Текст книги "Liebe. История одной любви (СИ)"
Автор книги: Лиза Вайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Я размазала его густую семенную жидкость по коже и даже слизнула остатки солоновато-мускусного привкуса с кончиков пальцев…
– М-м-м, – непроизвольно протянула в экстазе.
Теперь я точно шлюха…
Его раскованная "экзаменованная" шлюха!
Только что воспроизведшая стандартную порно-сцену – мечту каждого мужчины во всех "мужских" порно-фильмах, где перспектива "повествования" ведётся от первого лица – о сюрприз – лица мужчины!
Мой экс разбил моё ложное представление о брезгливости таких мужчин. Он вдруг потянул меня к себе наверх и засосал в долгом, страстном, французском поцелуе, не обращая внимания на свой конечный результат на моей коже и губах…
Закончив нашу жаркую "сессию" в душе, я понадеялась на спокойный совместный сон и уже засунула в себя тампон, всегда находившийся про запас в моей сумочке, как снова почувствовала его эрекцию…
Ханнес плотно прижал меня спиной к себе на боку, покрыл горячими поцелуями мои плечи, лицо и шею, приятно обсосал и покусал мочку моего правого уха, прежде чем хрипло поделился ещё одним заветным желанием, позже понравившимся мне:
– Теперь я займусь твоим персиком, моя Сладкая!
31. Всё гораздо больше и сильнее…
Амира
На следующее утро я поздно проснулась и сразу почувствовала приятную ломоту в теле. Ханнеса не оказалось рядом, его сторона постели была смята и холодна…
Возможно, он давно встал. Нежиться со мной с утра пораньше не входило в его планы, поскольку у нас с ним чистая физиология… По старой привычке!
Я резво вскочила с кровати и прокралась к ванной комнате, где вчера ночью разделась и оставила свою одежду. В тот же момент входная дверь раскрылась, но я успела прикрыть за собой дверь.
Быстро приведя себя в порядок, я вышла полностью одетая и прошла на цыпочках к гардеробной.
– Далеко собралась? – неожиданно спросил Ханнес прямо за моей спиной.
В его руках был поднос с двумя аппетитными круассанами, апельсиновым соком, безумно ароматным кофе в стеклянном чайнике и молочной пенкой, уже разлитой в двух стаканах.
– Э-эм, – замялась я на месте и выпалила первое, что пришло на ум – За прокладками!
– Я взял их тебе.
Когда он успел?
– Когда возвращался с пробежки, – будто прочёл он мои мысли и с снисходительной ухмылкой мецената указал кивком головы на полупрозрачный пакет, лежавший на комоде.
В мозгах затарахтело от увиденного и услышанного: «Неужели у нас теперь ВСЁ гораздо больше и сильнее, чем просто секс???».
Именно эту мысль – Троянского коня – я боялась впускать в сердце.
«Эмоции излишни!», действительно, зачем нам опять ВСЁ усложнять???
Ханнес опустил поднос на пол и подошёл ко мне вплотную – Ты хотела сбежать?!
– Ну да. Не хочу мешать вашей мужской идиллии… Ты ведь собирался позавтракать с Беном?
Мой бывший устало выдохнул. Не высовывая рук из карманов спортивных штанов, он двинулся прямо на меня. Припечатал грудью к стене.
– Ты так до сих пор ничего не поняла?
Я покачала головой.
Он покачал головой…
Мы стояли и укоризненно раскачивали шеями вправо-влево, как два индуса, отрицательно поддакивавшие в знак понимания друг другу.
– Ты нёс завтрак МНЕ прямо в постель? – решила я на всякий случай уточнить, несмотря на очевидное.
Ханнес расплылся в загадочной улыбке, склонился над моим лицом, провёл большим пальцем по моим губам, щекам, прежде чем с каким-то надрывом произнёс заветное «ДА!».
В груди разлилось невероятное тепло, а в животе защекотало от сначала сдохнувших, а сейчас вновь оживших бабочек… Зомби вспорхнули нежно…
– Мы… – перехватило у меня дыхание – Мы… Снова вместе?
Йонни растянул рот в своей самой невероятной улыбке на свете. Я сама обвила его шею и осторожно склонила к моим губам. Он будто только этого и ждал – накрыл их целиком и не отпускал до тех пор, пока у нас не закончился воздух в лёгких.
