Текст книги "Рыжий наследник (ЛП)"

Автор книги: Лиза Генри

Соавторы: Сара Хоней
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Червячок сжал губы в тонкую линию. На мгновение он стал выглядеть старше. Лоб наморщился в раздумьях.

– С такой же легкостью он мог убить нас в темнице Делакорта. Я не говорю, что это не дело рук Дума, но есть шанс, что благодетель Скотта действительно хочет спасти принца.

– Ну, тогда он гребанный идиот, а?

Рот Червячка дернулся.

– И это тоже, да. Но в мире полно идиотов.

Лот решил, что Червячок ему нравится. Он был раздражительным, циничным и обладал острым умом. Не повредил делам и хороший сон – вернее, то, что от него осталось после ночных развлечений эльфов, – под правильным углом он даже показался ему привлекательным. Как жаль, что прошлой ночью он отклонил предложение Лота лишить его девственности. Хорошо хоть, у них еще оставалось время – если сегодняшнее утро о чем-то и говорило, так это о том, что он не был так уж невосприимчив к чарам Лота, а значит, Лот в любой момент мог повторить свое предложение. Среди новоприобретенных компаньонов Червячок определенно стоял в его списке на первом месте. Калариан, может, и был чертовски привлекательным, но, после прошлой ночи, Лот был почти уверен, что у него не хватит выносливости угнаться за ним. Не то чтобы ему не было интересно попробовать собственные силы.

Он повернулся и проследил взглядом за возвращающимися к лачуге Каларианом и Бенжи.

– Ух, – сказал Червячок. – Это…

– Словно за маятниками наблюдать, да? – задумчиво изрек Лот. – Тот еще гипноз.

Червячок удивил его смехом:

– Не уверен, что тут более занимательно – эти двое или Скотт, вцепившийся в свои жемчужинки.

– Определенно, Скотт, – сказал Лот. И не смог удержаться, чтобы не добавить: – Вероломная маленькая дрянь. Хочешь меня Бенжи сплавить?

– Радуйся, что ты не принц, – сказал Червячок с кривой усмешкой, которую Лот так и не смог расшифровать. Прежде чем он успел о ней задуматься, Червячок с озорной улыбкой на лице спросил: – Ты же знаешь, с чем рифмуется «дрянь»?

– И правда! Ты прав! – просиял Лот и развернулся к лачуге, чтобы еще немного поддразнить Скотта.

***

Потребовалось четыре несчастных грязных дня, чтобы пересечь Болото Смерти. По крайней мере, Бенжи снабдил их едой и знал, какими тропами безопасней всего идти, чтобы не вляпаться в вонючую засасывающую грязь и большое скопление болотного газа. Бенжи раздал им толченный древесный уголь, чтобы завернуть его в ткань и приложить к лицам, так что у всех подбородки перемазались и без масок выглядели как темные угольные бороды. (Волосам же Скотта на лице это придавало куда больше уверенности, на что и указал Бенжи с радостью.) И хотя Лот несколько раз ловил себя на том, что у него кружится голова, ему было значительно лучше, чем когда они только-только ступили в болотную местность. Лошади несколько раз застревали, увязая по колено в грязи, и только Дейву удавалось их вытаскивать.

Скотт переносил дорогу хуже всего. Не только потому что Дейв продолжал радостно вслух сочинять Дерьмовую Балладу, а потому что яро возражал простив Бенжи на месте лидера. Лот подозревал, что это так сильно раздражало Скотта потому, что Бенжи к чертям не сдалась эта должность – он просто хотел, чтобы группа убралась от него подальше. Возможно, единственная причина, по которой он не позволил им всем помереть на болоте, заключалась в том, что Калариан продолжал отсасывать ему при любом удобном случае. Несмотря на высокомерие, у Калариана кишка была тонка быть плохим мальчиком – в прямом и переносном смысле. Не то чтобы Лот его жалел. Эльфы все равно оставались чертовски привлекательными.

