Текст книги "Рыжий наследник (ЛП)"

Автор книги: Лиза Генри

Соавторы: Сара Хоней
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Направившаяся в Каллиер группа оказалось действительно непростой. Четверо солдат ехали впереди, а сир Грейлорд замыкал шеренгу, чтобы не тормозить движение, тем самым уменьшая время на размышления, в результате которых они прицепились бы к «принцу» Лоту, и Лот был за это благодарен. За то, что никто из солдат не проявил к ним достаточного интереса, чтобы предать. С другой стороны, когда дело касалось оспаривания приказов, у них напрочь отключалось любопытство, и в данной ситуации это было к лучшему. От солдат не требовалось творческого мышления, и Лот не видел признаков разрушения этого стереотипа у ехавшей с ними четверки. Эта четверка, пусть и в разной степени, отвлекалась на Пая, пугалась Дейва и Аду и безмолвно очаровывалась Каларианом, которому вообще не было дела до собственной привлекательности.

Каждые несколько миль Скотт останавливался и блевал, потому что каждый раз, когда сир Грейлорд бросал на него взгляды, думал, что его вот-вот арестуют. Калариан не переставал звать солдат лизоблюдами, просто чтобы посмотреть, сорвется ли кто-нибудь из них на драку. И только Ада и Дейв никак не реагировали на новых компаньонов.

А вот Лот волновался. Волновался из-за того, что мог умереть, но куда больше – что умереть мог Квин. В основном, потому, что, если умрет Лот, это будет просто трагично и неотвратимо, а если умрет Квин – чертовски глупо. Сир Грейлорд предложил ему сбежать и отправиться на корабле в другое королевство, так какого черта он так стремился погибнуть в Каллиере?

Неужели месть настолько заволокла его глаза? Неужели он не хотел жить? Неужели все, что между ними произошло, не убедило его в том, что существовали варианты получше верной смерти?

Ах. Вот оно что. Тот факт, что Квин возомнил себя мучеником, задел гордость Лота. По глупости он решил, что дал Квину парочку вещей, ради которых стоило жить – и умопомрачительный секс был самой очевидной из них – а Квин не обернулся, не обнял его и не произнес с влажными глазами: «О, Лот, давай просто забудем всю эту чушь с принцами и сбежим, ты и я, поженимся и проведем остаток жизни, трахаясь, как кролики, потому что у тебя великолепный член, и я хочу сидеть на нем вечно». Вот только члену Лота Квин предпочел верную смерть. Очевидно, он нес какую-то бессмыслицу. Возможно, даже был не здоров. Может, он съел не тех грибов или что-то еще, потому что никто в здравом уме не отказался бы от члена Лота. Единственным объяснением были отравленные грибы и вызванные ими галлюцинации.

Хотя, конечно, это нисколько не объясняло, почему Лот до сих пор находился на дороге до Каллиера. В идеале ему стоило передать заботу о Квине сиру Грейлорду и скрыться с глаз долой, но почему-то сделать это он себя заставить не мог.

Все из-за Скотта, который до сих пор считал его принцем, и ему просто не повезло, потому что ненадежный маленький ублюдок втянул его во всю эту историю, разрушив планы на спокойную жизнь жиголо. Да. Во всем был виноват Скотт, и это кое о чем ему напомнило.

– Скотт! – крикнул он. – На пару слов?

Он остановил лошадь, спешился и отошел к обочине дороги, Скотт поспешил навстречу все той же странной качающейся походкой, делавшей его похожим на пьяную чайку на ходулях. Лот подозвал Скотта поближе и наклонился, словно собирался поделиться великой мудростью.

– Что случилось, Ваша Светлость? – спросил Скотт с широко распахнутыми от волнения глазами.

И, совершенно не сдерживаясь, Лот ударил его по яйцам. Скотт упал на землю, как мешок с дерьмом, и, схватившись за свои раздавленные орешки, издал сдавленный звук.

Лот встряхнул кистью и сверкнул улыбкой в сторону Квина, так и замершего с отвисшей челюстью. Да. Это было столь же прекрасно, как и представлялось в воображении.

