Текст книги "Литературная Газета 6333 ( № 29 2011)"
Автор книги: Литературка Литературная Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Латентный роман
Библиосфера
Латентный роман
КНИЖНЫЙ
РЯД
Дмитрий Шеваров. Добрые лица : Книга портретов. – М.: Феория, 2010. – 496 с. – 2500 экз. – (Издательская программа правительства Москвы).
«Но, слава Богу, есть сердце, и, пока нам некогда, оно пишет свою книгу – книгу поклонов». Так заканчивает автор предисловие к первой тетради. И дальше начинается первая главка – интонацией классического романа: «Был один из тех первых осенних вечеров…»
Дмитрий Шеваров – колумнист «Российской газеты», постоянный автор «Нового мира». В его книге собраны многолетние заметки о самых разных людях: от ночной нянечки из Уфимского детского дома до писателя Бориса Екимова. Всего 99 персонажей – и малоизвестных, и самых прославленных – вроде Юрия Никулина и Булата Окуджавы. А сотый герой – автор, который в тексты о самых громких именах вопреки тренду времени всегда вставляет собственные воспоминания о детстве и попутные наблюдения. Нет, речь не о намерении попиариться на фоне эпохи. Как были «тихие лирики», так Шеваров – тихий прозаик, он и писателем себя называет не очень охотно. Но даже самый крохотный газетный материал пишет прозрачной русской прозой. И, как теперь можно догадаться, в журналистской рутине сосредоточенно держит в уме план будущей книги.
На середине книги очерков вдруг догадываешься, что это латентный роман. Роман читателя, слушателя, собеседника, современника. Если СМИ сейчас продвигают деловой стиль, прячут автора в тень ради фантома объективности, то Шеваров, несмотря на журналистскую карму, в своих заметках хоть и держит себя на вторых ролях, никогда не исчезает полностью. По прочтении главы это практически незаметно. Только в масштабе книги различаешь предельно тактичный автобиографический лейтмотив. В одном месте, рассказывая о детстве того или иного героя, автор вспоминает о своей родне, оговаривая, что у него редкий случай – были в детстве две бабушки и двое дедушек. И по штриху в разных главках создаёт их законченные портреты.
В другом, приступая к интервью, может вдруг бросить, что трамваи звенят, как будильники. А во время разговора – выйти из роли классического интервьюера и рассказать своему герою, как сам когда-то косил с дедом и открыл для себя, что свежескошенная трава под вечерним солнцем оседает и потрескивает, словно костерок. И собеседники отзываются на эти наблюдения предельно детальными воспоминаниями и сокровенными мыслями.
В очерке о мультипликаторе Юрии Норштейне автор вспоминает, как в детстве в нижнем уголке толстой тетради на каждой странице последовательно рисовал человечка и заставлял его двигаться перелистыванием страниц. В книге похожим образом на полях живёт анимационный портрет автора. Кому-то такая роль покажется несолидной. А Шеваров ничуть не тяготится второплановостью в собственном творении. Только в отличие от человечка из детства не пляшет, он серьёзен, лаконичен, чуток. Он не воздевает рук в рисованных приступах счастья и горя. Только чуть поворачивает лампу, чтобы осветить собеседника с лучшей стороны. И улыбается по-чеширски.
Андрей КУЛЬБА
Статья опубликована :
№31 (6333) (2011-08-03) 11
/publication/216/
[Закрыть]
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 2,0 Проголосовало: 1 чел. 12345
Комментарии:
Под знаком истёртой купюры
Библиосфера
Под знаком истёртой купюры
КНИЖНЫЙ
РЯД
Десятка : Антология современной русской прозы / Составитель Захар Прилепин. – М.: Ad Marginem, 2011. – 432 с. – 3000 экз.
Захар Прилепин – писатель, в аннотации не нуждающийся, – представляет антологию современной отечественной прозы. Сборник «Десятка» объединяет четырнадцать новелл десяти авторов из «поколения нулевых». Это помимо самого Прилепина Сергей Самсонов, Сергей Шаргунов, Ильдар Абузяров, Герман Садулаев, Михаил Елизаров, Роман Сенчин, Денис Гуцко, Андрей Рубанов, Дмитрий Данилов. В предисловии составитель заверяет, будто «никаких причудливых форм компанейства тут нету», кроме одной – писательского дебюта между 2000 и 2010 годами. Эта оговорка ещё больше убедит подозрительного читателя в том, что Прилепин решил представить своих товарищей «портретом поколения». Выбор, что ни говори, более чем «пристрастный и личный». Ведь в «нулевые» стартовали многие оригинальные прозаики: писатель слов руками Сергей Минаев, историк Лев Прозоров, поклонник аниме и губной гармошки Андрей Кузечкин… Можно назвать не один десяток имён, но зачем? Во-первых, тогда «Десятку» пришлось бы переименовать в «Полтинник», во-вторых, нет ничего преступного в том, чтобы порадовать друзей.
