Текст книги "“Водила” для стервы (СИ)"
Автор книги: Лия Хиро
Соавторы: Эрика Руч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Что “уже”, Горицкий? – устало выдохнула я.
– Ну... Подружимся.
– Надружились уже всласть, Максим! – без всякой задней мысли выдала я.
– И правда, было очень сладко, Аврора Алексеевна.
– Ты не припух ли, Максюня? Вздумал со мной флиртовать? – мой голос держался из последних сил. Но, когда он уставился на меня взглядом “обманутого вкладчика”, я не выдержала и рявкнула, – Коробку бери и пошёл! Пятый этаж! Лифта нет! Давай, давай! Левой, правой! Донесёшь и свободен до завтрашнего обеда!
Но моим мечтам, о том, что этот сексуальный, наглый и не обременённый большим умом товарищ через несколько минут избавит меня от своего тяготящего во всех смыслах общества, не суждено было сбыться.
– Дочка! Ну, скорее, скорее! Мы ждём только тебя! – мой хронически позитивный отец, сегодня находился в ещё более приподнятом, чем обычно, настроении. – Да ты с молодым человеком, Аврора!
– Папа, это мой водитель. Ничего личного. – холодно отчеканила я. – Поставь коробку вот тут, Максим.
– Нет, нет, нет! – подбежала перепуганная мама. – Не надо тут. Иначе дети все лбы об неё порасшибают. Давайте к бабушке в комнату!
Едва открыв дверь в комнату старушки, я чуть не рухнула навзничь от следующего, преисполненного эмоций и восхищения монолога:
– Аврора, деточка! Какого красавчика себе отхватила, ты посмотри! Не чита Олежику!
– Бабуль! – Я в два прыжка оказалась около своей девяносто летней прародительницы и, чмокая в щёку, шепнула, – Это мой шофёр, баб!
– Что? Боксёр? – морщинистое лицо моей старушки озарилось восхищением и неподдельным интересом. – Ох, как тебя уделали, милок! Как уделали! Нокаут?
– Бабуль, не “боксёр”, а “шофёр”! Водитель. – почти кричала я, чтобы она расслышала. – Максим, выйди, пожалуйста, в подъезд. Я тебя сейчас провожу. Не слушай бабушку. Она у нас фанатка бокса.
– Поветкина, в первую очередь. – уточнила продвинутая старушка.
– Вот дела! Шофёр, значит! – начала она громко, едва за Максом захлопнулась дверь. – А смотрит-то на тебя не как водитель! Я такие дела сразу вижу, поверь мне Аврорка. Не зря век прожила!
Ну всё! Понеслась душа в рай.
– Брать! – я аж подпрыгнула от неожиданности. – Однозначно брать, Аврора! Пока клюёт!
– Бабуль! – я приложила палец к губам, но разве на треть глухому человеку объяснишь, что громкость должна быть тише? Она говорит так, чтобы услышать самой. И, как специально, чтобы услышал и Макс.
– Присмотрись, Аврора! Присмотрись! Какой взгляд... Это тебе не Олежик!
– Да что ты никак не успокоишься со своим Олежиком? Семь лет прошло...
– А как тут успокоишься, когда он в соседней комнате с твоим отцом выпивает?
– Олег у вас?
– Ха! Да он тут днюет и ночует! Недавно переехал в наш подъезд, Аврорушка... То и дело забегает в гости. А твой отец к нему, как к сыну же... Как к зятю относится, ты же знаешь... Сколько лет встречались!
– Три.
– Да знаю я, что три! Мне-то уж не говори! Все глаза измозолил этот твой Олег. Я тебе всё сказала. Теперь решай сама... – она скрестила руки на груди и многозначитально отвернулась к окну. Знала я эту позу – “Решай сама, но я лишаю тебя своей милости, пока не сделаешь так, как я говорю”.
Вот же пожилая манипуляторша!
Глава 18
Покинув бабулю, я отправилась на поиски “чудо”– водителя. Этот дебил обнаружился на кухне. Сидящим с блогоговейным выражением лица рядом с отцом и похвально похлопываемым по плечу моим нетрезвым родителем.
– Макс, – тяжело вздохнула я. – Выйди сюда!
Горицкий кивнул и как-то аккуратно так протиснулся между холодильником и стульями. Ещё в тот момент мне следовало бы заподозрить что-то неладное… Но куда уж там!
