Текст книги "“Водила” для стервы (СИ)"
Автор книги: Лия Хиро
Соавторы: Эрика Руч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
– Но там всё не так было... Там солонки открытые стояли на столах. И рядом таблички “Пальцами и яйцами в соль не лазить!” – кто бы знал, каких неимоверных усилий мне стоило не заржать в этот момент. Титанических просто.
– Макс! – несдержанно рявкнула она и в нашу сторону повернулись несколько человек за соседними столиками.
– Аврора, потише! На нас все смотрят. Ну что мы, не культурные что-ли? – я состряпал мину неодобрения и стал пилить яичницу ножом для масла.
– Нож в правую руку, Макс! Ты же в ресторане работал, не поверю, что не знаешь!
Перебор!
– Конечно! Я просто волнуюсь рядом с такой красавицей! – польстил я и поменял местами приборы.
– А насчёт того, кто здесь культурный, а кто нет, я бы поспорила. Ведёшь себя, как будто в лесу всю жизнь прожил. С аборигенами.
– Эх, Авророчка... Аборигены не в лесу живут. Не поверю, что не знаешь! Это же в истории за шестой класс есть. – Я хлебнул разом с полстакана минералки и, смачно причмокнув, добавил, – да и вообще, кому до нас какое дело? Тут и русских-то нет. Даже если я скажу слово “Жопа!”, никто и ухом не поведёт.
Опа! Ж-опа... Бабулька через столик от нас уставилась на меня с выражением крайнего пренебрежения на лице. Однако, просчитался ты, Горицкий! Снова перебор.
Глава 30
– Максим! Позорище ты моё! – простонала Аврора, извиняющееся улыбнувшись бабульке. – Пора браться за твоё образование! Живо! Идём в музей!
– И там ты меня просветишь как правильно обращаться с ж*пой? – поиграл я бровями.
– Макс!
– То есть, как корректно употреблять оное слово. – Хмыкнул я себе под нос.
– Горицкий! Что за паскудство?! Там мы будем повышать твой уровень цивильности!
– Мммм… А тебе не нравится мой уровень? – наклонился я и томно прошептал во вмиг покрасневшее ушко.
Только вот Аврора проигнорировала вопрос и гордо поднялась из-за стола.
– Горицкий! Шевели батонами, чего застыл?
Ну, мля, словно и не уезжали…
Взгляд сам собой проследил за точёной фигуркой красавицы и с плотно обтянутой красным трикотажем, притягательной попки переместился к всё ещё полной тарелке.
Мдя, опять меня голодным решила оставить. Ну, ничего, я так сегодня просвещусь… а заодно и ликбез продолжу.
Впопыхах дожрал яичницу и, кинув пару кусков “бри” в рот, потащился на улицу, к ждавшей у такси Авроре.
– Ты чего весь светишься, как олимпийский факел? – как подозрительно вперилась! Ишь ты!
– Да вот радуюсь, – почесал я макушку. – Что впервые в жизни катать будут меня, а не я.
– Садись уже! – проворчала она и с изяществом лани уселась в такси. – Au musee de l’Annonciation, s’il vous plait, – с ходу мило улыбнулась водителю.
– А вот мне ты так не улыбаешься! – тут же возмутился я.
– Не заслужил! – отрезала злюка.
Почти всю дорогу до музея, проходившую вдоль береговой линии Памплона[6] с одной стороны и различных по размеру и достатку хозяев пастельных домиков с другой, мы молчали. Аврора дула губы и демонстративно отвернувшись, рассматривала блестевшее в золотых солнечных бликах море.
– Покататься бы на яхте, да нет денег на... мороженое. – Попытался я сострить. В ответ – стена, пустота, ноль эмоций.
И только под конец десятиминутной поездки я не выдержал и снова выдал:
– А между прочим, известность Сент-Тропе приобрёл после Поля Синяка в конце дявятнадцатого века. – начал “умничать” я, излагая информацию, почерпнутую с прошлого визита в этот курортный городок. – Знаешь такого художника, Авророчка?
Ну всё! Мясорубка моей гордости и достоинства сейчас запустится! Заработает в полную мощность!
– Синьяка, на не синяка??????, дубина! Какой стыд! Слава богу водитель по-русски не...
– Не в зуб ногой! – воодушевлённо подхватил я. – Точно! А зачем нам, шоферюгам образование? Знай себе – крути баранку, да педаль жми. Правильно я говорю, шеф?
