Текст книги "“Водила” для стервы (СИ)"
Автор книги: Лия Хиро
Соавторы: Эрика Руч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
– Макс! – рявкнула я так, что у ба бутылку с недопитым в прошлый раз коньяком чуть из рук не выбило. Ишь ты! Полезла уже в сервант. Старается для своего любимчика! – Хватит! Сворачивайте ваши дружеские посиделки. Мне ещё на съёмки сегодня.
– На съёмки? А почему я не в курсе, Авророчка? – отвлекается от своих россказней Макс, но рукой всё же тянется к любезно поставленной для него, но пока ещё пустой рюмке на ножке.
– А потому что ты слишком занят своими байками.
– Ревнует! – скрипуче тянет бабуля с львиной долей самодовольства в голосе и хитро подмигивает своему новому дружку.
– Ба, ну ей Богу... – слов нет. – Ладно. Вызываю такси. А ты как хочешь. Хоть до утра тут сиди, если бабуля не против. Бухай! Кури...
– Ладно-ладно, Авророчка. Едем. – Как-то слишком рьяно подорвался Макс.
– Да ты сиди! Чего уж там... Я и сама доберусь.
Мнётся, жмётся, не решается что-то сказать.
– У меня денег нет на такси. Последние на сигары потратил.
– Во-от! Во-от! И я о том же. – Да, уж. Нетрудно было догадаться. А со стороны выглядело, как будто не хотел, чтобы я одна ехала.
– Бабуля, давайте! До следующего раза. Выпьем ещё Ваш коньяк, не переживайте!
– Да, да... – задумывается и устремляет свой деловитый, острый взгляд в окно. – На свадебке вашей...
Шепчет последние слова так тихо, чтобы только мне, стоящей ближе к ней было слышно.
Вот ещё! Что за бредни?
Действительно опаздываю на эти незапланированные съёмки “В шоколаде”, а тут ещё её выкрутасы!
– Пока, ба! Не провожай. – Фыркаю я и спешу к своим ботильонам. – Поторопись, Горицкий! Не забыл, что нам ещё твои конфискованные права перед начальством нужно как-то оправдывать?
Максим
– Жди, пока я закончу. Потом поговорим с Артёмом. Гладяшь, найдёт для тебя что-нибудь подходящее. – Поправляет облегающий её, как вторая кожа костюм из белой синтетики. По типу перчаток, что надевают продавщицы в элитных ювелирных салонах.
– Да, да, да. Жду, моя дорогая! Что сегодня рекламируешь? – наводит кой на какие похабные мысли. Но лучше молчать. Сложно с этой женщиной. До невозможности нелегко.
– Не дорогая, а Аврора Алексеевна! Не забывай, я на работе. – Снова разглаживает и без того липнущую к телу ткань, чем приводит в боевую готовность мою, уже заждавшуюся “пушку”. – Шоколад буду рекламировать. Бабаевский.
Ух, как интересно. А может, они там им мазаться собрались? В таком случае, надеюсь, что обойдётся без мужиков. Иначе, держите Горицкого – все пальцЫ понадламывает этим холёным моделькам, что посмеют лапать мою зазнобу!
Зазывно покачивая бёдрами, скрывается за той же дверью, что и в мой первый рабочий день. Когда послала за чёртовым “дальгона”. Как знаково – первый и, скорее всего, последний мой “выход на сцену” в качестве водилы.
Бедная, переживает за “карьеру” Максюни, а я только и жду, что Артём меня уволит и отпустит на все четыре стороны. Всё бы ничего, но чувствую себя, словно два неприподъёмных валуна на спину закинули. Один – укрытие “подробностей” от Артёма, а второй – откровенное враньё Аврорке.
Желание признаться обоим, бередит душу, бурлит под кожей, а потом притихает. Моя совесть уходит в летаргический сон, навеянный тёплыми мыслями о помещении на Краснохолмской и рождающимся в голове планом его перепланировки.
– Закончили! Всем спасибо! – гремит, как лавина голос детины-Богдана. Будь он неладен! И дверь в студию пригласительно приоткрывается. И я ничуть не удивлюсь, что как раз от этого грудного рокота.
Как же так? Неужели я настолько ушёл в себя, что прощёлкал всю фотосессию. Хотел же поглазеть!
Распахиваю тяжёлую дверь и превращаюсь в столб. В фонарный. Свечусь так, что у всех глаза, наверное, слепит, и не могу сделать ни шагу.
