Текст книги "“Водила” для стервы (СИ)"
Автор книги: Лия Хиро
Соавторы: Эрика Руч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
– У меня в гостях, киса. Жаль только, что весь Новый год проспала. А я думал, вместе отметим, развлечёмся. – Пробегается затуманенным водярой взглядом по моим ногам, скользит по декольте и застревает в зоне губ.
– Что тебе от меня нужно? Мало в прошлый раз показалось? – повелительно вскидываю подбородок, а мой внутренний голос, запуганный и забившийся вон в тот, прикрытый отодранными кусками обоев угол, кричит: “Аврора, прикуси свой длинный язык!”
Подходит ближе. Ставит напротив меня стул, крутит его по грязному полу, вызывая в моей и без того раскалывающейся голове, немыслимый скрежет. Седлает обветшалую мебель и рыкает так резко, так злачно, что мне кажется, около моих ушей ударили в барабаны.
– В прошлый раз ничего не было, дура! Зато теперь... Предвкушаю...
– Слушай, Юрий... Давай мы разойдёмся по-мирному и я сделаю вид, что ничего не случилось. Даже закрою глаза на то, что ты, сукин сын, вырубил меня ударом по голове.
– Двумя. – беззубо ржёт этот отброс. Гордится собой что ли?
– Это ты за мной следил последние два месяца?
– А как же. – Закуривает “Приму” и выдыхает едкий дым в сторону моего декольте.
– Значит, и в квартире у меня тёрся тоже ты. – Делаю умозаключение и отодвигаюсь на самый край дивана. – Я и это готова забыть, если ты в ответ забудешь мой адрес, номер телефона и сам факт моего существования.
Обхватываю себя руками. Согласится или нет? Если не совсем дурак, должен опомниться и отпустить меня. Тем более, после двух лет лишения свободы, должен поумнеть. Хотя... По внешнему виду не скажешь. И опять же, не поверит. Мне? Той, что собственноручно сдала его властям? Вряд ли.
– Думаешь, для этого я тебя выслеживал столько времени? Чтобы отпустить? – смеётся адовым голосом. Как из самой преисподней.
– Тогда что тебе нужно? Деньги? Сколько? Говори! – если честно, на это не стоит и надеяться. Знаю, что дело не в этом. Урод хочет мести. Вот только что он задумал?
– Что ты, киса. Я жду от тебя другого. – Наслаждается каждым словом. И моим страхом, ледяным хромом ползущим по рукам. Тушит сигарету в паре сантиметров от моей ладони, лежащей на деревянном подлокотнике дивана. – Хочу, чтобы ты попросила прощения за тот случай. Чтобы в ногах у меня валялась. Как тебе такая сделка?
– Ты больной! – вскакиваю и начинаю метаться по комнате. – Психически нездоровый, понимаешь? Юр, давай, ты меня отпустишь и я договорюсь с лучшими врачами Моск...
– А потом отдашься мне. Добровольно. Будешь умолять меня об этом. – Прерывает моё предложение стальным голосом.
Больной!
Нервно и делано громко смеюсь в ответ, а внутри всё покрывается ледниками от серьёзности его тона. Знаю, что эта мразь ни перед чем не остановится. Как тогда, два года назад, когда на протяжении трёх месяцев жил в доме напротив и подсматривал за мной в окно. Вуайерист хренов! И даже после первого предупреждения, не задумываясь о последствиях, этот дебил зажал меня посреди белого дня в углу, возле почтовых ящиков.
Знаю, что теперь будет ломать в попытке получить задуманное. До последнего. Как тогда, даже находясь под охраной и в наручниках, посмел наброситься на меня в зале суда.
А ведь я думала, что он до сих пор сидит. Ему же три года дали. Неужели, за хорошее поведение выпустили?
– Немыслимая глупость. Короче, давай, заканчивай своё выступление и провожай гостью. Засиделась я тут у вас. – Обвожу взглядом убогую комнату. Хорахорюсь, а самой страшно. Мерзко. И ощущение на душе такое гладкое, как червь ползёт.
– Не торопись, киса. Посиди ещё. Можешь прибраться тут пока, а я прогуляюсь. – Поднимается и подтягивает болтающиеся на нём мешком брюки непонятного кроя. – Вернусь через пару-тройку дней. И посмотрю, как ты тогда запоешь. Водичка в кране, а кушать – соррян, нечего.
