Текст книги "Liebe. История одной любви (СИ)"
Автор книги: Лиза Вайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Любимый ответил ему всё, как есть и по порядку, так что мне не было стыдно за него перед своими.
– Ханнес, раз вы интенсивно вместе полгода, то пора закрепить ваши отношения законом, – прямо намекнул ему папа.
– Па, ты что хочешь заставить его жениться на мне??? – в ужасе у меня чуть не выпали глаза на тарелку с маминым пирогом.
Папа решительно кивнул нам обоим и чётко повторил на английском то, что стало бы единственным выходом из всей сложившейся ситуации… На его взгляд!
Ханнес тоже округлил глаза, когда до него дошло то, что от него ожидалось:
– Но мы с ней ещё слишком молоды для брака, пока студенты! К тому же, людям сначала нужно пожить вместе два-три года, притереться и только потом уже расписываться…
Он предельно ясно изложил свою точку зрения папе!
– Моя дочь не будет сожительствовать без штампа в паспорте! Я не пущу её обратно в Берлин, заморожу её учебный банковский счёт, – категорично заявил папа и пригрозил в конце "классикой" в нашей семье – И выдам её замуж здесь за первого встречного!!!
– Но это шантаж, и я на него не поддамся!!! – взбешённо воскликнул Ханнес ему в ответ, как только я ему перевела, резко встал из-за стола и вышел, громко хлопнув при этом нашей входной дверью…
37. Конец всему?
Ханнес
Я вскипел. Психанул. Как бык на красную мулету в руках матадора, я взъярился на непозволительный шантаж её самодура-отца.
Никто. Никогда. Не говорил мне в приказном тоне, что я должен был сделать… Даже мой властный отец!
Я не понимал, почему наш скоропалительный брак в столь юном возрасте показался ему единственным выходом из так называемого "бесчестия" его семьи.
Любое заключённое бракосочетание не было абсолютной гарантией долголетних отношений!
Международная статистика о разводах в мире только подтверждала мой тезис о том, что регистрировать отношения нужно в более зрелом и сознательном возрасте – к 29–35 годам.
Признаться честно, тогда я никак не ожидал, что о нас поползут слухи, а уж тем более, "грязные".
Какое собачье дело их соседям или знакомым до нас??? Или им делать больше нечего?!
Личные опасения Тахира относительно "осквернённой" чести всей его семьи я ещё смог понять, поскольку многие из узбекской диаспоры в Киеве знали и уважали его в лицо. Безупречная репутация его обеих дочерей стояла для него на первом месте, поэтому он был готов оборвать успешно начатую учёбу Амиры, лишь бы защитить честь семьи от "позора".
В Берлине в арабско-турецких субкультурах родные братья или отцы изредка совершали даже так называемые "убийства чести", если их дочери или сёстры вступали половые отношения до замужества…
Но предлагать брак, как единственно верное решение для "всех"???
Брак виделся мне лично чрезвычайно серьёзным шагом, поэтому я не собирался делать Любимой предложение исключительно по настоянию её отца и/или только ради того, чтобы продолжить с ней дальнейшие отношения. К тому же, в душе я мечтал сделать это в романтической обстановке.
Да, я хотел бы сам выбрать идеальный момент для этого, когда/если решусь!
Я брёл куда глаза глядят по жилым кварталам, наполненным весенними запахами, слушал весёлое щебетание воробьев и любовался расцветшей вишней в чём-то огороде…
В памяти невольно всплыло взбешённое лицо Тахира и то, как он с порога моего номера чуть не накинулся на меня с кулаками, после того как объяснил, что знает о нас.
Я хотел разобраться во всём и договориться с ним по-мирному, поэтому сразу согласился поехать с ним в их квартиру.
Его последние угрозы о заморозке её банковского счёта и насильном замужестве за первого встречного меня добили окончательно!!!
