Текст книги "Liebe. История одной любви (СИ)"
Автор книги: Лиза Вайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– А ты думаешь, я буду его заставлять?!
– Йон не для отношений на расстоянии…
При Ханнесе Бен делал вид, что тоже хотел бы подружиться со мной, узнать меня поближе. При этом он никогда не забывал язвительно поддеть меня в чём-либо. Его неизменной целью было выставить меня в глазах моего Йонни глупой, ничего не понимающей иностранкой.
Вопреки всей его неприязни ко мне, я старалась не конфликтовать с ним в открытую, так как прекрасно чувствовала, насколько Ханнес доверяет ему и во многих жизненных ситуациях полагается на него. Только на него!
Знала бы я тогда, во что мне лично выльется пребывание Бена в нашем первом совместном отпуске, то… Всё равно предложила бы ему полететь с нами!
34. Кармическая клизма
Амира
Бену посчастливилось урвать последний авиабилет в наш рейс. Весь четырёхчасовой полёт он развлекал Ханнеса разными разговорами-дискуссиями, не давая мне вставить и слова. В итоге, я забила на них, открыла свой ноут и начала строчить на родном языке.
– Что пишешь? – примкнул к моим волосам Ханнес и начал щекотать губами мой правый висок.
– Так, кое-какие наброски для моего дневника.
– Надеюсь, я там есть?
– Пару раз упомянула, – хохотнула от его защекотавших меня пальцев – Ханнес, прекрати! А то люди уже оборачиваются на нас!
– Ну и пусть. Пусть смотрят, как я ласкаю мою Девочку… Бейби, ты сводишь меня с ума!
Его утяжелившееся дыхание в ухо и безумный шёпот «Я хочу тебя прямо сейчас!» вызвали лёгкое покалывание в моей промежности.
Неужели он надеется…?!
– О да! – прочитал он мои мысли, поднялся и пошёл в хвост нашего грохотавшего А320.
Чёрт, почему он всегда выводит меня на экстрим?!
Адреналиновый наркоман!
Ноги сами понесли меня вслед за ним. Навстречу вышли обе стюардессы с тележкой. В нос ударил горячий аромат чего-то мясного. Мне удалось проскользнуть мимо них.
Обе двери кабинок оказались красными, а Ханнеса не оказалось за углом…
Куда он исчез?
Раздался громкий слив сзади, дверь напротив неожиданно полуоткрылась, и я юркнула к Любимому, прежде чем щёлкнул замок на другой стороне.
– Йон, здесь так тесно…
Ханнес без слов грубо развернул меня спиной к себе и растопырил мои ноги…
Брякнувшая пряжка его ремня, мгновенный спуск моих колготок вместе с бельём под шерстяной юбкой-клёш и прижатие его сильными руками моих локтей к стене над бочком – всё это внезапно возбудило.
«Как хорошо, что у моих сапог такой высокий каблук!», мелькнуло в мыслях, когда я вынужденно приподнялась на носочки и выгнула ему навстречу зад.
Его длинные складные ноги упёрлись коленными чашечками куда-то в бока.
Он резко, без трений и растягивания вошёл в меня…
Мы оба звучно выдохнули и на секунду замерли. Зависли, как в матрице. Матку скрутило от остроты ощущений и чувства наполненности. Захотелось сразу продолжить – быстро, жёстко и глубоко…
Ханнес стал забивать в меня свой гвоздь так, что я начала внутренне содрогаться уже через минуты две или три… За компанию с турбулентностью…
Я видела нас в левом зеркале. Это раскалило меня ещё больше… до вулканического взрыва. Боясь собственных оргазменных стонов, я бессознательно нащупала кнопку «Flush» (Flush – англ. – «смыть»)…
В тот же момент мы почти одновременно почувствовали облегчение!
Белые сгустки потекли гравитационно по внутренним сторонам моих бёдер. Ханнес поймал и вытер их салфетками… до соприкосновения с моим бельём…
Нашу дверь дёрнули. Мы снова нажали на Flush.
Мой парень намеренно громко откашлялся и помог мне привести себя в порядок. Насколько это было возможным в узком пространстве…
Боже мой, как мы выйдем? Что скажем и посмотрим ли в глаза выстроившихся в очередь пассажиров?