Дёргает входную дверь, и я лечу со всех ног, чтобы успеть выбраться, толкнуть его, выбежать, крикнуть...
Но прочное, металлическое полотно закрывается перед самым моим носом.
– Открой, урод! Быстро выпусти! Иначе потом самому же хуже будет! На этот раз двумя годами не отделаешься! – колочу трясущимися от гнева и страха кулаками в дверь. Да разве есть надежда, что он послушает?
Набираю полную грудь воздуха и начинаю орать во всё горло:
– Помогите! Кто-нибудь! Вызовите полицию! Меня похитили и заперли!
– Не надрывай свой сладкий ротик, киса. Он мне ещё пригодится. Соседи уехали на все праздники. Так что мы с тобой тет-а тет...
Грёбаный ушлёпок!
Жду, когда эта мразь уйдёт и снова начинаю звать на помощь. Бесполезно. Моим крикам и рыданиям вторят лишь далёкие, пёстрым вспышки фейерверка над Москвой. Надо же, какой шикарный в этот раз...
Глава 41
Максим
Уже куда-то улизнула. Как же! Разве наша принцесса будет сидеть и ждать своего холопа? Лжеца, обманщика, шута, каким я был весь этот месяц.
Подхватываю с лавки немного свежего, пушистого снега и трамбую в перчатках. Пытаюсь слепить комок, но засранец только рассыпается. И летит, подхваченный неожиданно поднявшимся, пронзительным ветром. А может, наши отношения тоже уже не слепить? Что, если они так же рассыпались в тот день, когда Аврора застукала меня с этим долбаным эскалопом?
Не-ет... Буду пытаться! Бороться, пробиваться к ней всеми способами.
Сил мне. Терпения. И, надеюсь, красноречие, которое никогда не подводило, сейчас тоже поможет склонить её к мирному диалогу.
До Нового года остаётся два часа, а до моей бывшей начальницы так и не дозвониться. Выключен. Аппарат. Абонента.
Ладно, была-не была!
Тыкаю в адресную книгу и выискиваю недавно добавленный номер своей новой “подруган”.
– Бабу... Ой! Клавдия Ильинична... Добрый вечер! С наступающим.
– Максимка? – натянуто заскрипел старческий говорок.
– Он самый – он самый. А Аврора, случайно не у вас? – тарабаню пальцами по рулю, так надеясь на положительный ответ.
– Пока нет, голубчик. Уже давно выехала, но видимо пробки...
– Да, да. Пробки сегодня, как очередь в Мавзолей в былые времена.
Хихикает от моего сравнения, будто заржавевшие колёса древней телеги приводят в движение.
– Клавдия Ильинична, а можно я тоже к вам приеду? А то я никак не могу до неё дозвониться, а поговорить нужно позарез. – Никогда в жизни ни к кому не напрашивался и, что странно, сейчас мне абсолютно не стрёмно это делать.
– Как в Кремль, да? – снова веселится бабуля.
– Именно. Как в Белый дом.
– Приезжай. Чего уж там. Аврорка и сама уже места себе не находит, не знает, как к тебе поступиться, как так выкрутиться, чтобы не задеть свою гордыню. Ну ты же её знаешь!
– Знаю, бабуля, знаю.
От этой чумовой, только что слитой старушкой информации, я осмелеваю и перехожу к более неформальному общению. По телу бежит тёплая волна и заводит сердце на полную мощность. Как мотор, что так же резво оживает от радостной спешки “водилы”– Максюни. Она хочет помириться! Она тоже хочет быть со мной!
Гоню в Сергиев Посад, как одержимый бесами. Как будто от того, что я приеду на минуту-две раньше, зависит моя жизнь. Или её. Рискую, пару раз нарушаю...
Никогда, слышите, никогда не нанимайте меня в личные шофера! Угроблю нахрен!
Тридцать пять минут и я на месте.
Звоню в заветную сто семьдесят вторую и жду, покручивая в руках букет алых роз и постукивая о голень пакетом с деликатесами и двумя бутылками “Remy Martin”.
– Аврора? – пробивается из отверстий домофона встревоженный голос её отца и меня начинает колотить озноб.
Она. Ещё. Не приехала.
Надежд дозвониться до Аврорки не осталось ни у кого из присутствующих. Даже спокойный, поначалу настроенный на юморное настроение “бывший Олежик”, зачем-то притащившийся в гости, сник в дальнем углу дивана.