Скотта все это, конечно же, шокировало. Аде и Дейву, похоже, было все равно. Лот был безмерно признателен за бесплатное шоу, а Червячок… бедняга Червячок большую часть дороги краснел как свекла. Лот не был уверен, было ли это из-за того, что эльфы так открыто выражали свои чувства, из-за того, что они так хорошо проводили время или из-за несправедливо красивых членов, заставляющих Червячка краснеть и заикаться каждый раз, когда он смотрел в их сторону.

Возможно, из-за всего сразу.

Как бы то ни было, Червячок немного потеплел к Лоту во время их путешествия по Болоту Смерти. Лот подозревал, что во многом это было связанно со смущением, которое Червячок был не в силах скрыть, так что парень был благодарен Лоту за отсутствие поддразниваний по этому поводу. Червячок был остроумным и сообразительным, и его невинность казалась почти нелепой. Однако смех над ней означал бы поддразнивание не за девственность, а за четверть жизни, проведенную в камере. Некоторые удары казались слишком низкими даже для Лота.

Ха.

Так, значит, у него все-таки была совесть. Кто бы знал? Определенно не Лот и не люди, его встречавшие. Но она, правда, ни разу не показывала себя миру, и то, что происходило сейчас, Лот находил довольно тревожным. Родители в Каллиере будут смеяться до упада. Лот точно собирался вернуться, но не мог избавиться от беспокойства, что они играют на руку таинственному покровителю Скотта. Кто сказал, что они могли доверять ему? Пусть сначала он считал самым разумным сбежать от группы, как только они доберутся до Каллиера, теперь Лот не был уверен, что вообще хотел туда идти.

Каллиер был домом – насколько вообще какое-то место могло быть домом человеку, которому часто приходилось покидать его посреди ночи, чтобы избежать осложнений с законом. Там Лот родился и вырос. Его отец был портным, а мать – пивоваром, отсюда и унаследованная любовь Лота к лучшим вещам в жизни: моде и алкоголю. От нечего делать, он размышлял о том, какими были родители Червячка и насколько разнилось их воспитание. Может, Червячок и был внебрачным сыном, но, очевидно, отец признавал его существование. В каком-то смысле он даже любил его, иначе какую бы ценность тот представлял в качестве заложника? Но каждый раз, когда Лот пытался расспросить Червячка о детстве, тот пожимал плечами и бормотал, что это не имело значения.

– Могу с уверенностью заявить, что моя семья не была так близка, как их, – уклончиво ответил он, кивнув на эльфов, с переплетенными пальцами направляющихся к деревьям.

– Не уверен, что хоть чья-то семья близка так, как их, – сказал Лот с усмешкой. Он выведал, что, на самом деле, Кэл и Бенжи были не двоюродными братьями, а просто дальними родственниками, но не собирался ни с кем делиться этой информацией – слишком уж интересно было наблюдать за скандалами, которые устраивал Скотт.

Бенжи заверил, что еще один день на ногах выведет их на дорогу, и пусть Лот метался в сомнениях на счет того, стоило ли возвращаться домой, возможности убраться от грязи, газов и постоянного нытья Скотта по поводу пения Дейва, к припеву которого присоединялась вся группа, он ждал с нетерпением. К тому же, Червячок сказал, что вдоль дороги до Толера стояли деревни, а деревни означали удобства, может, даже таверну или гостиницу с теплой едой, удобными кроватями и горячей водой для ванны. И Лот не стал бы жаловаться, если бы в основе этих теплых блюд лежало меньше репы и больше курицы или говядины. Черт возьми, да он сейчас и на кролика бы согласился.

Лот заметил, что даже с вегетарианской едой Бенжи Червячок стал выглядеть менее изможденным, локти не так больно кололи по ночам. Конечно, это могло быть связанно и с тем, что он перестал спрашивать Червячка, не хочет ли тот при первой же возможности наведаться в ближайшую конюшню. Червячок же изо всех сил старался не перетягивать на себя одеяло и не слишком извиваться. В любом случае, теперь в Червячке было меньше костей и больше кожи, что доставляло Лоту удовольствие, о котором он старался не слишком часто задумываться. Вместо этого он думал о моменте, когда они выберутся с болота.