Чтобы не врезать ему в морду прямо на глазах у его родных, я ушёл…
Сердце болезненно сжалось за Любимую.
Как она там??? Надеюсь, не думает, что я её бросил?!
Я начал писать ей СМС прямо на ходу, толком не ориентируюсь в закоулках и ища места получше для мобильной связи.
Ответа на СМС не пришло… Я позвонил – тишина!
Принцесса не ответила и не перезвонила мне и на следующий день!
Амира
«Это конец всему!», подумала я, как только Ханнес громко хлопнул дверью…
Мне не хотелось больше жить.
Всё, о чём я всей душой мечтала и к чему так долго стремилась, разрушилось в один-единственный миг, как карточный домик!
В тот же вечер отец объявил меня под строгим домашним арестом, забрал у меня телефон и сумку с ноутбуком, обратным авиабилетом, вложенным в паспорт. Он также убрал наш с Дианой компьютер из нашей совместной комнаты.
Мама пыталась с ним поговорить и хоть как-то его смягчить, но всё было впустую. Мне разрешалось выходить под её присмотром только на балкон или крышу, чтобы подышать свежим воздухом…
Отец надеялся продержать меня в таком заточении около двух недель, пока Ханнес не улетит обратно в Берлин.
В свою очередь я объявила им о голодовке, которая из-за вкусной стряпни мамы мне очень тяжело давалась!
Ханнес пришёл к нам на следующий день, как я узнала об этом позже от Дианы. Но родители не стали его и слушать – просто захлопнули перед ним дверь!
Дикари!!!
В тот день отец пригласил к нам на временное проживание своих учеников из автосервиса – Славика и Димку…
Тоже мне бодигарды!!!
Славик был совсем ещё подростком, когда пырнул ножом своего пьяного отчима, чтобы защитить от побоев свою мать. Димон занимался айкидо, поэтому в считанные секунды мог уложить на лопатки многих, в том числе и моего отца-здоровяка.
Ребята попеременно ночевали в нашем кабинете, следя за тем, чтобы я не сбежала или к нам не прорвался в квартиру мой Любимый, продолжавший каждый день паломничать к нашей квартире…
Пару раз я пыталась прорваться к нему, но отец и его подручные дружно хватали меня в охапку и грубо отталкивали обратно в мою комнату.
В те самые моменты я ужасно ненавидела отца и кричала ему об этом прямо в лицо. Но папа оставался глух и нем! Он действительно не шутил, когда озвучил все свои угрозы. Мой выкупленный обратный авиабилет он сдал, заморозил мой студенческий счёт в нашем семейном банке и показал мне соответствующий документ в подтверждение. Папа не поленился и даже съездил в мой университет, где восстановил меня на факультете Международных Отношений, подделав мою подпись в быстро составленной доверенности якобы от моего лица на его имя.
Зам ректора моего университета был его хорошим знакомым, поэтому зачисление на третий курс с сентября стало реальностью. Для него и мамы – приятной, а для меня – настоящим кошмаром.
Я не хотела возвращаться обратно! Не хотела жить так, как прежде. Каждое утро просыпаться, собираться, ехать в универ, отсиживать там зад и в целом делать вид, будто и не было в моей жизни тех чудесных шести месяцев самостоятельной жизни заграницей. А ещё я однозначно не хотела замуж за первого встречного!
В середине второй недели я вконец отчаялась, если не сказать, скатилась с катушек, когда к нам в очередной раз пришёл Ханнес.
С истошными криками на весь дом «Помогите, пожар!» я набросилась с кулаками на Димку, перегородившего спиной полкоридора, и изо всех сил заколотила зажатой в руках щёткой по его мощным плечам и стальному затылку.
Не ожидая от меня такой атаки, Дима замешкался. Возможно, он не хотел причинить мне серьёзных повреждений своим одним ударом на лопатки, потому как побоялся за своё место у отца.