И уже предположение бабули о том, что Аврора попала в пробку в тоннеле, где не ловит ни один мобильный оператор, звучит, как бред.
Она пропала. Ни у подруг нет. Ни у коллег.
Ну не могла поменять планы и не сообщить родным! Не могла...
Один... Два... Три... Четыре...
На первом канале Кремлёвские часы начинают ритмично отбивать двенадцать ударов, а мне кажется, что это вена пульсирует у меня в голове непереносимой болью.
Пять... Шесть... Семь...
И я ощущаю, как в униссон с последними ударами моё сердце колотит о грудную клетку, как шар о кегли в боулинге. Теряет с каждым биением по крупному куску.
– Хватит ждать! Нужно начинать действовать! – решительно выдаю я вместо поздравлений и мама Авроры не удерживает один упрямый и отчаянный всхлип.
– Спокойно. Не паникуем. – Полушепчу на выдохе, судорожно прикидывая, что же ещё сказать. Как уверить их, что всё не так страшно, как кажется. – Я уверен, что с нашей Авророй всё в порядке. Я скоро вернусь. Нужно проверить кое-какие предположения.
– Какие? – одновременно подскакивают все четверо.
Да если бы я сам знал. Если бы имел хоть малейшее представление, где искать!
– Потом скажу.
– Максим! – снова одновременно вздрагивают и бабуля и “Олежек”.
– Я с тобой! – решительно продолжает парень, а Клавдия Ильинична молчит. Может тоже хотела со мной, да вовремя осеклась?
И какого фига я сейчас об этом думаю?
Голова трещит. Мысли вразбег. Мутит и не хватает воздуха.
– Не нужно. Я сам. Буду на связи и, обещаю без Авроры не возвращаться.
Стремлюсь скорее на выход. Не выдержу больше ни единого вопроса, ответа на который у меня нет.
Загружаюсь в свой “Cayenne” и луплю, луплю кулаком по рулю, каким-то чудом не задев клаксон и не наделав кучу шума. Наконец, трогаюсь в сторону Москвы, в надежде, наверное, на то же самое, новогоднее чудо, что смогу отыскать её или хотя-бы дозвониться...
Глава 42
Стекаю по входной двери своей квартиры. На часах начало восьмого. За плечами километры дорог, несколько десятков звонков и просьб, обращённых к “своим” в полиции, больницах, травмпункте. Даже бывшую Альбину – управляющую одного из отделений мобильной сети, которой пользуется Аврорка, уломал выбраться из-за праздничного стола и проштудировать “секретные материалы” головного офиса. И ведь пошла ради меня на это преступление! А итог? Последние вызовы от подруг и от меня, драгоценного и незаменимого “работника”.
Тьфу! Сейчас вся эта затея Артёма со спором выглядит жалкой и стрёмной. Сейчас бы я не...
Стоп! Артём! Мать его! А ведь у этого баловня судьбы будущий тесть – генерал полиции!
Не долго думая, луплю пальцами по экрану Айфона и нетерпеливо жду, надеясь что друг не упился до поросячьего визга и не кинул, как он это любит делать, телефон где-нибудь в просторах дома одного из друзей. И не ушёл “танцевать сальсу” в спальне с одной из своих моделей. Бабник хренов!
– Аллё... на! – ну всё! Голос, словно дети загоняли свинью по двору, а потом малясь придушили.
– Рад за тебя, дружище! Но, придётся тебя вытащить от твоей “Алёны”, ты уж извини. У меня форс-мажор.
– Макс? Ты припух что ли? – долгая пауза, наполненная скрипами, стуками и каким-то неестественным скрежетом. – Я с Дашкой. Дома. – Шепчет в конце концов и врубает воду.
– Тёма, мне позарез нужна твоя помощь! Вопрос жизни и смерти!
– В семь утра первого января? Горицкий! А не слишком ли ты превышаешь свои полномочия? Дружба дружбой, а похмелье после новогодней ночи – это святое!
– Аврора пропала! – не выдерживаю и прерываю его, гавкая, как пёс.
– Скажешь тоже! Загуляла где-нибудь. Что сразу “пропала”? – зевает со свистом и снова продолжает сыпать бредом и отмазками, – Вернётся! У неё съёмки рекламы соков третьего числа. А, вообще, зачем она тебе?
Трезвеет от интереса.
– Буду у тебя через полчаса! Спасибо, дружище!
– Стой! Я вообще-то сплю...