– ТЫ. ТЕПЕРЬ. ВСЯ – МОЯ…
«Согласна… Я на всё с ТОБОЙ согласна!», бешено забилось в висках. Захотелось высоко взлететь, громко спеть, буйно затанцевать, выбежать на улицу и закричать на весь безразличный мир о том, как я счастлива. Как мы счастливы!
Ханнес радовался не меньше меня, поднял на руки и понёс в спальню. "Завтрак в постель" мы начали с нуля.
Я переоделась в его майку, ставшую мне мини-платьем, накрылась одеялом и позволила ему меня накормить…
– Амира!
– М-м-м?
– Больше я тебя не отпущу, – его "угроза" прозвучала, как божественная музыка в моих ушах.
* * *
С того воскресного утра наши возобновленные отношения протекали совершенно по-другому – в более доверительном интенсивном ключе.
Мы регулярно виделись пять раз в неделю.
Я оставалась ночевать у него практически через день. Два-три дня своих "выходных" от него мне всё-ещё были необходимы, чтобы привести себя, моё хозяйство в WG и все мои мысли, как и моё тело в порядок. Кроме того, я обзавелась своим кругом друзей и подруг из универа и нашей общаги. На частое общение с последними требовалось также время…
На первых порах Ханнес злился, когда я отказывала ему в встречах по тем или иным причинам. Я объясняла своё такое странное поведение одним удобным чётким словом – Freiraum (Свободное место – нем.).
Мне нужно встретиться с Франческой – Freiraum. У меня стрелка в кафе с однокурсниками – Freiraum. Поход по магазинам в одиночку – Freiraum.
Со временем Йонни свыкся с моей тягой к Freiraum и вскоре перестал горячо настаивать на жизни в синхрон.
Сам он продолжил регулярное общение с Соколами, несмотря на зимнюю паузу в его футбольном клубе. Его трио-бенд набирал обороты в студенческих кругах, а его сингл «Без тебя» стал настоящим хитом, загремевшим на региональное радио «Берлин-Бранденбург».
Возле него постоянно вились разные девушки – фанатки его футбольной команды и трио-бенда. Ему самому нравилось находиться в центре их внимания, особенно если рядом с ним находилась я…
Мою сильную ревность я прятала глубоко в себе. Было достаточно того, что из нас двоих именно он оказался чрезвычайно ревнивым собственником… Ханнес ревновал меня ко всему! Порой это мог быть просто столб, на который я долго и внимательно из-за объявлений по работе рассматривала…
Как патологоанатом, он мечтал залезть в мою черепную коробку и сецессировать все мои мысли не о нём!
Очень скоро я привыкла к его частым расспросам о моём самочувствии, как и о том, что я думаю по тому или иному поводу.
«Так он показывает мне свою сильную любовь!», думала я и улетала в розово-девичьих мечтах на облако номер семь…
* * *
Начиная с середины января мне предстояли первые контрольные.
Я заранее начала днями напролёт готовиться к ним, воспользовавшись зимней паузой в танцстудии.
Энцо приостановил все курсы, так как собрался провести все праздники со своей роднёй в Риме – Родине предков его родителей, которые 40 лет назад приехали оттуда простыми гастарбайтерами в Германию и остались…
После того инцидента с Ханнесом в «Havanna Сlub» он перестал интересоваться моей личной жизнью. Я стала чаще заставать его, танцующим с Мией. Последняя не отходила от него в танцстудии ни на шаг, особенно если я попадалась им обоим на глаза.
Темпераментный испанец Кристиан каждый раз заметно огорчался, когда видел Мию и Энцо танцующими вместе. Чтобы его как-то взбодрить, я предложила тренироваться и танцевать вместе, на что тот с радостью согласился.
Энцо стал похожим на "собаку на сене". Он критиковал моего Криса по поводу и без, высмеивал его своеобразный стиль «Fusion» и загружал частыми сменами начальных классов по сальсе.
Наш общий босс часто встревал между нами во время тренировок и показывал, как нужно вести меня в танце. При этом, он охотно демонстрировал Крису прямо на мне все свои феноменальные па..