Конечно, со стороны Прилепина было самонадеянно называть получившийся сборник «антологией современной прозы», однако и жаловаться на однообразие представленной художественной продукции было бы несправедливо. А ведь именно однообразием грешат порой тематические сборники. Это не наш случай: депрессивные хроники Сенчина совсем не похожи на рассказы Рубанова, напоминающие наброски к детективу про братву, а бессодержательные зарисовки Данилова разительно отличаются от прохановского барокко (избыточный лиризм в описаниях, православный мистицизм и немного навязчивый эротизм), в котором творят Шаргунов и сам составитель. Кстати, свои новеллы Захар Прилепин в соответствии с правилами хорошего тона задвинул в середину сборника, а возглавляет «Десятку» непременная, как георгиевская ленточка на антенне «форд-фокуса», повесть «про войну».
Её автор Сергей Самсонов явно пребывал под впечатлением «лейтенантской прозы», хотя и приметы времени, указующие, что повесть написана не в 60-е, а полвека спустя, налицо. Тут и «враньё и дурость трепливых комиссаров», и фрейдистский анализ нацизма с политически корректным выводом о том, что лидеры рейха – закомплексованные неудачники. Советский народ – это рабы, «прощающие своей верховной власти, будто Богу, насилие, голод, притеснение, рабство, нищету». Войну выиграли, завалив фрицев мясом необученных мальчишек в красноармейской форме, а национальный дух наилучшим образом проявляется в футбольных битвах. Словом, всё, что доктор прописал. Вот только, стремясь повысить градус брутальности, автор порой увлекается. Так, пассаж про «жеребцов с избытком семени в крепко скрученных яйцах» отправит под стол самого невозмутимого читателя.
Другая военная повесть сборника – «Когда проснулись танки» Германа Садулаева – несёт неизгладимую печать дилетантизма. Он проявляется в неровном стиле, когда в пределах одного абзаца арго мешается с казёнщиной: «Первые полгода (в армии. – В.Т.) было тяжело, как всем. Но зачмырить себя я не дал. А когда сошёлся с парнями с Кавказа, которые признали меня своим земляком, вопрос о моём статусе даже в условиях дедовщины больше вообще не стоял». Или в невообразимых метафизических пассажах, состоящих из штампов «чуть больше, чем полностью»: «Эта секунда, она прорвала плотную ткань времени, она затянула весь мир в чёрную дыру, прошлое, настоящее, будущее слились в едином зареве…»
Странно видеть подобные огрехи не у «молодого да раннего» дебютанта, а вроде бы у состоявшегося писателя, выпустившего уже не одну книгу. Впрочем, едва ли не более чем своими литературными достижениями Садулаев знаменит заочной пикировкой с Героем России, Хозяином Чечни, академиком и футболистом Рамзаном Кадыровым. Что ж, слава, завоёванная на гражданском поприще, сама по себе не дарует писательского мастерства. И умение зарабатывать очки на скандалах не всегда идёт рука об руку с чувством слова. А при чтении повести Садулаева временами создаётся впечатление, что он написал пародию на самого себя.
Схожее чувство вызывают и некоторые другие произведения сборника.
Удивительно, насколько точно обложка может выразить суть книги. «Лицом» сборника «Десятка» является увеличенная в несколько раз десятирублёвая купюра. Ирония судьбы в том, что к моменту выхода сборника инфляция истрепала и обескровила «десятку», которую давно уже никто не называл гордым именем «червонец», и с 2010 года истёртые бумажки заменяются латунными монетками. Публикация под знаком ветхой купюры – не самая приятная ассоциация для когорты молодых литераторов.