– Бэйби, – двумя пальцами приподнял мой подбородок и засосал в страстном голодном поцелуе, от которого мои коленки продолжили мелко дрожать, как желе.
Вскоре вся я превратилась в грязный пудинг. Какой-то неправильный. Но безумно горячий!
Как во сне, мы вылезли из кабинки, к нашему огромному облегчению, не обнаружив никого рядом. Проход к нашим местам был перегорожен тележкой, раздававшей горячие чай и кофе.
Ханнес вдруг потянул меня назад. Опустился на складное кресло для персонала у маленького иллюминатора. Усадил на свои колени.
– Мы сейчас летим над Атлантиком… – прижал мою голову к своему левому плечу и начал раскачивать в стороны, как маленького ребёнка.
– У тебя уже был…?
– Нет, – нежно провёл пальцами по моим волосам – В самолёте только с тобой!
* * *
В Аахане я догадывалась, но… Весь широкий размах того, что Ханнес оказался настоящим «золотым мальчиком», я впервые и полностью ощутила в их семейном бунгало-домике на Канарском острове Фуэртевентура.
Это был не "домик", а целая вилла в 160 квадратных метров с огромным бассейном и нанятым садовником-охранником!
Бен, которого мы взяли с собой в последний момент и по моей инициативе, после долгого обхода нагло оттяпал себе всё левое крыло со своим санузлом и солнечной террасой у бассейна. Идеальный лаунж-островок для влюблённых находился там же…
Ханнес сразу поехал закупаться продуктами.
Я освежилась сначала в просторном удобном душе, затем в бассейне, потом опять сходила в душ… С детским восторгом рассматривала различные сорта кактусов на террасе, красивые картины на стенах и конечно де футуристический дизайн огромной кухни с современным оборудованием.
– Примеряешь на себя их "кухоньку"? – зло усмехнулся Бен за моей спиной и добавил своим противным едким голосом – И не мечтай об этом! Даже если Йон и женится на тебе, то его родители – не дураки – перепишут всё их состояние на его имя!
Какой же он дебил и как меня выбешивает!!!
Похоже, я его тоже…
Захотелось послать на него божью кару!
Информация о благосостоянии Ханнеса никак не поменяла моего поведения и отношения к нему самому. Я никогда не страдала комплексом "Золушки", как и не стремилась к материальному богатству. Всё, чего я тогда лично для себя желала, – это обретение собственной финансовой свободы, позволившей бы мне совмещать работу со смыслом и мои любимые танцы.
Постоянные уколы Бена и его намёки на мою расчётливость напрягали и заметно портили моё настроение. Казалось, он соревновался со мной за безраздельное внимание Йона. При последнем мы конечно же сдерживали все наши флеймы (Флейм (от англ. flame – огонь, пламя) – «спор ради спора», часто используется в интернете, но здесь в смысле «насмешки, оскорбления»).
Ханнесу нравилось видеть нас вместе болтающими, плавающими в бассейне или приготавливавшими обед или ужин:
– Бен! Кто бы мог подумать, что ты также подружишься с моей девушкой, как со мной?! Я очень рад, что вы наконец нашли общий язык! Амира, милая моя, спасибо за твою идею совместного отпуска! Ребята, я так счастлив, вы и не представляете!!!
Ради Любимого я изо всех сил старалась сохранить иллюзию нашей с Беном гармонии. Последнему в определенные, "показушные" перед Ханнесом моменты удавалось даже рассмешить меня какими-нибудь историями об их совместных школьных проказах или приключениях в Бостоне. Но как только Йона не оказывалось в зоне видимости, Бен срывал с лица добродушную маску и грубо хамил мне или оскорблял:
– Мири, ты такая же шлюха, как все до тебя! Наверное, ты сделала на него Вуду?! Или намазала передок приворотным зельем?! Дашь мне попробовать, а? Шлюха! – зажал он меня под винтовой лестницей в угле и больно сжал мою промежность своей правой рукой.
– Пусти, урод! – громко прошипела я – Иначе я сейчас закричу и расскажу всё Йону!!!