Передо мной моя богиня, в платье из чистого шоколада, по форме и отделке напомиющем те, что носили знатные особы в девятнадцатом веке.
– Что встал, Максюня? – усмехается Богдан, пародируя Аврору. Точнее, её прежнюю, до поездки. Ту, что была колючей и стервозной по отношению к своему водиле-растяпе.
Уже решил вмазать ему по щекастой морде, но вовремя осёкся – ещё драки не хватало. Тем более, у неё на глазах. Все эти нервы, переживания, эмоции моментально взбалтывают мой рассудок, поднимая с его дна болотную муть и я подхожу в своей женщине, впиваюсь в губы собственническим поцелуем, а потом “закусываю” это пьянящее чувство шоколадной розочкой с её декольте.
Х*й знает, что меня на это сподвигло. Захотел поставить этого хряка на место и продемонстрировать всем, что я не последний для Авроры человек? А может решил “укрепить” свои позиции обречённого на увольнение? За порчу такого дорогостоящего инвентаря теперь точно выгонят. Или нет? Но вполне возможно, никакого глубокого смысла в моём дерзком поступке нет и мне просто до одури захотелось шоколада.
Но влип я по самые бубенцы, о чём сейчас неоднозначно повествует... Нет, просто орёт и матерится её, плавящий меня в ведьмином котле взгляд.
Ну всё! Кто-нибудь меня слышит? Передайте близким, что я хочу памятник из чистого мрамора. Из цельного куска! Хотя, нет. Давайте кремацию. Лучше сразу к чёрту на вилы и в печь!
Глава 36
– Макс, ты нормальный вообще? – дар речи вернулся к ней не сразу. Первые несколько секунд после моей идиотской выходки Аврора просто напросто ловила ртом воздух и не могла произнести ни звука. Как рыба.
Пиранья моя!
– Нет, любовь моя. Твой водила дебильный. Справку показать?
– Да... Горицкий... Ну знаешь, что... Слышала я уже про твою “справку”!
– Ну вот видишь. Ты давно в курсе. Не понимаю, почему до сих пор удивляешься? – я деловито смахнул воображаемую ворсинку с пиджака и подошёл почти вплотную к борову Богдану и кивнул на кофе в его руке. – С сахаром?
Завороженный моей наглостью, он, как ни странно даже не нагрубил. Вообще не ответил, таращась на меня, как первокурсник на подпрыгивающие сиськи девчонок на физ-ре.
Хотя, нет. Что за сравнение?
Как баран на новые ворота. Вот!
– Макс, я просила тебя не афишировать наши с тобой... отношения. – последнее слова Аврора процедила сквозь зубы. Конспираторша, блин. Мечтает и рыбку съесть и на... хм-хм сесть. Хитрющая!
– Да ладно тебе, стопудово уже все знают. Даже до этого дяди, наверняка, дошло. – Я внаглую забрал из волосатой лапы здоровяка слепящую своей иронией розовую кружку с барби и хлебнул кофейка. И тут же нервно сплюнул неприглядную гадость обратно.
– Тьфу ты, бл*дь! Что ж ты сразу, мать твою, не сказал, что с сахаром? У меня же аллергия на сладкое. Авророчка вон знает... – и зажал обратно его руку кружку. – Классный дизайн! – кивнул на белозубую куклу на керамике. – Мама подарила?
Слышите где-то вдалеке одинокое соло тромбона? Это прибывают первые музыканты. Давать похоронный марш будут. Про мою душу.
– Макс! – Аврора побледнела. Стала белее мела, который мы в школе перед каждой контрольной по истории предусмотрительно втыкали в землю цветов в коридоре. И потом наблюдали, как наша Раиса мечется сначала по своему классу, потом по соседним бегает. Клянчает. А мы тем временем, ответы на тесты у неё скатываем... – Макс, ты ошалел что ли?
– Ага. Припух, обнаглели, оборзел. – Взмахнул полами пиджака, как матёрый дерижёр (вполне возможно всё того же похоронного оркестра) и приземлил свою пятую точку в кресло режиссёра, то есть дерижёра... То есть этого самого Богдана. – Ну что? Представление закончилось? А я только собрался посмотреть.
“Только, пожалуйста, не бейте, дяденька. Лучше сразу к директору” – взмолился я мысленно.
И эта хамская морда прочитала мои мысли. Огромный кулачище схватил меня за грудки и потащил в сторону кабинета Артёма.