На протяжении большей части пути через Болото Смерти окружающий пейзаж почти не менялся – одни искривленные призрачные деревья да мили и мили вонючей грязи. Наконец, как раз в момент, когда Лот начал думать, что никогда не выберется из зловония серы и грязи, засасывающей ботинки при каждом шаге, он посмотрел вниз и обнаружил, что наступил на пучок жесткой зеленой травы. Удивление от того, что он увидел нечто живое и зеленое, чуть не заставило его споткнуться.

С этого момента каждый шаг приносил новый признак жизни: свежую траву, молодое деревце с зеленым стволом, жужжание насекомых и, наконец, когда рассеялся весь болотный туман, пение птиц. Впервые за несколько дней Лот вдохнул чистый воздух.

– Что ж, – в конце концов, объявил Бенжи. – Вот и край болота. – Он кивнул в сторону зарослей деревьев. – Пойдете туда и найдете дорогу на Толер. Поверните там на восток, и до него останется час езды.

– Что такое «восток»? – спросил Дейв. – Я знаю только «право» и «лево».

– Восток слева, – уверенно заявил Скотт.

– Восток справа, – поправила его Ада со вздохом и закатила глаза. Когда Скотт послал ей хмурый взгляд, она указала наверх. – Ты ведь знаешь, что солнце встает на востоке, Скотт?

Калариан и Бенжи обменялись сдержанными хлопками по спинам, словно не провели последние несколько дней на членах друг друга.

– Удачи с заданием. Заходи проведать, если окажешься неподалеку, – сказал Бенжи, напоследок хлопнув Калариана по дерзкой заднице.

– Думаю, зайду, – сказал Калариан с усмешкой. – Да здравствует революция!

– К черту державу, – с нежностью ответил Бенжи.

Они сняли тряпки с лиц и вернулись на лошадей. Наблюдая за тем, как Червячок садится в седло, Лот удержался от лошадиной шутки, хоть та и просилась наружу. Червячок поймал его взгляд и поднял бровь:

– Присоединитесь, Ваша Светлость, или мне взяться за зверя в одиночку? – спросил он с усмешкой.

Оба расхохотались. Лот запрыгнул позади Червячка и с улыбкой обнял того за талию, потому что, несмотря ни на что, они пережили Болото Смерти.

***

По мнению Лота, не было более восхитительного звука, чем стук копыт по утоптанной дороге – осязаемый признак того, что они, и вправду, оставили болото позади. Он глубоко вдохнул, рассеянно потянул за шарф, чтобы почувствовать свежий воздух и на лице, и случайно разбудил Пая, тут же начавшего ворчать и шипеть перед тем, как снова заснуть.

Каким-то образом теперь дом дракона находился в его шарфе. Пай снова и снова залезал в так называемые Червячком воровские карманы, чтобы вздремнуть, и, когда Лот пытался прогнать его обратно к Дейву, смотрел грустными зелеными глазками и жалобно щебетал, пока тот не сдавался и позволял ему сидеть там и дальше. Лот готов был поклясться, что дракон играл на его чувствах, но не особо возражал.

Они миновали несколько лачуг на обочине дороги, и Лот понял, что до Толера осталось недалеко. И действительно, спустя двадцать минут верхом они миновали окраину города. Смотреть было особо не на что – несколько улиц сгрудились вокруг грязной лужайки домов – но, после последних дней, проведенных на Болоте Смерти, и они, по мнению Лота, могли посоперничать с вершиной цивилизации. И самым приятным оказалось наличие гостиницы.

– Скотт, – позвал Лот. – Твой покровитель позаботился о том, чтобы мы могли останавливаться по этой дороге?

Он прекрасно понимал, что ничего такого предусмотрено не было, но ему было все равно – он знал, как не помереть с голода. Просто хотел заставить Скотта поувиливать. Да, возможно, он все-таки затаил небольшую обиду за то, что Скотт с такой легкостью предложил его болотному монстру.

Скотт нахмурился и открыл рот, но его опередил Калариан:

– У меня есть деньги.

Лот и Червячок одновременно на него уставились.

– С каких это пор? – потребовал Лот.

Калариан широко улыбнулся – он все еще пребывал в том хорошем настроении, которое бывает только после исключительного секса, и оно сохранилось у него с тех пор, как они с Бенжи в последний раз исчезли в кустах, заставив остальных неловко толпиться и слушать кэловское «Трахни меня, папочка!»