В ответ на ошеломленное лицо Квина Лот сказал:

– Я пообещал себе сделать это, если мы переживем бандитов, и, поскольку я пытаюсь быть хорошим человеком, то и слово держу.

– Так-то он сам напросился, – сказал Квин и впервые за последние дни Лот увидел, как тот улыбнулся.

– Похоже, он упустил самую суть геройства – ту часть, где других нужно защищать, а не сдавать, – подметил Калариан. – Могу и я его ударить?

– Это не тебя он собирался бросить на съедение волкам, – сказал Лот.

– Нет, но он же заноза в заднице, к тому же мне так и не удалось застрелить главаря бандитов, а значит, у меня есть право, как минимум, дать ему пинок по куску мяса между двумя овощами.

Лот пожал плечами.

– Думаю, это можно назвать причиной.

Вскочив на лошадь позади Квина, он поскакал дальше, оставив Скотта лежать в грязи и стонать, и ему не нужны были уши-летучие мыши, чтобы услышать звук хорошего сильного удара, повлекшего за собой визг, стон и хруст – это Скотт упал лицом в ковер из листьев.

И звук этот был невероятно приятным.

Глава Четырнадцать

Путь до Каллиера занял три дня.

Они так и ехали по ночам, дорога становилась все оживленнее, и, чем ближе к городу они подбирались, тем теснее жались друг к другу деревни. И вот, одной из ночей, за очередным поворотом на горизонте появилась она – городская стена с возвышающейся россыпью башен и шпилей, сияющих даже в темноте. Крошечные точки света от тысяч окон, огней фонарей и свечей собирались вместе в сверкающее, светящееся лоскутное одеяло, так напоминающее горящее над ним поле звезд.

Они остановились, чтобы впитать в себя представшую пред ними красоту, и Лот почувствовал, как ладонь Квина проскользнула в его руку.

Сир Грейлорд откашлялся.

– Я поеду в замок. Я отвечаю за поиски, так что должен доложить о результатах лорду Думу. Будет подозрительно, если я не сделаю этого сразу же по приезде в город. Людей своих отправлю в казармы. В задней части замка есть дверь прачечной. Оставлю ее незапертой, обычно она не охраняется.

Лот кивнул – в каждом замке была подобная дверь, да к тому же почти в одних и тех же местах – дверь, через которую легко и незаметно мог проскользнуть карманник или тайный воздыхатель дворянских постелей, и так же выйти, с кошельком потяжелее прежнего.

– А мы куда пойдем? – спросил Скотт. – Что вообще происходит?

Это был первый раз за последние несколько часов, когда он, запуганный присутствием королевской гвардии, заговорил.

– Есть одна мысль, – сказал Лот. Он был абсолютно уверен, что там им точно будут рады – в конце концов, как там говорят? «Дом там, где желудок». Или сердце? Короче, одно из двух. Неважно. Суть в том, что там они хотя бы поесть хорошо смогут. Остальные выжидающе на него уставились, так что он щелкнул поводьями и повел их вперед, через ворота Каллиера. А по дороге шепнул Квину:

– Слушай, когда доберемся до места, тебе нужно будет притвориться мной.

– И как именно мне тобой притворяться? Вести себя, как придурок, и обвинять людей в надругательстве над лошадьми? Или тащить все, что на глаза попадется да не прибито гвоздями? – спросил Квин, и Лот был совершенно уверен, что шутит он, чтобы скрыть шалящие нервы.

Так что решил подыграть:

– Да будет тебе известно, ты перечислил мои лучшие качества!

– Какие? Разврат и воровство?

– Предпочитаю думать о них, как об умении объединять и приобретать. – У его плеча раздался сдавленный смешок. – Просто веди себя, как я, ладно? – сказал он, нисколько не сомневаясь, что именно так Квин и поступит. Во время путешествия парень снова и снова доказывал, что представлял собой нечто большее, чем просто маленького колючего мальчишку, которого Лот нашел в куче соломы. На самом деле, он всегда был чем-то большим, просто Лоту потребовалось время, чтобы это заметить.

Они свернули на знакомые Лоту городские улицы. Он смог бы обойти их с закрытыми глазами – знакомое ощущение дома охватило его, стоило копытам застучать по истертой брусчатке и эхом отразиться в ночи. Лот вырос на них и здесь же сделал свои первые неуверенные шаги в профессию. Позже его не раз выручало знание узких извилистых переулков, когда он пытался избежать преследования кредиторов и разгневанных супругов, людей, которые были крупнее него, но на которых он все равно не побоялся раскрыть рот, потому что в этом отношении учеником был медленным. Город даже пах так же, как в воспоминаниях Лота – грязью, солью и, по крайней мере, в этом районе, хмелем и дрожжами.

– Показывайте дорогу, Ваше Высочество, – подсказала Ада, и Лот понял, что остановил лошадь у поворота на мощеную улицу, где жили его родители.

Обернувшись, он оглядел своих спасителей и помолился богу, чтобы родители отнеслись ко всему как можно спокойней. Снова посмотрев вперед, он поехал вниз по склону холма к дому у подножия, к месту, где вырос – дому рядом с пивоварней матери.

Они въехали во двор перед домом и спешились, Лот притянул Квина поближе и пробормотал:

– Будь как я, – а потом постучал в дверь привычным стуком: два-три-два удара.

Послышались голоса; дверь распахнулась, и на пороге показалась его сияющая мать:

– Сынок! – сказала она, бросившись вперед с распростертыми объятиями.

Лот ловко отступил в сторону и подтолкнул Квина прямиком в ее руки. К тому времени, как кто-то из них понял, что произошло, оба уже оказались тесно прижаты друг к другу. Отец с поднятыми бровями посмотрел на него через плечо жены. Лот едва заметно пожал плечами, и в этот же момент мужчина шагнул вперед и мясистой ладонью хлопнул Квина по плечу.

– Рад видеть тебя, мой мальчик! – громко сказал он, и Лот с облегчением выдохнул.

Квин повернул голову, чтобы посмотреть на Лота, и взгляд этот заключал в себе и замешательство, и панику с примесью чего-то гораздо более хрупкого, скрытого под остальными чувствами.

Лот прочистил горло:

– Примите нас? Нам нужно было где-нибудь остановиться, и Квин сказал, что его семья сможет нам с этим помочь.

К этому моменту мать уже заметила, что тело, которое обнимала, было не тем, на которое она рассчитывала. Но даже это не помешало ей сдержаться и приподнять подбородок, чтобы с блеском в глазах спросить:

– А ты кто?

И Лот понял, что она согласна ему подыграть.

– Мама, – сказал Квин, и его голос едва заметно дрогнул на этом слове. – Мы спасаем принца. Может, войдем внутрь, и там уже поговорим? – он оглянулся. – Здесь небезопасно.

У мамы отвисла челюсть, но она быстро взяла себя в руки.

– Спасаете принца? Ничего себе! – сказала она. И поцеловала Квина в макушку. – А я-то ставила на то, что ты станешь менестрелем. Сначала к ним присоединишься, а потом, устав от такой жизни, их обкрадешь. Такой же у тебя обычай, а, дорогой?

– Ну, – сказал Квин, и интонация его голоса превратила ответ в вопрос: – Не в этот раз?

– Что ж, – сказала мама. – Полагаю, именно это называют личностным ростом. Заходите внутрь, дайте-ка я вас хорошенько рассмотрю.

Она втащила Квина за порог, и папа придержал дверь, пропуская следом оставшуюся толпу. Лот оказался последним, так что в полной мере смог ощутить эффект округленных глаз. Взгляд этот он встретил небольшим кивком, говорящим «Доверься мне», и, похоже, отец так и решил поступить, потому что вздохнул, закрыл дверь и спросил:

– Так и кто из вас принц?

Лот прочистил горло, но прежде чем успел что-то сказать, вперед выступил Скотт:

– Я тот, кто храбро спас его и привел группу к свободе и победе. Позвольте представить Его Светлость принца Тарквина из… ну… в общем, принца! – сказал он с размахом и так низко поклонился Лоту, что нос его едва не коснулся пола.

– Тарквин из «ну», – сказал отец, и поднятая бровь исчезла в редеющих седых волосах.

Лот задрал подбородок и попытался принять царственный вид. В том, что у него это получилось, уверен он не был.

– Что ж, это честь, – вот только чести в его голосе было столько же, сколько и в нависшей над дерьмом ноге. – Ты это слышала, любимая? Принц Тарквин из «ну» под нашей скромной крышей.

Мама торопливо потащила Квина на кухню.

– Раз так, убедись, чтобы он вытер ноги, как и все остальные. – И цыкнула на парня: – Ты так похудел, сынок! И такой грязный! – Сунув руку в карман фартука, она вытащила большой носовой платок, и Лот понял, что сейчас произойдет. Он так и не решил, смеяться ему или плакать, когда мать плюнула на платок и стерла грязь с щеки Тарквина, наследного принца Агилона, законного наследника трона.

Квин скривил лицо, пока она оттирала с него грязь.

– Так-то лучше, любимый, – проворковала мама, и Лот узнал этот взгляд. Его мать решила взять Квина под крыло. Она всегда испытывала слабость к безнадежным случаям – не мудрено, с таким-то сыном, как у нее.

Мельком он приметил выражение лица Квина, когда мать потащила его дальше в дом – замешательство на нем боролось с разбитым сердцем. Когда мать Квина в последний раз над ним суетилась? Пусть Лот и был уже взрослым мужчиной, он бы стерпел все грязные носовые платки мира, если бы к ним прилагались материнские объятия. Он не думал, что когда-нибудь станет достаточно взрослым или достаточно зрелым для того, чтобы больше не нуждаться в своей матери. А Квин… ну, Квин был еще младше, когда его ее лишили.

К тому времени, как Скотт распрямился после своего внушительного жеста, мама успела убежать с Квином, и Ада с Дейвом последовали за ними. Лот нашел их на кухне.

Вообще-то кухня была территорией отца. Мать большую часть времени проводила в пивоварне по соседству, а вот отец чаще всего работал дома. Большой кухонный стол был завален отрезками ткани, катушками ниток и подушечками для булавок, походящими на колючих ежей. Огонь в камине, несмотря на поздний час, все еще горел. Мать успела усадить Квина на ближайший к теплу табурет и теперь пыталась привести в порядок его взъерошенные волосы. Квин уставился на нее с покрасневшими щеками и расширенными глазами. Лот не мог его винить. Когда его мать превращалась в наседку, начинало казаться, что в ней собирались все силы природы.

– Оставайся здесь и грейся, сынок, а я что-нибудь поесть соберу, – сказала она, поцеловав в чистое место на щеке, и Лот подавил иррациональную волну ревности. Он не был уверен, возникла она от того, что Квину досталось все внимание его матери, или потому, что она поцеловала Квина, а Лот хотел быть единственным, чьи губы могли его касаться. И это было… да, это было странно. Вот почему Лот не любил иметь дел с чувствами. Все они были слишком странными и запутанными.

Только одно уже пустило в нем корни. Одинокое такое, непонятное, неожиданное и непрошенное.

Черт.

Эту мысль он решил оставить на потом. Сейчас ему нужно было выставить себя принцем хотя бы для того, чтобы Скотт перестал задавать неудобные вопросы. Вообще хоть какие-нибудь вопросы. Что б вообще рта не раскрывал. Наверное, куда проще было попросить Дейва снова его вырубить. Только вот Лот не был уверен, что даже толстый череп Скотта выдержит такое обращение, а его родители, какими бы добродушными и понимающими ни были, простят его за необходимость хоронить тело.

Он откашлялся.

– С вашей стороны было очень мило так нас принять, – сказал он, словно не знал, что его родители были закоренелыми анти-Думами, страстно ненавидящими правителя хотя бы из-за непомерных налогов на хмель и шелк. – Я обязательно вспомню об этом после того, как верну себе трон.

Отец не смог сдержать фырканья, но замаскировал его кашлем.

Мама уперла руки в бока и сказала:

– Сегодня никто ничего возвращать не будет. Сегодня мы вас накормим и уложим спать, а поговорим уже завтра.

Лот знал, что не имело значения, кто с ней говорил – принц или не принц – спорить было бесполезно.

Отец убрал со стола ткани и швейное оборудование, передвинул стулья, чтобы освободить место, и с преувеличенным поклоном усадил Лота во главе стола.

– Мой господин, – сказал он, и оба услышали в его голосе ухмылку. Отец собирался воспользоваться ситуацией по максимуму, и удивляться тут было нечему. В конце концов, все худшие черты перешли к Лоту именно от родителей. Ну, по крайней мере, не придется напрягаться, чтобы состроить по-королевски раздраженное выражение лица.

Мама стащила Квина с табуретки и усадила за стол, словно тот был маленьким заблудшим ягненочком, которого нужно было перевести через большую полную опасностей кухню.

– Так, – сказала она, роясь в кладовке. – У нас есть хлеб, сыр и холодное мясо. Кто хочет есть?

– Простите, миссис мама, – сказал Дейв. – Но Калариан вегетарианец.

Маму это нисколько не смутило. Вызовы были ей по душе.

Прошло совсем немного времени, и все по уши закопались в лучший спред, который Лоту только приходилось пробовать после того, как несколько недель назад он покинул Каллиер. Пай, свернулся вокруг кувшина с пивом и счастливо чирикнул, когда Лот скормил ему ложку меда.

– Итак, – сказал отец. – У тебя есть принц, дракон и разношерстная группа искателей приключений. Без обид, Скотт, но, полагаю, на бумаге все выглядело куда лучше.

– Пай сжег бумагу на Болоте Смерти, – сказал Дейв. – Но это был несчастный случай.

– Вы шли через Болото Смерти? – глаза мамы на мгновение вперились в Лота, но она быстро опомнилась и перевела взгляд на Квина: – Болото Смерти?

– Прости? – пробормотал Квин.

– Болото Смерти, – повторила она себе под нос.

– По правде говоря, – сказал Лот. – Болото не столько «смерти», сколько одного слегка кровожадного эльфа-анархиста, да только так звучит не особо захватывающе.

Калариан мечтательно вздохнул.

– Ты хотел сказать одного очень красивого и мужественного эльфа-анархиста.

– Ох, ну началось, – пробормотала Ада. – Прямо во время еды.

– В общем! – сказал Лот излишне бодро. – Мы выбрались с Болота Смерти. И если не считать парочку заминок по пути…

– Бандитов, солдат, убийц, момента, когда мы заблудились в лесу, смертельный газ, выпрыгивание из окон второго этажа, – перечислила Ада, прежде чем Лот пристальным взглядом заставил ее замолчать.

– Парочку заминок, – продолжил Лот. – Теперь мы в безопасности, и это самое главное.

– Да прибудут со мной силы, – вздохнула мама. Стоило ей развернуться к Квину, и ее тон смягчился: – Ты уверен, что наелся, милый? Кажется, где-то оставалось немного торта.

– Я бы не отказался от торта, – тут же сказал Лот. Его отец готовил самые лучшие торты.

– Он не для вас, Ваша Светлость. Мне слишком стыдно подавать его человеку вашей благородной крови. Для него ведь даже муку нормально не перемололи! Такой подойдет только простолюдинам и, конечно же, моему драгоценному мальчику. – Мама провела рукой по волосам Квина, и у маленького засранца хватило наглости показать Лоту язык, пока никто не видел. Ну хотя бы испуганный олений взгляд исчез, поселившийся на его лице с тех пор, как они переступили порог, так что Лот нашел это обстоятельство стоящим лишения отцовского торта.

После того, как все доели торт (все, кроме Лота, потому что его мать была по-настоящему ужасной женщиной), мама хлопнула в ладоши:

– Так. Нужно найти каждому из вас место для ночлега.

– Как лидер… – начал было Скотт.

– Ты будешь присматривать за лошадьми и охранять ворота, – сказала мама и замолчала, провоцируя несогласие. – В конюшне есть одеяло. Оно почти чистое.

Потом она кивнула Дейву, Аде и Калариану:

– Наверху есть две свободные комнаты. Сами решите, кто с кем поселиться.

– Можно, Пай останется возле огня? – спросил Дейв. – Он ему нравится.

Пай чирикнул в знак согласия и лизнул Дейву ухо.

– Конечно, можно. Квин пойдет в свою старую спальню. – Когда мама посмотрела на Лота, ее глаза сузились. – Не знаю даже, куда нам поселить вас, Ваша Светлость. Можете поспать в кресле, с вашим королевским происхождением вам это должно быть по душе. К тому же, это полезно для осанки.

Лот собрался было возразить, потому что отдавать собственную кровать было уже слишком, но Квин его опередил:

– Он может поделить комнату со мной, мама, – сказал он тихо. – Мы всю дорогу делили спальник. Мы… друзья.

Калариан фыркнул, и Лот пнул его под столом.

На долю секунды на лице мамы промелькнуло удивление.

– Друзья, – наконец, сказала она, подняв на Лота бровь. – Так вы это называете, Ваша Светлость? Потому что мне бы не хотелось думать, что мой сын использовал вас в своих интересах… или же наоборот.

Лот не был уверен, к кому из них она обращалась, но точно знал, что очень скоро она выскажет ему все, что думает. В мельчайших деталях. Хотел он того или нет.

– Никто никого не использует, уверяю вас, – сказал он, и сам на секунду в это поверил, пока не вспомнил, что оказался здесь лишь потому, что поднял руку и заявил, что является принцем, наплевав на протесты Квина. Честно говоря, вполне могло статься, что лгали тут оба.

Но и обоим в итоге от этого стало только лучше, ведь так? Лот спас Квину жизнь на Болоте Смерти. И пусть, если бы его там не было, это сделал бы кто-то другой, это ведь все равно что-то да значило, правда? А Квин спас их всех в охотничьем домике, и они сражались бок о бок с бандитами, так что, очевидно, Лот не был таким уж беспринципным ублюдком, каким был до этого момента. Или был?

Какое-то время мама внимательно всматривалась в его лицо, а потом вздохнула:

– Идите спать, а я приду к вам через десять минут и уложу как следует, – сказала она морю недоверчивых лиц.

Дейв счастливо улыбнулся:

– Это было бы чудесно, миссис Мама. Никто не укладывал меня с тех пор, как я был маленьким орком.

– Что ж, тогда сегодня у тебя счастливая ночь, – мама рассеянно похлопала Дейва по руке, и все встали и последовали за папой, чтобы он показал им, где находится умывальник и спальные места. Скотту вручили одеяло и вытолкнули через заднюю дверь.

Лот хотел было встать, но мама положила руку ему на ногу.

– Не вы, Ваша Светлость, – ее тон был вежливым, но взгляд стальным. – Нам нужно поговорить. Подождите здесь.

Лот придвинул стул ближе к огню, дожидаясь, пока вернуться родители, закрыл на мгновение глаза и позволил себе впитать запахи и уют дома. Находиться тут было приятно. Лот подумал о том, что, если завтра им всем будет суждено умереть, то, по крайней мере, у него останется это.

Отец присоединился к нему через несколько минут, проскользнув в соседнее кресло.

– Мама придет через минуту, только уложит всех, – сказал он и перевел взгляд на Лота, уголки его рта приподнялись в улыбке. – Выдавать себя за наследного принца? Серьезно? За все эти годы ты выкинул не одну впечатляющую глупость, сынок, но это, должен тебе сказать, превосходит их все вместе взятые, – покачал он головой.

– Ох, не знаю, – тихо сказала мама, к ним присоединившись. – Я бы назвала превосходящей все вещью то, что он по-настоящему влюбился в принца.

Лот приготовился все отрицать, но едва ли не впервые в своей жизни не смог выдавить ложь, хотя обычно она слетала с его губ без раздумий. То странное чувство, что он испытал раньше, вновь возникло в груди, и Лот тяжело сглотнул, потому что это, правда, свершилось. Он влюбился в Квина.

Мгновение мама не сводила с него глаз, а потом потрепала по щеке, чуть сильнее, чем следовало бы.

– Иди спать, дорогой, – сказала она. – Выглядишь так, словно не спал целый месяц.

Лот обнял ее и кивнул, потом обнял папу. И, под задумчивые взгляды обоих, поднялся по лестнице в постель.

Глава Пятнадцать

Лот не удивился, проснувшись и обнаружив пустое место на половине Квина. Он тихонько встал, накинул на плечи одеяло и прокрался вниз по лестнице. Годы практики помогли избежать скрипучих ступенек.

Огонь в камине на кухне догорел, но угли продолжали тлеть, и комната полнилась теплом. Квин, сидящий на маленьком табурете с кочергой в руке, наклонился, чтобы пошевелить угли. Пай, свернувшийся у него на плече, громко замурлыкал, стоило им вспыхнуть ярче.

Напряжение в плечах Квина подсказало Лоту, что тот его услышал, так что он прошел вглубь кухни, снял одеяло с собственных плеч и накинул его на плечи Квина. Пай исчез в складках.

Лот уставился на тлеющие угли.

– Значит, завтра мы…

– Не надо, – перебил его Квин и поднял взгляд. Отблески огня заставляли его кожу сиять. – Знаю, завтра я почти точно умру. Так что можно, я просто посижу на кухне твоих родителей и притворюсь, что живу здесь, что всегда тут жил и всегда буду тут жить.

Лот присел на корточки.

– Тебе необязательно завтра умирать, Квин. Мы можем сбежать. Вернемся в Делакорт и сядем на корабль, как и предложил сир Грейлорд.

– Не собираюсь провести остаток жизни, как собака, – прищурился Квин, а потом протянул руку и схватил ладонь Лота; выражение его лица смягчилось. – Не хочу, чтобы ты шел со мной. Не хочу, чтобы хоть кто-то из вас со мной шел, даже Скотт.

– Ада пойдет из-за денег, – сказал Лот. – Да и Дейв в конец помешался на своих драконьих яйцах. Скотт пойдет ради баллад, а Калариан доведет все до конца, просто чтобы потом похвастаться друзьям по «Домам и Людям» участием в настоящей операции.

– Хватит, – крепко сжал его руку Квин. – Пожалуйста. Только на эту ночь. Притворимся, что это мой дом, ладно?

– Ты хорошо подумал? – спросил Лот. – Зимой тут те еще сквозняки, и хмелем всегда несет.

Улыбка Квина выдалась милой и слабой.

– Б-р-р, – сказал Лот. – Просто отвратительно.

Выпустив руку Квина, он опустил задницу на теплые камни перед камином. Вытянул ноги, развел их в стороны и наклонил голову.

Квин что-то проворчал, но соскользнул с табурета на пол. Заполз в пространство между коленями Лота, и, спустя мгновение неуклюжей толкотни и недовольное чириканье пальчикового дракона, прислонился спиной к груди Лота. Тот обнял его за талию, положил подбородок на плечо, и они стали смотреть на тлеющие угли.

– Расскажи о жизни в этом доме, – в конце концов, попросил Квин.

– Мне было тесно, – начал было Лот, но вздохнул и поспешил исправиться: – Ну, так мне казалось, когда я был подростком. Я рвался наружу, попадал в неприятности, но родители всегда знали, чем я занимался. Клянусь, у моей мамы целая сеть шпионов по всему городу. Никакие выдумки Дума и рядом с ней не стояли.

Квин весело фыркнул.

– А родители… – Лот почувствовал боль в груди, осознав, что своими словами вонзит нож в грудь Квина, пусть это и была его идея: – Я люблю их, а они любят меня. Не думаю, что когда-нибудь смогу сделать хоть что-то, что заставит их захлопнуть дверь у меня перед носом. А я совершил немало впечатляющих глупостей, уж поверь.

– О, я верю, – резко усмехнулся Квин. – В этом меня убеждать не придется. Что там насчет истории с менестрелем?

– Вообще-то у меня настоящий нераскрытый талант, который только и ждет, что вырваться наружу. – Лот прижался ртом к уху Квина. – В смысле, до Дейва мне, конечно, далеко, но ритма придерживаться я смогу.

– Вообще-то это уже ставит тебя выше Дейва, – сказал Квин. – Только не передавай ему мои слова. Уверен, для орка он достаточно музыкален.

– И его тексты определенно застревают в голове, – размышлял Лот. – Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть: «Взят в плен был Скотт, пока его зад срет».

Квин тихо рассмеялся и затих. Пай перелетел к камину и стал ковыряться в углях. Квин, не сводя с него внимательного взгляда, несколько раз открыл и закрыл рот.

– Мне страшно, – наконец, сказал он, и голос его при этом прозвучал так по-мальчишески, что у Лота сжалось сердце.

– Мне тоже, – признался он. – Только в этот раз я думаю, что делаю что-то хорошее. Правильное. Ну, ты же знаешь, в чем тут сыр-бор.

Квин мурлыкнул что-то в ответ и устроился поудобнее, руки Лота чуть сильнее обернулись вокруг его талии, словно это могло защитить их от наступления следующего дня.

***

– Итак, – сказал отец. – Каков план?

Солнце светило в окно, заставляя щуриться собравшуюся за столом спасательную группу. Жаворонки тут не водились. Один лишь Калариан выглядел бодро и идеально собранно, но Лот списал все на генетику, нежели на время суток. И он понадеялся, что все это не было результатом вегетарианской диеты, потому что, если дело было в ней, Лоту хватит тщеславия на нее подсесть, и вкусовые рецепторы возненавидят его за это.

Папа раздал завтрак – толстый ломоть хлеба со свежим медом, омлет, ломтики жаренной ветчины и грибы для Калариана. Может, они и собирались навстречу собственной смерти – ха! – но, по крайней мере, с полными желудками, уж об этом отец позаботился.

– Мы знаем, как войдем, – сказал Лот и замолчал, потому что, на самом деле, других пунктов в их плане не было. Окажутся они внутри, а потом?

Отец поднял брови:

– Прошу прощения, Ваша Светлость, но звучит так, словно вы ожидаете, что сможете просто войти, заявить права на корону и надеяться на лучшее. И если это так, то с таким же успехом я могу заколоть вас здесь и избавить остальных от неприятностей.

– Вероятно, за это лорд Дум нас даже вознаградит, – сказала мама со своего места у камина, где полировала чешую Пая. – А может, и королевскими пивоварами за службу назначит.

Скотт подскочил на ноги.

– Вы не можете убить принца! – выкрикнул он, вот только споткнулся на ровном месте, да и рот его до отказа был набит хлебом с медом, так что больше это походило на: «ы е оете уить пица!», что несколько подпортило драматический эффект.

Калариан отмахнулся.

– Заткнись. Не будут они никого убивать. Это просто фигура речи. И они правы. Нам нужен план. – Взгляд его стал отстраненным. – Как бы это разыграли в «Домах и Людях»? У кого-нибудь есть игральные кости?

Ада закатила глаза.

– Их двое, – вдруг сказал Дейв. – Принцев. Но я все еще Дейв.

На вопросительный взгляд мамы Лот объяснил:

– Скотта наняли, чтобы спасти принца, но единственное описание, которое ему дали, заключалось в рыжих волосах. Квин делил со мной камеру и ради побега заявил, что принц – он. Так что они решили взять нас обоих – прошло слишком много времени, никто не знает, как выглядит принц, хотя это же очевидно. Принц я. – Стушевался он под пристальным взглядом матери. – Очевидно ведь.

– Так лорд Дум не знает, как ты выглядишь? – спросил его отец, барабаня пальцами по столешнице с детства знакомым Лоту движением. Это всегда сопровождало Идею, и была она либо блестящей, либо ужасающей. Это Лот унаследовал от отца. – Он ведь твой дядя!

А вот это уже была опасная территория – Лот не так много знал о прошлом Квина, чтобы должным образом ответить на подобный вопрос. Так что мгновение он просто колебался, открывая и закрывая рот.

– Пап, – сказал Квин, и слово это слетело с его губ слабым и дрожащим. – Мы с принцем говорили об этом. Похоже, лорд Дум не видел принца с младенчества, а тут еще и все эти годы в плену. Вполне возможно, что лорд Дум примет за принца, ну, меня. По крайней мере, это даст нам преимущество во времени.

Вообще-то ни о чем таком они не говорили, но Лот был благодарен за спасение.

– Да, именно это о… мы и обсуждали.

– Я запутался, – сказал Дейв, и оказался таким не единственным.

– Сомнительное преимущество, – сказал папа. – Почему бы ему просто не убить вас обоих?

Лот моргнул.