Вырубаю связь и, быстро, чуть ли не по отдельности, как Мистер Бин, заглатываю едва прогревшуюся воду из чайника с полурастворённой в ней пригоршней кофе. Зализываю постфактум парой порционных контейнеров сливок и, спустя пять минут, уже гоню по опустевшим улицам Москвы в сторону Филей, попутно соображая, как быстрее и понятней объяснить ему, зачем мне понадобилась Аврора.
– Ещё раз. – Трясёт башкой, как бульдог, так и не откусив ломтик колбасы, зависший у него в руке. – Зачем она тебе?
– Я собираюсь сделать Авроре предложение. – Ну вот и объяснил. Прямо, но зато отмёл кучу ненужных вопросов.
– Подожди, ты решил мне отомстить и разыграть в ответ?
Не сработало. Ну а что ещё остаётся, кроме, как отвечать на глупые вопросы в ожидании, когда его тесть проснётся, обнаружит десяток пропущенных и соблаговолит перезвонить?
– Нет. Я действительно собираюсь жениться на Аврорке. Я влюбился, Тёмыч! Как школьник.
– В строгую училку! – ржёт, сыпля крошками изо рта. И когда он успел превратиться в такого порося? Сильно, видать, расслабился на вчерашней вечеринке.
– Почти так.
– А она?
– Кто она? – вплывает в кухню его рогоносица-Дарья. – Опять своих баб обсуждаете?
– Да подожди ты! – отмахивается от невесты Артём и его взгляд загорается от жажды подробностей.
– Тоже. – Снова шокирую.
– Да ладно? Бортич? Вот это новости! Слушай, завтра точно весь снег растает!
– Только теперь это не важно, потому что Аврора меня спалила. И тебе, кстати, тоже прилетит по первое число, когда она вернётся.
– Узнала о нашем пари?
– Именно.
Но он уже меня не слышит. Ржёт, как умалишённый, тыкая в меня пальцем.
– Хотел меня провести, Горицкий? Вот ты и попался!
– Да не попался я, а сам сдался. К чёрту всё! Забирай помещение. Только помоги найти Аврору, друг.
– Мальчики, может яичницу? – воркует вокруг него Дашка.
– Я не буду. – Сразу же оговариваюсь и выхожу на балкон. Всматриваюсь в постепенно поднимающееся из-за горизонта солнце. Стою, пытаясь придумать, где ещё можно её найти, пока зубы не начинают клацать от холода.
Возвращаюсь на кухню, под похожие звуки телефона Артёма. Что за рингтон у него там? Какие-то африканские барабаны.
– Анатолий Тимофеевич? Вы извините, что так рано. Просто у нас такое дело...
– Пап! – Даша неожиданно выхватывает у него трубку и берёт все переговоры на себя. – Тут девушка у друга пропала! Нужно срочно искать. Да. Да, папуль. И тебя. Ну так что? Нет, до вечера не вариант. – Накручивает каштановый локон на палец и отворачиватся. – А ты позвони Серёжке. Сейчас же он на дежурстве?
– Даш, а что это за Серёжка, а? – басит Тёма, когда Даша завершает разговор.
– Да так. Друг... Школьный. – Загадочно улыбается и исчезает в соседней комнате.
– Да-аш? – Артём вмиг забывает и про яичницу и про колбасу и, как щенок за хозяйкой, спешит за Дашкой в гостиную.
А я остаюсь в своём тупом неведении и ожидании известий от этого загадочного Сергея, скрашенными неожиданной удовлетворённостью от того, что моего друга-потаскуна наконец-то заставили ревновать.
Глава 43
Половина двенадцатого. Я сонно тыкаюсь затылком в подоткнутую за голову подушку в гостиной Артёма и Дарьи. Прям сидя клюю. Если лягу – тут же вырублюсь. А я не должен пропустить звонка от генерала Дымова. Никак нель... зя... спа... ть...
– Макс! Папа звонит! – теребит меня за плечо Дашка.
Инстинктивно кидаю взгляд на часы – всего на три минуты отрубился, но уже как будто несколько серий мыльной оперы во сне просмотрел.
– Алло? Анатолий Тимофеевич, я вас слушаю, – потираю лоб, пытаясь отбить у себя навязчивое желание снова закрыть глаза и, наконец, выспаться.
Щербаков... Кто такой Щербаков?
– ...и был условно досрочно освобождён два месяца назад. Алло, Максим, вы меня слышите? – гремит, как рупор из динамика, голос Тёминого тестя.