Ханнес воспользовался моментом отвлечения и оттолкнул в сторону от двери Славика. Последний тут же очухался и сильно ударил Любимого в плечо. Ханнес разозлился! У парней завязалась серьёзная драка на лестничной площадке…
Папа как раз возвращался из автосервиса домой и бросился их разнимать.
Димка, козёл, начал поддавать Йону за Славика.
Парни, как сорвавшиеся с цепи псы, не смогли остановиться!
Наши соседи выбежали из квартир напротив и с криками «Вызывайте милицию!» кое-как общими силами разняли драчунов.
– Не нужно милиции! Мы сами всё решим и уладим, дорогие соседи! Спасибо вам за помощь и простите за эту нелицеприятную сцену! Всем спокойной ночи! – на этом папа затолкал троих в нашу квартиру.
У Славика уже была одна судимость, поэтому отец быстро решил замять всё по-тихому.
Мама принесла вату, перекись водорода и лёд. Я помогла ей обработать раны.
У Любимого покраснело плечо и опухла рука, у Славика вырисовался будущий фингал под глазом, у Димы – небольшие ссадины на лбу, скуле и костяшках рук. У последнего были ещё исцарапаны до крови шея и затылок – моя работа!
Папа нервно заходил по коридору, злясь то на самого себя, то на меня, то на Ханнеса.
– Проклятый вонючий немец! – вполголоса произнёс он.
Я вся съежилась и мелко задрожала. От негодования. Обиды. Злости. На него одного!
– НЕЕ-НА-ВИ-ЖУ ТЕБЯ! ТЫ ВСЮ ЖИЗНЬ НАМ ИСПОРТИЛ!!!
Отец мгновенно застыл на месте, отшатнулся, как будто в него только что выстрелили…
Я вскочила с колен Любимого, сидевшего на стуле, и рванула со всех ног к двери на крышу.
Через секунд пять или шесть меня обхватили родные сильные руки и не дали сдвинуться с места.
– АМИРА, НЕТ! – глубоко, откуда-то из грудной клетки шепнул Йонни мне на ухо, обнял в охапку и закачал на коленях, как ребёнка.
Не помню, когда и как мы вернулись обратно. Уши будто заложило ватой, а глаза пеленой. Ком всё ещё стоял в горле!
Отец психовал – матерился и ломал табурет на балконе…
Welcome to my hell, Darling! (Добро пожаловать в мой ад, Любимый! – англ.).
"Бразильские страсти" достигли апогея, когда не выдержал и взорвался последний в мире божий одуванчик – моя мама:
– Ну всё, хватит с меня этого театра абсурда! Мальчики – Дима и Слава – езжайте-ка к себе домой и возьмите отгул на всю неделю. Дежурить здесь с ночёвками вам больше не надо!
После сказанного она помогла им быстро собрать их манатки и выпроводила за дверь. Перекрестившись прошла на балкон…
– Я хочу серьёзно поговорить с тобой прямо сейчас и наедине!
Её безапелляционный тон не оставил сомнений даже у кошки Пиппы. Та (обычно разбойная попрошайка на кухне!) стрелой умчала в мою комнату и наверняка забилась в её самый дальний угол…
Я не знаю, о чём именно они минут пятнадцать очень тихо разговаривали в закрытом кабинете, но когда папа вышел весь почему-то побледневший и подавленный, а мама наоборот – с гордо поднятой головой, стало ясно и дураку, кто в нашей семье на самом деле рулит…
Наигранно бодрым и весёлым голосом мама пригласила нас на чай.
Боже, как хорошо что Диана и Назар до сих пор в школе. Иначе бы их детские уши завяли от очередного "решительного" разговора с непослушными Ромео и Джульеттой!
– Вот что, майн фройнд (мой друг – нем.), – начал папа и сделал внушительный глоток горячего зелёного чая, – Амира, переводи ему сейчас дословно на немецкий всё, что я буду говорить!
