guinness. Нам однозначно было что вспомнить и над чем посмеяться. За то короткое время в Германии он стал для меня отличным другом-компаньоном.
Баха уставился на меня своими большими темно-карими глазами:
– Амира, а ты похорошела за год… И немного повзрослела! – улыбнулся он мило мне.
– Ей сегодня стукнуло 20! – вставила свои 5 гривен Ди.
– Herzlichen Glückwunsch (Поздравляю – нем)! – подошел он ко мне и обнял не совсем по-братски, как это было раньше в Бонне.
– Э-э-эм, я почему здесь-то? Тётка моя дальняя живет здесь, вот я и перевелся сюда! Кстати, в твой университет, тоже на МО и даже твой курс… Мы теперь будем вместе учиться, – отстранившись, заявил он мне, глядя мне прямо в глаза.
Я была ошарашена, но виду не показала. В моей памяти стали всплывать его отдельные фразы и то, как он меня там постоянно провожал, в кино даже попытался слегка приобнять меня за талию. Или в автобусе во время нашей студенческой поездки в Париж, когда он всё время сидел рядом со мной. Тогда я без задних мыслей положила свои ступни ему на его колени, а он слегка и незаметно притрагивался к ним, думая, что я спала и не замечала его движений. Тогда в Бонне он мне ни на что не намекал, мы просто очень часто проводили вместе время. Нам было весело и легко вдвоём. После Германии мы ещё какое-то время переписывались по Скайпу, но ближе к сессиям и экзаменам у меня совсем не было времени ему постоянно отвечать. Я кратко поздравила его с днём рождения в январе, а он прислал мне на восьмое марта букет роз через заказ по интернету. Тогда я не придавала всему большого значения, думала, что он хотел быть просто джентльменом со мной. На расстоянии ведь всё чувствуется по-другому…
Всё оказалось совсем не так: он конкретно подготовился за год и перевелся ко мне в универ, на мой же курс. Могло ли это быть совпадением наших интересов? Или же у него ко мне какие-то серьезные намерения? Может он захочет потом посвататься к моему отцу? Наш папа был всегда категорически против всяких "гуляний" до брака.
– Ами-и-ир, а что ты делаешь сегодня вечером? Не занята? Давай сходим сегодня в кино? Я тебя как именинницу приглашаю, – перебил Баха ход моих беспокойных мыслей своим, как всегда спонтанным, предложением.
– А это идея, – согласилась я – Думаю наш строгий папа не будет против, ведь он уже наслышан о тебе после нашей совместной поездки, тем более Ты – его земляк.
Баха сразу засиял и улыбнулся во весь рот, обнажив при этом свои два правых кривых зуба сверху. Все его зубы были белоснежно белыми, но этот небольшой дефект немного портил его открытую улыбку. Если раньше я себе никак не представляла наш с ним поцелуй, то в тот момент просто внутренне содрогнулась при одном взгляде на его эти два зуба.
«Это же мой кент-брателло, друган, но никак не парень моей мечты! Мне нужно ему это сказать, чтобы раз и навсегда расставить все точки над i.»
– Бах, мне нужно с тобой поговорить, давно хотела тебе кое в чём признаться, наедине… – решила я воплотить свои мысли в жизнь.
Баха застыл, его глаза вдруг резко потеплели и наполнились такой нежностью, что моё сердце невольно сжалось, особенно после услышанного в ответ:
– Я бы тоже хотел тебе кое в чём признаться, давно уже… – его голос вздрогнул – Ну, тогда я заеду за тобой в семь… До вечера! – встал он поспешно и зашагал к выходу, не оборачиваясь в нашу сторону.
Моя Дишка, обычно в такие моменты меня всегда подкалывающая, произнесла вдруг с глубоким пафосом:
– Мда-а-а, ма-а-ать, я тебе не завидую… – допив свой фраппе, многозначительно добавила – Может он всё-таки дождется тебя?!