Владимир ТИТОВ
Статья опубликована :
№31 (6333) (2011-08-03) 11
/publication/216/
[Закрыть]
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 1 чел. 12345
Комментарии:
Хоббит в тигровой шкуре
Искусство
Хоббит в тигровой шкуре
КИНОМЕХАНИКА
Алексей ШОРОХОВ
Большое человеческое спасибо великому американскому кинематографу и лично товарищу Шэрон Стоун. Пятидесятилетняя кинодива, торопившаяся на встречу с Католикосом всея Грузии, не рискнула демонстрировать в Тбилиси то, чего от неё привычно ждут после «Основного инстинкта», зато продемонстрировала нечто не менее интересное и радостное. Фильм «5 дней в августе». Голливудская сага о российско-грузинском конфликте в Южной Осетии. Эпическое полотно, создающее новые архетипы национального сознания для нового поколения грузин. В духе Толкиена и Хиллари Клинтон. Своего рода «Хоббит в тигровой шкуре». Горячо всем рекомендую. Бóльшее удовольствие могут доставить только репортажи СNN о преступлениях Муамара Каддафи, рассуждения «Эха Москвы» о «русском фашизме» и книги Суворова-Резуна о кровавой гэбне.
Режиссёр Ренни Харлин («Крепкий орешек-2», «Скалолаз»), видимо, ещё во время работы со Сталлоне напитался идейно-художественным пафосом «Рэмбо-3» и спустя 15 лет явил миру очередной шедевр (уже с поправкой на «Властелина колец») на нестареющую тему: звероподобные русские обижают маленькие народы и нехорошо косятся на большие.
Сюжет фильма прост и нашпигован гуманизмом по самые гусеницы: мировое сообщество ведёт долгую и безуспешную борьбу с терроризмом в Ираке. В семье цивилизованных народов особенно выделяется Грузия, её патрули шныряют туда-сюда по пустыне и спасают заблудившихся американских репортёров, угодивших под пули «Аль-Каиды». Все мужественно терпят лишения и непреклонны в стремлении победить терроризм, одни лишь русские подло отсиживаются у себя на одной шестой мировой суши, пьют водку и танцуют с белыми медведями.
Но на самом деле понятно: они что-то затевают…
По ночам со стороны Мордора (территория Российской Федерации) видны отблески пожарищ, слышен лязг гусениц и шум винтов боевых вертолётов. Что-то сгущается. Что-то нехорошее.
Приграничные грузины зябко поёживаются, влюблённые пары на всякий случай спешат узаконить свои отношения.
А в это время на другой стороне земли чудесно спасённый грузинами американский репортёр получает приглашение приехать в Джорджию. Только в самолёте по прошествии уже многих часов полёта он начинает догадываться (парень не промах, Йельский университет плюс высшие ветеринарные курсы), что это не соседний штат, а родина героического грузинского спецназа.
Однако атмосфера на границе Грузии с царством тьмы и насилия – тоталитарным Мордором – уже не просто сгущается, оттуда отчётливо слышен стук молотов по наковальням. Что-то подсказывает проницательным хоббитам, что это злобные орки с севера штампуют танки Т-80 и боевые вертолёты Ми-24.
И вот! Бронированные чудища Мордора переползают через границу маленькой соседней страны с большим демократическим будущим, на гусеницах (крупным планом) запеклась кровь правозащитников. В небе темно от военно-транспортных вертолётов и вертолётов огневой поддержки. Пилоты российских штурмовиков (назгулы Мордора) на спор (на бутылку водки) расстреливают гражданский автотранспорт, свадебные кортежи, больницы и дома престарелых. Горные реки краснеют от крови. На всё это явно одобрительно взирает памятник вождю народов Сталину-Саурону на центральной площади: его дело живёт и побеждает. Тоталитаризм гнусно торжествует. О грядущей десталинизации памятник ещё не догадывается…
Между тем шустрый репортёр со своим оператором снимает людоедские хроники русского наступления, дело пахнет Гаагским трибуналом, Кремль явно нервничает. Спасать репутацию преступного режима посылают казака-садиста и все наличные танки Российской Федерации. От танков темно в глазах.
Казак (он же главный урукхай Мордора) весь в наколках. Среди церковных куполов, огромных пятиконечных звёзд и «Не забуду мать родную» выделяется профиль вождя. Здесь (тонкий сюжетный ход, изысканный символ и отчасти даже гипербола) возникает ненавязчивая параллель: тоталитарный вождь (он же Саурон) грозится демократии не только из камня, он неизменно оживает в плоти каждого настоящего спецназовца-урукхая и чекиста-некроманта.