– Окей…
– Я разрешу вам встречаться при двух условиях: во первых, мы официально объявим всем нашим знакомым и родне о вашей помолвке и свадьбе через год. Во-вторых, вы не будете жить вместе на одной жилплощади в Берлине!
– И если, не дай Бог, наша дочь забеременеет от тебя, ты должен будешь на ней сразу жениться, понял?! – решительно добавила мама в конце.
У меня перехватило дыхание от поставленных ими условий, мне стало вдруг ТАК стыдно и унизительно всё дословно переводить Любимому…
– Амира, что они сказали???
– Амира, переведи ему!!!
Ханнес, выслушал меня и, совсем не думая, ответил – Я согласен с официальной помолвкой сейчас и женитьбой через год или ранее в случае незапланированной беременности…
Он это серьёзно??? Или тоже спятил с ума, как мои родители???
В любом случае, последние довольно улыбнулись, а мама на радостях плеснула ему чая в кружку, не обратив внимания на то, что он даже не пригубил.
Я сама невольно расслабилась, пока не услышала продолжение его "согласия":
– НО по приезду в Берлин мы съедемся и будем жить вместе!!!
У меня отвисли челюсти.
Он ещё и торгуется?! Зачем ещё больше связываться со мной, лезть в нашу семью, обещать того, чего сам не может знать… Зачем ему всё ЭТО? А вдруг пожив вместе, мы поймём, что не подходим друг другу и разбежимся?
Я в шоке уставилась на Ханнеса, не веря ушам.
– Что он сказал? Переведи нам, дочка! – с нетерпением спросил папа.
– Я не буду это переводить, – бросила Ханнесу – Меня ты вообще не спросил… – скрестила руки на груди и отвела взгляд в сторону.
Ханнес повторил им то же самое несколько раз подряд на английском…
Папа конечно же категорически возразил по поводу совместного проживания до брака.
У меня складывалось впечатление, будто мои родители и он обсуждали (при мне же!) мою дальнейшую судьбу, как жизнь какой-то овцы, в том или ином случае идущей на заклание. Для "полного счастья" не хватало ещё договориться и о стоимости калыма (Калым – в исламских восточных культурах под этим понятием имеется в виду не выкуп, а подарок жениха невесте в виде приданого, которое остаётся в её распоряжении и после свадьбы, а в случае последующего развода – и после развода)!
Папа пронзительно взглянул в мои глаза и как бы молча суггестивно ими спросил: Хочешь?! Ведь жила уже с ним, не так ли?!
– Татко, пробач мені (Папа, прости меня – укр.), – сглотнула я ком в горле – Я не имела это в виду, когда крича…
– Доня, я знаю!!! – отмахнулся он рукой, так ярко улыбнулся и задорно подмигнул, что в моей Вселенной вновь зажглись мириады звёзд.
Мама с заполненными слезами в глазах вскочила и прошла на кухню – срочно заваривать второй чай, хотя первый ещё не остыл…
Когда она вернулась обратно, папа сказал своё последнее слово:
– Мы с матерью отсюда всё равно не сможем контролировать вас там, поэтому живите вместе и привыкайте к семейной жизни. Но если вы потом вдруг разбежитесь, я лично найду тебе другого, более достойного мужа. И ты безоговорочно выйдешь за него! Последнее можешь ему не переводить, Доня!
Не дождавшись ответа Любимого, папа встал и вышел из кухни.
Мне почему-то вспомнилась старая добрая пословица: «И волки сыты, и овцы целы»…
38. Первый рассвет
Ханнес
Я до сих пор смутно помню, как мы в середине мая возвращались обратно в Берлин, но знаю точно, как безумно был счастлив от своей победы.
Ведь я её чуть не потерял там!