– Ди, ну о чём ты? Мне сейчас совсем не до любви и отношений, у меня на первом месте стоит учеба, потом подработка…
– Ой ну всё, понеслась! Ладно, допивай уже тоже и пошли уже домой…
* * *
В семь вечера как мы и договаривались, Баха заехал за мной на такси. Зайти к нам домой он постеснялся, хотя папы и не было дома. Отец пробыв с нами полдня, всё-таки отправился на работу в свой любимый автосервис, проверить, всё ли правильно делают его новые ученики. Автосервис был его детищем. И хотя у него уже были опытные автомеханики на постоянной основе, новичков в свои ученики он охотно набирал и добросовестно обучал всему, что сам знает. Случайно или нет, но часто ему попадались пацаны из неблагополучных семей, не закончившие школы или даже живущие на улице. Отец не различал между беспризорниками и мальчиками «домашними», он давал всем равные шансы в этой профессии. Хотя многие его ученики и были со статьями за мелкое хулиганство, отца нашего они уважали и любили. Почти всегда с трепетом называли его как он их научил Тахир-ака (Дядя, старший брат – узб).
Баха приехал с букетом ярко розовых красивых роз. Да и сам он тоже стильно оделся и надушился каким-то модным парфюмом. Таким я увидела его впервые. «Бедный парень!» и «Зря подготовился!», подумала я, выйдя ему навстречу.
Наш совместный киносеанс проходил очень медленно. Весь фильм я была напряжена, так как Баха постоянно то склонялся надо мной, шепча мне в ухо всякие шуточки насчёт героев, то пытался, как бы невзначай, задеть мою руку на локте кресла.
Когда фильм наконец-то закончился, мы вышли на улицу и двинулись в сторону городского парка неподалёку. Шагая по аллее, мы сначала бурно обсудили сам фильм до мелочей, затем вспомнили и посмеялись над нашими приключениями в Париже. Когда уже показалось, что не осталось других тем, я набралась храбрости и выпалила разом:
– Баха, я знаю, что ты ко мне чувствуешь… Пожалуйста выслушай меня и не перебивай! Я не могу ответить тебе сейчас взаимностью, ты для меня как брат, лучший друг, но не более. Я вообще сейчас не хочу ни в кого влюбляться, потому что уезжаю на пятилетнюю учебу в Берлин… Поэтому не хочу тебя никак обнадеживать, но и дружбы нашей обрывать резко не хочу! Ты мне очень дорог, но как друг… Не больше!
Мы остановились посреди дорожки в парке. Всё это время я смотрела ему прямо в глаза, высказывая дальше всё то, что так тщательно подготовила дома.
– Замолчи, не говори мне больше ничего, я всё понял! – едва дотронулся он первой фалангой своего указательного пальца до моих губ.
– Я так тебе противен, что ты даже представить себе не можешь меня в качестве своего парня?
– Нет, смотри! – подтянулась я сама к нему на носочках и слегка поцеловала в губы.
Возможно я поступила безрассудно, но это произошло как-то само собой… Мне не хотелось, чтобы у него остались после меня какие-то комплексы на всю жизнь, или же он и дальше страдал от того, что так и "не попробовал" со мной поцеловаться…
Баха сначала оторопел, затем обхватил своей пятерней мой затылок и снова притянул меня к себе. Он жадно и страстно примкнул полностью к моим губам. Его хаотичные движения языком в моём рту вызвали у меня отторжение, в животе никак не вспорхнули бабочки, а сердце при этом не ёкнуло. Что и требовалось мне самой себе доказать!
– Бах, прости, но я сейчас действительно ничего к тебе не почувствовала, – оттолкнула я его от себя, сказав на прощание одну из самых глупых фраз в своей жизни – Пожалуйста, разлюби меня, но я не ТВОЯ девушка!
Развернувшись, я быстро пошла в сторону автобусной остановки. Баха остался ещё некоторое время стоять в оцепенении. Сев почти сразу в нужный мне автобус, я с грустью обернулась назад и увидела, как он ругался, пинал ногами мусорный бачок, бил костяшками сжатых кулаков стволы деревьев…
– Ты забудешь обо мне со временем, – написала я ему в своём последнем прощальном СМС, – Ты достоин лучшего – настоящей и искренней любви! И ты её ещё обязательно найдёшь, но только не со мной!
* * *
Последние дни дома пролетели очень быстро и суматошно. Из универа я не стала сразу отчисляться, а взяла академический отпуск на полгода. Своим однокурсникам, куратору и декану не стала объяснять истинные причины своего отпуска, сославшись на срочные семейные обстоятельства. Ведь риск не сдать вступительный в Берлине был, а сжигание всех мостов за собой сразу было бы неразумным, как сказала моя мама.