У Энцо со мной действительно захватывающе получалось, публика из учеников каждый раз восторженно нам аплодировала.
Несмотря на нашу неоспоримую химию в танце, я так и не решилась на его предложенный квартет. Танцы всегда были моим приятным хобби, но не более. Учёба продолжала оставаться на первом месте…
Я мечтала закончить университет и найти работу со смыслом, где-нибудь в международной организации и что-то связанное с проектами по развитию и помощи бедным странам третьего мира. Меня будоражили страны Африки, и я часто представляла себе, как буду много путешествовать и помогать живущим там людям становиться на ноги с помощью получения улучшенного образования или же обучения новым технологиям. Всё это давало мне сил и мотивации, часами сидеть над книгами и конспектами, вникая в саму суть немецкого образования.
Твёрдо исходя из того, что мой Любимый тоже отправится на Рождественские каникулы домой, я планировала остаться в своей общаге и досконально разобраться в сложных теориях макро– и микроэкономики, тем более, что выводить уравнения из поставленных задач не совсем хорошо получалось.
Моим планам не суждено было сбыться. За пару дней до Рождества Ханнес невзначай спросил то, что вмиг подняло мой пульс до 150.
– Амира, мои родители недавно спросили, любишь ли ты носить маленькие сумочки? И есть ли у тебя какие-то предпочтения к маркам?
Я приподняла брови. Ещё немного, и они взлетят… Вылетят ракетой с лица!
– Ты конечно же поедешь в Аахен со мной на Рождество, – объяснил он мне как дважды два – Мы пробудем там пять дней, затем полетим оттуда на Фуэртевентуру, где справим Новый год и проведём вдвоём десять дней…
На минуту куда-то пропал мой дар речи, после я уже сообразила, что это означало бы аж целых пятнадцать дней беспрерывного совместного проживания вместе с ним на одной (его!) территории…
Майн Готт! (Мой Бог – нем.)
Мы наверняка надоедим друг другу или разругаемся в пух и прах уже через неделю!
– Моё Сокровище, а не торопим ли мы события? Знакомство с твоими родителями, наш первый совместный отпуск… Что будет таким темпом дальше? – постаралась передать ему свои сомнения в шутливом тоне.
– Не знаю, – по чесноку ответил он и притянул за талию к себе – Но я сказал своим, что мы приедем вместе! А ещё я уже взял нам дешёвые авиабилеты. У моих родителей там бунгало, так что за проживание не не нужно платить…
32. Наше первое Рождество
Ханнес
Я радовался как ребёнок, когда Принцесса с моей первой же попытки согласилась на моё предложение. Я не хотел оставлять её одну – даже на пять дней, поэтому впервые в жизни подумал не поехать домой на Рождество, а остаться вместе с ней в Берлине. Но после телефонного разговора с Ульрихом, твёрдо решил взять её с собой. Отец сам пригласил её к нам.
Мама сильно взволновалась, поскольку до этого я ещё ни разу не приводил ни одну из моих кратковременных пассий домой. Она сразу начала ломать голову над тем, что подарить Амире, какую кухню она больше всех любит, в каком ресторане заказать столик на четверых на второй день после сочельника…
Я остался равнодушным к её "куропатничеству". В глубине души был уверен на все сто в том, что моя Амира прекрасно поладит с моими родителями, а те воспримут её, как родную. В тот момент я хотел воспринимать желаемое за действительное, поэтому недооценил два ярко выраженных качеств у моей девушки – стремления к независимости всегда и везде, а также чувства справедливости во всём.
Амира старалась, неважно куда я с ней ходил, сама оплатить за себя. И если я приглашал её в ресторан, то в следующий раз она непреклонно настаивала на приглашении меня за свой счёт.
Забавная! Или она думает, что я считаю деньги?!
Позже дело оказалось не только в деньгах. Моя девочка так же, как и я, охотно делилась со мной вкусным кусочком своего стейка, коктейлем или тирамису, уступала мне более лучшее место в кинотеатре или театре и даже приносила с собой мой любимый гель для душа, если ходила одна закупаться…
Вначале я ужасно злился на все её эти, для меня, однозначно феминистические замашки. Чуть позже стал восхищаться её стремлением оставаться финансово независимой, как и её искренней заботой обо мне.