– Так его нет дома, он вышел на пробежку… Так он тебе потом и поверит, – дерзко ухмыльнулся выродок, но всё же убрал мерзкие щупальца с моих спортивных штанов
– Запомни: «Ты решила оклеветать меня, чтобы заполучить его всего для себя», – вот что Йон подумает, если посмеешь ему что-либо рассказать!
«Слава Богу, до отъезда у нас ровно два дня», подумала я и не отважилась разрушить наш хрупкий мир.
Карма – забавная штука. Порой она бумерангом настигает нас в совершенно другом месте и контексте…
За день до вылета Бену приспичило попробовать себя на водных лыжах. Ни Йон, ни я не захотели напрягать наши мускулы, да и рисковать травмами в наш последний день отпуска. Мы остались загорать на пляже в оплаченных шезлонгах и наблюдать со стороны за тем, как Бен договаривался с прокатчиком, забирал и надевал снаряжение…
Бен вроде правильно встал на обе лыжни ещё на берегу и также верно вытянул обе руки, держась за рукоятку буксировочного троса… Стоило катеру стартануть, худышка Бен сразу просел… На попу и… Больше с неё не вставал целых двадцать минут! Почему-то он указал пальцами ложный знак, потому что водитель катера вдруг ещё больше ускорился и всё оставшееся время не нашёл нужным хотя бы ещё один раз обернуться назад, ведь ему заплатили авансом…
На берег Бен вышел на дрожавших ногах с шортами, раздутыми, как паруса. Вода стекала из них и по дороге домой в машине, куда мы его срочно, по его же просьбе, доставили. Он корчился в лице от болей в животе. Ханнес и я еле сдерживали смех, когда выслушивали его жалобы на то, что морская вода щиплет его анус.
– Естественная клизма, – подколол его Йон и прыснул со смеху, когда Бен со всех ног ринулся в свой туалет.
«Скорее кармическая», подумала я про себя и с улучшенным настроением пошла собирать наши вещи.
35. La dolce vita
Спустя три месяца…
Ханнес
Мой седьмой семестр на четвёртом курсе успешно завершился без хвостов. У Амиры это был первый семестр, поэтому не обошёлся без пересдач.
Моя Принцесса рыдала, когда в списке Линейной Алгебры о сдавших в январе свой имматрикуляционный номер (уникальный многозначный номер, выдающийся студентам в вузах Германии после зачисления, своего рода их идентификационный номер. С его помощью они также узнают результаты своих экзаменов).
Я натаскал её по формулам до повторной контрольной в апреле…
Через 90 минут она вылетела радостная из зала «Аудимакс» и бросилась мне на шею:
– Представляешь, сколько не сдало в первый раз?
Я рассмеялся. В учёбе ни разу не пересдавал, поскольку схватывал всё на лету и знал, как правильно готовиться к контрольным и тестам. Тем не менее, в нашем универе на первых семестрах царила жёсткая селекция, особенно на популярных направлениях, как Экономика или Информатика…
– Главное, ты сдала?
– Думаю, да! Успела решить все задачки и даже перепроверила их два раза!
– Молодчинка!
Я вытащил из-за спины маленький букет цветов. Никогда до этого не дарил девушкам, а тут захотелось.
Принцесса округлила глазища и засияла…
Моя звёздочка!
В груди радостно зажглось от её искреннего восторга. Захотелось вмиг свернуть ради неё горы…
* * *
После завершения её сессии мы радовались как дети нашим предстоящим пасхальным каникулам в апреле.
Амира запланировала уехать домой на целых пять (грёбаных!) недель…
Я решил последовать за ней через две недели, то есть дать ей сначала насладиться общением тет-а-тет с родными и близкими, а после заявить о себе. Она – моя девушка, и мы должны проводить всё наше свободное время вместе!
В одном из своих откровений Принцесса мельком призналась мне, что её отец придерживается консервативных взглядов и категорично против любой интимной связи своих обеих дочерей до брака. В Европе точно такие же взгляды на жизнь были в качестве мэйнстрима лет 70–80 тому назад… Соответственно, моя Девочка до сих пор не рассказала своим родным о наших отношениях.