Может и не стоило так позорно и кардинально нарываться? Всё-таки перед Авроркой как-то стрёмно. Но, зато действенно. Увольнения теперь не избежать. Разойдёмся по-мирному. Артём предложит мне свою долю по минимальной стоимости, как и положено по закону...
– Артём, только, пожалуйста, без рукоприкладства. Очень прошу. Ради меня. – Затараторила моя ненаглядная. Ну вот, какую-то приятную мысль упустил.
– Аврора, солнце, оставь нас двоих, будь добра. – Растянулся в улыбке друг. Той самой, означающей “ну ты и артист, Горицкий”! И ни за что не волнуйся. Какое может быть рукоприкладство? Мы же все цивилизованные люди. Правда, Максим Владимирович?
– Ну ясен пень! – блестнул своей наивысший степенью образованности и подумал ещё припудрить всё яркой вспышкой культуры, а именно, засунуть палец в ноздрю. Но решил, что это уже перебор. Борщ!
– Ну ладно. – С недовольством в голосе выдала моя теперь уже бывшая начальница и скрылась за дверью.
Аврора
Нет, он явно шизанулся!
Думала, что уже ко всему с ним привыкла, уже ничем не удивишь. Но нет!
Каков дурак...
Роюсь в сумке уже минуты три, пытаясь отыскать ключи – как сквозь землю провалились. Вот же, только что ими домофон открывала...
Самой уже если не в психушку пора, так хотя бы пустырника попить. Хотя, нет, лучше винца открою.
Телефон вздрагивает и загорается на дне сумки, обнаруживаю радом с собой и злосчастные ключи.
Вот же...
Авророчка, ты дверь не закрывай. Я сейчас переговорю с директором и приеду. Массаж мне сделаешь. Шея затекла от этих перемещений тудым-сюдым.
Ну наглец! Просто верх борзости!
Ну ничего себе! Ещё одно. От Женьки.
Аврорка, ты не забыла? Через полчаса встречаемся в “Проспект 10?”.
Твою ж налево! А ведь и правда запамятовала про встречу с подругами! А может перенести на завтра?
Но мои размышления на этот счёт прервал какой-то странный щелчок за спиной. В районе лифта. Как будто щёлкнул затвор фотоаппарата.
Нет, точно нужно выпить! И надо же – во Франции всё нормально было, а не успела вернуться, как опять эти глюки донимать начали. Хоть разворачивается и обратно в отпуск.
Получается, за один рабочий вечер с водилой мне положена неделя отдыха на море.
Дожили!
Хотя бы тогда молоко за вредность давали.
Шикарный ресторан забит под завязку. Надо думать, в это время корпоратив на корпоративе. Удивительно, как это вообще девчонки смогли столик забронировать.
Вышагиваю по шикарному, красно-золотому ковру, неся в руке не менее дорогие и люксовые сумочки. Которые я типа “проспорила”.
Не смогла отправить фото, да и сейчас, тем более, не буду показывать. Слишком личное. Пусть забирают свои трофеи и на этом успокоятся.
Главное, чтобы не засмеяли мою женскую несостоятельности.
Нет. Не должны.
Скажу, что...
Чёрт! Ну и кто из этих двух додумался притащить ещё и Ленку Климову?
Всё! Это капец! Сейчас начнёт подкалывать и в итоге мы либо поцапаемся и снова не будем общаться с годок-другой. Или... А что, собственно, “или”? Других вариантов нет. Если только она вместе с очевидно кидающимися в глаза новыми сисяндрами и подтяжкой век не укоротила свой длинный язык.
– Авророчка! Как давно не виделись! – ну надо же! Первая подскочила. Глаза б не видели.
– Хм, хм... – вижу, как Алёнкин взгляд загорелся насмешливыми искорками при виде белой и карамельно-рыжей “D&G” и “Hermes” в моей руке.
– Девочки, а это вам! Подарочки к новому году. – Присаживаюсь на край стула и сверх меры внимательно изучаю лежащее на столе меню. Скрывшись от любопытных глаз завесой волос.
“Рыжих” – зачем-то приходит на ум недавний, нелестный комментарий Макса и внутри назревает огромная, как айсберг, волна недовольства собой. И всеми! И в первую очередь Ленкой Климовой! Нет! Горицким, всё-таки!
– Да ладно, не скромничай. Называй вещи своими именами... – со стервозной усмешкой на губах тянет Климова. – Знаю, что поспорила...
И пока у меня появляется десяти секундная пауза, на время пережёвывания этой змеёй загруженного между ярко-алых губ листа кресс-салата, нужно немного прийти в себя.