По поводу выкупленных авиабилетов на Канары мы едва серьёзно разругались, когда я напрочь отказался брать от неё деньги. В итоге, ради её же сатисфакции нехотя взял тот конверт, что она мне подсунула. Содержимое последнего я с удовольствием потратил на особенный рождественский подарок для неё…
Амира
Ханнес и я вылетели в день Сочельника, 24 декабря в совместный с Маастрихтом аэропорт Аахена.
– Ты всё взяла?
– Да.
– А паспорт?
Его этот вопрос перед самым Check-in у гейта улыбнул…
Через три часа нас уже встречали в зале прибытия его родители.
«Милые люди!», пришло первое на ум, как только я их увидела…
Ульрих оказался таким же высоким и атлетически сложенным мужчиной лет пятидесяти, а его супруга Эва – стройной зеленоглазой блондинкой, выше своего мужа на полголовы.
Так вот от кого у моего Йонни зелёный чистый луг в глазах!
– А́мира, – произнесла его мама и как-то вся засмущалась, покраснев в лице. – Вы… хорошо долетели?
– А как Вы относитесь к шопингу? – неожиданно спросил меня его отец, похоже взволновавшийся не менее своей жены.
– Нормально отношусь. Вы хотите пройтись по мной по магазинам?
Ульрих сразу начал распинаться об удобстве пешеходной зоны, где находятся целые ряды таких известных брендов, как Прада, Гуччи, Армани, Луи Витон итд.
Неужели я похожа на "шмотницу"? Или наоборот: одета так стрёмно, что это режет им глаза?
Мы прямиком поехали в Альтштадт (Старую часть города), где они первым делом показали основную достопримечательность их красивого средневекового городка – Аахенский собор.
Архитектура последнего покорила меня с первых же минут.
– Что это, готика или барокко? – раскрывая рот, ходила и рассматривала я прекрасные фрески внутри величественного здания.
– И то, и другое, но преимущественно готический стиль, – отвечал Йон – Здесь захоронен Карл Великий (IX век), легендарный король франков… ЮНЕСКО признало собор первым объектом Всемирного наследия в Германии.
– Могу себе представить, – не переставая щёлкала я своей старенькой Коникой. – Давайте, вместе?!
Его родители сфотографировали нас у главного алтаря.
– Аминь, – усмехнулся Ханнес и почесал живот. Мой желудок тоже заурчал от голода
Слегка погрустневший, почти ностальгический взгляд Эвы на сына навёл меня на мысль сфотографировать их троих на том же самом месте у алтаря. Они конечно сделали абсолютно равнодушный, нордически сдержанный вид, но я-то почувствовала все их тайные вибрации…
Эва засияла после сделанного мной фото. Она шла с мужем впереди нас и кажется бурно обсуждала меня, поскольку пластично изображала руками в воздухе мою фигуру… Мне вдруг стало ужасно стыдно за быстро набранный, явно лишний килограмм на моих широких бёдрах.
Во всём виноват её сыночек и его жуткая страсть к круассанам!
На теле Эвы я не заметила ни единого лишнего жирка. Как бывшая манекенщица, она сумела до сих пор прекрасно сохранить свою фигуру "90x60x90", не то что некоторые…
Не мудрено, что Ульрих пылинки с неё сдувает!
Их одиноко стоящий, ярко-голубой домик за городом поразил своим внутренним великолепием и… Абсолютной, нет, стерильной чистотой!
«Как в музее…», пронеслось в голове, когда я после посещения гостевого туалета рассматривала начищенные до идеального блеска арматуры крана и ванный столик. Я даже присела на корточки и критично присмотрелась с разных углов на гладкую поверхность – но одного пятнышка от воды!
Меня всю пронизал тихий ужас… Последний продолжился в ванной комнате Ханнеса, когда тот после душа взял скребок для сгона воды и начал досуха оттирать им кафельные стены и стеклянную перегородку.
– Почему-то я ни разу не заставала тебя за этим занятием, – дерзко ухмыльнулась я и покачала головой.
– У меня это уже с детства в крови, – улыбнулся мой большой мальчик и ловко протёр за мной использованный на всю мощь кран полотенцем – Поэтому я безумно рад, что ты не такой Гестапо в плане чистоты!