Я никак не мог представить себе, как мы с ней будем жить на одной жилплощади и искусно притворяться всего лишь обычными бывшими соседями и сокурсниками по Экономике?! Родителям своим она рассказала обо мне, как о заинтересованном Киевом туристе…
Мои родители восприняли нашу совместную с ней спальню в моей комнате, как сам по себе разумеющийся факт.
Они тактично молчали, когда мы просыпали время завтрака, потому как с раннего утра долго и страстно занимались любовью…
Я очень любил утренний секс с ней. Едва проснувшись и продрав глаза, всегда чувствовал болезненный каменный стояк, как только ощущал её рядом. Меня всего вело от её естественного сладкого запаха волос и тела… Абсолютно голого, даже во сне ко мне плотно прижимавшегося!
Одурманенный, я, как последний нарик, впитывал в себя все её флюиды. Тихонько целовал её в шею, щёчку, ушко и невольно нашёптывал всякую романтическую хренотень, сам офигевая от своего словарного запаса слов, как озабоченный маньяк, раздвигал её стройные бёдра и пристраивался разгорячённым стволом между её нежными лепестками-складочками…
В полудрёме моя Мэдхен всегда тихо, но сладко вскрикивала и постанывала, когда я без прелюдии входил в её уже увлажненную пещерку…
От её спокойных чувственных стонов у меня ехала крыша, и я еле сдерживался, чтобы не "навалять" ей сразу.
Растягивать наше утреннее удовольствие нравилось нам обоим…
Мне нравилось кончать прямо в неё, обильно заливать её спермой так, чтобы она весь день потом жаловалась на меня от частой смены белья или дневных прокладок. Её жалобы распаляли меня на повторные ласки и акты…
Она стала моей ежедневной дозой. Без которой мне казалось – я умру. С каждым нашим разом – по какой-то больной геометрической прогрессии – становилось мало её, чтобы полностью затопить мой голод, мои внутренние демон требовали ещё и ещё…
Полное погружение!
В каждой моей мысли была она – куда бы я не пошёл, что бы не сделал! Наш синхрон у меня дома лишь усилил этот эффект…
Только с ней я "горел", как и она – со мной. Надеюсь, что только со мной!
Я ревновал её, как конченный самодур, к каждому столбу. Её отвоеванный "Freiraum" выбешивал… Но я пообещал ей, поэтому не имел права отбирать его в неё!
Наше интенсивное и беспечное общение телами сразу по прилёту в Берлин закончилось. Принцесса вдруг заявила, что перестаёт пить противозачаточные таблетки, поскольку у неё от них появились частые и долгие мигрени… А ещё она где-то вычитала, что долгое принятие эстрогенов и прочих гормональных альтернатив таблеткам, вредит женскому организму в будущем…
Дело дрянь!!!
– Окей, Малышка. Как тогда мы будем предохраняться? – спросил её, поскольку панически боялся, что она залетит, да и презики не любил использовать с ней.
– Естественным путём, я буду отслеживать свои "опасные" с помощью ежедневного измерения базальной температуры и овуляционных тестов – вздёрнула она в ответ свой курнос.
Я быстро всё прикинул в уме и пришёл к выводу, что это стал бы дорогой и всё равно небезопасный для нас способ, поэтому засел над разработкой и программированием самого простого индивидуального календаря её менструального цикла. Закачав через неделю свой первый прототип такого приложения на её телефон, я попросил её вносить все свои данные туда, а не в бумажный блокнот…
До её отлёта в Киев мы проверили точность запрограммированного мною алгоритма в течении трёх циклов с помощью купленных овуляционных тестов, моё приложение рассчитывало с точностью до 99 %. В "зачаточные" дни я пользовался резинками и дополнительно вытаскивал "дружка" задолго до приближения к финалу…
– Йонни, это лишне! – уверяла она меня.
Но мне так было спокойнее. С меня хватило её истеричной паники после нашего самого первого раза! И да, я сам панически боялся, что она сможет забеременеть от меня! Она ведь ещё совсем зелёная! Да и мне не хотелось заводить с ней детей. От слова "вообще"! Я, как беспринципный эгоист, безумно желал её всю исключительно для меня одного!