Но, видимо, не судьба...
– Девчонки! Вы это видели? – взгляд чёрной Мамбы устремляется куда-то вглубь “густонаселённого” зала и озаряется смесью обожания и чего-то ещё. Сродни тому, как смотрят маленькие девочки на желанную игрушку, а взрослые... Ну, например, на кольцо с бриллиантом или всё те же чёртовы сумочки.
– Максим Горицкий! – почти пропевает она.
Не поняла!!!
– Он же этот... Ну, самый завидный жених Москвы!
Все трое смотрим на неё, как на сбежавшую из дурки маразматичку.
– Ну вы даёте! Неужели никто из вас не в курсе? – обращается к нам, а глаз не сводит с него.
Даже отсюда с моим зрением отчётливо различима широкая, крепкая шея моего водилы, выглядывающая из пиджака, такого качества, что ни одной, ни двух и даже двенадцати Горицевских зарплат не хватит на его приобретение.
– Да, ладно тебе. Перепутала. – Отмахивается от неё Женька. – Это же Аврорин водила!
И тут же притихает, видимо, сделав те же умозаключения, что и я.
– Да нет же! Точно он! У нас на работе журнал двухлетней давности лежит. И там огромная статья про него. Ой, девочки, это просто супер-мега мачо! Я бы с ним таких дел намутила...
– Язык прищеми! – по-хамски осадила её Женька. – Авро-ор, а с кем это он? – осторожно интересуется она. Чувствует, что я уже на грани нервного срыва.
– С Артёмом. Нашим директором. – почти беззвучно выдыхаю я, готовясь к наступлению.
– Да ладно! А может, он это... голубой, раз тобой не заинтересовался? – подбрасывает предположение Ленка. – И почему все красавчики – геи, а?
– Не-ет. Тут что-то другое. – Задумчиво отзываюсь я и решаю проследить за их душевной и, явно, дружеской встречей.
По жестам и раслабленным позам мужчин понимаю, что это никакой не корпоративный междусобойчик начальника и подчинённого. Само собой нет! Это дружеские посиделки, приправленные дорогими блюдами и не одним десятком ядрёных шуточек. Как одного, так и другого.
– Смотри! – Алёнка машет перед моим лицом телефоном, где красуется довольная, обласканная шикарной жизнью физиономия Горицкого. – Он ещё и владелец этого ресторана, прикинь?
Всё. Это всё!
Вскакиваю, прихватив со стола увесистую папку с меню, но Женя тянет меня обратно.
– Бортич! Приди в себя! Мы же в приличном месте.
Залпом опустошаю бокал сухого белого, которое я в обычных обстоятельствах и в рот взять не могу и снова наблюдаю. Не моргаю, пока эти два закадычных дружка прощаются связкой, отточенных, я уверена, годами движений рук. И мой “водила” вальяжно покидает своё шикарное заведение. Садится за руль приземистого, светло-серого спорткара, ничуть не заботясь об отобранных у него “руками, а не жо*ой” правах и ловко внедряется в поток других автомобилей.
Ах ты ж, бл*дина!
Глава 37
– Авророчка! Ты где, дорогая?
Какой жизнерадостный, ты посмотри.
Скотина!
– Я голодный, как стая волков, – наблюдаю за отражением Макса в зеркале шкафа: скидывает с ног кроссовки. Не видит меня, не знает, что слежу за его бестыжим выражением лица. И даже не представляет, что его ждёт! Ох, что будет! Но, не сразу. Хочу посмотреть насколько быстро до него дойдёт, понять настолько ли глуп, как себя позиционировал весь этот месяц. Предвкушаю его реакцию, когда, наконец, узнает, что их с Артёмом игра раскрыта.
– Сейчас бы курочку с картошкой... С чесноком, из духовки. – Вальяжно входит в гостиную и преземляется рядом со мной на диван тяжёлым мешком. С г*вном. – Ты случайно не приготовила, а? А то что-то чесноком попахивает, как будто тут готовится восстание против вампиров.
Вот ещё! Чеснок! Терпеть его не могу. Хотя, отчасти Макс прав – готовится восстание. Только против сволочей. Одной сволочи, то есть.
И вообще, сам, наверное, нажрался своих ресторанных изысков, а теперь мерещится ему.
– Аврора? Ты дома вообще? – размахивает своей культяпкой у меня перед лицом.
“Дома”! Как будто и сам тут проживает.