– И что же, Максюнь, тебе никогда не хотелось получить достойное образование? Построить карьеру, иметь хороший, стабильный доход, путешествовать...
Странно, что слово “шеф” не зацепило её нервы. А я делал на него основную ставку. Обидно.
– Да, ну его... к шутам гороховым образование это! У меня и без него неплохо жизнь складывается: живу в шикарной квартире, рядом со мной сногсшибательная женщина. И я путешествую, заметь!
– Ну да. Всё за чужой счёт... – кисло промямлила Аврора себе под нос и надолго задумалась.
Чёрт! Перегнул палку! Зря я взялся за эту затею... Как бы совсем не вспугнуть свою светскую львицу.
– Ты в детстве мечтал кем-то стать, а Максик? Ну или в юности... Хотел на кого-нибудь выучиться? Если была бы такая возможность.
– О! Была у меня заветная мечта, ты права, Авророчка! – ну всё! Это моя последняя песня перед приведением смертельного приговора в действие. – Лифтёром! – торжественно объявил я.
– Лиф-тёром? – более разочаровавшегося выражения лица я ещё ни у кого не видел.
– Да-а... – мечтательно выдал я. – Лифчики с девчонок снимать.
– Горицкий! – бедный французский водила! Барабанные перепонки, ей Богу, полопались у бедняги. Мои-то нет. Мои-то уже стальные. Моим не привыкать!
– Ну ты сама спросила, дорогая! Сделай скидку на честность!
– Я... Макс... – брови моей красотки взлетели, глаза округлились, а сладкие губы приоткрылись в немом шоке.
– Да шучу, я Авророчка! Не хотел, конечно... Это твой нескромный вырез навёл меня на такие мысли, – зашептал я ей на ушко. – Навёл... и завёл...
– Макс! – возмущённо шлёпнула она меня по коленке. – Всё мысли у тебя в трусах!
– Не в трусах, а в лифчиках, дорогая... В лифчиках... – к этому моменту я уже нескромно мял её сочное бедро, с жаром прижимал к себе и шептал все эти пошлости Авроре в губы.
– Ма-акс... – растеклась от удовольствия. Приятно.
– И вообще, ты знала, сколько раз Пикассо останавливался здесь неподалёку, в отеле “Понш”? И каждый раз в двадцать втором номере. Видишь, какой я умный! – обломал я ей кайф.
– Не Пикассо, а Пикассо! И когда только успел загуглить? – снова фыркнула она.
– Вопрос ударения в этой фамилии до сих пор открыт, Авророчка!
– Максим, пожалуйста, захлопнись! – почти завизжала она. – А то от твоего треска моя голова затрещит!
– А ещё Француаза Саган...
– Макс!
– А ещё Бриджит Бардо...
– Горицкий! Закрой клапан!
– Ну вот... Что за слова! А ещё образованная девушка, называется! – промямлил я и, наконец, заткнулся.
Ладно. Хватит. Пока хватит...
– Я – гениальный и добрый художник. Дайте мне “Белые ночи” сорока восьми цветов, и я разрисую весь мир. А кому не понравится, разукрашу рожу, – ржал я, рассматривая очередную картину в стиле авангард. – Ой, Аврора, смотри а это называется нарисовать ж*пу через глаз, – у следующего полотна заговорщическим и тихим “шёпотом” поделился я ценным мнением. – Или глаз через ж*опу. Тут так сразу и не скумекаешь. Надеюсь у этого детей не было!
– Максим, тише ты. Это авангард. Высокое искусство! – постаралась она достучаться до меня.
– Аврора! – уже из другого зала позвал я, задумчиво притормозив около статуи обнажённой женщины. – Смотри, вылетая ты после душа!
– Горицкий, засохни! – даже и не знал что орать шёпотом тоже можно. – Прекрати немедленно! Даже дети себя так не ведут! Вон на нас уже смотрят как на диких индейцев!
– Да, ладно! – резко прижал я к себе девушку, вызвав придушенный писк:
– Горицкий, отпусти немедленно! Гад ты!
Аврора вырвалась из моих мещанских лапищ и заспешила на выход. И что? Это конец моему обучению? Быстро же сдалась...
Пришлось притопить и мне за быстро удаляющейся, прямой спиной Авроры. И снова я был обласкан “комплиментами”:
– Придурок! Гад! Идиота кусок! Дебилоид!
Ну-у-у, совсем ничего интересного. Всё это мы проходили и знаем.
– Возвращаемся в отель, Авророчка! – проворковал я, поровнявшись с ней.