Нам было так хорошо вместе, а рождение ребёнка-крикуна поменяло бы на 180 градусов всю нашу "la dolce vita" (в переводе с итальянского означает «сладкая жизнь»). Ребёнок – это же огромная ответственность! Ответственность за маленькую жизнь, твоё маленькое "я"… И это согнёт, сломает и поставит всю нашу молодую беспечную жизнь на голову! Появление бэйби-крикуна стало бы однозначным киллером моих с ней отношений!
Амира
Я витала на седьмом небе от счастья – почти 6,5 месяцев полной любви и гармонии с моим Йонни и моя наконец полностью сданная сессия.
Мои родители потихоньку помирились. На работе у Энцо меня "повысили" и разрешили тренировать самых чайников по сальсе. Бен больше не лез ко мне и даже не отпускал никаких колкостей за спиной друга в мой адрес. Он просто стал часто зависать где-то в своей новой компании. На улице наступила весна.
Казалось, что всё так и должно было быть, что вот она – моя "la dolce vita" – будет длиться вечно!
Меня даже не омрачило то, что с его родителями у меня не совсем заладилось.
За всё проведённое у них дома время я чувствовала себя рядом с ними не в своей тарелке. Да, они были крайне приветливыми и вежливыми со мной, но не более. Общение с ними было очень поверхностным, мы разговаривали больше о погоде и брендовых шмотках, чем о всемирных политических или экономических событиях.
Его мама Эва, бывшая нидерландская фотомодель и манекенщица, переучилась после декрета на косметолога и работала два раза в неделю в одном элитном салоне красоты.
Его отец-немец Ульрих занимал пост гендиректора в одной крупной строительной компании. Кажется, в их семье такой же патриархат, как и моей…
Им, как впрочем и моим родителям, были немного чужды мои честолюбивые планы насчёт будущей работы в какой-нибудь международной некоммерческой или неправительственной организации.
В свою очередь, я не могла разделить их бурного восторга о приобретении в свою коллекцию очередного дорогого вина 80-го года, в то время как каждый день в других странах мира многие люди гибли от мучительного голода, элементарно не имея доступа к свежей и чистой воде.
Ханнес был их единственным ребёнком, поэтому они сдували с него пылинки… И это виделось мне нормальным!
Отец полностью финансировал всю его учёбу, его путешествия по миру, а также аренду помещения для трио-бенда. Каждые два-три года Ульрих покупал ему новый мотоцикл, как и самую последнюю модель спорткара, красовавшихся в их огромном гараже…
Ханнес никогда не хвастался сам и не злоупотреблял своим привилегированным положением, наоборот, после окончания университета он хотел добиться всего без помощи отца. Отец мечтал поставить его на своё место гендиректора в их холдинговой строительной компании. Но Ханнес не интересовался никакими проектами под ключ.
В один из наших моментов близости он поделился со мной своей давней мечтой о карьере в Силиконовой долине. Оказалось, что он, как и я, давно хочет уехать и попробовать себя информатик-экономистом в каком-нибудь крутом инновационном стартапе в США. С шестнадцати лет он увлекался алгоритмами, а во время своей учёбы в университете самостоятельно изучил веб– и автопрограммирование!
В его талант я впервые поверила, когда он за неделю разработал для меня приложение на телефон – индивидуальный календарь моего менструального цикла с полезной функцией о напоминании "опасных" дней…
Незапланированная беременность стала бы для меня абсолютной катастрофой, несмотря на то, что я сознательно бросила питьё контрацептивов из-за частых сильных головных болей… И хотя мы с ним пока не обсуждали тему детей, мне стала очень приятна его эта чуткая забота обо мне!
Те полтора года, которые оставались у него до получения диплома, казались мне тогда такими далёкими…
Я жила в режиме "carpe diem" (в переводе с итальянского означает «лови момент») и наслаждалась каждым моментом наших встреч, не особо задумываясь при этом о нашем совместном будущем.
36. Да, он – мой парень!
Амира
«Наконец-то я увижусь с моими любимками!», радовалась я, сходя с трапа самолёта.