– Дома. И пожрать у меня нечего. Я поужинала уже. В ресторане “Проспект 10 1/2”. Знаешь такой?
Слышу, как одновременно со мной он начал что-то возмущённо бормотать насчёт слова “пожрать”, совершенно неприемлимое, видите ли, для такой девушки, как я. Но тут же прищемил свой поганый язык.
– Нет. Не слышал. Шикарный, наверное. Куда мне...
Ну, держись, Горицкий! Сейчас огребёшь у меня по самое “не хочу”!
– Странно... А ещё удивительно, как это ты до сих пор голоден после того огромного эскалопа-то с овощами.
Тыкаю его удивлённые “зеньки” взглядом. Наслаждаюсь промелькнувшим в их карей бездонности замешательством.
– Какой эска... “эскапол”. Я такого слова даже не знаю. – Блеет невинным ягнёнком и тяпает меня за бедро. – Ну давай, Авророчка. Приготовь что-нибудь. Хоть бутеры. Я, как у бабули поел, так...
– Прекрати, Горицкий! – вскакиваю, не в силах удерживать внутри, кипящие, как горькое варево, эмоции. – Я всё видела! Видела, как ты... как ты... жрал тот дурацкий эскалоп! В своём ресторане, самый завидный жених Москвы! – тяну слово “жених, как жвачку. Остальными плююсь, рекошечу, как пулями.
– Авророчка, ты о чём, не пойму. Ты, наверное, обозналась.
Как мастерски врёт, козлище. Поверила бы, если б воочию его там не видела.
– Заткнись! – шлёпаю ладонью по искуственному камину. До боли в кончиках пальцев, блин. – А теперь рассказывай, на что вы с Артёмом спорили!
Замирает и поджимает нижнюю губу. Неужели и дальше будет отрицать очевидное?
– Не надо. Не Отвечай. Скажи лучше, какую награду ты получил за то, что уложил меня.
– Всё было не так! Послушай... Мы не на то спорили...
– Понятно. Был всё-таки спор. Браво! Удалось! Поздравляю с победой! – аплодирую. Горько и обречённо. Как после драматического спектакля в “Большом”.
– Да ты не поняла, Аврора. – Подскакивает ко мне и хватает за руки.
– Отпусти! Не трогай меня! Нахал! Предатель! А я поверила...
– Аврора, ды мы не на то спорили! Наоборот же, я должен был продержаться месяц твоим водилой и устоять перед физической близостью.
– Зачем? За что, скажи? Артём решил поржать надо мной? – пыталась изображать из себя “Железную Леди”, но слёзы теперь не удержать. Катятся по щекам, как бурные реки.
– Да тебя случайно выбрали. Жеребьёвкой!
Во-от так!
– Не в тебе дело. Во мне. В том, что я... по мнению, Артёма, зажравшийся ботагей, не способный управляться с рядовой, ежедневной работой. Водилы, например.
– Не верю!
– Я не вру, Авророчка! – вскрикивает в сердцах.
– В честь праздника не врёшь, да? – издевательская, тёмная улыбка озаряет моё лицо, и я молча, как во сне, двигаюсь в сторону входной двери и со злостью её распахиваю. – Пошёл вон! – швыряю в коридор его простенькие, поддельные “Nike” и жду. Жду, пока человек, которому я впервые в жизни отдала своё сердце, покинет меня, оставив один на один с этим позором.
– Аврора, пожалуйста... Позвони Артёму, он подтвердит. – Протягивает мне свой мобильник. – Ну же. Давай.
– Я не собираюсь ничего выяснять! Ты хоть сам себя слышишь? Если условие было “без постели”, тогда какого рожна ты так активно меня соблазнял?
– Да потому что влюбился!!! Наплевал на этот спор! Решил, что ты дороже! – орёт, брызгает эмоциями. И этот рокот разносится по длинному холлу подъезда зигзагами. От стены к стене.
Щёлк! И дверь напротив немного приоткрылась, вызволяя наружу любопытную мину соседа-профессора каких-то там наук. Тот ещё зануда!
– Теперь понимаешь? – выдыхает мой “водила”, прооравшись. – Понимаешь, в чём суть?
– Это собаки под кустами с*уть, – припоминаю одно из его наигранно-хамских выражений. – А ты: пошёл вон отсюда! Иначе, я сейчас попрошу Фёдора Анатольевича вызвать полицию. – Стреляю взглядом в сторону соседа, и тот резко захлопывается в своей пятикомнатной берлоге. Человек в футляре, блин!