Её родители, несмотря на свои вначале поставленные ультиматумы, не стали больше настаивать на нашей официальной помолвке для "всех". Хотя, в душе я уже тогда был готов привязать её к себе любыми узами, лишь мы с ней всегда просыпались вместе…
По приезду я по-мужски переговорил с Беном и предложил ему начать искать для себя другое жильё.
Параллельно я искал нам с Амирой новую квартиру на юге Берлина, в случае провальных поисков моего лучшего друга.
Мне повезло на второй неделе и с первой же попытки: в тихом и зелёном районе Ланквитц освобождалась двухкомнатная квартира на первом этаже с прилагающимся огородом в 200 соток.
По цене она была не намного дороже той аренды, что я платил за совместное жильё с Беном. Посетив с Любимой наше первое гнёздышко, я легко согласился на все условия хозяйки – одной пожилой дамы, которая через три месяца переезжала в дом для престарелых. Как раз такой срок понадобился бы мне и Амире, чтобы решить вопрос с нашим старым жильём. Так как контракт аренды квартиры в Шёнеберге у меня был на два года, мне нужно было найти себе замену. А у Любимой срок увольнения её комнаты в WG хотя и был месяц, но ей предстояла ещё короткая летняя сессия, поэтому наш скоропалительный переезд пагубно повлиял бы на её подготовку к экзаменам…
С Беном я договорился найти себе замену, что оказалось сложным заданием, поскольку Бен постоянно привередничал и выдвигал самые неожиданные требования к новому соседу или новой соседке. Казалось, он совсем не хотел меня отпускать!
Три месяца пролетели как один миг. Принцесса успешно сдала все пять взятых предметов, а я так и не находил подходящего жильца для Бена. Друг сам многих отпугивал, когда я показывал заинтересованным лицам комнату. Вёл себя как последний свин!
– Он специально ставит нам палки в колёса, – шёпотом ворчала Любимая и при встречах бойкотировала моего лучшего друга холодным молчанием – Раз такой умный, почему сам не ищет???
Я метался меж двух огней. Перед Беном чувствовал кое-какие угрызения совести. Когда-то у нас был общий "мастер-план" завоевания Силиконовой Долины за океаном…
В конце августа нам несказанно повезло – на наше объявление ответила одна девушка с никнеймом "Кекка". Она скинула свой запрос в двух предложениях, а главное, сказала, что возьмёт мою комнату не глядя. По фоткам её вроде всё устроило. Ей нужно было заехать прямо сегодня!
Мы договорились с ней встретиться в кафе «Марракеш» в Кройцберге.
Каково же было наше с Амирой удивление, когда мы узнали в появившейся девушке-Кекке уже знакомую нам Франческу.
– Ческа??? – удивлённо воскликнула моя Малышка и радостно подбежала к подруге – Ке-е-екка-а-а!!! Когда ты вернулась из Нью-Йорка? Ты осталась без жилья?!
Франческа приняла её в свои объятия и даже чмокнула в губы.
– Вчера и вернулась, а в квартире – потоп от временных квартирантов, хозяин выставил и меня за дверь!
– Надо же, какое совпадение… – протянула Амира и злобно покосилась на Бена.
Последний отсканировал её оценивающим взглядом с головы до ног, но сделал при этом покер-фейс.
Я сам был лишь мельком знаком с ней, так как она январе или феврале вдруг исчезла с радара. До Амиры я пару раз пересекался с ней в нашей WG, где она навещала Паулину, поскольку встречалась с её близкой подругой – Лореной. От Паулины я позже узнал, что они полгода назад тихо-мирно расстались… В памяти воскрес тот марокканский хмырь, пытавшийся… Мне было трудно даже додумать эту мысль!!! Ладони сами сжались в кулаки…
– Как там Нью-Йорк? Стоит? – переключила мои мрачные мысли моя Стрекоза
– О да, – рассмеялась её подруга и вытащила из плоского портфеля ландшафтные и абстрактные фотографии среднего размера – Вот, с моей первой выставки!
– Ух-ты!!!