* * *
Рождественский вечер прошёл спокойно и… Чинно! Мы сидели за огромным столом с кучей приборов и минимумом еды в зале…
Ульрих постоянно подливал мне в бокал вина, как только Ханнес выходил, чтобы ответить на очередной телефонный звонки своих друзей.
После ужина мы сели у камина рядом с живой ёлкой в два метра. Под ней лежали красиво упакованные, большие коробки.
– А где ваш "экологически чистый" стабильный пластик? – поинтересовался Ханнес – Расплавился из-за жары на чердаке?
– Не-е-е, – протянул Ульрих – Мы решили в этом году взять живую ёлку… Не каждый год справляем вчетвером!
Я быстро положила свои скромно и наспех завёрнутые сувениры из дома, которые про запас взяла с собой.
После игры на пианино и совместных рождественских песен хором мы взялись за подарки.
– Ой, что это? Занавеска? Или половик? – удивилась Эва, когда увидела мой рушник.
Я объяснила ей, для чего он у нас с испокон веков используется.
– Как интересно, – аккуратно сложила и отложила она его в сторону – Как раз не хватало кухонного полотенца!
Мой второй подарок – три керамические блюдца с узором каштанов – пришлись им всем по душе.
– Мам, – вмешался Ханнес во время раскрытия моего третьего подарка – Вот эту доску с Петриковской росписью ты не должна использовать по назначению, поняла?! Петриковка – это целое искусство и наверняка будет скоро занесено в список культурного наследия ЮНЕСКО…
– Хорошо, сынок! Только некуда мне дощечку повесить… Ульрих, может прибьёшь её в нашем подвальном складе?
Ханнес сжал мою правую коленку.
– Mam ik vind de plek in onze keuken (Мама, я найду для неё место в твоей кухне – нидерл.).
После короткой неловкой паузы настал мой черёд раскрывать их подарки.
Маленькая сумочка с толстой надписью «PRADA» – безумно дорогой подарок его родителей – вызвала во мне скорее отягощение, чем радость… Во-первых, я никогда не носила таких микробных сумочек, во-вторых, из-за личных убеждений принципиально отвергала всемирно известные лейблы. Тем не менее, поблагодарила их от души за стильный подарок и их радушное гостеприимство в целом.
Ханнес достал из кармана брюк маленькую сине-бархатную коробочку.
Сердце кувыркнулось и замерло в шоке.
Неужели это…??? Нет, не может быть!!! Да и не хочу я сама… Пока…
– Амира, это… В общем, случайно увидел в витрине эту вещь…
В коробочке оказалась филигранная золотая цепочка с маленьким кулончиком в виде сердечка, на обратной стороне которого я прочитала чёткую гравировку: «Х+А=навсегда».
Конечно, он проходил мимо, а там СЛУЧАЙНО оказалось ТАКОЕ!
Я с влажными глазами бросилась ему на шею…
Его родители улыбаясь переглянулись и снова сделали холодно-равнодушный вид.
Мой подарок для него не был таким роскошным, как его Но моя тайно связанная шерстяная шапочка ему вроде понравилась…
Его родители не стали препятствовать нашему уходу из дома в Сочельник. У Ханнеса наметилась спонтанная вечеринка – ежегодная встреча всех одноклассников в одном крутом ночном клубе.
Я оделась поудобнее и потеплее.
Ханнес довольно оглядел мой широкий свитер, прикрывавший попу, но нахмурился, когда прошёлся взглядом по моим, сильно облегавшим ноги, джинсам-трубочкам и внезапно рассмеялся при виде моих плоских сапог-валенок…
Из-за всех последних событий я совсем забыла, что ему нравится видеть меня на каблуках!
– Так-то лучше, – милый чмокнул меня в губы после моей переобувки в Хай Хиллс – Повеселимся с моими Паппенгеймерами? (В немецком есть такая цитата, как «Я знаю своего Паппенгеймера». Первоначально она использовалась в знак признательности солдатам паппенгеймского полка. Быть паппенгеймером было тогда синонимом мужества, чести и храбрости. Сегодня это обозначение используется в обратном, вернее, ироничном смысле, т. е. «Я знаю своего Клоуна»)
33. А я тебя ревную!