В коридоре вся крепость моего гнева полилась на этого дурака:
– Ты почему ещё здесь?!
– А где мне быть? – промямлил недалёкий Максюня.
– Дома! – гаркнула я, – Всё, Максик! Ты доиг...
Но оглушительный дверной звонок, вводящий меня в состояние тихого ужаса ещё с самого детства, не дал договорить. Просто заглушил слетевшую с губ угрозу.
– Авророчка, солнышко, достань, пожалуйста, горячее из духовки. – засуетилась, встречающая гостей мама.
Ну за что мне это? Ладно! – махнула я рукой. Сейчас выполню мамину просьбу, потом избавлюсь от Макса и отдыхать. Но, пока я “работала” послушной дочкой, Максюня со всеми удобствами разместился у бабули. Войдя в комнату, я обомлела… На столе вызывающе нагло красовалась початым содержимым бутылка марочного коньяка. Который, к слову сказать, старушка бережно хранила несколько лет для “особого случая” и две, уже пустые рюмки! А этот наглец ГОРЕцкий медленно и внимательно разглядывал... внутренности семейного фотоальбома! Моего детского фотоальбома!
– А здесь Авророчке два годика, – довольно скрипел старческий голос. – Только-только стала привыкать к горшку. Ой, Максимка, – засмеялась она. – Это была умора! Пыхтит, упирается и, пока горшок на диван не поставишь, – тут бабуля повела в воздухе пальцем и строгим голосом добавила: – Не сядет! “Королева” – так мы её тогда называли. Но, всё равно лет до пяти нет-нет, да писалась... – печально заключила она.
– Да, она и сейчас, как королева, – усмехнулся этот упырь.
– Бабуля! – возмутилась я, выхватывая злосчастный альбом из рук обнаглевшего недотёпы. Давно надо было его сжечь! – Что вообще здесь происходит? – взбунтовалась я, еле сдерживаясь, чтобы не влепить подзатыльник этому идиоту. – Максик, какого... Зачем ты выпросил у бабули коньяк? Ты вообще сейчас где должен быть?
– А где? – недоуменно заморгал он своими глазищами. – Распоряжений не было.
– Дома! – заорала я, что было сил.
Но тут в наш разговор решила вклиниться бабулечка:
– Авророчка, ну, что ты так кричишь? Я и так хорошо всё слышу! Я сама предложила Максимке выпить за знакомство. Ой, ты не представляешь какой он хороший мальчик! – она доверительно потрепала недалёкого водилу по голове. – Ты даже не представляешь! Ой, а о чём это я? Ах, да! Вот я и предложила Максимке остаться у нас дома. Там вон метель надвигается! Совсем ты не заботишься о парне! А если трахнется дорогой с кем-нибудь! Ох, упаси Господь!
“Трахнется” он! Знаем таких! Хлебом не корми, дай потрахаться! – от накатившейся, как сугробы на улице злости я заскрежетала зубами так, что это и моя полуглухая прародительница, наверное, услышала.
– Максюня, выйдем! – прошипела я змеёй и раненым зверем заметалась по прихожей:
– В общем так, ГорЕцкий, оделся и выматывайся отсюда! И чтобы я тебя до завтра не видела, и не слышала! Усёк?
– Усёк, но не могу, Аврора Алексеевна! – этот идиот расцвёл, как первый подсежник. Как душистый ландыш, блин!
– Почему это?
– Так это, выпил я. – пытаясь собрать обратно трещащую по швам улыбку, напомнил он.
– А я тебя просила пить? – орала я шёпотом, чтобы родные не услышали.
– Ну, так это…
– Что это? – за сегодняшний день я и так порядком поразбрасывалась нервными клетками, но Максим решил не останавливаться на достигнутом и забить последний гвоздь.
– Не мог же я отказать старушке! – улыбнулся он идиотской улыбкой.
Я поражённо развернулась и побрела в сторону гостиной, в который раз пыталась сообразить: он реально дурак или прикидывается? Порой мне кажется, что ещё более идиотского поступка просто невозможно совершить, но этот придурок раз за разом рушит все мои представления. Удивляя виртуозностью своего дебилизма.
А тут ещё и папа решил выйти:
– Аврора, Максим, ну, что вы как не родные? Праздник начинается. Только вас и ждём.
– Папочка, – постаралась я улыбнуться и при этом не изобразить оскал Джаконды. – Я сейчас приду, а у Максима ещё дела есть. Поэтому он уходит!