– Нет! Мне после твоей выходки расслабиться нужно!
– Так поехали в отель и я так тебя расслаблю, что мама не горюй! – похабненько улыбнулся я.
– Нет! Я хочу шоппинг! – выдала она страшнейшее в мужской жизни слово и снова впорхнула в одно из услужливо поджидавших такси.
Глава 31
Стоило такси остановиться у брендового бутика с заветно переплетёнными инициалами “LV”, и я, как обречённый на адовы муки, поворачиваюсь к своей занозе. Блеснувшие в глазах девушки черти окончательно укрепили мою уверенность в том, что попал я по-полной.
– Авророчка, а может я в отеле подожду пока ты тут прошвыриваешься, а? – надежда на “амнистию”, хоть и размером с манную крупинку, но всё-таки осталась.
Ответом мне послужил строгий, колящий взгляд и ёмкое:
– Неужели ты позволишь мне таскать тяжести, Максюня? Да и кроме того, надо же исполнять мечту некоторых! – хитро улыбнулась моя сексуальная дьяволица.
Не понял, о чём это она сейчас? Но, похоже, мой обескураженный вид говорил о многом, потому что Аврора всё же удосужилась пояснить:
– Лифтёром поработаешь! Так и быть!
От этих слов, и того, как они были сказаны у меня по позвоночнику прокатился жар, стрельнув резким напором желания в область паха. М-м-м, Аврора, а ты у меня ещё и затейница!
– Правда?
– Посмотрим на твоё поведение! – приподняла одну бровь стервозина и изучила меня снизу доверху, задержав удовлетворённый, кошачий взгляд искусно подведённых глаз на восставшем между моих ног “орудии труда”.
Ну что за женщина! Всё у неё через “но” и со снисхождением! Королева!
“Louis Vuitton”, “Christian Dior”, “Gas Andre”, “Marinette”, сменяют один за другим. Пакеты всё больше отягощают мои руки, а жгучее, давящее желание просто сводит с ума! Только вот Аврора всё так и не выполняет своего обещания, чем всё больше и больше дёргает голодного тигра за усы. Но ничего, я знаю, как её сцапать! Только доберёмся до отеля…
И снова мы в отделе дорогого французского белья. И опять я влачу жалкое существование, довольствуясь предложенным холёной продавщицей кофе. Восседаю на бархатных пуфах и любуюсь пафосным интерьером времён Великого Гэтсби.
Ну всё! Хватит! Время вышло! Томные вечера закончились! Безбашенный водила снова пошёл в наступление! Берегите головы и нервы! Убирайте подальше “хрусталЯ”! Поднимайте юбки, девчонки! Гроза девичьей чести таранит баррикады!
Аврора
– Месье, туда нельзя! – заверещала на чистом английском продавец-консультант.
Ну что опять творит этот Макс? Вот ведь неугомонный!
– А? Чё ты там говоришь? – простодушно отозвался он.
Боже! Дай избежать позора!
– У нас запрещено находиться в примерочных вдвоём.
– Да я жених... Да я жених... Да я же ни х*ра не понимаю по вашему! – возмущённо грохочет водила. Секунда и плотная, тяжёлая штора в мою кабинку отбрасывается в сторону, режет слух звонким, металлическим скрежетом.
– Макс! Что за цирк? – охаю я, пытаясь прикрыть обнажённую грудь.
– Всё! Устал! Надоело! Выбирай: или мы трахаемся прямо тут или едем в номера! – он хватает горсть атласно-кружевных вещиц и суёт в руки остолбеневшей девушке. – Упакуй, дорогуша. Мы всё берём!
– Макс! Ты... Что ты творишь? С дуба рухнул? У меня нет столько денег! Там же целое состояние!
– Я оплачу. Не переживай! – нет, он реально не в себе.
– Максик, там пять твоих зарплат, не меньше!
– Ну и пусть... Надоело! Всё спущу! Всё равно мне теперь тюнинга на свою “Калину” не видать!
– Да почему не видать-то? – наконец зашевелилась я, начав натягивать платье. – Вернёшься домой, подкопишь и сделаешь свой тюнинг.
– Права у меня забрали, Авророчка! Вот так-то. На два года я теперь без работы. Буду прдрабатывать, где придётся. Может, расклейщиком объявлений пойду. Там и на своих двух можно спокойно рублей восемьсот за день набегать. Нормик!
– Как отобрали? Когда? А почему я не в курсе?
– Как? Руками отобрали, не ж*пой же! – фыркает он.