Должен был признать её талант фотографа от Бога. Все снимки завораживали и вызывали самые разные ассоциации и чувства.
– Я была в Нью-Йорке по программе обмена студентами, – небрежно бросила она прямо Бену и дерзко ухмыльнулась, прям как я.
Бен перевёл на меня взгляд. В его глазах я прочитал живой интерес.
– Бен, а как ты относишься к лесбиянкам? – Франческа спросила его прямо в глаза, после того как мы заново все перезнакомились.
Бен лишь равнодушно дёрнул плечами – Нормально отношусь, если они не отбивают у меня пассий на ночь!
Мы все рассмеялись.
Как выяснилось, Франческа и Бен лежали на одной волне иронии, часто переходящего в жёсткий сарказм…
Мы вчетвером прекрасно провели время до полуночи в Кройберге, затем поехали в один новый диско-клуб, где оторвались по полной.
В итоге, Бен одобрил мою замену, отозвал меня на прощание при выходе в сторону – Йон, она такая мировая девчонка! Спасибо, что вы её нашли!
Амира
Наша первая совместная квартира поразила меня с самого порога. Прилагающимся огородом в 200 соток!
Я всегда мечтала о саде, а не о балконе, так как любила копаться в земле, особенно у бабушки на даче. И хотя интерьер всей квартиры был бабушкинский, я легко представила себе нас с Ханнесом там…
Перед уходом я уточнила у хозяйки ещё раз, можно ли снять все тюль-занавески и перекрасить стены в какие-то другие цвета, кроме белого.
Пожилая дама кивнула в знак согласия и снисходительно улыбнулась, когда мы от радости поцеловались при ней.
Моя первая с Любимым квартира!!!
Только Бен (Придурок!) не соглашался ни на одного (адекватного!) человека, которого мы ему предлагали… Казалось, он специально тянул и футболил все кандидатуры, только бы помешать нам съехаться.
Неожиданная спонтанная встреча с моей Кеккой всё кардинально изменила.
Сначала сердце радостно подпрыгнуло в груди, как только я узнала её. Затем испугалась из-за Бена.
Что если он будет тайно обижать её так же, как и меня???
Но Кекка как-то сразу поставила себя с ним, что чмырь зауважал её, а в конце нашего буйного веселья сам же предложил заехать…
Ческа примагничивала всех и вся. Она, одетая во всё чёрное, с короткой мужской стрижкой и длинной чёлкой, прикрывающей правый овал её лица, выглядела теперь ещё стройнее и загадочнее. От неё как всегда исходила мощная энергетика, подобная спящему торнадо, так что я глубоко в душе её даже немного побаивалась.
Её ярко-голубые, как летнее небо, глаза, пронзительно смотрящие, могли как мягко укутывать, так и жёстко укатывать вровень с землёй…
Что ж, Бен получил достойного противника!
Распрощавшись со своим врагом и лучшей подругой почти под самое утро, я уже понадеялась на скорый спокойный сон в моей общаге с Любимым, как услышала рядом абсолютного Живчика, решившего удивить меня:
– Поехали встречать рассвет! – с мальчишеским задором протянул он мне шлем.
Я качнула головой, но запрыгнула на его мот и крепко обняла его…
В ту последнюю ночь августа дороги в городе оказались на удивление пустыми. Мы за 20 минут доехали до леса Груневальд. Припарковавшись на обочине, Ханнес взял меня за руку и повёл вглубь леса, где скоро перед нами оказались высокие ступеньки на гору.
– Это гора Тойфельсберг (Чёртова гора – нем.) – пояснил он мне, когда мы стали подниматься на неё по извилистым ступенькам вверх.
– Называется так из-за озера Тойфельзее рядом? – уточнила я свою догадку, на что он лишь кивнул мне.