– Да нет, – намного искреннее меня изобразил улыбку этот на голову ушибленный. – Нет у меня никаких дел. Единственное, Аврора не предупредила, что у вас юбилей. А то так бы я подарок прикупил...
– Ага, – проворчала я себе под нос. – В секонд хенде или на блошиным рынке, не иначе.
В общем, избавиться от мужчины мне так и не удалось. А потому весь вечер я провела бок о бок с водилой. Кстати, чувствовавшим себя в кругу моих родных, как рыба в воде.
– Кому тортик? – пропела мама, ловко нарезая неверотной красоты лакомство.
– Максиму не нужно. У него аллергия на сладости, – ну не могла я не отомстить за недавнее враньё о сладком чае. – Правда, Макс?
– Вообще-то, я и так не собирался... Я на “дефиците”. – шепнул он, предназначенную только для моих ушей информацию, – В последние дни вплотную занялся мышцами пресса. Нужно немного рельеф проявить. Вы как считаете, Аврора Алексеевна? Вы-то видели...
– Одназначно, нужно. Там жира... Я бы на твоём месте и от горячего с салатами отказалась. Вон – овощную нарезку трескай с такой-то жировой подушкой!
– Ах, Аврора Алексеевна! Вот обожаю эту вашу манеру во всём со мной не соглашаться. Иногда доходите до абсурда! – довольно прищурился он. – У меня идеальный пресс. И это трудно не заметить.
– Тоже мне! Расхваливает он себя! Замечает тот, кто глазеет. А я не рассматривала твои тщедушные телеса!
– Опять абсурдное замечание. Рассматривали. Ещё как глазели! – он расплылся в улыбке награждённого всеми премиями мира.
Ну всё!
– Извините, отлучусь ненадолго, – я поспешно выбралась из-за стола, при этом несколько раз задев своим коленом его “костыли” и закрылась в ванной. Ополоснула лицо прохладной водой, рискуя смыть искусно наложенный тон. Что этот тупой пень себе позволяет? Флиртует напропалую! Немного уняв раздражение и трясущиеся руки, я направилась обратно, но притормозила, заметив в конце коридора Олега. А вот и отличная возможность указать водиле, где его место!
Но путь к Олегу тут же был отрезан высокой мускулистый фигурой.
– Заволновался что-то я, Аврора Алексеевна! Вдруг, думаю, у Вас от злости активировалась старая привычка писаться.
Я вспыхнула, как спичка и неприлично громко рыкнула:
– Засунь свой длинный язык знаешь куда!
– Понял! – через сотую долю секунды он подтянул меня за талию и впился в губы, нагло и бесцеремонно вторгаясь в рот горячим языком.
Глава 19
– М-м-м, – уперевшись ладонями в титанически твёрдую грудь водилы, я пыталась что-то возразить на его баснословную наглость. Но крепкая хватка этого пещерного человека раздавила все мои нелепые попытки вырваться. А их полуживые остатки просто растворились в жадном, опаляющем страстью поцелуе Макса. Мужчина дико и по-хозяйки бесцеремонно исследовал мой рот, испепеляя тело и волю своим горячим напором. Его руки скользнули к низу спины в попытке установить свои порядки на территории моей задницы.
Боже, Максюня, остано... Продолжай... – туманилось в моей голове.
В себя пришла я лишь в тот момент, когда из гостиной донёсся возмущённый голос бабули:
– Максимчик, Авророчка, вы где там попропали? Или уже решили мне праправнука состругать?
– Бабуля! Тише! – одёрнул отец. – Ну, что ты опять?
– А что тут такого? Ну, хочется мне успеть праправнуков увидеть! Чтобы по квартире бегали маленькие копии Аврорушки с глазами и умом Максимки.
Что???
Обуревающие меня эмоции утрамбовались в один плотный ком и... взорвались так, что аж в ушах зазвенело. И самым звонки в этом взрыве было... Нет, не разговоры про правнуков и даже не наглый и самонадеянный поцелуй водилы, а эти слова “с умом Максимки”.
И от него одновременно пришли в движение все мои стоп-краны.
– Ты! – обличительно ткнула я в водилу пальцем. – Что ты себе позволяешь?