– Макс!
– Извини! Нервы!
– Так за что отняли то, может скажешь? – не унимаюсь я.
– Ясно за что. За вождение под градусом! Хорошо хоть в прошлый раз не поймали. А то бы рассматривал сейчас небо в клеточку!
– Как? Максик! Ты алкаш что ли? – вот дура! С кем связалась!
– Почему сразу алкаш? Любитель... Так... На выходных только. Ну посреди недели бывает. Пару раз. – он уже стоит около кассы и протягивает продавцу карту. – Ну ладно, раза три. Но не больше!
Судорожно соображаю, прибывляя к двум выходным ещё три дня. И еле справляюсь с этой, кажущейся мне высшей математикой, задачей. Настолько шокированной и потрясённой я ещё никогда не была.
– Стойте! – в два прыжка оказываюсь рядом с ним и вырываю из рук продавщицы карточку. – Ничего не нужно. Извините.
Хватаю этого транжиру за руку и тяну на улицу.
– Значит так. Строжайшая экономия и никакого спиртного! Как только вернёмся в Москву, я посмотрю, что можно устроить с твоей работой. – Ты Артёму уже сказал?
– Нет. Не знаю, как к нему подступиться. Только начал работать. Неудобно как-то... – промямлил он, задумчиво засмотревшись на витрину соседнего магазинчика с элитными винами.
– Не неудобно, а стыдно, Макс! – раздражённо выдала я. – Только подумать... В нетрезвом виде!
– Ты права! Пипис*кин стыд!
– Макс!
– Не могу успокоиться. Выпить бы, Авророчка! Ну пару капель всего... Бутылочку пива...
– Горицкий! Ещё одно слово про спиртное и я не пожалею никаких денег и отправлю тебя обратно домой ближайшим рейсом. Усёк?
– Усёк, Авророчка...
– А с Артёмом я сама поговорю. Знаю, как его задобрить. Может даже в агентстве тебе какая работёнка найдётся. Вон каким успехом твоя попка пользовалась.
Максим
Нет, нужно прекращать эти игрища. Завязывать, пока не поздно. Если уже не поздно. Не понравилось мне это выражение про попку. А ещё больше полоснуло по мозгам то, что Аврорка знает какой-то задабривающий Артёма способ. И от догадок, что она имела в виду у меня интуитивно сжались челюсти и кулаки.
– Поехали. – Прерывает она мои невесёлые мысли и затаскивает в такси.
– Куда мы?
– Ну как куда! В “номера”, Максик. Учиться успокаиваться без спиртного. Другими способами... – нежно тянет она и я превращаюсь в довольного, домашнего кота, нажравшегося до одури вкуснятины. Тьфу! Самому противно, как растёкся от этого её обещания.
– А у тебя, Авророчка, права есть? – неожиданно начинаю я разговор.
– Есть. А что?
– Да так... Подумал, а вдруг ты меня теперь на работу возить будешь... – придурковато ухмыляюсь я и потираю подбородок. Другой же рукой уже вовсю тру и мацаю её острую коленочку.
– Ну это ты размечтался, конечно! – надменно косится она на меня и убирает руку со своей ноги, как будто это противная пиявка.
Ну ладно! Добавим гопноты!
– А помнишь, как в школе вождения учили... Ты давно на права сдавала, Авророчка? Было у вас такое:
Если палка смотрит в рот, делай правый разворот.
Если палка смотрит вправо, ехать не имеешь права.
Если палка смотрит влево – поезжай, как Королева!
Если мент к тебе спиной, то не рыпайся и стой.
Несколько секунд напряжённого молчания.
– Всё? – бесцветным голосом интересуется она.
– Да. Но я ещё и другие знаю. Сейчас...
– Не нужно. И этот достаточно впечатлил. Сам придумал?
– Нет. Да его же все знают, Аврора! Палка в рот – самое пикантное, да? – зазывно играю я бровями.
– Можешь не акцентировать на этом внимание. Я уловила твой намёк. – Железным голосом произнесла она и отвернулась к окну.
Ну всё! Допрыгался Максик, как тётушки Марсик! Не видать тебе сегодня вкусного, дружище! Похоже, опять я на сухом пайке.
Глава 32
Пристраивает свою маленькую сумочку на стеклянном столике и то, сколько времени она тратит на укладывание тонкой цепочки на столешницу, истощает моё терпение к чертям собачьим. Изводит их до крупицы, как песок в песочные часах.