Что за мужики пошли? Сплошные слюнтяи и подонки!
Глава 38
Максим
Так проколоться! Последний раз так “везло” в школьной столовой, когда химичка поймала меня за тем, как подсыпал ей соль в чай. Химичил, блин!
Нет, ну и с какого перепуга я сегодня то и дело вспоминаю про школу?
Думай, Горицкий. Думай, как загладить вину!
– Авророчка, ну там такая ситуация была. Неразрешимая. С нашей общей недвижимостью... – и пока я выхожу в подъезд за лишённой права занимать место на её придверном коврике парой обуви, эта дьяволица наглухо захлопывает за мной дверь.
– Аврора! – дубашу в толстый, похожий на бронированный металл, да только смысл...
– Всего наилучшего, Горицкий! Удачи в дальнейших махинациях!
– Аврора! Я телефон у тебя забыл! – последняя, жалкая попытка вернуться обратно.
И, надо же, этот предатель тут же вопит в кармане брюк пришедшим в ВК сообщением. Как никогда громко! Как специально блин!
Из-за разделяющей нас перегородки доносится злорадный, приглушённый смех. Ведьминский почти.
Ну ладно. Ладно!
Быстро открываю личку, уверенный, что весточка от неё, проверка связи, так сказать, но...
Непроизвольно растираю, вмиг вспотевшую за воротником шею и охреневаю:
Максим Владимирович!
Хотите забавный факт из жизни вашей начальницы?
Аврора с пеной у рта доказывала, что переспать с таким нищебродом, как Вы для неё – раз плюнуть. Поспорила с подругами. Как Вам такой поворот событий? Жестоко, как мне кажется...
Что это? И главное – кто такая эта “Доброжелательная Элен”?
Аврора? Подождите, что за галиматья тут происходит? Так, получается... это она поспорила, что соблазнит меня? Нищеброда-простафилю, значит!
– Аврора!!! Живо открой! – мечтаю превратиться на минуту в Халка, чтобы выбить к чертям этот кусок металла. Да как она могла? Ради чего? Что на кон ставили? Спортивный интерес? Здоровый, качественный секс? Вряд ли. Унизить меня решила, растоптать своего водилу-растяпу. Конечно! Такого лоха уложить – не вопрос! Только пальцем помани и он, как завороженный гипнотическим кругом, пойдёт и исполнит любую просьбу хозяйки!
Всё! Хана! Трындец вам всем, товарищи! Не на того вы свои когти наточили!
Выругиваюсь, в последний раз глянув на дверь этой стервозины и, отчаявшись попасть внутрь и надавать кое-кому люлей, “откланиваюсь”. Плетусь к лифту. Хотелось даже плюнуть на придверный коврик. Но мы же цивильные люди. Не какое-нибудь быдло. Не водилы!
Чёрт знает что! Околесица какая-то!
Аврора
Перелистываю вечерние платья уже, по меньшей мере, в десятом по счёту отделе. Ничего глаз не радует! А смысл наряжаться? Новый Год с бабулей и родителями можно и в старом тряпье встретить. Хоть в пижаме, на крайний случай. Перебираюсь к кассе, решив остановить свой выбор только на наборе хрустальных зажимов для волос и взгляд падает на несколько рядов шикарных, шёлковых галстуков, свёрнутых улитками слева на прилавке. Как бы Максу вон тот, тёмно-синий, в мелкую крапинку пошёл!
Стоп! Почему опять Макс? Зачем последние два дня моя голово работает только в направлении мыслей об этом негодяе?
А может, потому что пересланное им сообщение от какой-то Элен до сих пор висит неотвеченным? Мозолит совесть, но гордость не позволяет оправдываться.
Вот ещё! У самого рыльце в пушку! Предъявлять мне тут он ещё будет!
– С вас две тысячи пятьсот девяносто рублей. – Напоминает, зачем я переминаюсь тут с ноги на ногу на высоченных каблуках, звонкий голос продавца-консультанта.
– Подождите! На ценнике же тысяча сто девяносто указано. Или я ошибаюсь?
– Это на другом экземляре, девушка. На том, где край отколот. Оно со скидкой идёт из-за брака. А здесь полная цена. Новая коллекция. От Равшаны Курковой. Будете брать?
– Нет! – захлопываю кошелёк и, проигнорировав её “С наступающим Новым Годом”, иду на выход.
Хватит! Достало всё, ей Богу!
Везде сплошная дуристика и обман!