Но этот на голову ушибленный дурак лишь усмехнулся и наклонился ко мне… Игравшая на его губах довольная улыбка, словно он только что переел сладкого, не оставила сомнений, что потянулся дуралей за очередным поцелуем. И я уже преисполнилась решимости дать грубый отпор этой наглой морде. Но! Максик либо не собирался меня целовать, либо уловил что-то, сулящее неприятности в моём лице. И, всего лишь, склонившись к уху, горячо прошептал:
– То что ты от меня потребовала, а также очень хотела и ждала. И всё ещё хочешь, Аврора, – он вцепился голодным взглядом в мои приоткрытые, саднящие от поцелуя губы.
От этого шёпота по моей спине пронёсся табун ядрёных мурашек.
Что творится? Почему рядом с ним я не способна контролировать своё тело?
– А ты, я смотрю, самоуверенный?! – попробовала я съязвить.
– А как же иначе? И всему виной Ваш взгляд, моя дорогая Аврора Алексеевна... Он же весь вечер блуждает по мне, словно примеряя помещусь я в вашу кровать или нет. Умещусь, моя милая, умещусь. Только я просёк, что она “полуторка”. Ну ничего, прижмёмся потеснее... – подмигнул мне этот нахал, легонько чмокнул в губы и, довольно насвистывая, направился к родным.
– А кто сказал, что ты будешь спать там? – вложила я максимум властности и насмешки в свой голос и кинула ими, как снежком ему в спину.
– Никто. Я сам посчитал. Больше свободных спальных мест нет.
Посчитал он! Ладно хоть на это мозгов хватает! Водила! Имбицил! Дибилоид! – молча выплёвывала я оскорбления в его адрес.
И я решила, что пора заканчивать с этим фарсом:
– Мамуль! Папуль! – я в лучезарной улыбке вплывая я в гостиную, – Ещё раз с праздником вас, дорогие! Но мы с Максимом, наверное, поедем. А то завтра и ему, и мне рано вставать.
– Так и чего мотаться будете? – воскликнул отец. – Оставайтесь! Тем более “водителю” твоему – последние два слова буквально были выделены голосом, как жирным шрифтом, – Сейчас всё равно садиться за руль нельзя!
– И где же мы будем ночевать? – как я ни старалась, но скепсис в голосе скрыть не смогла.
– Ой, Аврора, ну что я не найду, куда гостя приютить? – разохалась мама.
Хоть меня и одолевали глубокие, въедающиеся в душу сомнения, всё же, я доверилась родителям и осталась. И как покажет время – очень зря!
– Максик! – взвизгнула я, когда уставшая и вымотанная не столько бесконечным и насыщенным днём, сколько последними часами в обществе наглого и самонадеянного мужлана, зашла в свою спальню. После душа, с обёрнутым вокруг ещё важного тела тонким полотенцем, вырисовывающим, наверное, каждую деталь моего тела.
Полуголый водила по-царски разположился в моей постели и, неторопясь перелистывал страницы какого-то старого журнала. – Ты чего тут свои окорока развалил? – шлёпнула я его ещё одним попавшимся под руку глянцевым изданием.
– Любуюсь какая вы королева, Аврора Алексеевна! – просмаковал он каждое слово и придвинул к краю кровати разворот с пикантными “иллюстрациями” с одной из моих первых фотосессий.
– Вот смотрю на тебя, Горицкий, и с каждым разом всё больше убеждаюсь, что человек произошёл от обезьяны! – сквозь гнев выдохнула я.
– Ну не правда, Аврора Алексеевна... Будь оно так, вы бы не были настолько красивы! – опять он флиртует? Вот же ж!
– Короче, Максик, брысь! – фыркнула я, и присев на край, стала по-хозяйки взбивать подушку.
Он лишь тяжело вздохнул и тоже сел. Прикрывавшее водилу ранее одеяло, теперь лавиной скатилось вниз и открыло шикарный вид на идеальное, тренированное до каменной твёрдости тело. Лишний раз сбив меня с мысли.
– Аврора Алексеевна, Ваша матушка разрешила мне остаться здесь. Ну, не в кресло же мне ложиться?!
– Как вариант, – выравнивая дыхание, как можно спокойнее ответила я. – Вот только очень сомневаюсь, Максюня, что она велела ложиться тебе в мою постель. Это что за куча? – ткнула я в огромный тюк на полу.
Пока мы спорили, я упорно старалась удерживать взгляд на лице мужчины, но он – предатель, упорно спускался к атлетичному торсу этого самца.
