Текст книги "Больше чем шеф (СИ)"
Автор книги: Лиза Лэйн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 23. Агата
Илья смотрит на меня и внезапно широко улыбается.
– Сдулась, значит, – кивает он, словно соглашаясь с собственными мыслями.
– Не люблю работать с идиотами.
– Это я что ли идиот? – взвизгивает Илья
– Я этого не говорила, – усмехаюсь и киваю на стол. – Подпишешь?
– С удовольствием, – снова улыбается он, но внезапно его рука замирает над листом бумаги. – Но тебе придется отработать две недели.
– Для чего? – устало вздыхаю я.
– Потому что я так сказал! – отрезает Илья.
Он правит дату в заявлении, размашисто подписывает его и отдает мне.
– Можешь идти, – повелительно кивает он на дверь.
Я, стиснув зубы от раздражения, выхожу из кабинет. Отдав кадровику подписанное заявление возвращаюсь на кухню, где Андрей и Игорь, практически в голос матерясь выкидывают продукты из новой поставки.
– Что тут? – подхожу к ним.
– Как Игорь и сказал, почти треть продуктов просрочка, – морщится Андрей. – Причем, у чего-то срок вышел вчера, у чего-то сегодня.
– Ясно, – окидываю взглядом гору испорченных продуктов. – Использовать это нельзя, поэтому смело все списывайте.
Мужчины кивают и продолжают заниматься утилизацией. Я захожу на шефскую кухню и сажусь за стол, обхватив голову руками. Утешаю себя тем, что две недели в этом дурдоме я точно смогу продержаться, да и новую работу подыскать будет время. Не ясно как повлияет реабилитация на маму и будет ли результат, а значит, мне надо быть готовой к тому, что деньги еще могут потребоваться на продолжение лечения.
Решение уйти из “Есенина” – не сиюминутная истерика. С того самого момента, как Марк порвал со мной, эта мысль поселилась в моей голове. Мы не сможем работать вместе, поэтому мое увольнение всего лишь вопрос времени. И я решила, что самое время именно сейчас. Самодур Илья упорно топит заведение, а сил с ним бороться у меня не осталось, да и желания, если честно, тоже. Поэтому я отработаю две недели и забуду “Есенин”, а вместе с ним, и Марка Михельсона как страшный сон.
Как только я думаю о Марке, на телефон приходит сообщение и, как это ни странно, от него. Сердце предательски замирает в груди, я вытираю вспотевшие ладони о китель и открываю сообщение. Перед моими глазами фотография, увидев которую, я забываю как дышать. На ней запечатлена я, стоящая у своего Порша этим утром. И все бы ничего, но только, если верить фотографии, в этот момент я самозабвенно целуюсь с Артемом. Кроме фотографии больше в сообщении ничего нет. Никаких комментариев от Марка, вопросов или, на худой конец, обвинений. Я морщусь, как от зубной боли и тут же набираю его номер телефона. После четвертого гудка мне становится понятно, что он мне не ответит. Я сбрасываю звонок и с силой стискиваю в руках телефон.
Спустя три дня поговорить с Марком мне так и не удается. Я звонила ему еще пару раз в тот день, когда получила эту фотографию, но он все так же не брал трубку, а позже мне не перезвонил. Несмотря на то, что Марк сам принял решение закончить наши отношения, я чувствую, что должна объясниться с ним. Со стороны ситуация выглядит до простого понятной и довольно омерзительной. Но мне все же хочется прояснить этот момент. Но два моих сообщения тоже остаются без ответа, и тогда я оставляю бесплодные попытки с ним связаться. В ресторане Марк все это время не объявляется.
Единственное что я делаю – отправляю снимок Артему.
“Твоих рук дело?” – подписываю я фотографию.
“Ну на фото я, значит и целуешься ты со мной”, – приходит быстрый ответ.
“Я про саму фотографию. Это ты подстроил?”
“Ну что ты. Это не в моем стиле. Знаешь, очень похоже на почерк твоего Михельсона”
А затем от него приходит еще сообщение.
“Может попробуем еще раз?”
С трудом подавив желание написать в ответ что-то резкое, я просто игнорирую его.
– И что ты планируешь дальше делать? – спрашивает меня тем же днем по телефону Вера.
Я иду по коридору в сторону раздевалки, чтобы заменить китель, на который умудрилась опрокинуть почти полный сотейник соуса. Со стороны я выгляжу как жертва безумного маньяка, искромсавшего меня огромным тесаком. Звонок от Веры застает меня в дверях кухни.
– Прямо сейчас переодеться, и вернуться на кухню, чтобы все-таки приготовить демиглас, – вздыхаю я.
– Перестань. Ты поняла о чем я, – цедит Верка.
– На завтра у меня назначено два собеседования, – сдаюсь я, подходя к раздевалке. – В Жан-Жаке и в Тифлисском дворике.
– Грузинский ресторан? – с удивлением уточняет подруга.
– Я изучаю все варианты, – морщусь я.
– А как Марк? – резко меняет Вера тему.
– Все так же, – снимая китель, продолжаю разговор. – В ресторане его нет, перезвонить или написать мне он, видимо, не захотел. Но это его решение. Снова.
– Он знает, что ты увольняешься?
– Я ему не говорила. Если не сказал Илья, то вряд ли.
– Ты не хочешь ему сообщить? – аккуратно интересуется Вера.
– Нет, – отрезаю я. – Ладно, Вер. Мне пора возвращаться на кухню.
Я прощаюсь с подругой и, переодевшись в новый китель, выхожу из раздевалки и снова иду по коридору, когда до меня доносятся крики ссоры откуда-то из-за закрытых дверей. Я прислушиваюсь и понимаю, что ссорятся, судя по всему, в кабинете Ильи. Голос совладельца “Есенина” звучит приглушенно, но узнаваемо, а вот кому принадлежит женский, несмотря на внушительную громкость визга, определить не удается. Я ускоряюсь, чтобы не стать невольной свидетельницей скандала, когда до меня внезапно доносится обрывок фразы.
– Если все это вскроется, то сяду я, а не ты! – кричит девушка, и, наконец, я понимаю, что в кабинете Ильи находится Лиза.
Открыв рот от удивления, я замедляю шаг и, оглянувшись по сторонам, подхожу ближе к двери кабинета бывшего управляющего. До меня доносится приглушенный голос Ильи.
– Не ори, дура. Если ты будешь визжать, то мы оба окажемся за решеткой. Но лучше так, чем попасть в руки Семенова.
Я зажимаю рот рукой от шока и продолжаю вслушиваться в их перепалку.
– Ты обещал мне место управляющего, когда все это случится. Как долго мне еще ждать? – уже немного тише говорит Лиза.
– Ты видишь, что сейчас творится с рестораном? – зло шипит Илья. – Я не предполагал, что это обернется такой катастрофой для “Есенина”. Я думал, что уволят эту тупую суку, ну и Марку достанется, а вот заведение, которое окажется под угрозой закрытия, не входило в мои планы.
– И когда ты меня повысишь? – снова взвизгивает Лиза.
– Сейчас для этого нет денег, понимаешь ты или нет? Я не могу просто взять и повысить тебя! Никаких уважительных причин для того чтобы увеличить расходы на персонал у нас нет. Марк ни за что не согласится на это.
– Знаешь, что? – голос Лизы искажается от злобы. – Я одна отвечать за все не буду. В случае чего, я утяну тебя за собой. И подумай, дорогой, есть ли уважительные причины у тебя теперь.
Поняв, что их разговор окончен, я, практически бегом несусь по коридору и едва успеваю заскочить в раздевалку, когда слышу как хлопает дверь кабинета Ильи. Прижавшись спиной к стене, я закусываю губу, пытаясь отдышаться и уложить только, что услышанное в голове. Сердце колотится так сильно, что кажется еще мгновение, и оно выскочит из груди.
Я мысленно прокручиваю разговор Лизы и Ильи и не могу в это поверить. Неужели все, что творится сейчас с нами и рестораном это не роковая случайность, а злой умысел? Жажда власти, денег и обычная зависть. И для всего этого человеческая жизнь оказалась просто разменной монетой. Ладони холодеют от ужаса, и я достаю из кармана брюк телефон, чтобы, в очередной, раз набрать Марка. Но, как и прежде, телефон не отвечает. С тяжелым вздохом, я сажусь на пуфик, стоящий около металлических ящиков с вещами и обдумываю как мне поступить со всей этой информацией.
Влетев через пятнадцать минут на кухню, я подхожу к Анжелике. Приглядевшись к девушке, понимаю, что ее лицо осунулось, под глазами залегли, практически, черные тени, а пухлые губы искусаны в кровь. Кажется, что она совершенно не спит ночами. Руки трясутся и заметно, как сильно девушка напряжена. Я делаю себе мысленную заметку позже поговорить с Анжеликой, но сейчас меня беспокоит только один вопрос.
– Лика, – подхожу я к ней.
Девушка вздрагивает и поднимает на меня глаза. Кажется, она совсем недавно плакала. Однозначно, с ней надо будет поговорить.
– Да, Агата Александровна, – вопросительно отзывается она.
– Андрей мне сказал, что в тот день, когда здесь умер парень, Лиза работала в зале. Ты не помнишь, что случилось с той официанткой, которая не вышла?
Если Анжелика и удивляется моему вопросу, то вида не подает. А может ее мысли сейчас заняты совершенно другим.
– Свете позвонили и сказали, что ее сыну в детском саду плохо, – пожимает повар плечами. – А что?
– Да просто любопытно, – отмахиваюсь я. – И что, она на больничный ушла?
– Да нет, – хмурится Лика. – Кажется, выяснилось, что произошла какая-то путаница или это вообще была чья-то глупая шутка. Она примчалась в сад, а с ребенком все хорошо, но обратно ехать уже не стала. Лиза ей разрешила остаться дома.
Холодок поднимается по моему позвоночнику и волосы на загривке шевелятся от ужаса. Неужели все и правда было спланировано? И ради чего?
– А Лиза встала в зал?
– Да, официантов, вроде, не хватало. На кухне запара была, – Анжелика резко вскидывает голову. – Но я помню, все пять крокембушей, Агата Александровна! Я точно все пять отдавала без орехов!
Глаза повара наполняются слезами, и я жалею, что завела этот разговор именно с ней.
– Я знаю, Лика, – кладу ей ладонь на плечо. – Тебя никто не обвиняет.
Потому что теперь я точно знаю кто виноват во всех наших бедах. Осталось только доказать это.
Убедившись, что Лиза занята в зале, я снова почти бегу по коридору. Время перед ужином самое горячее, и я молюсь, чтобы никому в голову не пришло зайти сейчас в раздевалку, потому что мне будет довольно сложно объяснить, что я тут делаю.
Оглянувшись по сторонам и прикрыв за собой дверь, я подхожу к двери шкафчика Лизы и достаю свой ключ. Эти замки настолько хлипкие, что их можно открыть разве что не с помощью ногтя. Я засовываю ключ в замочную скважину и замок, ожидаемо, открывается. Резко распахнув дверь, заглядываю внутрь. Сменные балетки на полу шкафчика, кофта, висящая на крючке, косметичка и лекарства. Все это меня не интересует. Я перебираю вещи на верхней полке, стараясь особо не переставлять их с места на места.
Позади косметички стоит коробка из-под монпансье и больше ничего. На металлической крышке конфет изображена панорама Санкт-Петербурга, и я расстроено вздыхаю глядя на нее. Кажется, здесь я ничего не найду. Шкафчик Лизы выглядит почти пустым, и в задумчивости я прислоняюсь к соседнему. Если не здесь, то может у Ильи в кабинете мне удастся отыскать хоть что-то? Сама не понимая, что я хотела тут найти, я машинально поднимаю крышку и замираю, не веря своим глазам. В металлической коробке сувенирных конфет лежат, размолотые практически в пыль, грецкие орехи.
Глава 24. Марк
Зачем я отправил Агате эту фотографию? Секундный порыв ярости сменился понимаем всей ситуации. Неслучайно тюфяк снова появился, неслучайно где-то рядом дежурил фотограф. Семенов не дремлет и хочет сделать все больнее мне. Но как бы не так! Не доставлю ему такого удовольствия. Не могла Агата так самозабвенно целоваться с этим тюфяком. Просто не могла.
Девушка мне перезванивает. Я не беру трубку. Потом еще раз. Потом шлет сообщение. Я не удивлюсь, если это проверка Семенова. Он же сказал, что узнает, если мы попытаемся его одурачить. Значит, нужно вести себя максимально отдаленно. Вот я и сжимаю зубы и не отвечаю Агате. Хотя очень хочется.
Вечер проходит, как в тумане. Больница, улица, такси, парадная, квартира. И вот я уже лежу в собственной кровати. Хоть доктор и сказал, что я в порядке, чувствую себя разбитым. Травма и накатившая усталость дают о себе знать. Лежу без сил и прокручиваю случившиеся события. Все это больше похоже на зловещий кошмар. Завтра нужно будет заехать в «Есенин» и до конца разобраться с Ильей. Его омерзительный поступок не лезет ни в какие ворота. С этой мыслью я засыпаю.
Ночь проходит в огне. Я вижу огонь перед собой везде, куда ни поверну голову. Он окутывает меня, но, когда я начинаю судорожно стряхивать его с себя, огонь отступает. И так раз за разом. Мне кажется, это длится всю ночь.
Просыпаюсь от настойчивой тирады сообщений.
Илья.
«Привет»
«И где ты?»
«Обещал же разобраться со мной и рестораном»
«Кстати, дама твоего сердца вчера уволилась»
«Наконец-то!»
«Но Я отпущу ее только через две недели. Мне же нужно найти нового шефа на ее место»
Вскакиваю с кровати, как ужаленный. Еще раз перечитываю все сообщения. Черт! Агата уволилась! Ну зачем? Конечно, оставил ее там одну с этим выродком боссом. А сам… сам пытаюсь защитить ее.
Пулей иду в душ, а после надеваю на себя первое что попалось под руку. Рука и нога, на удивление, сегодня почти не болят. Лишь слегка прихрамывая, я иду в прихожую. Трель телефона снова отвлекает меня.
Да что там еще?
Достаю из кармана. Иосиф.
– Алло.
– Спускайся через пять минут. Тебя будет ждать черный микроавтобус, – слышу серьезный голос брата.
– Но… – пытаюсь возразить я.
Но слышу только короткие гудки.
Сегодня специально беру кроссовки со шнурками и, сжимая зубы от боли, все-таки завязываю их, после чего спускаюсь вниз. У парадной дежурит черный, полностью тонированный, микроавтобус Мерседес. Когда я подхожу ближе, пассажирская дверь откатывается и меня буквально втаскивают внутрь.
– Поехали, – слышу я незнакомый голос.
Дверь захлопывается, и микроавтобус со свистом стартует с места.
Меня посадили на противоходное сиденье-диван. Напротив меня сидят два незнакомых мужика в черных костюмах. Только черных очков не хватает. Они не улыбаются, не хмурятся, лица вообще не выражают никаких эмоций. Только пристальный взгляд на меня.
– Куда едем? – спрашиваю я, устраиваясь поудобнее на сиденье.
– Все вопросы потом, – отвечает тот, что постарше.
Я вздыхаю. Ну а что еще можно было ждать от Иосифа? Только конспирация, секреты и нихрена непонятно. Съездил в ресторан, блин. Но по крайней мере, теперь появился шанс на разрешение ситуации. Иосиф бы просто так меня не дергал.
Мы едем с полчаса по городу, какими-то откровенными курмышами. Заезжаем в промзону и колесим по ней так, что я окончательно запутываюсь в собственном местоположении. Еще и желудок предательски урчит. С утра даже бутер в себя закинуть не успел, не говоря уже о том, чтобы сварить себе кофе. Агата всегда делает его таким вкусным. Тепло разливается по моей груди, но тут же сменяется грустью.
Микроавтобус тормозит у какой-то пятиэтажки.
– Приехали, – коротко кивает один из черных костюмов.
Меня заводят в подъезд, и мы поднимаемся на последний этаж. Мы стоим перед массивной железной дверью, которая выделяется на фоне остальных обшарпанных и хлипких.
Черный костюм постарше открывает дверь и пропускает меня вперед. Я захожу внутрь. Квартира на жилую особо не тянет, мебели практически нет.
– Располагайтесь. Еда в холодильнике, чайник на плите. После обеда к вам приедут. А пока придется потерпеть. Телефоном не пользуйтесь вообще – никаких сообщений и, тем более, звонков. Лучше вообще выключить, хотя это уже не особо важно.
Они кивают, разворачиваются и уходят, захлопывая за собой дверь и проворачивая все замки, которые, кстати, нихрена изнутри не открываются. Я стою в полном недоумении. Все надежды и теплота, которые появились по дороге сюда, просто спущены в унитаз.
Делать нечего, придется ждать.
После обеда приезжает Иосиф. Я уже успел поесть, попить и даже поспать. Все-таки не до конца восстановился от травм еще.
– Ну как ты? – с порога спрашивает брат, улыбаясь. – Не так роскошно, как у тебя дома, но жить можно.
– Жить можно, – вторю ему я. Стою в коридоре, оперевшись на дверной косяк и кусая добытое из холодильника яблоко. – Но хотелось бы знать, что все это значит.
– Сейчас-сейчас, не гони коней, – бормочет Иосиф, открывая дверь в ванную и шаря по стене в поисках выключатель. – Я тебе все объясню. Руки только помою.
Свет зажигается и Иосиф тщательно намывает руки, стоя над раковиной. Я все это время стою и смотрю на него, откусывая яблоко.
– Дай яблочко, – просит он, вытирая руки.
– Пойдем, – мотаю головой в сторону кухни.
Мы проходим на кухню, где одному-то тесно, а двоим здоровым мужчинам так вообще не развернуться. Протягиваю брату миску, тот берет самое красное и откусывает.
– Там пиздец, брат, – хмуро говорит он.
Я сажусь за стол, дотягиваюсь рукой до ящика со столовыми приборами, достаю оттуда нож и зачем-то начинаю очищать кожуру с оставшейся половинки яблока. Иосиф садится напротив.
– Не сказать, что я не догадывался, о том, что там пиздец, – говорю я, закусываю губу и сосредоточенно глядя как ножик тонко срезает красную шкурку.
– Та флешка очень нам пригодилась. Вскрылось много моментов не на поверхности. Но самое главное, та травля, с которой ты столкнулся, она для него, можно сказать, привычна. Не удивлюсь, если у него какие-то психические отклонения. Два года назад у него от рака умерла сестра, она его воспитывала в детстве, заботилась и все такое. Форма была тяжелая, болезнь быстро распространялась, химия не помогла, операция притормозила процесс, но ненадолго. Ну и врачи только руками разводили, да там ничего и не сделать было. Сестры не стало, а главного онколога Боткинской, что руководил ее лечением, стали донимать назойливые сообщения с угрозами. А потом и вовсе мелкие неурядицы начались, то машина сломается, то жена в ДТП попадет, то собака заболеет. Мужик знатно перетрухал, пошел в полицию, но там только руками развели. Доказательств же нет. А дальше еще хуже началось, с похищением родных и конкретной порчей имущества. В общем довели мужика до того, что он в Израиль свалил с семьей и детьми.
Я слушаю Иосифа и боюсь пошевелиться. На ум приходит только одно – Семенов получает удовольствие от того, что делает. Сраный маньяк, который не может остановиться.
– Ну, а с тобой он решил, значит, повторить уже обкатанный сценарий. Сын – это же святое. Он считал, и до сих пор считает, что занимается абсолютно праведным делом – местью. Вот такая философия у человека. Приплюсуй ко всему этому связи, положение и неограниченные финансовые возможности. И все. Готовый мститель без маски.
– Он похоже получает удовольствие от всего этого, – озвучиваю вслух свои мысли.
– Не исключено, – кивает брат. – Я же говорю – психическое отклонение там точно есть. И это хорошо, что ты ко мне обратился именно сейчас. Насколько нам стало известно, там для тебя у него такие испытания припасены еще, что взрыв твоего Майбаха покажется цветочками.
– Про все узнал, значит, – усмехаюсь я.
– Пока нет, – со вздохом говорит Иосиф. – Мне нужно время, чтобы проверить всю информацию с твоей флешки. Поэтому ты здесь. Да-да, брат. Придется потерпеть дня три-четыре. Может неделю. Побудешь здесь, приведешь мысли в порядок. Мне бы не хотелось, чтобы Семенов испытал на тебе весь свой арсенал проблем…
– Я не могу, – ошарашенно говорю я. – А как же Агата?
– За Агатой мы присматриваем, не переживай, – хлопает меня по плечу Иосиф. – С рестораном за неделю ничего не случится. Ну хуже ему уже точно не будет. А мне не хватает пары доказательств, чтобы прижучить этого козла. Все что я сейчас имею – крайне мало. Его адвокаты на суде просто размажут обвинение. Можно, конечно, устроить общественный резонанс. Тогда судью будет тяжело переубедить. Но оно тебе надо? Это затянется на год и вы с Агатой будете там главными потерпевшими. Нервотрепка сплошная. Посидишь недельку здесь, я добуду доказательства и мы прижучим его не по твоему делу, а за его еще более темные делишки. Тогда шансов соскочить с пожизненного у него не будет.
– Знал бы ты…
– Знаю, – перебивает меня Иосиф. – Я все знаю. Ты здесь прячешься, она там на передовой отдувается за тебя. Твое мужское «Я» задето. Чувствуешь себя, как сыкло, это нормально. Стандартные чувства взрослого адекватного мужика. Но, поверь, так будет лучше. Агате сейчас ничего не угрожает, от слова «совсем». А ты попадешь под такую раздачу, еще и ее зацепит, если она рядом, не дай бог, будет.
– Ладно, уговорил, – машу рукой я. – Все равно в этой ситуации я мало что могу.
– Можешь-то ты много, – усмехается Иосиф. – Но правильные действия только такие – сидеть и не отсвечивать. Еды в холодильнике навалом, но раз в день будет приезжать курьер – обновлять так сказать. Можешь ему заказывать в принципе, что хочешь. Только в пределах разумного! Никаких там омаров и фуагра.
– Да это понятно, – усмехаюсь я. – Мне и обычная еда сойдет.
– Алкашка тоже под запретом, – поднимает палец Иосиф. – Даже не проси, все равно не привезут.
– Да и не думал даже. Что-то даже не хочется, – поеживаюсь я.
– Ну и отлично, – снова хлопает меня по плечу Иосиф и встает. – Телефон убери подальше, лучше выключи, чтобы соблазна не было позвонить кому, или смс отправить. Берешь трубку только от меня. Родителей я предупрежу, всем остальным не нужно знать где ты и как ты. Так все. Мне пора. Семенов сам на себя доказательства не предоставит.
Иосиф уходит, оставляя меня одного. Какого хрена вообще? Такая злость разливается внутри. Сидеть и ждать у моря погоды, когда за меня все решат. Я сжимаю кулак и бью в стену от собственного бессилия. Плохо еще, что не могу сказать Агате хоть слово, хоть написать ей короткое сообщение, чтобы знала, что все это скоро закончится. Вместо этого я оставил ее там одну. Мудак!
Минуты тянутся как часы, часы как дни. По прошествии первых суток, мне кажется, я начинаю сходить с ума. В квартире есть телевизор и огромное количество книг на любой вкус. Но читать я сейчас не могу, потому что мысли в кучу, а телевизор идет фоном, смотрю просто сквозь него. Агата пишет сообщения, с просьбами взять трубку, а потом и оправданиями по поводу этой злополучной фотографии. И от этих сообщений становится только больнее. Нахрена я ей отправил это фото? Надо делать все, только когда вспыхнувшие чувства отойдут на второй план.
Второй день тянется также долго, как и первый. На полках я нашел старую приставку денди с картриджем на тыщу игр. Ностальгия окутала меня так, что я запустил ее на телике, и чтобы хоть как-то отвлечься и скоротать время включил старые-добрые танчики. Игра затянула и помогла хоть немного забыться. Отвлекает меня только приезд курьера, который привозит огромные мешки с продуктами. Как будто я тут не один, а рота солдат, честное слово. Он забирает мусор и уезжает.
Третий день ознаменовался сначала танчиками, а потом лежанием на диване и созерцанием люстры на потолке. Почему-то снова звонит Агата. Я уж думал, она все рассказала в своих сообщениях, а тут снова звонок. Может случилось что?
Я начинаю жутко переживать из-за этого, но помня заветы Иосифа не беру трубку. Вот если второй раз позвонит, значит, точно что-то случилось и требуется моя помощь. Но вибрация телефона прекращается, а экран гаснет. Второго звонка не следует.
Я немного успокаиваюсь, но все равно как-то не по себе. Теперь уже даже интересно, чего она хотела.
Но не успеваю я все как следует обдумать, как на телефон приходит смс:
«Нам нужно поговорить. Я знаю кто убийца»
Не верю своим глазам. Что-о-о?
Я вскакиваю и снова хожу по комнате. Как она узнала? Почему убийца? Это разве не несчастный случай? Это что все спланировано было?
Тысячи вопросов проносятся в голове.
Слышу как в прихожей открывается входная дверь. Курьер!
– Здрасьте-здрасьте, – говорит он, пронося пакеты в кухню.
Я киваю ему в ответ и краем глаза замечаю приоткрытую входную дверь. Вот он путь к свободе, путь к Агате. Я мешкаю с секунду, а потом решительно иду к ней и выхожу наружу.