(«Разве они не кузены?» – спросил Дейв. Лот не стал ничего объяснять.)

– У меня есть деньги, – повторил Кэл. – Бенжи решил, что мне пригодятся наличные. Он ведь грабит своих жертв, а на болоте, по его словам, тратиться особо не на что. – Он полез в седельную сумку и с ухмылкой вытащил пухлый кошелек.

– Ты выкинешь его и заплюешь? – спросил Дейв, широко распахнув глаза.

– Нет, я сниму нам комнаты в гостинице Толера и куплю горячую еду без репы, – сказал Калариан.

– И горячую ванну? – спросил Лот.

– И горячую ванну. Но только сегодня, чтобы избавиться от болотной вони. И нам придется делить комнаты, если хотим, чтобы денег хватило до самого Каллиера.

– Чур я не со Скоттом, – тут же заявил Червячок, и Лота разорвало между восхищением его сообразительностью и раздражением от того, что не он подумал об этом первым.

– Аналогично, – быстро повторил он, почувствовав небольшое удовольствие от того, как вытянулось лицо Скотта, когда остальные последовали примеру, оставив его делить постель с Дейвом.

– Ладно, постараюсь тебя не задавить, – заверил его Дейв. – Может, даже сможешь послушать новый куплет баллады! Поможешь найти рифму к «мокрому пердежу».

Лот тихо фыркнул и почувствовал, как Червячок затрясся от беззвучного смеха. Эту версию Червячка он предпочитал тому хмурому зверьку, которым тот был поначалу. Это действительно восхищало – что свежий воздух, адекватная еда и отсутствие запирания в темнице делали с телосложением некоторых людей. Он положил подбородок на плечо Червячка и вгляделся в угасающий дневной свет в поисках гостиницы. Скотт остановился посреди дороги с очевидно потерянным видом, но Червячок дернул поводья и уверенно проехал мимо.

– Сюда. Поверь, нам не нужна гостиница на главной дороге, нужно найти другую.

Калариан обменялся взглядом с Лотом, тот пожал плечами. Это была одна из немногих частей королевства, откуда его не прогоняли – ну, в смысле, его там никогда и не было, потому что одно никогда не обходилось без другого. Калариан издал щелкающий звук, и лошадь повернула за ними. Дейв и Ада, ехавшие рядом, поехали следом, и, наконец, бормоча под нос о том, что они совершали ошибку, повиновался и Скотт.

Червячок проехал мимо гостиницы дальше по дороге, резко повернул направо и по проулку направился к небольшому неприметному зданию. Одного взгляда хватило, чтобы Лот понял – Червячок был прав – первая гостиница была рассчитана на прохожих – с завышенными ценами и разбавленным элем. А вот эта выглядела как заведение, которое не стремилось никого впечатлить – если вы не знали о его существовании, то и комнаты там не заслуживали.

– Даже не буду спрашивать, откуда тебе известно это место.

– Хорошо, – сказал Червячок. – Потому что я не собираюсь ничего тебе объяснять.

Тут определенно была какая-то история, и однажды Лот непременно ее выведает, но сейчас все его внимание было приковано к аромату жареного мяса, доносящемуся из таверны. Он откинул голову, принюхиваясь. Червячок сделал то же самое и издал низкий стон, который был бы неуместен в спальне.

– О, боги, – простонал он. – Настоящая еда.

Лицо Калариана вытянулось в напряженной гримасе.

– Нет ничего плохого в вегетарианской еде!

– Конечно, нет, – согласился Лот, поспешив успокоить владельца кошелька. – Обычно нет. Но у Червячка все еще торчат ребра, оттого и дурной характер. Думаю, нам следует уже добавить мясца на его кости.

– Справедливо, – кивнул Калариан, немного успокоившись. – Я сниму комнаты. А Скотт устроит лошадей в конюшне.

Скотт, в надежде вернуть себе контроль над группой, дождался, пока Калариан зашел внутрь, потом прочистил горло и громко заявил:

– Я пойду, позабочусь о лошадях, а эльф снимет комнаты.