Воздух. Родной. Земли моей!
Я вдохнула его полной грудью и вмиг стала увереннее в себе. Сильнее. Счастливее…
Необычная для апреля жара не спала даже вечером…
Папа, мама, Диана и Назар стояли на выходе, стирая салфетками пот с лица.
Сердце радостно подпрыгнуло в груди, как только я разглядела в толпе встречающих их, до безумия родные лица.
– А-а-а-мира!!! – окружили и обняли они меня со всех сторон.
Слёзы радости брызнули не только у меня одной.
– Яка ти стала гарненька, донечка! (Какая ты стала хорошенькая, доченька! – укр.) – не могла наглядеться на меня мама.
Дианка одобрительно кивнула на мои новые узкие джинсы и со словами «Така же струнка!» (Такая же стройная! – укр) потащила на себе мой тяжёлый рюкзак.
Папа взял мои остальные чемоданы и повёл нас к автостоянке. Он откуда-то достал минивэн, чтобы встретить меня полным составом…
Мы долго ехали по вечернему родному Киеву, я любовалась старинными зданиями, вдыхая свежий воздух с набережной Днепра.
«Всё-таки мой родной город гораздо красивее, чем Берлин!», с гордостью подмечала я, когда мы приезжали мимо Национального парка.
Аахен в Рождество мне тоже очень понравился, но мой родной город всё равно красивые. Каждый уголочек связан с воспоминанием детства, пубертата и юности…
Как же я люблю свой город!!!
– Ты пропустила та-а-акую шикарную Рождественскую ярмарку в январе, – уколола Ди – Была настоящая Экспо с несколькими городками и ши-и-икарной ёлкой на Софийской!
– Знаю, – с грустью вздохнула я и чуть не проболталась им о своём отдыхе на Фуэртевентуре, поскольку по официальной версии я в то время сдавала экзамены.
– Донечка, – переспросил папа – Шо там так много экзаменов, да?
– Да… – опять вздохнула я, отгоняя от себя грусть тех самых первых минут горького саморазочарования и обиды, когда не нашла в списке сдавших мой имматрикуляционный номер. – Но я добила Алгебру!
– Умничка, гордость ты наша!!!
* * *
Дома меня ожидал вкусный плов, приготовленный папой!
Раздав родным целый чемодан привезённых гостинцев, я закрылась в туалете и скинула Любимому смс-ку о том, что нормально долетела и уже дома.
Его ответ пришёл незамедлительно:
Я ТАК сильно скучаю по Тебе, люблю и считаю дни до нашей встречи!
В груди разлилось невероятное тепло, слёзы выступили на глазах, так как я тоже уже безумно скучала по нему.
Ханнес… Он… Зашёл мне под кожу… Под кору головного мозга… В сосуды спинного… И не выжечь, не выкурить, не выветрить, не высосать его уже из меня полностью!
С непривычки я долго не могла заснуть…
Мне столько нужно было рассказать маме и Ди – наверстать с ними упущенное за год душевное общение!
Мы втроём полночи проговорили на кухне, в то время как наши мужчины давно громко храпели.
«Как же это прекрасно – быть снова дома!», подумала я и уснула под утро.
Ханнес
Две чёртовы недели без неё показались мне целым адским месяцем!
Я часто вспоминал её – то, как она улыбалась мне, дурачилась или делала серьёзные мины, когда мы шутили или философствовали о жизни…
Бен пытался всячески меня отвлечь, но я всё равно чувствовал себя каким-то обрубком. Как будто вырезали из тебя важный орган, но сказали, что жить с этим можно…
Мне безумно не хватало её, хоть мы тайно и общались друг с другом почти каждую ночь по мессенджеру… В её туалете или на крыше их дома!
Я никогда не был на Украине, но уже любил эту страну. Заранее купил себе путеводитель по Киеву. С его помощью нашёл подходящий отель недалеко от её дома. Перспектива совместного двухнедельного проживания в комнате её младшего брата меня никак не прельщала. Принцесса сама делила комнату с сестрой, так что ночные свидания нам вряд ли светили…
В день моего прилёта полил такой сильный проливной дождь, что я не сразу разглядел мой личный Передоз.