– Сложно... – сладко выдыхает она, сбросив полусапожки и изящно падает на кровать.
Верно подметила...
– Что сложного? – приближаюсь. Слишком аппетитная добыча. А её обтянутые красной тканью бёдра, чуть ли не выделение слюны у меня провоцируют.
– С тобой сложно, Макс. Культуры ноль. Такта минус десять. А этикет? Правила поведения в общественных местах?
– К чёрту правила, я отдыхать сюда приехал! И наслаждаться вот этими дарами! – дёргаю замок на её декольте и самобытно впиваюсь ртом в чуть влажную ложбинку между грудей.
– Макс! Какие ещё... дары... – притихает. Прикусывает змеиный, ещё секунду назад готовый жалить язычок и я знаю почему. Причина Аврориной неожиданной сговорчивости активно атакует её правое бедро тяжёлым и острым копьём. Знаю, что кайфует от моего прибора. С ума сходит от его внешнего вида и дел, что он воротит... Развратница...
– Ма-а-кс...
Как быстро проняло!
– А помнишь, как мы с тобой первый раз по магазинам ходили, Авророчка? – держу курс к жилистой шейке и цитрусовые нотки её парфюма звенят по раздражённым рецепторам, перемещая меня в сады Эдема.
Кхм... Что-то слишком сладко сказ... То есть подумано, Горицкий. Надо бы разбавить этот приторный сироп злачным, шофёрским словцом.
– Нет. Не помню, Максюнь...
Врёт. Не верю, что не помнит, как крутилась передо мной в том развратном бельишке. Специально дразнила, распаляла. Распалила, блин...
– А я всё никак не забуду, дорогая... – язык ведёт волну от её уха до ключицы и замочек платья сползает вниз ещё сантиметров на десять. Я тогда так сильно завёлся, прямо, как сейчас... Представил тебя и так и сяк. Ты вот всё сопротивлялась, а я ведь уже тогда тебе по самое “не хочу” запиперил! По-собачьи загнул и...
– Горицкий!
О! Есть контакт! Только не убивай, дорогая, я ещё завещание не написал! – мысленно взмолился я.
– Ты точно больной! Господи, с кем я связалась! – отталкивает меня в сторону и свешивает прекрасные, гладкие ножки с кровати.
– Стоять, я сказал! – хватаю её за талию и заваливаю обратно. Прижимаю к кровати своим телом и лишаю возможности отчитать меня, как училка нахального первокурсника. – Рано, дорогая... Я ещё с тобой не закончил...
– Горицкий! – снова возмущается, пытается вывернуться, но эти жалкие попытки тут же угасают под тугим напором моего языка, неумолимо тыкающегося в углубление между её ног.
– Ты когда успела снять трусы? – кровь кипит и стекает вниз, к изнемогающему от нетерпения, налившемуся члену.
– В такси! – Выстреливает сквозь плотно сжатые губы. Борется с собой, чтобы не засмеяться и держать контроль над ситуацией. А как иначе? Не пристало такой приличной и образованной девушке отдаваться неотёсанному и пошлому шоферюге.
Подключаю к языку пару пальцев и прихватываю её упругую ягодицу левой рукой. Тяну на себя.
– Максюня...
– Что, моя дорогая? Всё-таки пойдёшь, куда ты там собиралась? – бормочу в её напрягшиеся от удовольствия складки.
– Нет... Продолжай... Ещё так...
Ну надо же! Снизошла!
– Максим! А у тебя одно место не слипнется? – взвизгивает Аврорка и втыкается негодующим взглядом в матовый, стеклянный пузырёк в моих руках. С содержимым светло-мятного цвета.
– Да я только руки чуть-чуть помазать. Обветрило вчера, пока бродил по берегу. – Внутренне ликую, ожидая её бурную реакцию. Сам-то не выдавил ни капельки. Представляю, во сколько ей обходится вся эта чепуха. Да ещё в таких количествах! – А тебе, что жалко?
Снова надеваю маску оскорблённого и ущемлённого.
– Жалко! Да! Ты хоть знаешь, сколько я за эту баночку отдала?! – выхватывает у меня своё сокровище и прячет в золотистую косметичку. – Элитная израильская косметика!
– Ну... Не знаю. Сколько? Рублей триста? Судя по тому, что таких нужно штук пять, чтобы с виду омолодиться на несколько месяцев, я бы больше не дал. Да и то жалко...
– Макс, не включай дурачка! – взбивает свою белокурую шевелюру, а краем глаза так и стреляет на мой обнажённый торс.