– А почему одна? – кряхтит, вышагивающая из-за угла своей комнаты бабуля. – А где Максимка наш?
– Сдулся ваш Максимка! Канул в лету, как пожухлый, осенний лист! – что это вдруг меня на лирику потянуло?
– А ба! Поругалися чего это? – вздрагивает старческим голосом.
– Разбежались. Всё! Спектакль окончен! Деньги за потраченные билеты всем верну. – Цепляю на вешалку шубку и спешу поскорее скрыться от её взгляда-узи на кухне. Нет же. Идёт по пятам. Не отстанет, пока не выудит все подробности.
Ох и любопытная!
Отворачиваюсь к раковине и набираю полный бокал прохладной воды. Пью. Медленно. Через силу. Делаю вид, что угорела.
– Такого мужика профукать, а?! Это же талант надо иметь! – скрипит за спиной. – И красивый и богатый к тому же. Пьёт в меру, не борщит, точно знаю.
Брызгаю “застрявшей” во рту водицей, как из пульвелизатора. И медленно, угрожающе медленно разворачиваюсь к своей раскудахтавшейся родственнице.
– Что ты сказала? Богатый?
– И ещё какой! Вон каким заведением владеет! – пожимает плечами, как будто я тут дура, непроинформированная о непреложной истине.
– Это он тебе мозги промыл? – через бабулю, значит, решил действовать! Ничего святого для него нет. Гад!
– Да причём тут он? Я давно это знала... – ковыряет пуговицу на своей любимой кашемировой кофте. Полирует её что ли? Как будто сейчас это самая необходимая в мире вещь!
– Ба, повтори, что ты сейчас сказала?!
Не верю! Или она серьёзно? Не могу понять: старушка совсем из ума выжила, превратившись в трёхлетнего ребёнка или покрывает своего дружка?
– Говорю, что богатого мужика ты профукала, Аврорка! Настоящего мачо! Влюблённого в тебя, тупицу непонятно за какие заслуги! Газеты надо читать! Светскую хронику в интернете нет-нет да поглядывать! Тогда тоже была бы в курсе.
– А что ж ты, старая, молчала всё это время? Почему сразу мне не сказала? – шмякаю бокал на стол, чудом не расколотив.
– Я тебе намекала. Говорила, что не похож он на водилу. Разве нет?
Точно ведь. Было такое.
– А потом решила, что сами разберётесь. Кто вас знает... Может, у вас игры ролевые такие.
– Ба!!!
– Что “ба”? Что “ба”? Дай лучше таблетку. Вон там справа. Ага. – Хватается за сердце. Дай Бог, чтобы опять просто на публику играла. Грехов не обберёшься, если снова сердце прихватит.
– Вот эти бежевые, в виде сердечек?
– Да, да... В виде ж*п.
– Бабуля! Что за слова! – поворачиваю блистер на сто восемьдесят градусов – действительно теперь стали ж*пами.
– Это Максимушка в прошлый раз так их назвал. А ведь и правда больше на пятые точки похожи, скажи?
Боже! Телепортируй меня на другую планету! Может быть, есть где адекватные существа...
А главное нет этого нахального Горицкого, лезущего в мои мысли и разговоры, как затычка в каждую бочку!
Глава 39
Максим
– Ещё два неси! – небрежно кидаю новенькой официантке.
– Как скажете, Максим Владимирович! – облизывает губы, когда договаривает фразу до конца и чуть больше, чем нужно наклоняется над столом, собирая опустошённые мной шоты. Демонстрирует сочную, алебастровую грудь в вырезе униформы, упакованную в коралловый лифчик.
Не цепляет. Ноль эмоций.
Чёрт!
Провожу по горящему от “Чиваса” лицу ладонью.
Хватит. Вообще пить не планировал... Теперь за машину думай... Придётся у ресторана бросить. Не садиться же за руль нетрезвым, как Максюня-водила!
Сколько всего за месяц произошло!
Плясал перед ней, как шут гороховый! Душу наизнанку вывернул. Угождал, ублажал...
Последнее слово навеяло воспоминания на тему “как это было”. Образы, представшие перед мысленным взором в виде поз, вздёрнули член, заставляя его тыкаться в ширинку.
Бесит! Как заколдованный, блин!
Ладно! Пох*р!
Больше недели прошло! Похоже, эта снежная королева и не думает делать первый шаг.
Тогда я... Нет, просто поеду, поговорю... Посмотрю в её бессовестные, ярко-голубые, упопомрачительные...