– Да, да. Я слышу. Так вы говорите, Щербаков... – неудобно как-то, что половина разговора пронеслась мимо ушей.
– Я думаю, стоит проверить этого Щербакова. Слишком уж навязчиво он домогался в прошлый раз внимания вашей Авроры. Давайте мы съездим и навестим его невзначай.
Домогался Авроры?!
– Стойте! Анатолий Тимофеевич, дайте мне адрес, я тоже поеду.
Обычная серая многоэтажка на востоке Москвы. Таких тысячи. Безликих, угрюмых, хмурых. Два часа дня, а народ уже кишит на улице, как муравейник. Кто-то, громко выругавшись, требует продолжения банкета. Кто-то, ещё не охмелевший после вчерашнего или заново “наклюкавшийся”, в попытке снять с себя лишний градус, умывается снегом.
Поднимаемся с “тестем” и тремя ребятами из опер группы на восьмой этаж. Странное ощущение собранности. Даже сон куда-то вконец испарился. Как будто второе дыхание открылось. Мысли двоятся, разбегаются по параллельным прямым, как по веткам железной дороги. И к чему мой мозг выдал это странное сравнение? Я, чуть стоящий на ногах после полутора суток без сна, одновременно и надеюсь, что Аврора тут, за этой попинанной чьим-то грязным сапогом дверью, и боюсь, что моя любимая здесь. В этой дыре.
– Кто-о-о? – недовольно тянет за дверью насквозь пропитый женский голос.
– Полиция. Откройте.
Щелчки замка отдаются перебоями пульса в моих венах. Кровь и стынет и кипит одновременно. Адреналин бьёт все рекорды.
– Здесь проживает Щербаков Юрий Александрович? – сходу начинает генерал, едва успев “блеснуть” удостоверением перед лицом ссохшейся, как застаревший чернослив, женщины средних лет.
– Прописан здесь, а проживать уже не проживает. – Мямлит она и пытается прикрыть дверь.
– Думаю, вы не против, если мы всё-таки сами проверим. – Мило сюсюкает Дашин отец и подтягивает дверь на себя.
– Да нет его уже вторую неделю. – Открещивается от навязчивых гостей нелицеприятная гражданка. – Вон, жену с дочерью бросил и ушёл!
В подтверждение её слов из комнаты напротив юрко стартует в сторону кухни белокурая девчуля возрастом не более двух лет.
– Куда ушёл? – интересуется Анатолий Тимофеевич стальным голосом. Такому захочешь – фиг откажешь.
– А я почём знаю! Он совсем помешался на этой своей... Новая баба у него, в общем, – шепчет последнюю фразу так, чтобы невестка не услышала. – Сказал, что снял для них квартиру где-то в Люберцах. О! Точно! Хвалился, что из окон СТК видно, гонки можно бесплатно смотреть.
Женщина постреливает взглядом за спины бронированной до зубов опер группы. Косится с прищуром на пытающуюся поймать ребёнка сноху.
– Всё. Это всё, что я знаю. Мне вон ещё, как-то ей сообщить нужно.
– Думаешь Аврора у него? – начинает Артём, когда мы вязнем в пробке на выезде из Москвы. Как мухи в варенье, блин! Наивно было надеяться, что сегодня эта участь нас минует. И куда всем срочно понадобилось?
– Я не знаю, Тём. Не знаю. Двоякое чувство: и хочется, чтобы она, наконец, нашлась и страшно даже представить, что Аврорка у этого маньяка. – Скидываю с запястья часы и отправляю в карман. Давят. Каждая вещь на теле начинает раздражать, жать и тереть.
– Понимаю. Не переживай, дружище. Найдётся. Дымов ещё не такие дела проворачивал! – Хмыкает друг, постукивая большим пальцем по рулю моего внедорожника. Правильно сделал, что позвал его с собой. В моём состоянии за руль – чистой воды самоубийство.
– Приехали, Горицкий! Ты пойдёшь? – Артём щёлкает в воздухе пальцами, а мне сквозь сон чудится, что это выстрелы бойцов Дымова.
– Как? Стойте! – подскакиваю, чуть не проломив локтем боковое стекло.
– Дал тебе поспать, пока мы вызнавали у местных о новом постояльце. Ну ты и храпеть, Горицкий! – ржёт Артём и потягивает из бумажного стаканчика кофе. – Хочешь?