А тем временем «крёстный отец» грузинской демократии (если быть точным – «Крёстный отец – 3») в исполнении Энди Гарсия (он же Винсент Корлеоне, он же Михаил Саакашвили) нервно жуёт галстук и ждёт помощи от мирового сообщества. Мировое сообщество посылает к нему вестников света и эльфов гуманизма. Среди них выделяются президенты прибалтийских республик, Украины и Польши. Все эльфы со значками «Ваффен-СС» и портретами Степана Бандеры.
В результате: над Тбилиси парят голуби мира и гуси-лебеди Евросоюза; на неусыпающий Огненный глаз Саурона наворачивается скупая мужская слеза; полурослики спасены.
Как ни странно, но даже русские устают убивать. Это официально объявляет постаревший и, судя по всему, горько пьющий Саруман Белый (в погонах полковника Российской армии). Танки с северными орками отправляются обратно в царство тьмы и льда: пить водку и танцевать с белыми медведями. Израненный грузинский спецназ выводит из-под завалов недоизнасилованных и выносит недорезанных. Лица горцев в натовском камуфляже полны скорби – они за весь фильм так ни разу не спели и не потанцевали. Члены кабинета министров Грузии, напротив, довольны и счастливы, они по очереди прикладываются к руке Энди Гарсия и шепчут: «Мы с вами, Дон Корлеоне». Из спальни президента доносится шаловливый женский смех. Предположительно – Шэрон Стоун.
Такой вот развесистый «сникерс» от создателей «Рэмбо» и Хиросимы, творцов «Основного инстинкта» и ковровых бомбардировок. В общем – всё как в добрые старые времена.
…Лишь одно напоследок. В Youtube, там же, где размещён англоязычный вариант очередного голливудского кинодетища «5 дней в августе» (русскоязычный дубляж ещё только предстоит), рядом выложены документальные съёмки сорокалетней давности. Рядовая и ничем не выдающаяся бомбёжка вьетнамской деревни напалмом. Годовалые вьетнамские мальчики с лоскутками отваливающейся кожи – на руках матерей, пятилетняя девочка – совсем без кожи. Над сожжённой деревней кружат не голуби мира, а совсем другие птицы. Но всё из тех же «добрых старых времён».
Статья опубликована :
№31 (6333) (2011-08-03) 11
/publication/216/
[Закрыть]
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 4,6 Проголосовало: 9 чел. 12345
Комментарии: 04.08.2011 19:35:49 – Stanislav Alexandrovich Krechet пишет:
Автора благодарю за хороший, прямой язык! И за ясную позицию! Поддерживаю.
03.08.2011 23:15:46 – Ефим Суббота пишет:
Опа-на! Вот и Сукашвили вылез под ником Иван Иванович Иванов.... Понапьются чачи и уже герои, самые демократичные демократы в мире!
03.08.2011 22:20:01 – Иван Иванович Иванов1956 пишет:
Печально все это
“о “русском фашизме”” – Что его нет? Что мало фашистских группировок? “и книги Суворова о кровавой гэбне” – Что гебни не было? Эти существа не занимались грабежом (т.н. экспроприацией), не участвовали в пытках, расстрелах российских граждан? Сам фильм “5 дней” слабоват. Слабовата раскрыта тема ненависти кремля к Грузии, За то что она сумела справится, довольно таки успешно, с коррупцией и орг. преступностью. Это как бы напоминание, что за захват чужой собственности (Юкос и многие другие компании), может последовать наказание по закону. Что бывшая республика перестала жить по понятиям, и стала жить по закону.
Волна и камень
Искусство
Волна и камень
АРТ-ХРОНИКА
Почти одновременно в Москве в рамках перекрёстного Года культуры «Италия–Россия» проходят персональные выставки очень известных как у себя на родине, так и на Западе, но, к сожалению, практически неизвестных у нас в стране двух итальянских художников. Организованы они были Российской академией художеств и Институтом итальянской культуры. Выставка Бруно Бруни ANDATA/RITORNO («Туда и обратно») в Галерее искусств Зураба Церетели на Пречистенке, 19, и выставка Агостино Боналуми «Рациональное и видимое» в Московском музее современного искусства на Петровке, 25. И если первая знакомит с наиболее известными работами, а это живопись, графика и скульптура, – плоды полувековой творческой деятельности художника, с которыми, кстати, летом прошлого года уже смогли познакомиться любители искусства Северной столицы (экспозиция размещалась в стенах Государственного музея истории Санкт-Петербурга), то вторая, состоящая из работ последних лет, – это подлинное открытие нового для московских зрителей имени. Но объединяет эти две выставки очень разных художников не только их мировая известность и московская премьера с разницей в пару дней.