Амира
Ежегодная встреча его одноклассников проходила в этот раз в ночном клубе «Nox».
Оглушающая балканская музыка сгустила народ на танцполе до максимума.
Мы чувствовали себя кильками в консервной банке, когда протискивались улиточными шагами сквозь эйфорию дёргавшихся потных тел в самый конец зала, в забронированную на двадцать человек лаунж-зону…
– Йон, старик! – поприветствовал моего парня светловолосый тип, представившийся Ларсом.
Ханнес представил меня двум другим одноклассникам: Клеменсу и Гуннару. Последний оказался симпатичным голубоглазым брюнетом. Гуннар поднялся с кресла и уступил мне место…
Какой он джентльмен!
– Блондинки больше не в твоём вкусе? – подмигнул он моему парню.
Ханнес дал звонкий подзатыльник другу и громко произнёс для всех:
– Амира. Моя Девочка!
То, КАК он при этом выговорил «Майн Мэдхен» («Майн Мэдхен» – в переводе с немецкого означает «Моя Девушка, Девочка»), не оставило сомнений ни у всех присутствовавших парней в том, что мы – настоящая пара.
С прибытием новых ребят в помещении стало настолько жарко, что я сняла свой толстый свитер. Под ним скрывался чёрный обтягивающий топ с лямками-спагетти и глубоким вырезом…
Парни на секунду замерли, когда я распустила мою гульку на затылке. Мои шелковистые, густые, тёмно-каштановые волосы до поясницы – помимо глаз – самое красивое, что есть во мне. Ну, а если добавить к ним ещё мои непропорционально длинные стройные ровные ноги в джинсах, подобных второй коже, и шпильки, на которых я умела красиво двигаться на танцполе, то… Мама берегись!
Ханнес смотрел, словно заворожённый. И не только он!
Вокруг меня на танцполе вскоре завились незнакомые парни постарше…
Прикрыв на секунды глаза, я не заметила, как крепкие сильные руки Йона по-хозяйски обвили мою талию.
Мы энергично задвигались в такт какой-то безумно зажигательной песни с элементами инди-рока и болгарского джаза. Мы настолько увлеклись друг другом в танце, что не сразу распознали в темноте два чертовски знакомых лица вблизи.
– Ну здравствуй, Йон! – улыбнулась ему во весь белозубый рот Магда – Вижу, у тебя всё путём…
– Магги! – выпустил он меня из объятий, подошёл к ней вплотную, прикоснулся к её талии и попеременно чмокнул в обе щёки. – Что ты здесь делаешь?
– Бен пригласил, – всё также широко улыбаясь, обернулась она позади себя на его лучшего, ухмыляющегося мне прямо в глаза, друга.
Как я пропустила мимо ушей тот факт, что Бен тоже его одноклассник?!
– Лос-Кретинос, – поздоровался тот с моим Йонни – Мы в поезде прекрасно развлеклись! – поймав озадаченный взгляд моего парня, пояснил – У Магги сразу после Рождества планируются съёмки в Амстердаме… Вот я и предложил ей перекантоваться у меня, а заодно показать ей нашу Аахенскую Рождественскую ярмарку… Ты же не против?
Ещё бы он стал против!
Их латентная игра мимолётных взглядов всё наше оставшееся время в клубе не ускользнула от меня. Мне невольно вспомнились её протяжные жалобные стоны за стенкой моей комнатки в WG… Со мной он так звучно не опустошался!
Её непринуждённая, наверняка природная лёгкость в общении со остальными ребятами в их большой шумной компании вызывала во мне жгучую зависть. А как эффектно она выглядела: блондинка, ярко-голубые глаза, правильное личико, пышные губы… Вроде свои или?!
Бен и Гуннар наперебой осыпали её оригинальными комплиментами, угощали напитками, приглашали на танцпол…
В одновременном танце с ними она двигалась очень сексуально, раскованно и всегда находила глазами при этом Йона. Моего Йона!
Ханнеса почему-то задел её откровенный флирт с его друзьями. Он пошёл к бару и вернулся с бутылкой… Пива!
Неужели он всё ещё питает у ней какие-либо чувства???