Это было лишним. Никто его и не слушал.

Глава Восемь

Завороженный, Лот наблюдал за тем, как Червячок расправляется уже с третьей тарелкой тушеного мяса. Он понятия не имел, куда это все девалось, но парень определенно наслаждался процессом, даже не подозревая о том, какие непристойные звуки издавал. Они заняли столик в дальнем углу таверны, подальше от любопытных глаз. Должно быть, Калариан щедро выложил из кармана, потому что, стоило Лоту моргнуть, как служанка приносила еще еды и питья. Все жадно ели и пили, отложив разногласия в сторону, и он понял, что не один был в настроении отпраздновать спасение с болота.

Так что он позволил себе расслабиться, совсем немного.

По крайней мере, сейчас они были в безопасности. Он откинулся на спинку стула и, запрокинув голову, сделал большой глоток эля, а, когда опустил кружку, поймал на себе пристальный взгляд Червячка. Не в силах удержаться, Лот многозначительно облизнул губы, и парень покраснел и опустил голову, избегая ответного взгляда. Но прежде чем он это сделал, Лот успел заметить что-то в его лице. Возможно, голод, заставивший Лота предположить, что, несмотря на протесты, ночи сна рядом с другим мужчиной – привлекательным мужчиной, как он сам себе напомнил – пробудили в Червячке нечто большее, чем любопытство.

Он потянулся, наслаждаясь полнотой в животе и теплом огня, и ткнул Калариана:

– Ты заказал ванну?

Калариан кивнул в сторону служанки.

– Просто скажи Дженни, и она прикажет принести ванну в твою комнату.

– Дженни? Уже называете друг друга по именам? – ухмыльнулся он.

И он совсем не ожидал, что Калариан подмигнет и скажет:

– Что сказать? Дамы любят эльфов.

Лот увидел в Калариане новую сторону – доверительную и – осмелился он подумать – приятную. Возможно, то, что Лот принял за подростковую угрюмость, на самом деле, было отчаянной потребностью потрахаться. Очевидно, один вид мяса ему все-таки нравился.

Червячок подавил зевок, и Лот заметил, как тот ссутулился в кресле.

– Так уж и быть, Червячок. Можешь запрыгнуть в воду после меня. Она все еще будет теплой.

– Кто это сказал, что ты пойдешь первым? – взбрыкнул Червячок, когда Лот подозвал служанку и дал ей свои указания.

– Сначала красавцы, потом чудовища, – беззаботно ответил Лот, поднимаясь со стула.

Он уже успел подняться по лестнице, когда расслышал тихий ответ:

– Сначала дерьмо, потом лопата, ты хотел сказать.

Почти.

Скажи это кто другой, и он бы разозлился, но из уст Червячка это прозвучало смешно. И все же он остановился и развернулся.

– Посмотри на меня, Червячок. А теперь на себя. Если ты примешь ванну первым, я выйду из нее грязнее, чем зайду.

– Справедливо, – признал Червячок, и они продолжили подниматься по лестнице.

***

Ванна была блаженством. Абсолютным блаженством. И Лота даже не заботило, что раньше он принимал ванны побольше и погорячее. Не заботило, что в Каллиере он бывал в ваннах, в которых подземные печи наполняли комнаты паром, а вода была такой горячей, что едва не закипала. Ни одна ванна в жизни Лота не была такой великолепной, пусть ему и пришлось сесть на корточки, чтобы смыть четырехдневный запас болотной грязи. Возможно, он даже слегка застонал и не упустил из вида неравнодушное выражение на лице Червячка, прежде чем тот поспешил к окну, притворившись заинтересованным абсолютным ничем, происходящим снаружи. Лот мысленно улыбнулся. От него не ускользнуло, что, пусть Червячок и отвернулся, стоило Лоту раздеться, как тот украдкой поглядывал на него – поглядывал украдкой вот уже несколько дней, как вдруг понял Лот.

Лот снова переключил внимание на водные процедуры. Принесли и воду с пастой из шалфея и соли, чтобы почистить зубы, так что он провел по ним языком и насладился свежестью, прежде чем заняться остальной частью себя. Тщательно поскреб каждый дюйм кожи, до которого смог дотянуться, и заворчал под нос, не добравшись до плеч. Тогда к нему подошел Червячок.