– Неужели пятьсот, Авророчка? – ой, всё! Я сдаюсь, иначе сейчас заржу, как лошадь Пржевальского.
– Не пятьсот. – А всё-таки умеет немного приструнять свои эмоции. Или учится. Уже вполне спокойно ответила. – Идём на ужин, а то ты что-то совсем истощал. Бухаешь только и ничего не ешь.
Ещё бы ты давала мне на это время, дорогуша. – внутренне протестую я, вспоминая во всех красках сегодняшний завтрак. И завожу перенятую на днях где-то на просторах Тик Тока пахабную поговорку:
– Жизнь дала трещину. Судьба встала раком.
Придёшь домой голодный – печь не топлёна,
Жена не ебё*а,
Сам не спавши,
Дети уср*вшись.
Живёшь – колотишься.
Еб*шь – торопишься.
Жрёшь – давишься.
С х*ра ли тут поправишься?
Сам себе мысленно выписываю похвальную грамоту за умение сдерживать дикие приступы смеха.
Молчит. Сверлит взглядом через зеркало и не произносит ни слова. Если бы смотрела напрямую, явно дыру бы уже прожгла.
– Ну всё, я готов. – Натягиваю футболку и выдаю ещё одну подковырку, – Жду, пока моя любимая уложит свои рыжие кудри.
Это чистое самоубийство, Горицкий. Сальто в яму с ядовитыми змеями.
– Что это значит “рыжие”? – включается на полную громкость. – А... Э-э... Что значит “любимая”? – забывает и о причёске и о подправлении макияжа. И о долбаном кремле за триста евро тоже, мать его, перестаёт думать и бежит за мной, трусящей походкой удаляющимся в сторону лифтов.
Глава 33
– Максим! Вот ты где! Думала, что ты после ужина в номер поднялся. – Нашла всё-таки. Не дала спокойно посидеть в парковой зоне отеля и поразмыслить над тем, что я скажу Артёму по прибытии. Сдаться? Признаться, что не удержался, соблазнился её манящими устами и формами, поэтому слился с дистанции, где за финишной чертой уже отчётливо поблескивал главный приз – помещение на Краснохолмской? Не-а... Не хоцца! Как бы эгоистично и подло это не выглядело.
– Макс! Да ты ж... Ё... Какого рожна ты тут целую горку семечек нагрыз? – аж подпрыгивает от возмущения.
– Так никто ж не видит, Авророчка. Спорим, я тебя ущипну за задницу и никто не заметит!
– Горицкий! Снова хамишь? – взвизгнула, прям как сирена.
– Прости. Правда, что это я... Вроде, приличный человек. – Задумчиво тяну я и пригласительно похлопываю по скамье справа от себя. – Тем более, они тут вон как всё убирают. Вылизывают каждый сантиметр! – да простят меня работники этого чудесного заведения! Ну, не удержался! Как только запилинговал её изящную фигурку у входа на территорию парка, тут же отправил кожурки с ладони наземь.
– Бестолочь ты моя неотёсанная! – присаживается рядом и цепляет у меня с ладони пару чёрных зёрен. – И где ты только их разыскал тут?
– Известно где! Как выходишь за территорию отеля, справа две бабки торгуют...
– Да ладно? – вот как смотреть в её поражённое, слепо верящее в мою шизу личико и не заржать?
– Да шучу я, Авророчка! Из дома привёз. Бабка нажарила целый мешок.
– Бабка? Которая умерла? – глаза превращаются в две узкие щели. Я прямо слышу её гремучее шипение.
– Ну не моя, ну что ты прям как маленькая? Соседка! Она их у нас на рынке продаёт. Видела возле Таганской? – зря. Точно спалит. Чтобы одну только коммуналку в нашем жилом комплексе оплачивать, нужно быть по крайней мере владельцем целой сети таких “точек” продаж. Не говоря уже о стоимости самой квартиры.
– Нет, не видела. – Фух! Пронесло. – Так что ты тут засиделся? Философские мысли посетили? – перекидывает с ноги на ногу, оголяя острые коленочки.
– Ты права. Философия так и прёт. Вон, смотри, собаки у ограды. Вот прям за минуту до твоего прихода, смотрю – ебут*я, а потом прищурился, пригляделся повнимательнее – не-а, сношаются!
– Макс! – шлёпает меня со всего размаха по бедру. Сколько силищи-то! Больно. Но всё равно, выражение её остолбеневшего от похабности водилы лица, стоило того.