– Да какой кофе, Тёмыч! Куда все? – шарю рукой по двери, никак не находя спросонья ручку.
– В девятнадцатую квартиру. Вроде как там он. Но, кто знает... Не факт, что вышли на след.
– А мы что сидим? – Я уже на улице. Закручиваю вокруг шеи шарф, чтобы не мотался при беге и сквозь заиндевевший сугроб пытаюсь пробраться к подъезду, где скрылись полицейские.
– Макс! Стой! Не ходи! Они просили ждать здесь! Это может быть опасно, Горицкий!
Часть моей фамилии теряется за щелчком двери. Бегу наверх, а в ушах гул и грохот. Или это сквозь разбитые подъездные стёкла доносится звук тормозящего на местной станции поезда?
Поезд. Мысли, как параллельные прямые! Или я схожу с ума или это был знак!
Аврора! Она здесь! Авророчка... Должна быть здесь, чёрт побери!
Глава 44
Аврора
Меня трясёт. Зуб на зуб не попадает. Приходится кутаться в старое, прокуренное одеяло, скомканное неряшливой кучей на одном из кресел. Нервное потрясение даёт о себе знать по-полной программе. А ещё чуть тёплые батареи, висящие здесь, как будто только для красоты. Хотя, о чём я вообще? Красотой тут и не пахло! Даже висящий в коридоре постер с Моной Лизой выглядит в этой мерзкой квартирёшке убого и примитивно. Этот притон её опошляет.
К четырём часам дня желудок завязывается на узлы от голода. Болит, ноет. А что же будет через три дня?
Страшно, жалко себя и так досадно от того, что никто меня не будет искать. Хотя, родители наверное и кинутся, если не сразу, то к сегодняшнему вечеру. Или завтра. Да только что они смогут? Два пенсионера и бабуля со своей “пятерчаткой” от сердца и ещё этими бежевенькими, как их там? В виде жоп!
Макс! Снова он в моих мыслях. Перепрыгивает через слово. Потешается, издевается, как будто.
Знал бы он, что я больше не сержусь на него, что простила.
А если я уже не выйду отсюда живой? А если больше не увижу ни его, ни родных?
Входная дверь надтреснуто скулит и быстро захлопывается. Как будто пришедший Щербаков убегал от нечистой силы и, только перескочив через порог, в страхе закрылся на все засовы.
– Ну что, достаточно я дал тебе времени на размышления, киса? Или добавить пару дней?
Входит в комнату, как хозяин жизни. Что ты! Франт! Руки в карманах помятого пиджака модели десятилетней давности. Жидкие волосы зачёсаны на один бок. Сверкает щербиной, как будто там голливудская улыбка и только что сделанное самое дорогое отбеливание.
– Чего молчим? Не мил я тебе? – хватает меня за затылок и зыркает охмелевшим взглядом.
Его последняя фраза – не то утверждение, не то вопрос. И если это, всё-таки вопрос, то самый глупый из всех, которые мне когда-либо приходилось слышать.
– Меня воротит от тебя! Да я лучше умру, чем лягу под такого! Да я, как говорит моя бабка, даже ср*ть с тобой на одном поле не сяду! – плюю ему в рожу. Саму трясёт всё больше и больше от продирающегося сквозь холодные вены адреналина.
– Какие злачные выражения, Аврора! Вы только послушайте, что говорит эта девка из эскорта для миллионеров! – вытирает свою щёку тыльной стороной ладони и смахивает влагу с руки краем одеяла.
– Какой собеседник, такие и выражения! Чтобы доступней было! – вжимаюсь в недра вонючего одеяла всё сильней. Мерзко от его близости. – А насчёт эскорта ты ошибся адресом! Вон, за углом соседнего дома, напротив СТК как раз про твою честь шлюхи выстроились! Иди, поторгуйся, может за бутылку согласятся!
Хватает мою челюсть пятернёй и заводит голову назад так сильно, что в шее хрустит. И, хотя Щербаков не касается моего горла, вдохнуть становится нереально.
– Языкастая! Как гадюка! Всегда такой была! – наслаждается каждым своим словом. Смакует победу. И нетерпеливо дёргает застёжку своей ширинки. – Ничего, у меня найдётся, чем заткнуть твой пошлый ротик!
Зажмуриваю глаза и слышу резкий, тупой толчок в дверь.
Максим
Последний лестничный пролёт. Ещё не вижу, но уже слышу, как ребята Дымова выносят плечами дверь девятнадцатой квартиры.
– Полиция! Всем оставаться на местах! Оружие на пол! Руки за голову! – тесть Артёма басит так, что, кажется пол ходуном ходит.
Две комнаты и кухня.
Пока бойцы распределяются по помещениям, прикрывая себя оружием, я, словно по какому-то наитию иду в сторону кладовки. Знаю эту планировку. Бывшая в такой жила. Та самая Альбина, да.
Распахиваю дверь и на меня из темноты сверкают мольбой и облегчением прекрасные глаза Авроры.
– Милая! – сиплю от неожиданности и растерянности. И, лишь слегка привыкнув к полумраку, замечаю, что её тело обвивает что-то большое и чёрное. Мужские руки!
– Ещё шаг и я порежу ей лицо! Я не шучу! – гремит чугунным голосом за её спиной какой-то большелобый упырь. Прижимает Аврору к себе задом. Так резко, что у бедняжки весь воздух из лёгких выходит. Я слышу этот глухой свист. А ещё вижу, как блеснул в руке деградировавшего урода хромированный нож со сложной гравировкой на лезвии.
– Три шага назад! – подносит к правой щеке моей девочки острый метал, надавливает плоской частью. – Я не шучу! Три шага назад, я сказал! Руки поднять!
Выполняю его просьбу и тут же Авроркин взгляд переполняется паникой и страхом.
– Не бойся, милая. Всё будет хорошо. – Шепчу, чуть слышно. И натыкаюсь спиной на одного из бронированных ребят.
– Отпусти девушку. Тогда, обещаю, мы подумаем о том, чтобы дать тебе минимальный срок. – Дымов начинает переговоры. Надеюсь, он достаточно перенял опыта у переговорщиков и психологов за годы своей службы.
– Отойдите все! Очистите проход! Уберите оружие, иначе я её исполосую! Сделаю из девки Гумплена!
Аврора не выдерживает и начинает всхлипывать.
Господи! Пятеро здоровых мужиков против одного. И ничего не можем сделать против него, как слепые котята.
Никогда не слыл трусом, но от последней фразы Щербакова волосы на теле встали дыбом.
Проходит каких-то пара секунд, за время которых Авроркины всхлипы сменяются душераздирающим визгом от того, что лезвие ножа Щербакова встало перпендикулярно к щеке моей любимой и провело ярко-красную черту.
– Мразь! – молниеносно реагирует Дымов и выбивает оружие из руки ублюдка.
Рыдающая Аврора летит на меня, цепляется за плечи, как за спасательный круг. И бесконечно повторяет моё имя, как мантру. Зажмуриваю глаза, которые нестерпимо щипит, как будто песка насыпали. Больно за неё и обидно. Страх и облегчение. Четыре в одном. Ядерная смесь. Горькая и крепкая. Размыкаю веки в тот момент, когда лежащему на животе, под ботинком одного из бойцов Щербакову сцепляют руки тугими наручниками.
Надеюсь на этот раз на долго. Очень надолго.
Глава 45
Аврора
Самое настоящее ассорти из голосов. Закручиваются в быстрый водоворот фраз и звуков, смысл которых совершенно не доходит до спящего сознания. Они утягивают меня в мрачную и холодную бездну. Я, будто, плаваю где-то посередине. И дна не касаюсь и над поверхностью всплыть не получается.
В груди тянет. Всё тело в огне. И, если это не ад, то что же?
– Вечером буду... – звучит, как сквозь толстое стекло, родной и любимый голос. Макс!
– Макс! Максим! Где ты? – дергаюсь на кровати и распахиваю горящие глаза. В них, словно пыль пустили. Чешутся, жгут.
– Авророчка! Доченька... – мама. Её голос. Взволнованный, дрожащий, как будто плачет. – Милая! Ну наконец-то ты проснулась. Как ты, моя крошка?
– Максим... Позови Макса... – Голос не мой. Как у семидесятилетней бабки – хронической курильщицы.
– Он поехал домой пару часов назад. Искупаться и переодеться. Бедняга и так рядом с тобой вторые сутки, не отходя.
Как это два часа назад, если я только что слышала его голос? Видимо, что-то произошло и я утратила ощущение пространства и времени.
Мама гладит мои волосы, как в детстве. И эта нежность действует совсем не успокаивающе. Вместо ощущения заботы, на меня накатывает давящая истерика. Сутки около меня? А что...
И я всё вспоминаю. Моментально. Как вспышка. Как новогодний бенгальский огонёк, зажжённый в тёмном переулке.
Новый год! Точно! А ещё этот мерзкий вуайерист и его грязная квартирёшка...
– Лицо! Господи! Он порезал мне лицо!
– Доченька, успокойся, Авророчка! Врачи сделали, всё, что могли. Скоро всё затянется. Заживёт. Со временем шрам станет чуть заметен.
– Шрам? Мама, ты сказала “шрам”? Как я буду с этим жить? А карьера? А Макс? Кому я теперь нужна?! – рыдания раздирают горло. Не могу вздохнуть.
– Аврора, не говори ерунды! Сейчас главное – встать на ноги. Ты очень ослабла, а ещё эта операция тебя подкосила. – Мама присаживается ближе и берёт мою трясущуюся руку в свои. – Послушай, мы так испугались, что ты никак не просыпаешься после наркоза. Врачи сказали, что так бывает, но мы всё равно переживали. Максим места себе не находил...
– Дай зеркало!
– Давай я лучше принесу тебе что-нибудь поесть. Или, может, воды? Сок?
– Мама, дай мне зеркало! – она увиливает. Я настолько обезображена, что мама боится, как бы у меня не было очередного срыва, увидь я своё отражение.
– Его тут нет. Приляг ещё. Отдохни. Врач сказал, что... Аврора, ты куда?! Врач не разрешил сразу вставать! Может голова закружиться! – взывает меня к благоразумию, но всё зря. Я решительно шлёпаю босыми ногами в сторону личной ванной наверное, самой благоустроенной палаты этой грёбаной больницы. Макс постарался, не иначе. “Водила”, копящий на тюнинг своей ВАЗовской “ласточки”.
Боже! Меня окружают сплошные сказочники. Все только и делают, что врут!
Подхожу к раковине и медленно поднимаю взгляд на небольшое, слегка усыпанное мелкими точками подсохших брызг, зеркало.
Пол лица перебинтовано, а кожа, что находится на границе повязки, имеет тёмно-коричневый цвет, как после обработки йодом. А ещё вся эта картина душевнобольного экспрессиониста “украшена” контрастными по цвету, тёмно-фиолетовыми пятнами синяков.
– Он превратил меня в страшилище! Этот козёл меня изуродовал, мамочка!!! Меня же теперь даже в рекламу освежителей для туалета не возьмут! Ма-м-а-а!!!
Наверное, эти вопли услышали даже в двух соседних корпусах Бурденко. Но моя совесть абсолютно не дрогнула от того, что время близится к полуночи, а я тут шум навожу. Дрогнуло другое – сердце. И понеслось с перебоями, “спотыкаясь” и противно замирая “на поворотах”. А причина такого сбоя в моём организме – внезапно обнаруженное витиеватое кольцо с немаленьким блиллиантом, крикливо поблескивающим сотней граней в отражении простенького больничного зеркала.
– А... это ещё... что т-такое? Мам, что здесь, чёрт побери, происходит?!
Но отвечает мне уже другой голос. Мужской, глубокий. Пронизанный волнением и облегчением одновременно.
– А ты сама не догадываешься, милая?
– Ма-акс?
Глава 46
– Я за него! – делает шаг ко мне. Улыбается, словно его чем-то одарили. Как будто есть чему радоваться! Или огрели по голове, сделав навеки придурковато весёлым. Как ни от мира сего, её Богу.
Отворачиваюсь, пряча уродливое, забинтованное лицо. Проскальзываю мимо Макса к двери, но куда там тягаться с его реакцией? Цепляет меня на полпути в палату и притягивает к себе.
– Опять бежишь? – голос такой чувственный. Проникает под кожу, приятно “царапает” слух низкими, басоватыми гласными. – Я тебя теперь даже на секунду одну не оставлю. Никогда, слышишь, Авророч...
– Отпусти! Мне не нужна жалость! И забота твоя ни к чему! – стаскиваю кольцо с пальца и сую в карман его пиджака. – Хватит, Макс! Поиграли. Спектакль окончен, занавес закрыт. Притворяться больше не нужно. Спасибо, что спас от этого ненормального, но лучше бы... – затихаю, не решаясь сказать вслух то, что крутится в голове одной длинной и ноющей, как мигрень, мыслью: “Лучше умереть, чем жить с таким лицом”.
– Договаривай! – он встряхивает меня за плечи. Неслабо. Жёстко так.