– Могу… могу помочь со спиной, если хочешь, – робко предложил он.

Лот поднял брови.

– Ты мне, я тебе?

– Типа того, – кивнул Червячок, и щеки его порозовели то ли от жары, то ли от смущения. Лот так и не понял.

– Договорились, – он выудил из воды мочалку и перебросил ее Червячку, который ловко ее поймал и уставился так, словно понятия не имел, что делать дальше. Может, и правда не знал. Лот наклонился и приманил Червячка поближе:

– Не стесняйся. Лучше поторопись, пока вода не остыла.

На секунду на лице Червячка вспыхнула неуверенность, но потом он расправил плечи, коротко кивнул и пересек комнату. Встал за ванной, и на плечи Лота опустилась теплая мыльная ткань, за которой тянулся след от прохладных и нежных прикосновений кончиков пальцев. Лот вздрогнул. Он уже говорил, что эта ванна была великолепной? Так вот, он забирал слова обратно. Эта ванна была самой великолепной в мире. Из него вырвался вздох, и на мгновение руки Червячка замерли, но, стоило Лоту повести плечами, как они снова задвигались, на этот раз сильнее и увереннее.

Червячок направился вниз по спине Лота, и хотя его прикосновения не были чувственными, платоническими их тоже назвать было трудно. Лот не стал комментировать то, как прижались к нему пальцы, когда обернулись вокруг ребер, или как надолго они зависли прямо над полушариями его ягодиц, но и отстраняться от пытливых рук не стал.

Как только спина оказалась тщательно вымыта, Червячок притащил ведро с чистой водой и с помощью ковша вылил ее на голову Лота, провел кусочком мыла по мокрым локонам, пытаясь создать пену. Преуспел он не особо и, ополоснув волосы, уставился на них с сомнением.

– Вроде… чистые?

Лот пожал плечами. В его правилах «вроде чистые» считались вполне пригодными, да и, в любом случае, это было намного лучше, чем «густо покрытые болотной грязью». Он поднялся без предупреждения, чтобы услышать, как Червячок взвизгнет при виде его голого зада, и не остался разочарован. А когда выбрался из ванны, Червячок неловко сунул ему полотенце, уставившись на особенно интересный квадрат пола.

– Твоя очередь! – весело сказал Лот, даже не думая поворачиваться спиной.

Червячок выжидающе на него уставился, но Лот проигнорировал этот взгляд и продолжил вытираться. Прошло совсем немного времени, прежде чем Червячок решил, что горячая вода все-таки дороже скромности. И вздохнул. Без церемоний разделся и быстро проскользнул в ванну, но не настолько, чтобы Лот не заметил, что даже неделя регулярного питания и свежего воздуха превратила его из чуть ли ни скелета в просто слишком худого человека. И это был чертовски хороший результат.

Звук, который издал Червячок, растянувшись в парящей воде, был определенно непристойным. И, конечно, как и Червячок, Лот изо всех сил постарался оставить его незамеченным. Он обернул полотенце вокруг талии, встал на колени у ванны и начал его оттирать. И вот это уже не было нежным скольжением по коже. Но ведь Лоту нужно было отмыть его. Червячок зашипел сквозь зубы, Лот пробормотал извинения, но не остановился. Он начал с задней части шеи Червячка, борясь с въевшейся грязью, на которую смотрел последние дни, и издал тихий торжествующий звук, когда обнаружил под грязью чистую кожу с легкой россыпью веснушек.

– Поцелуи ангелов, – сказал он в тихом восхищении.

– Что?

– Поцелуи ангелов. Так говорят о веснушках.

Червячок издал смешок.

– Ты не думаешь, что, если бы ангелы все это время осыпали меня поцелуями, то могли бы и из проклятого подземелья раньше вызволить?

Лот пробежался намыленными руками по лопаткам Червячка и с удовлетворением обнаружил, что кожу, что скрывалась под одеждой, чистить было легче, так что прошло не так много времени, прежде чем по спине побежали ручейки серой воды, оставляя все больше розовой от жары кожи и веснушки, выглядящие как настоящие поцелуи. Лот в последний раз ополоснул кожу, остановившись чуть выше верхней части задницы Червячка.

– Может, это я ангел, посланный тебя спасти.

Червячок откровенно фыркнул.

– Ага. А я – потерянный принц. – Он потянулся назад и выхватил мочалку из рук Лота, намылил ее и потер лицо и шею. – Остальным займусь сам, а ты не поможешь мне вымыть волосы?

Лот кивнул и стал смотреть, как эффективно Червячок стал приводить себя в порядок. Это были движения человека, привыкшего мыться как можно быстрее и не получающего от процесса никакого удовольствия. Было что-то бесспорно печальное в мысли, что целых пять лет Червячок отмывался кошачьими губками и влажными тряпками.

Лот заставил себя встряхнуться. Не он запер Червячка. У него не было причин чувствовать себя виноватым. И все же, когда Червячок закончил, Лот стал нежнее – вылил едва горячую воду на запрокинутую голову Червячка и принялся мыть волосы. Червячок издал еще один непристойный звук, когда вода полилась по его телу, и, стоило Лоту провести пальцами по спутанной копне и еще раз ее ополоснуть, как он вдруг с удивлением обнаружил, что рыжий цвет был намного ярче – блестящая медь, бликующая в свете камина.

– Ох, как хорошо, – вздохнул Червячок, а потом провел руками по волосам и откинул их с лица с настоящей, искренней улыбкой. Именно в этот момент Лот пришел к поразительному осознанию.

Червячок был привлекательным.

Не в смысле «если смотреть под нужным углом», как он думал раньше, нет. Сейчас, когда от Червячка не пахло болотом, соломой и отчаянием, сейчас, когда Лот смог по-настоящему его разглядеть, он был действительно красив. Чистые волосы вдруг взвились кудрями, и, в сочетании с фарфоровой кожей и тонкими чертами лица, красота делала его похожим на фейри. Лот мог бы пялиться на него весь день, если бы только Червячок не выбрал именно этот момент, чтобы игриво плеснуть на него водой из ванны и рассмеяться, когда Лот дернулся назад в попытке избежать брызг. Червячок плеснул в него еще раз и без предупреждения встал, предоставив Лоту прекрасный обзор на задницу, словно в отместку за схожий поступок.

Если это и была месть, то она провалилась. Лот с жадностью впитывал вид на дерзкие полушария, потеряв дар речи от их бледного совершенства, и, только когда Червячок выбрался из ванны, ему пришло в голову протянуть полотенце. Червячок взял его и не отпрянул, когда кончики их пальцев соприкоснулись. Кожа его была теплой, и Лот обхватил тонкое запястье, поймал взгляд. Червячок прикусил губу, у него вспыхнули щеки, но с места он не сдвинулся.

Единственное, в чем Лот был хорош, так это в чтении людей, и Червячок не был исключением. Что-то в его взгляде сказало Лоту, что, пусть колючий, вспыльчивый, недоедающий Червячок из прошлого никогда бы не принял его предложение переспать, был, как минимум, небольшой шанс, что этот Червячок – чистый, влажный и застенчивый фейри с крошечными капельками воды, стекающими с кудрей и оседающими на бледной коже – не откажет. Не сегодня, не с правильно подобранными словами. Вопрос слетел с губ прежде, чем он успел дважды его обдумать:

– Пойдешь со мной в постель, Червячок?

Червячок едва ли колебался, ответив:

– Да.

Что ж, это оказалось неожиданно легко. Лот думал, ему придется хоть немного польститься.

– Да?

– Да. – Червячок наклонил голову и потер рукой затылок. – Если только… если только ты не дразнишься. – Щеки его пылали, взгляд стал настороженным.

Лот шагнул вперед, накинул полотенце на плечи Червячка и притянул его ближе – настолько, чтобы заглянуть в глаза. А глаза у Червячка были широко распахнуты и наполнены надеждой и страхом.

– Я не дразню, – заверил он и наклонился для поцелуя. Ничего экстремального – простое прикосновение губ, рука, пробегающая по кудрям – но и этого было достаточно, чтобы парень тихо вздохнул и расслабился.

Червячок.

У Лота было не так много правил – на самом деле, их вообще почти не было – но одно жесткое и незыблемое существовало.

– Если я собираюсь переспать с тобой, мне нужно знать твое имя. Не могу же я и дальше продолжать звать тебя Червячком.

Червячок напрягся.

– Зачем тебе его знать?

Лот провел кончиками пальцев вниз по позвоночнику Червячка и почувствовал, как тот вздрогнул.

– Ну, должен же я знать, что шептать тебе на ухо, пока буду соблазнять? – сказал он легко.

Червячок расслабился под его прикосновениями. Спустя мгновение, он сказал:

– Кью. Можешь звать меня Кью.

– Это… безусловно имя, – сказал Лот осторожно.

Червячок – нет, Кью – неожиданно ухмыльнулся.

– Легко запомнишь, пока будешь соблазнять, – отметил он и, возможно, устав ждать обещанного соблазнения, наклонился и поцеловал Лота, прежде чем тот успел сказать что-то еще.

Что касалось поцелуев, они были ужасны – сплошные зубы и неуклюжие ракурсы. Но Лота это не заботило. Он наклонил голову и отстранился ровно настолько, чтобы направить их рты, пробуя вкус соли и шалфея, упиваясь им. Кью («Не червячок, не Червячок», – напомнил он себе) издал тихий, хриплый звук, и, когда они отстранились, широко раскрыл глаза:

– Все… все правильно?

Лот одарил его самой обворожительной улыбкой:

– Все чудесно, – солгал он, одной рукой обняв Кью за плечи и проведя его через всю комнату к кровати. – Почему бы нам не устроиться поудобней, и ты сможешь сказать, что хочешь попробовать.

Лот легонько его толкнул. Задняя часть ног Кью ударилась о кровать, и он тут же сел, заставив хрустнуть солому в матрасе, когда та спружинила.

Кью уставился на него и стал открывать и закрывать рот, пока не признался:

– Не знаю. Понятия не имею, что мне нравится, – нахмурил он лоб, словно боялся, что это был тест, и он его провалил.

Лот шагнул ближе и, оказавшись между ног Кью, опустил руки ему на плечи и мягко подтолкнул назад, заставив плашмя упасть на кровать, а потом заполз следом.

– Давай, сделаем так, – предложил он. – Почему бы мне не показать тебе пару вещей, которые могут тебе понравиться?

Кью сглотнул и тупо кивнул – и что прикажете делать с таким слепым доверием, кроме как наклониться и наградить его поцелуем? На этот раз вышло лучше – менее настойчиво, более осторожно. Лот почувствовал, как по телу прокатилась волна возбуждения, и, чем дольше они целовались, тем сильнее она накрывала. Лот всегда любил секс – во всех его проявлениях. Он считал себя внимательным любовником – отчасти от профессиональной гордости, отчасти потому, что любил наблюдать, как люди распадаются на кусочки. Так что, по всем критериям, он должен был быть уверен в себе. И все же, по какой-то причине, на краткое мгновение он вдруг понял, что колеблется, боясь все испортить.

«Не будь идиотом», – сказал он себе и решительно преодолел внезапный приступ нервозности.

Он провел рукой по ребрам Кью, позволив большому пальцу скользнуть по соску, и был вознагражден резким вздохом. Когда он повторил действие, уверенность снова к нему вернулась. Он напомнил себе, что был хорош в этом. И стал водить руками по всей коже Кью, до которой мог дотянуться, целовать, впитывая тихие звуки всякий раз, когда находил чувствительные места – их он запоминал на будущее.

Когда их рты разошлись, Кью немного задыхался, и Лот с удовлетворением приметил, что член Кью полностью затвердел. Он тоже был очень красивым, торча из гнезда медных волос. Он был длинным, худым и бледным, как и все остальное тело, хотя головка розовела, как и раскрасневшиеся щеки Кью. Лот стянул с себя полотенце и отбросил его в сторону, не упустив ни того, как расширились глаза Кью при виде его обнаженного тела, ни того, как они задержались на его эрекции.