Мне показалось, что она захотела подбежать ко мне и прыгнуть на шею, но в самый последний момент сдержалась…
Зато я чуть не взорвался! Твою же… Отец! Рядом с моей Девочкой стоял её строгий респектабельный отец, под внимательный и скептический прицел которого я попал и остался всё своё пребывание в Киеве.
Я сам подошёл к Принцессе и, чмокнув её по-дружески в оба раза в воздух, прошептал в ушко на третий (грёбаный!) чмок – Здравствуй, самая Лучшая Женщина на свете!
Она молча подняла на меня огромные карие глаза. В них я прочитал за миллисекунды всё, что мне нужно было узнать…
Скучала! Ещё как! Вон, глазища как блестят!
Её отец, рядом стоявший, вдруг нервно закашлял. Я повернулся к нему лицом, дружелюбно улыбнулся и представился.
– Тахир Талипович Умаров, можно просто Тахир, – ответил он мне на ломаном английском и крепко пожал мою руку.
* * *
Амирин отец не дал мне доехать до забронированного мной отеля.
Мы поехали прямо к ним домой, где они накормили меня вкусным и праздничным ужином с первым, вторым и третьим…
Я познакомился со всеми членами семьи, в том числе, и их легендарной кошкой Пиппой, которая почему-то сразу начала тереться об мои ноги.
Мне очень понравилась ВСЯ её семья!
Они оказались такими гостеприимными, весёлыми и аутентичными во всём!!!
На них, как и на Амире, не было масок, они всегда говорили то, что на самом деле думали. Удивительно, как быстро они восприняли меня как родного, несмотря на то, что мы с ней притворялись "знакомыми".
После ужина её мама, добродушная и очень красивая женщина средних лет, постелила мне постель на их раскладном диване в рабочем кабинете.
Я конечно не мог заснуть в ту ночь: «Принцесса моя ведь где-то совсем рядом!»
Встав, я уже хотел рискнуть и прокрасться в её комнату, как дверь кабинета сама тихо открылась передо мной…
Любимая вмиг закрыла её за собой.
Мы без слов набросились друг на друга, целуясь без передышки и автоматически сбрасывая с себя одежду…
– Й-о-о-о-н, – выдохнула она в моё ухо таким тембром, что по моему телу пробежал целый табун мурашек – Мы должны заняться этим очень тихо и на полу, так как диван громко скрипит…
Всего-то?! Нашла "препятствие"…
– Подожди, а сегодня не опасно? – спросил я её, а сам достал на всякий случай презерватив из кармана рюкзака.
– Точно нет! Давай скорее, а то вдруг мои проснутся! – в нетерпении сбросила она на пол подушку и зачем-то ещё и одеяло.
Или она думает, что я буду мёрзнуть?!
Опрокинул её на подушку и накрыл собой…
Беззвучный короткий секс в абсолютной темноте и с незакрытой на ключ дверью меня конечно же не вставил… И всё же это было лучше, чем мой накопившийся, двухнедельный голод по ней!
После того, как я быстро кончил в неё, моя Девочка не осталась ни минуты дольше со мной. Встала и так же молниеносно исчезла в кромешной тьме коридора, как и появилась! После её ухода я почему-то почувствовал себя немного использованным.
* * *
На следующее утро я твёрдо решил не злоупотреблять их гостеприимством. В частности из-за сделанного и переведённого мне замечания Тахира:
– Амира, спроси у своего друга, почему он прошлой ночью бродил по квартире? Я слышал его шаги не только возле кабинета, но и у вашей с Дианой комнаты, – при этих словах Принцесса едва не вспыхнула маком на лице. Я подметил её слегка покрасневшие кончики ушей – захотел собрать весь их жар себе. Губами…
– У меня были проблемы с желудком, – безапелляционно вставил я, в надежде, что он поймёт это на английском без перевода.
Тахир сделал вид, будто поверил, но продолжил пристально изучать меня и моё каждое движение.
– Так ты в общежитии подрабатывал ещё и сантехником и электриком? – спросил он в лоб, а я чуть не поперхнулся чаем. Что ещё Амира наплела ему про меня?!