– Ещё на коврике в прихожей мне постелите! – проворчал Максим.
– Так, Горицкий! – упёрла я руки в бока. – Мне без разницы, где ты будешь дрыхнуть: хоть в кресле, хоть на коврике. Но точно тебя не будет в моей постели!
– Ну пощадите, Аврора Алексеевна! У меня же фарингит... И нос весь вечер заложен... – начал давить на жалость, засранец.
– А ещё голова без мозгов, – строго подытожила я. – Нехрен было пить, Максюня! Так что давай, давай, милок! На коврик!
Не добившись благосклонности, водила тяжело вздохнул и, прихватив одну из подушек, отправился к креслам. Сдвинув их друг к другу, улёгся. Правда, потом долго стонал, кряхтел и пыхтел, как утюг.
Как ни странно, под это утрированное ворчание Макса я и заснула. Но вскоре, пробудилась от того, что кто-то большой и обжигающе горячий улёгся рядом со мной. При этом одна его наглая “конечность” дерзко упёрлась мне в зад, распалив желание за считанные секунды...
Глава 20
Максим
Аврора уснула моментально. Но, видимо ей снилось что-то из ряда вон кошмарное. Может то, что водила-дебил сделал непростительно резкий поворот и чайный сервиз на шестьдесят с лишним персон рассыпался в мелкую, фарфоровую труху? Или мою дорогую начальницу снова терзал образ её неродивого Горицкого, позволяющего себе воровать хозяйские поцелуи и есть с царского стола?
И с чего я вообще взял, что снюсь ей???
Наверное, с того, что сама длинноногая обладательница рыжевато-русых волос снилась мне ежено... Еженощ... Еженоч...
Тьфу ты! Каждую ночь, короче.
Я ещё долго ворочался в этой импровизированной, по размеру напоминающей детскую, кроватке и не знал, куда деть торчавшие во все стороны руки-ноги. А ещё его. Член. Тоже нагло торчащий и грозящий порвать трусы в клочья.
Аврора застонала во сне и перевернулась на другой бок, невольно продемонстрировав мне недозволенные нормами приличия пару сантиметров полной груди и я сдался. Просто послал весь этот глупый спор и сопровождавший его нехилый куш к чертям собачьим!
Точнее, сдался я уже давно, но этот стон и поза... Они оказались последними каплями, переполнившими сто литровый сосуд моего смиренного терпения.
Я покинул свою “спартанскую” кровать и подлез к вожделенному телу начальницы.
Руки тут же, по-хозяйки обхватили тонкую талию девушки и прижали обтянутую дорогим атласом задницу к разрывающемуся члену.
– Макс! – рявкнула она так, словно и не спала. – А ну-ка, брысь!
– Не могу, Аврора... – рука заскользила по соблазнительному изгибу бедра и снова наверх... К плоскому животику... Чтобы снова впечатать её в свой пылающий пах...
– Почему не можешь? Гвоздями что-ли прибит? Или клеем намазался? – недовольно отодвинулась она. – Быстро обратно! И не Аврора, а Аврора Ал...
Но я не дал этому дерзкому рту договорить. Резко развернул девушку на спину и прервал поток её ругани ненасытным, взрывающим тело поцелуем.
Вжался в её тело как тогда, после фотосессии и чуть не застонал от расходящейся по телу волны удовольствия.
Стащил с Авроры верх этой полу-монашеской пижамы и, снова заткнув всё её сопротивление поцелуем, заскользил по шее вниз: очумительно пахнет... Жасмин... А ещё? Персик?
Нет! Эта женщина пахнет запретом и... сексом. Сладким, тягучим, переходящим в страстное, животное соитие, полное безумия.
– Аврора... – я стащил с себя трусы и потёрся пенисом о бедро девушки.
Слабо соображал, что происходило, где были мои руки, губы... Ощущал только где находились её. А они беззастенчиво прошлись по моему торсу вниз. Ненадолго задержались на животе, ласково поглаживая, словно стремясь разровнять, бугры мышц и в итоге опустились туда... Длинные пальчики скользнули по всей моей длине и сжали у основания...
– Чертовка! – вырвалось у меня на выдохе.
– Ну давай, Макс... А то извёлся ты совсем...
Боже! Эти слова подействовали на меня, как долгожданное и неожиданное позволение взрослой соседки потрогать её за сиську на прыщавого салагу.