Поднявшись на самую вершину, мы оказались на широкой равнине, поросшей травой и кустарниками. У меня тут же захватило дух от открывшейся панорамы: бескрайний зелёный лес вокруг горы под нами, за ним отдалённые ночные огни домов-высоток, а надо всем этим восходящее солнце на фоне розово-оранжевого неба.
– Ваув! – воскликнула я в восторге, прижавшись своей спиной ещё плотнее к его груди.
Любимый накрыл мои руки своими, скрестил наши пальцы и задумчиво произнёс:
– Кто бы мог подумать, что из руин, останков разбомбленных домов и прочего строймусора после Гитлера и его Второй мировой может возникнуть нечто прекрасное как это?!
– Подожди, так это не настоящая гора? – удивилась я, ведь на ней росли полувековые деревья.
– То, на чём мы с тобой стоим, создано также людьми, как и разруха до этого…
Ханнес повёл меня по равнине, указав в некоторых местах на торчавшие железки или куски бетона прямо из под земли.
– Спасибо, что показал мне это, – прикоснулась я нежно к его лицу своей ладонью, которую он тут же поцеловал.
– Наш первый с тобой рассвет! – улыбнулась я ему.
– Пусть тогда он станет незабываемым! – ответил он и повлёк меня за собой обратно вниз.
* * *
Через километр или два мы подъехали к маленькому и старинному отелю «Villa Louise», одиночно и живописно расположенному у озера Тойфельзее.
Ханнес подошёл к ресепшен и заказал номер Люкс…
В момент, когда он вдруг поднял меня на руки и понёс к роскошному номеру, всколыхнулся миллион немного подзабытых бабочек внизу живота. Вся моя усталость и тяга ко сну вмиг улетучились с вспорхнувшими насекомыми!
В номере я полностью переключилась на Любимого…
Он всегда давал мне такое неповторимое чувство дома, неважно где мы с ним находились в тот или иной момент!
– Ты… – произнесла я охрипшим голосом и прижалась лицом к его широкой твёрдой груди – Мой дом, моя крепость…
– А ты – моя пристань и гавань, куда я всегда хотел бы возвращаться, неважно откуда! – подхватил он, нежно поцеловал в макушку и начал поглаживать мои волосы.
До дрожи в теле, до слёз мне захотелось растянуть это драгоценное время, заморозить вот эту неповторимую близость, захотелось, чтобы вот так у нас с ним было всегда.
– Ты и я… Мы навсегда останемся в Здесь и Сейчас… Даже когда нас не станет! – с трудом произнесла я осознанное мной вслух.
Ханнес обхватил, отодвинул своей пятерней мой затылок назад и улыбнулся мне, затем приблизился своими "зеленищами" к моему лицу вплотную – Об этом я хотел бы вспоминать только с тобой…
Мы занялись любовью чуть ли не на полу в номере.
Наши тела уже наизусть знали все чувствительные места: каждый изгиб, каждую родинку, каждый последующий вздох и стон…
Мы слились на кровати в одно целое, как две половинки одного пазла.
Я совсем забыла про свой календарь, впервые отдавшись ему полностью и без оглядки. Да и он не спросил меня о моих "днях"…
Изможденные после бурного финала, мы завернулись в белые хрустящие простыни, решив не смывать с себя все наши естественные запахи.
– С Днём Рождения, Любимая моя! – не вставая, он одной рукой достал откуда-то из кармана своих джинсов чёрную бархатную коробочку, от вида которой сердце подпрыгнуло к горлу.
Сначала я подумала, что это скорее всего колечко к той цепочке с кулоном-сердечком, которую он мне подарил на Рождество. Но в последующие секунды меня стали одолевать смутные сомнения, поскольку вид у Йона был такой, словно этот подарок предназначался не только для меня одной!
Ханнес молча открыл коробок. Одним пальцем… Моим глазам предстали две изумительно красивые серьги в форме сердечек из того же филигранного золота, что и моя цепочка. Посреди сердечек блистали два камушка…
– Бриллианты???