Оба художника родились в 1935 году неподалёку друг от друга. Бруно Бруни родился в будке обходчика железнодорожных путей между городами Католика и Пезаро в регионе Эмилия-Романья, который граничит с Ломбардией, где в городке Вимеркате неподалёку от Милана начал свою жизнь Агостино Боналуми. Именно эта прекрасная земля, пропитанная кровью лангобардов и ариан, гибеллинов и гвельфов, солдат Каролингов и Фридриха Барбароссы, Габсбургов и Наполеона Бонапарте, столетия принадлежавшая семьям Висконти и Сфорца и по сей день принимающая паломников со всего света, приезжающих поклониться величайшим произведениям искусства (например, «Тайной вечере» Леонардо да Винчи из церкви Санта-Мария-делле-Грацие), большинство которых включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, производящая «феррари» и «ламборгини», одни из лучших в мире обувь, одежду и вина и многое многое другое, и объединяет этих совсем непохожих и незаурядных художников.
Бруно Бруни учился в Институте искусства имени Ф. Мегарони в городе Пезаро, затем в Гамбургской высшей школе изобразительных искусств (а там преподавали Георг Греско, Пауль Вундерлих, Хорст Янссен, Арнольф Хаузнер и арт-критик Ханс Теодор Флеминг), но из учителей он считает самым любимым Ренато Гуттузо, свою жизнь он десятилетиями делит между Италией и Германией. Агостино Боналуми учился на чертёжника, так и остался художником-самоучкой и никогда не предавал свою любимую Италию. Их искусство подлинно итальянское. И неважно, что Бруно Бруни – виртуозный рисовальщик и знаток человеческой анатомии, приверженец классической традиции фигуративного искусства, иногда обращающий свой взгляд в сторону сюрреализма, и замечательный скульптор, автор прекрасных бронзовых (отливаются крайне редко сейчас встречающимся методом «растаявшего воска») и беломраморных женских фигурок, дорогих фарфоровых изделий, которые по его эскизам изготавливают на Баварской мануфактуре, тогда как Агостино Боналуми всю жизнь остаётся верен холсту и масляным краскам, а вместе с ними цвету, линии и пространству, вытворяя с ними самые невероятные вещи: искривляя и выпрямляя, накладывая и убирая, противопоставляя и вдавливая, создавая в результате подлинные белые, чёрные, малиновые, лиловые, изумрудные, синие шедевры.
Они оба – неисправимые мечтатели и романтики. Выражается ли это в сюжетах Бруно Бруни с их самоиронией и постоянной темой ожидания, несостоявшейся встречи, разрыва или в холодных на первый взгляд абстракциях Агостино Боналуми, пытающегося принести нам своими завораживающими яркими холстами гармонию и праздник. И ещё – профессионалы высочайшего уровня.
Юлия ЛОГИНОВА
Статья опубликована :
№31 (6333) (2011-08-03) 11
/publication/216/
[Закрыть]
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Большие Оперные игры
Искусство
Большие Оперные игры
МУЗЫКАЛЬНЫЙ МОМЕНТ
В этом году звёзды расположились так, что плотность серьёзных событий в течение последних трёх месяцев для знатоков классической музыки была чрезвычайно высока. Помимо традиционных фестивалей – Пасхального и Симфонических оркестров мира – в нынешнем году Москва принимала два престижнейших конкурса – Чайковского и «Опералию». Последний был учреждён Пласидо Доминго и Люсьенн Телль в Париже в 1993 году, и с тех пор каждый год фестиваль проводится в одной из культурных столиц мира. Лауреатами «Опералии» были многие из действующих оперных звёзд – достаточно назвать имена Роландо Виллазона, Эрвина Шротта или Нину Штемме. Наконец настала очередь Москвы.
На пресс-конференции открытия девятнадцатого по счёту фестиваля маэстро Доминго продекларировал принципы, по которым жюри будет вести отбор конкурсантов. По его словам, сейчас в мире острый недостаток драматических, «вердиевских» и «пуччиниевских» голосов. Но одно дело – продекларировать, другое – оценить то, что есть. И хотя по регламенту Доминго не имеет права голосовать и влиять на результаты конкурсных прослушиваний, это положение тоже, как будет видно из дальнейшего, носит формальный характер. Ибо Доминго на этом конкурсе – царь и бог. Именно он решал, какую из четырёх представленных арий спеть участнику в финале, какую – на предварительном прослушивании, довольно точно, надо сказать, определяя сильные и слабые стороны конкурсантов. Это касалось не только классического оперного репертуара, но и сарсуэл – испанских оперетт, для которых в рамках конкурса проводилось отдельное соревнование, носившее, правда, добровольный характер. Приз за лучшее исполнение сарсуэл носит имя родителей Пласидо Доминго, а финальную песню-гимн «Опералии» написал его сын.