Рыкнув в ответ что-то сумбурное, я стянул с неё остатки дурацкой пижамы и приблизился туда, куда стремился всеми своими мыслями и действиями.
И то, что дело обстояло именно так, я окончательно понял только сегодня.
Аврора изогнулась, стараясь поскорее слиться со мной и это движение взорвало мой мозг, поплавило остатки терпения и измученный водила отпустил тормоза и убрал “ручник”...
Я подхватил её бёдра и вошёл. Без прелюдий и лишней романтики. Впился до упора в горящее и важное нутро...
Чёрт! Не припомню, чтобы когда-то было настолько хорошо...
Она обхватила мою спину руками, вгрызаясь длинными ногтями до сладкой боли и томно застонала, – Максим...
Несколько мощных, словно стремящихся выбить всю стервозность из моей горячей начальницы толчков, и я разрядился, глухо вскрикнув от сотрясающего тело финала. Аврора в ответ пару раз крутанула вокруг моего пульсирующего дружка и задрожала в конвульсиях оргазма, кусая меня в плечо и тихо постанывая в ответ.
Глава 21
Аврора
Вот что значит: выплеснуть напряжение последних недель в офигительном, сумасшедшем сексе! Несмотря на ограниченную площадь кровати и конечности Макса, которые всю ночь то и дело закидыаались на меня, тело трепетало и пело от блаженной лёгкости. А пело оно не только от этого... Макс оказался настоящим музыкантом, извлекавшим из меня всю ночь стоны и вздохи таких тональностей, на которые я раньше была не способна. И чего я раньше не отдалась в такие умелые руки? Мало того, что и сама удовольствие получила, так и спор выиграла.
Спор!
Это слово вспыхнуло перед моим внутренним взором как огонь, недавно охвативший Нотр-Дам. И вся моя расслабленность моментально испепелилась в этом полыхающем кострище. А ведь девчонкам ещё и фото отправить нужно!
Я, стараясь не создавать лишний шум и колебание волн на кровати, потянулась за телефоном. Несколько секунд, пара кадров и выигрыш у меня в кармане! Сейчас быстренько отправлю и можно расслабиться. Я даже не против, если о моём комфорте позаботится сам Максик.
Открываю чат под обновлённым названием “До фиаско Авроры осталось девять дней”... Да, добрые у меня подруги. Ладно, вот на этом, пожалуй, ракурс получше будет...
– Аврора? – и я, запутавшись в собственных пальцах, чуть не отправила телефон ракетой по комнате. Интересный вопрос, словно наутро он ожидал увидеть не меня – умницу и красавицу, а как минимум, Кинг Конга. – Уже проснулась? – водила уткнулся носом мне в затылок, а его шаловливые лапищи самонадеянно потянулись к груди.
– Руки убрал! – неожиданно даже для себя гаркаю я и тут же бью по упомянутой конечности. Для профилактики, так сказать.
– Хорошо! Понял! – улыбается он во все тридцать два. – Сначала завтрак, да, Аврорка? Ну давай, беги на кухню, сделай кофейку, а я сейчас подтянусь.
Видимо, Макс имел ввиду “потянусь”, “вытяну свои ленивые ляжки” или что-то подобное. Потому что как раз это он и сделал. Что дало побочные эффекты в виде оголившегося по самое “не хочу” тела водилы и моих, загоревшихся красным цветом светофора щёк.
– А ты не прифигел ли, Горицкий? – охладила я его пыл, – И вообще, какая я тебе Аврора? Один раз переспали, так всё, тебе карт-бланш в руки? А, ну, живо выметайся из моей постели! И запомни, для тебя я – Аврора Алексеевна!
– Ну, не хочешь готовить, так сразу и скажи, – пожал плечами этот дебил. – Чего сразу кричать-то так?
– Максюня, брысь, я сказала! – подогнала я наглеца коленом под зад. – Через пятнадцать минут выезжаем. Не успеешь одеться к этому времени – поедешь так!
Максим
Вот это марафон! А Аврорка, оказывается, горяча! И ненасытна! Даже на минет легко уломалась.
Чёртовка!
Но к ещё одному утреннему заходу оказалась не расположена. Опять включила режим Снежной королевы.
Но ничего! Главное, начало положено, а дальше – знаки внимания и умеренный и стабильный напор. Растает. И к бабке не ходи.
Чёрт! Бабка! Совсем забыл, что мы не одни в квартире. Надеюсь, не сильно шумели...
Нет, но стонала она знатно! А буфера какие...
– Максюня, – это пренебрежительное и до боли знакомое обращение возвратило меня с небес на землю. Я резко вдарил по тормозам и останавливился у обочины. – Послушай и запомни! Всё, что случилось сегодня ночью ты забываешь! Можешь считать, что тебе приснился невероятно правдоподобный эротический сон. Не более того. Ясно?
– Не ясно. – еле слышно пробурчал я себе под нос. Но она поняла это по-своему.
– Ну раз ясно, что встал тогда? Поехали!
Да уж. Глухота у них, явно в генах.
– Поставь сюда. – тыкает Аврора наманикюренным ногтем в угол рядом со шкафом. – Чтобы завтра в восемь был как штык у меня! И только попробуй опаздать.
Она, думая, что я уже на полпути к выходу, наклоняется и начинает стягивать сапоги.
– Хорошо, Аврора Алексеевна. Не опаздаю. Будьте уверены. – я быстро скидываю ботинки и хватаю, согнувшуюся раком Аврору за бёдра. Прижимаю её аппетитный бампер к своему дружку, рвущемуся в бой с самого утра. – И я уже как штык, Аврора...
– Что ты творишь? Какого хрена разулся? – она разворачивается и продолжает, – Я сказала, поезжай домой, Максик! И завтра в восемь жду...
– Я услышал, моя дорогая Аврора Алексеевна... Вот только подумал, что лучше мне остаться, чтобы уж наверняка не опаздать... – я стиснул её за зад и притянул настырную девицу к себе, впечатавая в своё тело. Пытаясь размазать как масло по хлебу.
– Горицкий... – видимо, хотела прикрикнуть, а получился чувственный и возбуждающий полушёпот.
– Да, Авророчка, да... Приказывай, чем ещё тебе услужить? – довольно выдохнул я и впился в яркие губы моей несговорчивой дьяволицы.
Глава 22
– Макс... Ты... – пыталась возмущаться Аврора, пока мои губы устанавливали свои правила в зоне от её губ до груди. – Горицкий... Быстро...
– Ещё быстрее? Ух, какая ненасытная! – я потешался вовсю над её последними, слабыми попытками сопротивляться. – Ну давай побыстрее...
Я схватил в кулак ткань её кофточки и сдвинул вниз, оголив пышную грудь, плотно обтянутую светло-розовым, полупрозрачным кружевом.
– Неплохое бельишко, Аврора Алексеевна... Вы им в тот раз затарились? Одобряю... Одобряю... – дерзко комментировал я, обдавая жаром нежную, как шёлк, кожу. А ещё провокационно смачивал языком этот пикантный лифчик, намеренно подковыривая кончиком яркие, завывно торчащие соски.
– Максик! – она слегка напряглась, но тут же размякла и тихо застонала. Удивительная реакция. А я всего-то схватил сосок губами и слегка прижал. Наблюдать, как плавится моя Снежная королева – ещё то удовольствие. Наравне с оргазмом.
– Что, моя дорогая? – я закинул разгорячённую и постанывающую Аврору на себя и понёс в спальню.
– Да-а... – вдохнула она, когда я опустил её на мягкий плед и всем телом привалился сверху.
– Что “да”, Аврора Алексеевна? – её кофточка полетела через всю комнату. Следом, одним махом лишившись всех пуговиц, отправилась и моя рубашка.
Девушка выгнулась мне навстречу, прижала длинные пальчики к кубиками пресса, явно наслаждаясь тактильными ощущениями и снова выдохнула мне в губы:
– Да-а...
– Уже яснее, но всё равно не до конца понятно, Аврора Алексеевна... – и с этими словами я начал вжиматься пахом в ткань её тонких брючек. Там, где всё, я уверен, уже томилось и ждало моего бурного внедрения. – Дебильному водиле поехать домой?
– Да! Поезжай... – выдыхала она, а сама в противовес своей просьбе всё теснее прижималась ко мне. Беззастенчиво тёрлась промежностью о моего окаменевшено дружка.
– И вспоминать всё как эротический сон? – мои руки скользнули под спину девушки и легко щёлкнули застёжкой бюстгальтера.
– Да... Как сон... – она сама сбросила полувлажную, кружевную вещицу, убив меня наповал своими двумя “пулями”.