– Ну а что ты от них хотел? Думаешь, где у них суть? – а всё-таки понравилось! Видел, сверкнула же глазками, чуть не расхохотавшись.
– Где? Где? Под кусты ссу*ь. Ну или в песок на пляже! Понятно где.
– Макс! – вскакивает и нервно сдёргивает крохотную веточку с трёхметровой туи рядом с лавкой. Не думаю, что это понравится садовнику больше, чем наплёваные семечки! – Я тебя... Наказывать буду за хамские выражения и мат! На сухом пайке держать!
– Опять без нормальной жрачки? Не-е... Так я точно сопьюсь...
– Я не о том. – Загадочно ведёт левой бровью и кокетливо подмигивает.
– А-а-а! Ты про суходрочку что ли? Так мне ж не привыкать! Тоже мне, наказание! – всё. Билет в ад в один конец мне уже заказан. Первым классом полечу. С ветерком!
– Надоело! – фыркает, словно чихнула и размашисто вышагивает в сторону пляжа. Бесится! Люблю доводить изнеженных особ. Сам не знал насколько тяготею к этому.
– Авророчка, ну подожди. Там сейчас прилив. Все ножки замочешь! Давай лучше на Le Club стартанём или на Plage de la Bouillabaisse? А хочешь на Plage des Graniers. Там сегодня живая музыка всю ночь!
– Хватит умничать, Горицкий! – ну вот, опять не угодил. Чушь несёшь – плохо, блещешь познаниями в сфере местных развлечений – ещё хуже! – И откуда ты всё это знаешь?
– Так я ж весь полёт штудировал интернет. Пока ты храпела. – Ну давай, дорогая! Ловлю твои булавки в мою сторону.
– Я никогда не храплю! – топает ногой, как капризная трёхлетняя девчонка.
– А откуда ты знаешь, если живёшь одна? Или всё-таки не одна, а дорогуша?!
– Ну всё! – так и продолжает боронить песок своими остроносыми сапожками. – Ты не можешь повыше свои лапти поднимать? Мне что-то в сапог попало от твоего марша! Камушек, наверное. Можешь посмотреть?
В сапог? Который доходит почти до колена, а сверху прикрыт длинной юбкой до икр? Серьёзно? Удивительно меткие камни нынче!
– Ладно, давай сюда. – Присаживаюсь на одно колено и стягиваю с неё сапожок.
Выдумщица! Принцесса на горошине!
Глава 34
Аврора
Оставшиеся дни этого сумасбродного отпуска промчались, как сбегавшие от полиции гангстеры по скоростному шоссе. В нашей же паре, убегала от нахлынувших чувств я, а Макс пытался схватить, подловить меня на “горячем”. С другой стороны, именно его поведение смахивало на гангстерское. Хулиганил Горицкий знатно! Умело! С каждой новой выходкой всё больше меня поражая. И смеша. За одно ему огромное спасибо – больше не пил. Надеюсь, что сможет побороть свою поганую привычку. Сильно переживаю.
– Ты чего так долго? – выхватываю в толпе тёмную копну высоко зачёсанных волос. – Полчаса там торчал. Пробка что ли?
– Очередь, Авророчка. В дверях не протолкнуться! Вот и пришлось занять кабинку со сломанным шпингалетом. – Макс потирает лоб и отворачивается в сторону кафетерия. – Сижу, никого не трогаю... Вдруг, дверь открывается и на меня надвигается необъятных размеров задница без трусов. Бабулька, видимо, заранее сопоставила свои габариты с шириной кабинки и решила “парковаться” задом.
– Макс! – одёргиваю его, слишком громко басящего об этой оказии. Люди начинают оборачивается и хихикать. Русских в аэропорту, как его любимых семечек в подсолнечнике!
– Ну что, сразу Макс!? Я – жертва, Авророчка! Если честно, так растерялся, что ничего больше не придумал, как куснуть бабкину задницу. О, Господи! – снова отворачивается к кафетерию и ведёт раскрытой ладонью по лицу.
– Да что ты мне тут паришь?
– Я серьёзно, дорогая! А бабка как заорёт! Сердечный приступ сразу и приключился. Если честно, самого чуть не прихватило. Потом прибежала скорая...
– Ага, приехали медведи на велосипеде, а за ними раки на хромой собаке. – Не выдерживаю и прыскаю я. – Хватит мне лапшу вешать! Туалет-то мужской! Да и скорой я что-то тут не видела! – не могу над ним. Смеюсь, как никогда в жизни.