– Так, волонтёрил для своих же…
– Понятно. Что ж, приятного отдыха и отличных экскурсий у нас!
– Спасибо.
После завтрака я переехал в отель – к большому сожалению всего остального семейства.
Амира
Все последующие дни без моего Йонни рядом показались мне сущим адом. Как если бы меня поманили моим любимым Киевским тортом, а потом резко убрали кусочек!
Под предлогом тура по городу я легально проводила с Ханнесом по полдня на протяжении целой недели…
Мы гуляли с ним по Андреевскому спуску, посетили музей Булгакова, Николаевский костёл, Мариинский дворец, Пирогово и много других исторических мест.
Ханнес был в восторге от нашего фуникулёра, любая поездка на нём была для него каждый раз "событием"!
Мы часто и везде с ним фотографировались, держались за руки и целовались у всех на виду вне моего района. Наверное, мы слишком увлеклись друг другом, а потому потеряли всякую бдительность…
Через неделю родители вызвали меня на "серьезный разговор"… Они даже закрылись со мной в кабинете!
– Амира-донечка, один мой ученик видел тебя три дня назад, целующейся с Ханнесом под Аркой Дружбы народов! – начал папа со строгим непроницаемым лицом.
Мои коленки вмиг похолодели, подкосились, а ладони наоборот – вспотели. Пульс начал зашкаливать…
– А вчера наша соседка, баба Люда, доложила лично мне, как видела тебя входящей и выходящей через час из отеля Ханнеса, – подхватила мама, загнав меня тем самым окончательно в самый угол.
Тупая баба Люда, она что специально осталась там и засекла время?!
– Что у тебя с Ханнесом на самом деле???
Тупик… Места для отступления нет… Да и устала я изворачиваться, врать, бегать и прятаться!
– Хотите знать честно??? У меня с ним любовь и отношения!!! – отчаянно выпалила я и тут же прикрыла глаза от страха перед апокалипсисом.
Отец громко ударил кулаком по столу и заорал на всю квартиру:
– Я так и знал, что нельзя было отпускать тебя одну в Германию!!!
Повернувшись к маме, он гневно продолжил – Это ты во всём виновата, мать! И все эти твои дурацкие уговоры о её мечте-учёбе! Вот! Пожинай теперь свои плоды!
Мама всхлипнула.
Папа нервно заходил по кабинету, резко остановился, оглянул меня, как последнее ничтожество, и с горечью добавил – Но кто же знал, что она там вместо учёбы заблядствует???
– Пап, всё совсем не так! Мы любим друг друга по-настоя… – попыталась я оправдаться и подошла к нему, как в ту же секунду получила звонкую пощёчину от него.
Моя левая щека загорела и заболела так, будто её только что обожгли кипятком
– Молчи, Идиотка!!! Ты опозорила не только саму себя, но и всю нашу семью! Как ты могла лечь под него??? Разве я для этого растил, воспитывал и лелеял тебя?!
Никогда ещё я не видела его таким разъярённым, разочарованным и… Сломленным!
Он впервые в жизни поднял на меня руку!!!
От осознания этого стало так обидно, что я выбежала и заперлась в своей комнате, где начала рыдать навзрыд.
Ди, сидевшая за уроками, пересела ко мне на кровать, чтобы утешить. Но ни её объятия, ни слова о том, что всё у нас образуется, не помогли. Мой "всемирный потоп" вышел из под контроля…
Через два часа к нам постучался папа.
Открыв дверь и увидев рядом с ним Ханнеса, я бросилась последнему на шею.
Любимый прижал меня к своей груди:
– Моё Сокровище, прошу тебя, успокойся, мы сейчас всё вместе с твоим отцом решим… – затем он обхватил своими обеими ладонями моё заплаканное лицо и нежно обцеловал чуть ли не каждый сантиметр.
Папа, молча наблюдавший за нами, неожиданно смягчился и зачем-то пригласил нас всех за стол в зале. Дианку и Назара отправил погулять на улице…
За чаем с маминым пирогом отец стал выспрашивать Йона на ломанном английском о его чувствах ко мне, как долго мы уже вместе и какие у него долгосрочные планы на жизнь.