– Договорились... Вот только, – мой язык был уже возле пояса её брюк. – Добавим немного достоверности. Иначе, не потянет на сон... У меня знаете, какая фантазия бурная?
Одно движение и Аврора лишилась остатков одежды. Ещё одно – языком во влажную впадину между ног и она лишилась последних сил к сопротивлению.
– Да... Максим... – она снова выгнулась и прижалась теснее, ловя мои губы.
– Вот теперь более правдоподобно, Аврора Алексеевна, – довольно прокомментировал я и подключил к своей игре ещё и пару пальцев.
Честно говоря, первая, продравшаяся сквозь сон мысль была о том, что мы горим. И только, когда я вскочил, готовый тушить это возгорание, сообразил, что пахнет горелым, вхлам пережаренным мясом. И понимание этого настигло меня, размахивающего в воздухе полотенцем, в дверном проёме кухни Авроры. И ещё кое-чем, не прикрытым в этой бешеной спешке.
– О! Уже проснулся! – не самое приятное приветствие после всего, что произошло. – Чего разгуливаешь, в чём мать родила? Одеться не догадался?
– Да как-то не успел. Прибежал спасать.
– Кого спасать? – глянула она на меня, как на дебила.
– Мясо. – я уже стоял возле двух огромных угольков на сковороде-гриль, буквально полчаса назад мечтавших превратиться в сочные и румяные стейки. – Я так и думал.
– Что ты думал, Горицкий? Думать – это не твоё, поверь мне. – повела она бровью, потягивая дымящийся чай из дурацкой кружки.
– Так и думал, что готовить ни фига не умеешь! – усмехнулся я, отправляя огарки в мусорное ведро.
– Почему сразу не умею? Всего-то чуть-чуть подгорело.
– Ага. Совсем малость. – я откинул полотенце на стол и подтолкнул мою “криворукую” начальницу к выходу. – Собирайся. Поедем в ресторан.
– Ресторан? И часто ты ходишь по ресторанам на водительскую зарплату?
Блин!
– Ну, разок потяну. Не могу отказать себе в удовольствии, не пригласив свою девушку на свидание.
– Девушку? Спустись с небес на землю, Максик! – другой реакции я и не ожидал.
– Да, моя дорогая. – подогнал я её шлепком по заду. – Ну давай, одевайся. Я голодный, как стая волков. Вытянула все силы из мужика...
Глава 23
– Нет. Поедешь к себе!
У неё что? Раздвоение личности?
– Вообще-то я молчал. – пробубнил я с забитым под завязку ртом. М-м-м... “Котлета Пожарская”... Терпеть не могу! Но должность водилы обязывала кинуться на что-нибудь более посредственное, чем мидии “Дор блю” или ризотто с белыми грибами.
– Я вижу, что ты не в состоянии разговаривать. Зато твои наглые зеньки откровенней всяких слов кричат о похотливых планах на сегодняшнюю ночь. – Аврора раздражённо выдохнула, упрямо выпятив свои пухлые губки и с тихой угрозой в голосе продолжила, – Горицкий, перестань пялиться на мои сиськи!
– Ну я же не виноват, что они на меня смотрят!
– Смотрят? – зашипела она коброй.
– Ну да.
Я развёл руками, давая понять, что факт этой переглядки трудно не заметить.
– Боже, с кем я связалась...
– С мастером спорта по спортивному сексу! – просиял я, запивая майонезно-мясное безобразие смачным глотком вишнёвого сока. – Уж простите за тавтологию!
– Ага. С побившем все рекорды по скорости!
– А вот это было обидно. Нужно радоваться, что мужик так кайфует от тебя, а ты мне тут: “Скорострел, скорострел”...
– Послушай, Максюня! Это ты должен радоваться, что я... и с тобой... А ещё держать язык за зубами насчёт сегодняшних событий. Особенно в агентстве. Понял? – она ткнула в меня ярко-розовым ноготком, как пистолетом.
– Ну это я могу... Запросто! На работе будем скрываться, а дома отрываться, да, Авророчка?
Аврора
Что за неписаная наглость? Мне драло слух и щипало глаз от его самоуверенных слов. И опять это движение на слове “отрываться”, как тогда, в машине с предложением “подружиться”.
Нахал! Раскатал губу! Но ничего, дорогуша. Сейчас...