– И то верно, и то верно... – задумчиво протягивает Макс и тоже сдаётся и закатывается громоподобным хохотом.
Только теперь я понимаю, зачем он отворачивался и прикрывая лицо – чтобы не заржать!
– Но! – он подхватывает меня под ручку, вешает её на своё смуглое предплечье и, как истинный кавалер, ведёт на посадку. – Такой случай действительно имел место быть. Читал в газете. Давно-о. В детстве ещё!
– Так то был анекдот, Максюнь! – сквозь смех и слёзы выдаваливаю я.
– Ничего подобного! Реальный случай это! – Протягивает посадочные талоны, снова чудесным образом оказавшиеся у него, стюардессе и пропускает меня вперёд.
Каков джентльмен, ё-моё!
– И, кстати, о бабулях... Твоя там вовсю пироги с капустой печёт. Мои любимые, между прочим. Ждёт нас сразу, как прилетим.
– Да ладно! Бабуля и готовка – несовместимые вещи, Макс! Ты что-то путаешь! – отмахиваюсь от его сказки.
– А я тебе говорю: печёт. А ещё я ей солянку заказал. М-м-м... Соскучился по русской кухне, а то эти шашлычки из лягушек уже поперёк горла стоят.
– Да успокойся ты, Макс. Не ел ты никаких лягушек! Я тебе тогда курицу заказала. – Признаюсь я.
– Вот это правильно! Нет, я не против, что ты сама их ешь...
– Макс!
– Ну а я-то... только надувать их люблю. Любил, то есть. В детстве. – Кривится, и по его взгляду я понимаю, что мой дорогой водила пожалел, что так разоткровенничался.
– Надувать?
– Да. Через соломинку. – Нервно крутит головой по сторонам, мешкает. – Осторожнее, Авророчка! Камушек!
Кидаю взгляд под ноги – ничего нет. Какие могут быть камни в рукаве-гармошке?
– А в какое место ты им соломинку вставлял, Максюнечка? – скулы сводит от улыбки, тянущей губы по сторонам.
– Да... Не важно. Давай, идём, а то наши места займут! – смущённо бормочет он.
Места займут! В самолёте! Ха!
Расплющивается, как тюлень в кресле и достаёт покрытую чёрным лаком, деревянную шкатулку. Открывает и принюхивается к светло-коричневым, толстым палочкам.
– Только не говори, что пронёс в самолёт сигары и собрался их тут курить! – подпрыгиваю я.
– Что ты, дорогуша! Как я могу! Это подарок для твоей бабули!
– Ты чего? Совсем с катушек съехал? Моя ба не курит!
– Ещё как смолит, поверь мне! – снова заходится гоготом. Да так, что даже до пилотов наверное, доносится. – Надеюсь понравится...
– Макс! Не смей! У неё сосуды плохие и сердце...
– Ну я всего одну упаковочку, чка! Не бойся. Не повредит. Тем более, сосуды уже плохие. Были бы хорошие – другое дело. А так...
– Ох и дурак! Ох дурак! – шлёпаю его по бедру тыльной стороной ладони и одновременно с этим телефон в моей руке вздрагивает.
Месяц прошёл, дорогая! Ждём “фотоотчет” в виде сумочек! Теряешь хватку, Аврорка! Не клюёт твой водила?
Сообщение в нашем идиотском чате бьёт по глазам, потрясывает нервы. Бесит! Хватит! Пора прекращать ломать эту комедию!
Встретимся сегодня в девять. Место выбирайте сами.
Отправляю ответ, а вместе с ним и моё приподнятое настроение летит куда-то вниз и сминается под шасси авиалайнера, начавшего стремительно набирать скорость.
Глава 35
– Фух! Бабуля, Ваша солянка просто очумительна! Я аж весь вспрел, как Пахнутий Афанасич! – довольным, домашним котом урчит Макс и откидывается в кресле в комнате ба.
– А что за Пахунтий? – нет, ну она прям вся во внимании. Словно сейчас срочный новостной выпуск будет слушать. Экстренный. Вопрос жизни и смерти, блин.
– Не Пахунтий, а Пахнутий. Да работал я как-то шоферюгой на заводе...
Что ты! Как скривился, произнося “шоферюга”! Можно подумать, что сейчас он директором работает! Даже владеет чем-нибудь, не иначе.
– В общем, был у нас там мастер – Пашка Емельянов. Толстый такой, кило под двести. Постоянно потный и пахнючий ходил. Вот отсюда и кликуха...