Где-то под рёбрами неприятно засосало. А вся моя уверенность в нашем «Х+А=Навсегда» куда-то незаметно улетучивалась… Как белый дискотечный дым, поднимавшийся в воздух.
Я его ревную… Ведь ревную же или?!
Вскоре дурацкий клуб заполнился до предела.
В наш, битком забитый угол стали подходить девушки и здороваться, в основном, с Ханнесом. Оказалось, что не все они являлись его одноклассницами!
Когда Йон ушёл отлить, ко мне подкатил Бен.
Как дьявол-искуситель, он склонился и сипло шепнул на ухо – Со всеми ними Йон спал!
Я насчитала около девяти или десяти разных девушек, которые за всё время поприветствовали его чмоками.
Остальная дюжина лишь кивнула ему и стояла в сторонке, перекашивая при этом лица или просто стреляя в него злыми взглядами до тех пор, пока он не исчез в уборной.
Мне стало невмоготу, захотелось срочно впустить в себя яд. Напиток покрепче колы со льдом!
Бен зачем-то увязался за мной.
– Две стопки Джек Дэниелса, – заказал он у лысого татуированного бармена – Пей! – поставил передо мной сначала один маленький стакан с янтарной жидкостью между льдом, затем второй…
– Я ведь тебе говорил, что в прошлом он полный шлюх! Оглянись, Магда тоже ушла в туалет! Наверняка по старой дружбе отсасывает ему сейчас в кабинке и получает свой прощальный «секс с экс»… Йон, как был бабником, таким и остался! Просто он тебе этого ещё не показывал!
– Ты говоришь мне всё это, не как его лучший друг.
– Амира… Всё, что я хочу, – это уберечь тебя от огромного разочарования и разбитого сердца в будущем!
– Люди меняются… – слабо пискнула я и застыла при виде растрёпанной Магги с чуть-чуть размазанной губной помадой на лице.
– Два шота текилы, пожалуйста! – весело выкрикнула она бармену и не поправила пошло спустившуюся лямку своего откровенного кожаного платья.
Её груди третьего размера почти вываливались из тесного бюстгальтера и выреза платья на барную стойку…
Интересно, они у неё свои или силиконовые?
За её спиной нарисовался Ханнес. Он, как давний приятель, полуобнял её за плечо, и угостил текилой на брудершафт…
Неужели они только что…??? И он снова выпил!!!
Мой желудок скрутило в морской узел. После долгой абстиненции от алкоголя я слишком много выпила за раз! Противная горечь подступила тошнотворным комом к горлу… Захотелось выпустить её из себя вместе с двумя порциями тяжёлого виски… Вслед за ними и праздничный картофельный салат Эвы, и баварские, хорошо прожаренные на гриле в саду, сосиски Ульриха…
Как Йонни смог? Ведь смог же, да, изменить мне в туалете?! А теперь преспокойно чокается с ней шотами… И обнимает… Её!
Душная клубная вонь вытолкнула меня а улицу…
– Бэйби, – услышала я за спиной его серьёзно обеспокоенный голос – С тобой всё в порядке?
– Лучше не бывает, – соврала я и оттолкнула его от себя – Уйди! А то меня сейчас стошнит!
– Ты выпила???
– А ты думал, что можно только ТЕБЕ?!
– Да ты пьяна вдрызг…
– Я больше не твоя детка! Иди встречай своих бывших пассий дальше или трахай Магги в уборной!!!
– Точно перебрала, – тяжело вздохнул и сократил между нами миллиметры – В туалете с ней замутил Гуннар, я лишь задержался на обратном с Клеменсом у игрового автомата, вот и всё! Причём тут мои "бывшие"? Кто и что именно настучал тебе обо мне? Всё, что было, было очень давно и до тебя! Ты мне веришь?
– НЕТ…
– Сладкая…
– Пошёл ты!!!
Меня всю вывернуло наизнанку, я вырвала прямо на асфальт между мусорных баков. Ханнес в ту же секунду подхватил мои густые волосы и сжал их в кулак. Стало невероятно стыдно за себя перед ним!
– Давай родная, давай ещё, – с каким-то неправильным энтузиазмом подбадривал он меня и удерживал от прямого падения на землю за хвост – Выблюй всю эту дрянь!