Чёрт знает что!
Канун Нового года, а я налакался, как бездомный пёс непонятной жижи и, еле держась на ногах, зачем-то вскакиваю из кресла, чтобы вызвать такси.
Ох, ну так и быть, – отвечаю на возмущённый внутренний клич, – “Чивас” за шесть косарей за бутыль обозвать жижей это, мягко говоря, кощунство. Плевок судьбе в лицо, что вложила мне в рот золотую ложку. Или как там говорят, когда ты уже во взрослом возрасте разбогател?
Да какая разница? Главное сейчас – немного проветриться до её дома, а там уж поговорим. Хватит бегать, как подростки. Сейчас “водила” приедет и...
А что “и”? Не знаю.
Поднимаю воротник на своём новом “Armani” и подставляю захмелевшее лицо ледяным, пушистым снежинкам.
Вот красивые, заразы, а какие холодные. Колючие!
Прям, как моя заносчивая Аврорка!
Такси тормозит прямо напротив входа. Господи, тут езды-то пять минут, а я так и не придумал, что ей скажу.
Ладно, сейчас я... Быстренько. Дорогой набросаю план действий.
Аврора
Оттягиваю. До последнего откладываю этот непростой звонок.
А вдруг не захочет меня слушать и пошлёт?
Нет, заставлю! Не уйду, пока не выскажусь и только пусть попробует выставить за дверь этой шикарной “квартиры друга”. Без него не уеду! И не потому что бабуля пригрозила, что без Макса на порог не пустит. Просто я так больше не могу!
Скучаю по этому ненормальному. Ни одно дело не клеится, всё из рук сыплется, когда вот так. Когда без него...
А может без звонка? Нагрянуть прямо, как снег на голову?
Нет. Некрасиво. А вдруг он не один...
Стоп, Аврора! Прочь подобные мысли из головы!
Чувствую, что этот дурак тоже мается. Скучает...
Ну, всё, всё!
Сейчас в такси сяду и наберу.
Вхожу в лифт и тыкаю на первый. Вот зараза! Чуть ноготь не сломала!
Нервы! Нервы! Километры нервов закрутилась внутри в твёрдый, как камень клубок.
Запахиваю шубку-халат и накручиваю на палец так и не захотевший укладываться локон.
Скорей бы...
Запрыгиваю в наконец-то соизволившее прибыть такси и нервно расправляю на коленях платье.
– Добрый вечер! Таганская тридцать шесть. – Стыдно даже адрес чуть ли не соседнего дома нвзывать, но и ноги ломать на каблуках да ещё и по льду – не резон.
– Ну, привет, Аврора! Как же я соскучился, дорогуша! – знакомый мужской голос звенит в голове, как колокол, отпечатыается в сознании раскалённым клеймом.
– Самойлов? – щёлкает в мозгу не предвещающее ничего хорошего озарение, а вместе с ним и кнопки на всех четырёх дверях “Шевроле Aveo”.
– Даже помнишь? Польщён. – Скалится урод, красуясь своей неизменной щербиной между передних зубов.
– Выпусти меня, гад! Открой! – отчаянно дёргаю ручку двери. Шарю руками по тонированному стеклу. – Отпусти, я сказала! – телефон выпрыгивает из рук и устремляется на переднее сиденье. И, прежде чем привстать и перегнуться за ним, я замечаю такую родную фигура Макса в свете фонаря около моего подъезда.
– Макс! Макс! Максим, я здесь! – луплю по стеклу, всхлипываю, наивно полагая, что мой любимый услышит эти отчаянные вопли.
Пара секунд и фигура Макса начинает от нас отдаляться. Он всё меньше и меньше... Пока не превращается в маленький, чёрный штрих, оставшийся там, за поворотом в сторону неизвестности.
Глава 40
Просыпаюсь от того, что кто-то дотрагивается до моих век.
Ну конечно! Весь этот кошмар мне просто приснился! Уснула... наверное, у родителей... или... в такси?
– Ма-акс?
Нет. Это не он! Кто-то грубыми, пропитанными запахом дешёвых папирос и сушёной рыбы, пальцами раскрывает мне глаза и тусклый, жёлтый свет старой настольной лампы полосует по сетчатке, как скальпель.
– Где я? – резко сажусь и натягиваю пониже короткий подол расшитого камнями платья. Душная, пыльная комната какой-то давно неремонтированной “сталинки” встречает меня неприветливым холодом и ядрёным перегаром.