Йон лишь ухмыльнулся, но не ответил. В переводе на мой язык это означало «Да!».
Я облегчённо выдохнула про себя, а ведь в моей голове с богатой фантазией мелькнуло кое-что другое – шальное и невозможное!
Мы освежились в душе, оделись и спустились на первый этаж в ресторан отеля, чтобы успеть позавтракать многообразным буфетом до 11 утра…
Завтракавшие вместе с нами, в основном, пожилые пары снисходительно улыбались нам.
– Ты будешь хлопья мюсли? Тебе принести? – спросил меня мой парень, прекрасно зная, что я их не люблю… – Пожалуйста, скажи да!
– Окей, только неси с шоколадными стружками!
Ханнес поставил передо мной чашку, не залитую молоком. Я уже хотела было встать и пойти к буфету за молоком, как заметила, что внутри среди мюсли что-то сверкает…
Не веря своим глазам, я достала два изящных кольца, кажется из того же самого белого золота… Вопросительно подняла на него глаза, а его и след простыл… Он каким-то образом оказался прямо передо мной… Припавший по закону жанра на одно колено:
– Амира, ты выйдешь за меня? – у меня перехватило дыхание не от самого предложения, а от того КАК он посмотрел на меня.
О таком заветном вопросе наверняка мечтают миллионы девушек во всём мире… Если бы только не эти, любопытно уставившиеся на нас, пенсионеры!!!
– Ну… Если мы с тобой… Всё ещё будем вместе, – сглотнула я и осторожно продолжила – Через год или полтора, то…
Ханнес был бы не Ханнесом, если бы не ухмыльнулся как всегда своей коронной, дерзко-непроницаемой ухмылкой:
– Не если и не через год! А послезавтра, в среду, третьего сентября в 08:00!
– К чему такая спешка? И почему именно в среду? – во второй раз судорожно сглотнула, как только ощутила на себе его теперь убийственно серьёзный взгляд.
– В ЗАГСЕ это был самый ранний, свободный слот! Амира, скажи мне честно, ты хочешь меня на всю оставшуюся жизнь? – его лоб при этом немного напрягся – Я бы хотел, чтобы мы с тобой переехали в нашу первую, общую квартиру как законные муж и жена. За последние недели я многое переосмыслил для себя и решил в итоге послушать своё сердце. Любимая моя, мне так не терпится назвать тебя своей и навсегда…
– Оно и заметно! – рассмеялась я, зная какой он нетерпеливый. – Это ты специально всё придумал, чтобы у меня совсем не было времени на раздумья? Хотя… Ты же тоже можешь передумать… – видеть его мужественное красивое лицо в полном напряжении и даже каком-то отчаянии мне не доставило удовольствия.
Я молча протянула ему свою правую руку. А он залип, кажется на моих губах…
– Скажи!
– Да. Миллионы раз да!!!
Мой новоиспеченный жених с радостью выдохнул, в его глазах я впервые увидела застывшие слёзы счастья. Он весь будто светился изнутри, когда медленно надевал на мой левый безымянный палец кольцо, идеально на него севшее.
Сидящие в зале старики, все как по команде, зааплодировали нам. Кое-кто из них даже встал с мест.
Я не обращала на них внимания, потому что это был НАШ день!
– Любимый, как ты умудрился? Взял слепок у меня во сне? – искренне удивлялась я, любуясь красотой на своём левом пальце.
Мой будущий муж загадочно улыбнулся и протянул мне своё кольцо, на внутренней стороне которого я прочла гравировку со своим именем и фразой «на веки вечные», не показавшейся мне пафосной. Взволнованными пальцами я надела ему его кольцо, тоже на левый безымянный палец.
– Левая сторона ближе к сердцу, – подумала я, прежде чем мы одновременно бросились обниматься и целоваться так, будто только что увиделись после долгой разлуки.