Жёсткий кринж (Кринж – поступок или явление, которые вызывают чувство стыда: в таких ситуациях обычно говорят «словить кринж». «Кринж» происходит от английского cringe и означает «коробит», «передёргивает». Используется, когда хотят сказать о чём-то откровенно плохом или когда испытывают стыд за действия/контент другого) охватил меня, как и декабрьский мороз. Сначала обдал кожу ознобом, затем запылал жарким огнём на щеках.
Как же хочу исчезнуть… Прямо здесь и прямо сейчас!
Я так низко упала перед ним!!!
– Любимая, всё будет хорошо, – достал он откуда-то салфетку из пакетика, завалявшегося в кармане его куртки…
Заботливый какой!
– Поехали домой!!!
* * *
Последующие четыре дня в доме его родителей пролетели как один долгий, нескончаемый (прекрасный!) день сурка:
Мы просыпались в 7–8 утра, занимались любовью и нежились в постели до 10–11, затем спускались и завтракали только вдвоём в их маленькой кухне… Возвращались в постель, с новыми силами ласкали друг друга, шли в душ… Соединялись там, смывали наши запахи и жидкости, убирали за собой душ и… Опять воссоединялись за пределами кабинки… На прогулки в город мы выходили ближе к полудню или вечеру… Прежде чем заснуть, мы перекидывались парой незначительных фраз и в последний раз за сутки сливались в одно целое…
Стали ли мы тогда психически повреждёнными нимфоманами???
Возможно. Хотя оргазмы наступали не всегда, да и плевать нам было на низ. Нас бомбило, плющило друг от друга так, что порой мы задыхались. От жажды. Неутолимой. Друг в друге… Мы стали похожими на призраков тех странников, которые вечно гоняются за миражным оазисом с родником в безграничной пустыне, чувствуя неутолимую жажду друг в друге…
– Что если ЭТО пройдёт? – спросила я его перед вылетом на Канары 29 декабря.
– Останется в наших воспоминаниях ярким фейерверком, – пожал он плечами и до мурашек по телу коснулся меня.
У меня приятно закружилась голова от одного его пристального взгляда в глаза…
– Я зациклен, заточен, зашпилен на тебе… Разве ты не видишь, не слышишь, не чувствуешь этого?
* * *
Бен увязался за нами. В наш первый совместный Новогодний отпуск… А всё потому, что в момент слабости я сама предложила Ханнесу эту бредовую идею!
– Бен хандрит, – обронил как-то за завтраком Ханнес – Одна его наметившаяся секс-афера кинула его в самый последний момент, поэтому он немного не в себе…
– Уж не Магда ли обломала его по всем канонам?
– Нет. Она типа серьёзно замутила с Гуннаром и переехала к нему…
– Очень рада за них, – на этих самых радостях я как дура ляпнула явно лишнего – Тогда давай возьмём его с нами?!
– Кого? Бена?
– Да.
– Ты уверена?
– Угу.
Глубоко в душе я мечтала наладить отношения с Беном – начать всё с нуля. Худощавый сухой парень с огромной головой и в очках был его единственной опорой во время их обмена в Бостоне. Там они, будучи старшеклассниками, провели интенсивно много времени вдвоём… Вставать между ними стало бы подлостью с моей стороны, поэтому я шла на любой контакт с Беном, в надежде, что когда-нибудь мы с ним также хорошо подружимся…
Тогда я и предположить не могла, что чуть позже эта моя инициатива выйдет мне боком на острове!
Бен ревновал Ханнеса ко мне во всём, хотя открыто и не показывал этого. Он всегда действовал исподтишка, часто во время коротких отлучек моего парня…
– Ты рассчитываешь остаться в Германии после учёбы?
– Пока не знаю…
– Не думаешь ли ты, что в Украине от тебя и твоей законченной учёбы больше будет пользы, чем в бедных странах Африки?
– Возможно… Но если каждый будет работать исключительно во благо только своей родной страны, то мир обеднеет в плане разных талантов…
– Ты – женщина, да ещё и белая. Тебя там никогда не воспримут всерьёз! Да и Йон никогда в жизни не переедет в Африку!