Поскольку впечатления от недавно завершившегося конкурса Чайковского ещё весьма свежи, сравнения поневоле неизбежны, тем более что схож и сам регламент конкурсов. Из более чем тысячи претендентов к московскому этапу были допущены чуть более сорока. Первый и второй туры проходили под рояль, финал – под оркестр Театра Станиславского, которым дирижировал – вы думаете, кто? Правильно – сам маэстро. Так вот по сравнению с конкурсом Чайковского состав участников был явно сильнее по уровню исполнения и гораздо шире по географии. Более того, двое из участников конкурса Чайковского, один из которых – победитель Чжонмин Парк из Южной Кореи – и россиянка Ольга Пудова, не прошедшая на третий тур, участвовали и здесь. Правда, программа на «Опералии», конечно, попроще – только оперный репертуар. Но зато на конкурсе Чайковского не было такого количества ярких теноров, как здесь.
Маэстро Доминго был предельно доброжелателен ко всем без исключения конкурсантам, предлагая начать с того, «что лучше всего получается…». Потом, уже исходя из услышанного, назначал второй номер. С первого же дня обозначились явные лидеры – тенора: американец Рене Барбера, кореец Джаесиг Ли (оба блестяще исполнили труднейшую арию из «Дочери полка» Доницетти с немыслимым количеством верхних «до»), наш Хачатур Бадалян – и южноафриканская сопрано Претти Йенде. Остальные участники, прошедшие в следующую стадию соревнований, также выглядели весьма достойно, что обещало интересную, напряжённую борьбу. Но результаты второго тура показали, что психология – не менее важный компонент подготовки певца, чем техника и музыкальность, – сошли с дистанции, не справившись с волнением, очень крепкая сопрано из Уругвая Мария Антуанез и зрелая, серьёзная меццо из Израиля Майя Лахиани – обе фаворитки первого раунда.
Всё должен был решить третий тур. И тут выяснилось, что от исполнения под рояль до пения под оркестр – дистанция огромного размера. К сожалению, совершенно потерялся, растворился в оркестре красивый голос Хачатура Бадаляна в его коронном Вертере Массне. Не очень убедительны были аргентинский бас Фернандо Радо и наш тенор Сергей Поляков. Зато другие участники конкурса вдруг раскрылись совершенно по-новому, как, например, поляк Адам Палка (бас). И совершенно по-другому – ярко, певуче-возвышенно, зазвучали под оркестр сарсуэлы – все гармонические, мелодические и тембровые красоты этих лёгких «испаньол» практически не читались под пальцами не всегда безупречных концертмейстеров на предыдущих стадиях.
В конечном итоге победителями стали Рене Барбера и Претти Йенде. Они же завоевали призы зрительских симпатий и победили в номинации «сарсуэла» – то есть налицо единение партии и народа в лице жюри и слушателей. И всё бы хорошо, если бы не одно грустное обстоятельство.
Анализ результатов большинства музыкальных конкурсов показывает, что на сегодняшний день повсеместно торжествует принцип show must go on. Именно этот принцип наиболее близок и понятен членам жюри «Опералии», большинство из которых – менеджеры и арт-директора оперных театров, из музыкантов там только Доминго и Вишневская. А когда во главу угла поставлен принцип «развлекухи», пусть и под эгидой классического искусства, нечего удивляться, что второе место занимает молдаванка Ольга Бусуйок, обладательница огромного голоса, которым надо ещё научиться пользоваться (а до этого ещё ох как далеко, судя по арии Татьяны), а хрустальное, мистическое сопрано Хаеран Хонг из Южной Кореи оказывается за чертой призёров. Да и у победительницы не всё гладко с бельканто, зато в избытке харизма и яркость подачи. Что же должно поменяться в сознании людей, чтобы они начали ценить глубину и содержание? Время покажет.
Юрий АЛЯБОВ
Статья опубликована :
№31 (6333) (2011-08-03) 11
/publication/216/
[Закрыть]
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345
Комментарии:
